История оттепели

Дождь в Мондштадте был теплым и легким, совсем не таким, как в его родном месте. Дилюк Рагнвиндр стоял под каменным карнизом винного погреба «Рассветный виноградник», наблюдая, как капли стекают по древней кладке. В руке он сжимал записку на бархатной бумаге, уже слегка помятую. Приглашение. Нет, даже не приглашение — формальное уведомление от Ордо Фавониус о том, что капитаны должны присутствовать на ежегодном приеме в честь основания Ордена. Обязанность, от которой нельзя отказаться. Он вздохнул, и пар от его дыхания не появился в теплом воздухе. Странно. Мысли о родном городе, как всегда, принесли с собой тяжкий груз: тени отца, непроницаемая стена долга, холод, который проникал глубже, чем любой мороз. И одно лицо, которое всегда возникало в памяти рядом с этими образами — улыбающееся, насмешливое, с острым, как лезвие, взглядом цвета ледниковой расселины. Кэйа. Его сводный брат. Его предатель. Его самая давняя и самая запутанная боль. Прошли годы с той ночи, когда правда всплыла на поверхность, как труп из глубин озера. Годы холодного молчания, редких, полных напряжения встреч на официальных мероприятиях, где они обменивались ледяными поклонами и отточенными, безличными фразами. Дилюк взял на себя управление винодельней и делами клана, став тенью, бродящей по знакомым залам. Кэйа… Кэйа остался в Ордо Фавониус, его репутация сияющего, обаятельного Капитана Кавалерии лишь слегка потемнела из-за шепота о «происшествии», детали которого знали лишь немногие. И вот теперь им предстояло встретиться. Не как далекие фигуры в толпе, а как высокопоставленные лица, вынужденные вести светские беседы. Дилюк сжал кулак, и записка хрустнула. Он ненавидел эту неизбежность. Через несколько дней. Зал Ордо Фавониус сиял теплым светом люстр и сотнями свечей. Воздух был наполнен ароматами жареного мяса, сладких пирогов и, конечно же, отличного вина, часть которого, Дилюк знал точно, была поставлена с его винодельни. Он стоял у колонны, словно темный маяк, отталкивающий волны веселья. Его черно-красный костюм выделялся на фоне синих и серебряных мундиров рыцарей. И тогда он увидел его. Кэйа пересекал зал, легко уклоняясь от похлопываний по спине и заговаривающих с ним дам. Он носил новую, более изящную версию своей обычной формы, его плащ был небрежно переброшен через одно плечо. Он улыбался, но Дилюк, знавший каждую фальшивую ноту в этой улыбке, видел усталость в уголках его глаз. Усталость и что-то еще — привычную осторожность. Их взгляды встретились через зал. На мгновение музыка, смех, гул голосов — все исчезло. Остались только они двое и многолетний океан невысказанных слов между ними. Первым отвести взгляд было бы слабостью. Дилюк не двинулся с места. Кэйа, к его удивлению, тоже. Затем уголок рта Кэйа дрогнул в едва уловимой, нечитаемой усмешке, и он направился прямо к нему. «Дилюк. Рад, что ты смог оторваться от своих бочек», — голос Кэйа был гладким, как полированный лед. «Капитан Альберих. Приказ Мастера Жана — не то, что можно легко проигнорировать», — ответил Дилюк, его тон был ровным и холодным. «О, я уверен, ты нашел бы способ, если бы захотел», — парировал Кэйа, беря бокал вина с подноса проходящего слуги. Он покрутил бокал, изучая цвет. «Прекрасный урожай. Мои поздравления». «Это дело не требует твоих поздравлений». Наступила пауза, напряженная, как тетива лука. «Все еще мастер убийственных реплик, я вижу», — наконец сказал Кэйа, и его маска на мгновение сползла, обнажив искреннее раздражение. «Неужели за все эти годы ты не устал?» «От чего? От притворства, что между нами что-то осталось? От необходимости стоять здесь и вести эту бессмысленную беседу?» — Дилюк чувствовал, как знакомый гнев начинает кипеть у него внутри, холодный и резкий. «Нет, Кэйа. Это стало такой же частью рутины, как и все остальное». Кэйа отпил глоток, его глаза сверкнули. «Значит, мы оба отбываем номер. Как удобно. Тогда, может, сделаем это побыстрее? Поговорим о погоде, о последних налетах хиличурлей, о достоинствах вина…» «Перестань», — резко оборвал его Дилюк, понизив голос до шепота. «Просто перестань. Ты выбрал свой путь. Иди и сияй где-нибудь в другом месте». Он развернулся, чтобы уйти, но рука Кэйа в белой перчатке легла на его предплечье. Прикосновение было быстрым, но оно словно обожгло ткань. «Подожди». Голос Кэйа потерял всю свою игривость. Он звучал устало и неожиданно серьезно. «Есть дело. Не личное. Официальное. Из Вольфендома пришли тревожные сообщения. Усилилась активность Бездны, появились странные ледяные существа, не похожие на крио папоротников. Жан просит, чтобы мы… чтобы мы оба разобрались. Наши… уникальные таланты считаются наиболее подходящими». Дилюк замер. Вольфендом. Земля его предков. Место, где все началось и где все рухнуло. Судьба, должно быть, обладала извращенным чувством юмора. «Почему я? Орден полон компетентных рыцарей». «Потому что это касается наследия клана Рагнвиндр. Потому что там могут быть задействованы артефакты, о которых знаешь только ты. И потому что…» Кэйа запинался, что было для него очень нехарактерно. «Потому что я попросил, чтобы это был ты». Дилюк повернулся и уставился на него. «Ты что?» «Я знаю местность. Я знаю врага. Но я не знаю всех секретов усадьбы Рагнвиндров. А они могут понадобиться. Это миссия, Дилюк. Не попытка примирения. Просто работа». В его словах была неприкрытая правда. Дилюк ненавидел это признавать, но логика была железной. Его долг перед Мондштадтом, перед памятью отца… Он не мог отказаться. «Хорошо», — проскрипел он наконец. «Но на моих условиях. Никаких разговоров о прошлом. Никаких игр. Мы выполняем задание и расходимся». Кэйа кивнул, и его маска снова скользнула на место, но теперь она казалась тоньше, более хрупкой. «Как скажешь, брат. Чисто деловые отношения».​