Слезы Марфий

Давным-давно, прежде чем мир увидел первый рассвет, существовало царство вечной ночи. В нём не было Солнца, и лишь Луна — одинокая и холодная — проливала серебристый свет на безмолвные небеса. Там жила Марфия, богиня красоты, природы и созидания. Её призрачный скапуляр ниспадал до самой земли, будто сотканный из лунного сияния. Ткань мерцала сиреневыми и голубыми отблесками, а вплетённые в неё звёзды дышали холодным светом, словно были частью самой богини. Марфия любила ступать по облакам, как по мягкой траве. Снимая звёзды со своего одеяния, она отпускала их в небесную высь, и те складывались в живые узоры — образы зверей, древние символы и забытые формы. Из облаков богиня лепила существ, вдыхая в них искру бытия, недоступную человеческому пониманию. Так появились фениксы — дети неба, парящие в безмятежной высоте. Их перья сияли голубовато-сиреневым светом и затмевали звёзды. Затем возникли совы — хранители мудрости, несущие знания обитателям ночного мира. А вслед за ними — гордые звёздные олени, стражи небесного царства. Их величественные рога, оплетённые серебряным сиянием, мелодично звенели, когда они мчались по небосводу. Марфия радовалась каждому созданию, каждому новому дыханию жизни. Но однажды заметила, что её дети лишены дома. Тогда богиня сотворила леса и долины, наполнив их деревьями, цветами и травами, сияющими теми же оттенками, что и сама ночь. И существа приняли этот мир как драгоценный дар. Когда творение было завершено, Марфия вновь отправилась странствовать, напевая тихие песни, в которых звучало дыхание Вселенной. И однажды, в час глубочайшей тьмы, за краем мира она увидела нечто чуждое и пугающе прекрасное. Восход огненного шара. Солнце. Когда оно поднялось над горизонтом, Марфия не отступила. Богиня смотрела, как ночь медленно растворяется, как звёзды гаснут одна за другой, будто не умирают, а лишь погружаются в сон. Сияние покинуло её одежды. Скапуляр стал плотнее и белее, словно принял новую форму бытия. Вместе с ним угасали и звёзды. Но это не было потерей силы — лишь её преображением. Создания ночи лишились прежнего свечения, однако обрели новые тела. Магия не исчезла. Она стала тише, глубже, скрылась в материи и форме. Марфия ощущала эту перемену так же ясно, как дыхание мира. Сердце богини сжалось от тихой скорби. Её царство погружалось в сон. Но сон не вечен. Марфия не боялась Солнца. Оно было не врагом, а неизбежностью — законом мироздания, столь же древним, как сама тьма. И потому, движимая жаждой познания, богиня шагнула навстречу свету, желая постичь равновесие между сном и пробуждением, магией и созиданием.

***

Бродя по просторам дневного мира, Марфия внимательно изучала окрестности и наблюдала за существами, которых прежде никогда не встречала. Драконы, черепахи, ящеры и другие рептилии разительно отличались от обитателей её ночного царства. Они казались богине странными, но не вызывали страха — лишь тихое любопытство. Кто они? Откуда пришли? Местные жители с не меньшим интересом разглядывали нездешнюю гостью и перешёптывались между собой. Вскоре Марфия подошла к одному из людоящеров и спросила о небесном огненном шаре. Тот рассказал, что это Солнце. Богиня задумалась. Если появилось Солнце, значит, кто-то должен был его сотворить. Тогда людоящер поведал, что солнечное царство создано богом по имени Хэтрус. Услышав это, Марфия ощутила тихое ликование, а любопытство вспыхнуло с новой силой. Ей захотелось увидеть создателя дневного мира — владыку небесного царства. На вопрос, как найти Хэтруса, жители ответили, что путь лежит на восток. Там, в самом сердце солнечного царства, стоит кузница, где бог с рассвета до заката трудится над удивительными механизмами и творениями для обитателей дня. — Но путь к сердцу царства слишком долог для столь хрупкого создания, — произнёс людоящер. — Поэтому мы призовём проводника для царицы ночного мира. Он пронзительно свистнул, и спустя несколько мгновений с северных небес спустился дракон. Людоящер объявил, что именно это могучее создание доставит гостью к повелителю. Обитатели расступились, освобождая дорогу. Дракон коснулся земли, и порыв ветра от его крыльев всколыхнул скапуляр Марфии. Богиня не отступила ни на шаг. Она стояла неподвижно и с восхищением смотрела на величественное существо. Золотая чешуя ослепительно сверкала в солнечных лучах. Наконец дракон заговорил. Голос звучал спокойно и твёрдо, но в нём чувствовалась доброта. — Что привело тебя сюда? Куда держишь путь? Без тени страха Марфия ответила: — О великий дракон, я странница из ночного царства. Я хочу познать мир, пришедший в мои небесные земли, и встретиться с тем, — она указала на Солнце, — кто сотворил это светило. Дракон внимательно посмотрел на гостью и одобрительно кивнул. — Тогда поднимайся. Марфия ступила на золотую чешую. К её удивлению, та не обжигала, несмотря на яркое солнечное сияние. От неё исходило лишь мягкое, живое тепло. Убедившись, что спутница готова к пути, дракон расправил огромные крылья, взмыл в небо и понёсся на восток — туда, где в самом сердце дневного мира рождались свет и созидание.

***

Полёт оказался недолгим. С высоты Марфия любовалась красками неведомого дневного царства: яркими переливами земель, сияющими равнинами и водопадами, что низвергались из облаков в бездонные пропасти. Всё вокруг дышало движением и светом — и это завораживало. В сердце богини росло нетерпение. Веками она была одна, и теперь ей предстояло встретить равного себе — другого бога, рождённого иным началом мира. Дракон пронёсся сквозь величественные стены облаков, похожие на исполинские башни, и миновал облачные врата. Те распахнулись перед ним без промедления. За ними открылось удивительное место — широкий круглый зал в самом сердце солнечного царства. Как рассказывали дневные жители, именно здесь сходились потоки силы Солнца. В центре возвышалась кузница, где Хэтрус без устали создавал всё новые и новые изобретения. Дракон опустился на землю и сложил крыло, позволяя спутнице сойти. Марфия осторожно спустилась, склонила голову в знак благодарности, и могучий проводник ответил тем же. Затем расправил крылья, взмыл в небо и исчез за облачными вратами, оставив богиню одну. Она оглядела сооружение, больше напоминавшее башню. Из узких окон тянулись редкие клубы чёрного дыма — внутри явно кипела работа. Дверь была такой высокой, что под ней свободно прошли бы двое рослых мужчин друг у друга на плечах. Марфия толкнула створку и сразу ощутила волну жара. Однако любопытство оказалось сильнее. За порогом раскинулся просторный зал. Стены были увешаны всевозможными механизмами и инструментами: от простейших приспособлений до сложных пороховых устройств. В центре стоял высокий мужчина, ростом около двух метров, словно сошедший со страниц древних легенд. Кожаный фартук прикрывал широкие плечи, а тело казалось высеченным из камня. В одной руке он держал молот, в другой — щипцы с раскалённым металлом. За спиной яростно ревела печь, выбрасывая языки огня. Казалось, её пламя не угасало тысячелетиями, непрерывно рождая новые творения. Почувствовав чужое присутствие, Хэтрус замер и обернулся. На пороге мастерской стояла хрупкая женщина. Удивление отразилось в голубых глазах бога. Несколько мгновений он просто смотрел на незнакомку, забыв о работе. Белая кудрявая борода была припорошена копотью, густые волосы спадали до плеч, а единственным украшением служила широкая узорчатая лента, удерживавшая пряди над глазами. — Здравствуйте, — первой нарушила тишину Марфия и слегка поклонилась. Хэтрус не сразу нашёлся с ответом. Металл в щипцах постепенно остывал, но кузнец этого даже не замечал. Всё внимание приковала женщина, появившаяся в его владениях. Наконец бог словно очнулся. — Да... Я Хэтрус. — Он выпрямился во весь рост. — Кто вы и как попали сюда? — Я Марфия, богиня природы и созидания, — спокойно ответила гостья. — Простите за вторжение, мой господин, но меня привело новое, невиданное прежде явление. Солнце, которое восходит из этих земель и пришло в мой мир. Хэтрус слушал, не отводя взгляда. Никогда прежде он не встречал подобных существ, а голос Марфии звучал словно тихая песнь — чистая и живая. В ответ бог рассказал о себе. Марфию поразило, что Хэтрус оказался совсем не таким, каким она представляла создателя Солнца. Она ожидала увидеть гордого владыку, ослеплённого собственным величием, но перед ней стоял мастер, чьи руки были покрыты следами труда. Вместо высокомерия в нём жила любовь к созиданию, а вместо жажды власти — желание делать мир лучше. Хэтрус же не мог отвести взгляда от гостьи. За века он создал бесчисленное множество вещей, но никогда прежде не видел существа, способного дарить жизнь с такой лёгкостью и красотой. В Марфии не было ни страха перед его огнём, ни зависти к его силе. Она смотрела на его творения с искренним восхищением, и это тронуло бога сильнее любых похвал. Долгое время они говорили о своих мирах. Марфия рассказывала о звёздах и существах ночного неба, а Хэтрус показывал ей кузницу и рождённые в её пламени творения. Постепенно оба поняли, что, несмотря на различие света и тьмы, их объединяет одно желание — создавать, а не разрушать. Со временем они поняли и другое. Веками их миры существовали по разные стороны мироздания. Ночь не знала дня, а день не знал ночи. Лишь рождение Солнца нарушило древнюю границу между двумя царствами и позволило их дорогам пересечься. После той встречи Марфия стала часто возвращаться в солнечное царство. Она наблюдала за работой Хэтруса, а тот охотно показывал ей свои новые творения. Иногда богиня приносила в кузницу редкие цветы и звёздные кристаллы из своего мира, и вместе они искали способы соединить красоту природы с мастерством ремесла. Так появились многие чудеса, которых прежде не знали ни день, ни ночь. Незаметно для самих себя они полюбили друг друга. С тех пор Марфия и Хэтрус почти не расставались. Они делились знаниями, вместе украшали небесный мир, создавали новые формы жизни и расширяли пределы своих владений — дня и ночи. Прошли века. Боги путешествовали между своими царствами, открывая друг другу тайны света и тьмы. Они создавали новые созвездия, выращивали невиданные сады среди облаков и наполняли небеса существами, рождёнными из их общего вдохновения. Лишь спустя долгое время супруги задумались о создании собственного мира — места, где их замыслы могли бы существовать вместе.  Хэтрус отломил кусок облака и вдохнул в него силу. Пар уплотнился и превратился в камень. Тогда бог швырнул его вниз, и тот, подобно метеориту, обрушился из небесной выси. От могучего удара родилась земля — пустынная и безжизненная, ещё не знавшая дыхания жизни. Затем Хэтрус поднял молот и ударил по равнинам. Из недр одна за другой поднялись скалы, образуя горные хребты. Осмотрев творение, бог довольно кивнул. Марфия спустилась на новорождённую землю. Перед её глазами простирались пустые поля, лишённые красок и жизни. Богиня раскинула руки, и из почвы тотчас потянулись травы, деревья и цветы, наполнив мир ароматами и яркими красками. Там, где треснула земля, возникли глубокие впадины, и вскоре они наполнились первыми морями. Над ними поднялись ветра, разносящие дыхание нового мира. Вслед за ними пришли первые дожди, омывшие камень и пыль. А когда всё было готово, над новым миром взошло первое утро, озарив землю золотистым светом молодого Солнца. После этого она начала создавать существ из звёзд — подобных тем, что населяли ночное царство. Хэтрус же лепил обитателей дневного мира из камня, песка, древесной стружки и облаков, даруя им способность жить в материальном мире и продолжать свой род. Среди первых творений Хэтруса были драконы — дети Солнца и облаков. Он создал их как хранителей небесных дорог и вестников между дальними землями дневного мира. Позже появились ящеры, черепахи и другие дети тёплой земли. А из наиболее мудрых ящеров со временем возникли людоящеры — народ строителей и летописцев, населявший солнечное царство задолго до рождения Анкира. Большинство драконов и людоящеров так и осталось в небесном царстве Хэтруса. Однако некоторые из них позднее переселились в Анкир и стали свидетелями первых эпох нового мира. Вскоре боги задумались о разумной жизни — такой, что могла бы любить, познавать мир и передавать знания потомкам. Новый мир они нарекли Анкиром. Хэтрус отколол от гор каменные глыбы и бросил их на землю. Те обратились в дворфов — сыновей гор и земли. Спустя века у них появились потомки — трудолюбивые полурослики. Они славили Хэтруса за силу и мастерство, добывали золото и драгоценные камни, создавали удивительные механизмы и прокладывали подземные тоннели, связывая недра Анкира в единое целое. Марфия взяла лепестки орхидеи и лилии, смешала их красоту и аромат со звёздной пылью — и в её ладонях зародился первый эльф. Эльфы получили вечную молодость, красоту и бессмертие. Их предназначением стало хранить леса, созидать и нести знания другим народам. Они возводили города среди древесных крон, воспевали Марфию в песнях и стихах. В битвах эльфы проявляли отвагу и не страшились смерти ради мира на землях Анкира. Боги радовались своим творениям, пока однажды Хэтрус создал человека из пыли земли и крови, превратив воду в кровь. Люди оказались столь же трудолюбивыми, как дворфы, и столь же изобретательными. Однако, в отличие от эльфов, им досталась короткая жизнь, но сильная воля. Люди быстро расселились по равнинам Анкира. Одни объединялись вокруг крепостей, другие — вокруг торговых дорог и речных переправ. Так появились первые княжества и города-государства. Каждое новое поколение стремилось оставить после себя нечто большее, чем предыдущее. Из этого стремления постепенно выросли первые человеческие королевства.  Они строили города, возделывали поля, радовались и страдали, непрестанно стремясь к развитию. Но именно людям досталось то, чего не было у других народов, — вечная неудовлетворённость. Дворфы находили счастье в ремесле, эльфы — в гармонии с природой. Люди же всегда стремились к тому, чего ещё не имели. Достигнув вершины, они сразу искали новую. Эта жажда движения помогала им расти, но со временем стала источником многих бед. Но со временем сердца людей поразили гордыня и алчность. Благодаря этой жажде движения Анкир стремительно менялся. Люди прокладывали дороги через дикие земли, строили мосты над бурными реками, развивали торговлю между народами и собирали знания со всех уголков мира. Их лекари создавали новые способы лечения болезней, а мастера изобретали механизмы, облегчавшие труд тысяч существ. Долгое время прогресс приносил Анкиру процветание и объединял его народы. Получив знания дворфов, они начали стремительно развивать технологии, включая эльфийские земли. Люди объединились в королевство, возвели столицу Толлерс, избрали короля из династии Монтен, и эта эпоха вошла в историю как Золотой век людей. Над Анкиром поднимались башни из белого камня и железа, вершины которых касались облаков. По железным дорогам день и ночь мчались первые паровые составы, соединяя далёкие города. В портах Толлерса сотни кораблей расправляли паруса, отправляясь к неизвестным берегам. В те годы казалось, что для людей нет ничего невозможного. Учёные спорили о тайнах звёзд, инженеры строили машины, способные пересекать целые континенты, а купцы привозили товары из самых далёких земель Анкира. Чем сильнее росли города людей, тем быстрее отступали леса. Там, где люди видели дороги, мастерские и новые возможности, эльфы видели раны на теле мира. Ни одна из сторон не считала себя злой. Каждая была уверена, что защищает будущее Анкира. Так разногласия постепенно превратились в вражду. Когда слова перестали быть услышанными, за них заговорили мечи. Шли годы. Росла промышленность, прокладывались железные дороги, связывавшие земли торговыми путями. Леса редели, природа слабела, и лесные народы ответили гневом. Эльфы разрушали железнодорожные пути и сжигали поселения, а воины Монтен жестоко подавляли восстания. Когда людское королевство заключило союз с дворфами Морта, пообещав несметные богатства, вспыхнула война. Вскоре вражда охватила не только людей и эльфов, но и самих эльфов с дворфами. Пролилось немало крови. Позднее эту эпоху назвали Семисотлетней войной. Целые леса превращались в кладбища обугленных деревьев. Когда-то цветущие долины покрывались окопами и крепостями. Дети рождались и умирали, так и не узнав мира, а многие уже не помнили, из-за чего началась война. В лесных царствах запретили использование технологий. Нарушителей изгоняли или казнили. Многие изгнанники становились наёмниками или поступали на службу к королю Монтен. Со временем магические существа, отвернувшиеся от природы, теряли связь с магией и превращались в тех, кого называли Заблудшими душами. Даже люди, среди которых лишь немногие обладали даром волшебства, постепенно утратили магию. Те же, кто пытался вернуть её с помощью алхимии и механизмов, либо сходили с ума, либо становились тёмными колдунами, создавая собственные государства и сея страх. Увидев, во что превратились их творения, Марфия и Хэтрус впали в отчаяние. В первые века войны боги надеялись, что их дети сами найдут путь к примирению. Они верили, что свобода выбора важнее навязанного мира. Но проходили столетия. Каждое поколение наследовало ненависть предыдущего. Всё больше лесов превращалось в пепел, а города — в руины. И тогда даже бессмертным богам стало ясно: созданный ими мир медленно умирает.  Не выдержав хаоса, бог поднял молот, намереваясь стереть Анкир с лица бытия. Но Марфия со слезами остановила супруга, умоляя не губить их детей. — Как они смогут искупить свои грехи? — спросил Хэтрус. В ответ слеза Марфии сорвалась с её щеки и, подобно падающей звезде, упала на землю Анкира. На месте падения образовался кратер. В его центре лежала маленькая девочка, свернувшаяся в позе эмбриона. И тогда в пророчествах эльфов появились слова: «Слеза спасёт грешников и исцелит опустошённые сердца во всех уголках мира».