Пролог – «Гранат и Сапфир»
6 мая 2026 г., 11:43
***
Обещание — это не просто взятое на себя обязательство. Это, возможно, вечная нить, переплетенная с судьбой того, кому оно дано, и такая связь легко может обернуться проклятием. — Кадзуха, ты чего там застыл? — Раздался звонкий голос, принадлежавший юноше лет до тридцати, чьи светлые волосы трепал легкий ветер с берега. — Ох, прости, задумался. Юноша, обернувшись, открыл свои алые глаза и, улыбнувшись, положил руку на рукоять катаны. Он шагнул в сторону друга, который уже успел его обогнать и теперь с выдохом качал головой ожидая. — Эх, вечно ты где-то в облаках витаешь в последнее время, — посетовал он, но затем хитро улыбнулся и приобнял подошедшего блондина за плечо. — Не влюбился ли мой дорогой друг? Хитрая усмешка, игриво изогнутые брови — на лице того, чью силу боялись даже сильнейшие воины Сёгуната, выглядит до ужаса комично. Но Кадзуха, привыкший к выходкам друга, лишь улыбнулся и мотнул головой. — Нет, Томо, я не влюблен. — Э? — Разочарование на лице блондина было почти детским. Он отстранился и почесал макушку рукой. — Доживу ли я вообще до этого? — Ты так ждешь моей влюбленности? — Вскинул бровь Кадзуха, продолжая путь по тропе. Следом за ним зашагал юноша с дымчато-голубыми глазами. — Еще как! Это будет подобно чуду! Тем более… — Томо мечтательно улыбнулся, прикрыв глаза, и тихо хмыкнул. — Я буду рад увидеть тебя по-настоящему счастливым с кем-то после всего… Брови Кадзухи сошлись к переносице, пальцы слегка сжали рукоять катаны, но он тут же с улыбкой опустил руку и чуть заметно пожал плечами. — Мой путь вряд ли создан для любви, Томо. — Не говори так! — Фыркнул блондин и снова обнял друга за плечи. — Я вот уверен, что встречу какую-нибудь необычную красавицу, которая полюбит меня. И мы заживем где-нибудь в портовом городке, с детьми и кошкой! Обязательно! А еще у нас будет своя лавка, и… — Ха-ха, ты неисправим, — рассмеялся красноглазый. — Погоди, я еще не закончил! Мы будем нянчиться с внуками по воскресеньям, а еще… Кадзуха с улыбкой слушал друга, искренне веря в его мечты и планы. Но относительно себя юный самурай таких грез не строил. Его путь был слишком далек от безмятежной жизни. Путь мести и свержения Сёгуна не оставлял места для мечтаний, которые могли оборваться в любой битве.***
— Опять Сопротивление? — Хмурилась женщина, восседающая в позе сэйдза перед склонившим пред ней голову мужчиной. — Да, Уэсама. Я смею полагать, что это нападение рук беглого наемника-самурая и выжившего из предательского клана… — Произнес мужчина, все так же покорно припадая к земле перед госпожой, чье лицо исказилось гневом еще при упоминании первого виновника. — Ты хочешь сказать, что моих самураев одолевают раз за разом наемник, даже не разменявший третий десяток лет, и желторотый самопровозглашенный самурай-отступник из поганого клана Каэдэхара? — Хмурясь, произнесла женщина, опуская голову. Слуга вздрогнул. — Прошу прощения, Уэсама… — Ты считаешь, что имеешь право просить милости после доклада об очередных потерях?! Встав на ноги, она взмахнула рукой, рассекая воздух, и воскликнула, ее аметистовые глаза метали молнии. Слуга сжался, дрожа всем телом. Однако… — Матушка, прошу, пощади этого человека. Он лишь гонец, — прозвучал мягкий голос из-за ширмы позади. Женщина тут же замерла, опуская голову. — Хорошо, но лишь потому, что ты просишь, — проговорила она и, выдохнув, указала слуге на выход из зала. — Вон. Благодари мою дочь за мое снисхождение. — Благодарю, Химэ-сама! Покинув зал, мужчина оставил их в тишине. Женщина свела брови, взглянув на ширму позади, где едва виднелся силуэт девушки. — Хватит вступаться за них. — Прости, Матушка, но я не могу смотреть, как ты наказываешь тех, кто не виновен, — ответила девушка мягким голосом. Женщина хмурилась. — По твоему мнению, и он не виновен? — Его взгляд и тон голоса похолодели. — Так что же, мне пожалеть и его? — Увы… это единственное, что, сколько бы я тебя ни молила… — Голос стал тише. — Ты никогда не выполнишь.***
Инадзума, некогда великая и процветающая Империя, где сила и богатство множились под властью одной династии на протяжении многих лет. Нынешняя правительница Райдэн Эи, младшая дочь ушедшего в иной мир Сёгуна, взошла на трон, сменив свою погибшую в бою с соседями старшую сестру. Империя расцвела под её рукой, ведь младшая, казавшаяся столь хрупкой, дочь прошлого Сёгуна, начала править с неожиданной ловкостью и умом. Народ стал почитать её почти наравне с богами, но… Шли годы, десятилетия, и правительница не менялась. То, что поначалу удостаивалось всеобщего одобрения, постепенно омрачилось. Великая и процветающая Империя лишь зримо сияла, когда же на деле земли её поглотила кровь, нищета и жестокость от рук некогда любимой народом Императрицы. — Кадзуха, мне так жаль… — произнесла подруга детства, тихо плача, стоя рядом с юношей на борту отплывающего корабля. Перед ними, за дальним холмом, виднелось лишь сияющие пепелище. Старший брат, стоявший рядом, нахмурил брови, обнял её и успокаивающе гладил по голове. Только тогда она позволила себе поддаться слабости и горько заплакать. В алых глазах самого Кадзухи отражалось сияющее вдали пламя ночного пожара. Клан Каэдэхара был не первым, обвинённым в измене Сёгунату. К такому же клейму был приговорён и клан Камисато, чьи дети помогли ему бежать, дав юноше шанс уплыть на корабле. Отец юноши знал о предстоящей резне, но не обмолвился ни словом. Он лишь отправил сына с поручением на корабль. В тот миг, когда Кадзуха ступил на палубу, его родной дом охватило пламя. Он даже не смог ринуться обратно — его скрутил Томо, прибывший вместе с Камисато. В ту ночь Кадзуха потерял родителей, свой клан, родовой дом, где родился и вырос не только он, но и многие поколения его предков. И, что самое страшное, он потерял смысл жить «нормальной» жизнью. Брат и сестра Камисато протянули ему руку помощи, предлагая либо окончательно бежать из Инадзумы, либо… Впрочем, ни старший, ни младшая не сомневались в выборе человека, которого знали с детства. Кадзуха примкнул к сопротивлению Сёгунату, стремящемуся свергнуть слишком долго правящую Императрицу и вернуть Инадзуме её прежний облик — без бессмысленных смертей, казней и неподъёмных налогов. — Кадзуха, ты опять витаешь где-то там, а я вообще-то с тобой разговариваю, — обиженно произнёс Томо, идущий впереди. Кадзуха виновато улыбнулся, поднимая взгляд. — Просто задумчивость в последнее время захлёстывает… — Я уж заметил, — проворчал светловолосый, обернулся, и, замерев, хмыкнул. — Мы кстати сегодня к Госпоже идём, как думаешь, она и сегодня не ответит на мои комплименты? — А у нас есть дела к ней лично? — удивлённо спросил самурай. Томо кивнул. — Да, надо доложиться о сделанном и узнать следующий план действий конкретно для нас, — сказал он, уже серьёзно, бросил взгляд в сторону и вздохнул. — Знаешь, я почему-то предчувствую что-то. — Желание в очередной раз получить отказ от Госпожи? — хмыкнул блондин, проходя мимо друга, остановившегося на месте, и тот фыркнул, начиная идти следом. — Нет, ты в меня вообще веришь? — Верю, но не в отношении Госпожи Какоми, — с усмешкой ответил Кадзуха, ловко уворачиваясь от друга, пытавшегося его схватить. — Ух ты, ну я тебе!***
Штаб сопротивления располагался в самом дальнем уголке Инадзумы, почти на границе, на берегу моря, внутри складов старой заброшенной рыбацкой деревушки. Во главе же сопротивления стояла личность, на которую, исходя из внешности, никто бы и не подумал. Миловидная, красивая и утончённая девушка, чья нежная и поистине светлая красота совершенно не вязалась с… — В какой, чёрт возьми, раз я должен повторить? — А я тебя и не прошу, ты лишь тратишь своё и моё время, — произнёс нежный и весьма поставленный девичий голос в ответ на услышанный ранее юношеский, глубокий и слегка хриплый. — Госпожа снова новичков строит? — хихикнул Томо. Кадзуха, идущий рядом, устало вздохнул. — В сопротивлении давно пополнений не было, вряд ли… — проговорил он, нахмурив брови. Странное ощущение, будто услышанный вдали и совсем смутно голос вызывал предвкушение. С чего бы? — Тогда кто такой умный? — О, ребята, вернулись уже? — с улыбкой произнёс юноша с русо-рыжими волосами и миниатюрным телосложением, показавшись из-за угла. — Привет, Горо, — хмыкнул Томо, затем вздохнул. — Эх, когда ж ты подрастёшь хоть немного… — Томо-сан! — Горо, а кто сейчас у Госпожи? Горо, отвлёкшись от своей обиды по отношению к старшему товарищу, перевёл взгляд на старого друга, с которым они когда-то вместе были новичками в сопротивлении. — Ох, так ты о нём… — выдохнул юноша и взъерошил свои волосы на макушке. Усталость в голосе и жестах Горо, всегда готового к труду и обороне, обезоружила обоих самураев. Они, переглянувшись, кивнули. — Мне теперь тоже интересно. — Это «чёрное перо». Произнёс Горо и тут же нахмурился, так как старший выпучил на него глаза, а затем резко оттолкнул его, несясь в сторону обители главы Сопротивления. — Да быть того не может, я думал, он просто миф! Крик разнёсся по коридору. Горо скривился, глядя вслед старшему, а Кадзуха неловко улыбнулся. — Прости его, он бывает… — Невыносимым. — Да, и… — Кадзуха тяжело вздохнул, сведя брови. — Я ведь верно понимаю, что ты сказал о том самом члене сопротивления, который выполняет специальные поручения и практически здесь не появляется? Горо устало вздохнул, сложив руки на груди и кивнул, переведя взгляд на друга. — Да, некоторые его и правда мифом называют. — Вот как. Ну, пойду догоню, а то мало ли. — Ага, удачи и терпения тебе. Кадзуха лишь кивнул, убегая следом за другом, с которым их связали долгие сражения и общие дороги. Томо, в целом, весьма интересная личность с точки зрения жизни. Будучи самураем, он является выходцем из семьи отшельников, чьи корни уходили глубоко в века. Каждый из его предков имел право на собственные мемуары с подробным описанием жизни и достижений, в то время как сам юноша… По его словам, в пятнадцать лет он внезапно осознал, что такая жизнь вдали от всех и вся — не для него. Желание повидать мир кипело в крови круче масла на котелке. Потому он покинул дом и провел в странствиях несколько лет. Но, вернувшись в родные края, обнаружил лишь пустые дома и кости… Как выяснилось, поселение признали незаконным в Сёгунате, который впоследствии выкосил его с особой жестокостью, клеймя всех местных разбойниками, которые якобы грабят и убивают людей для выживания. Что, конечно же, полная ложь… Кадзуха никогда не уточнял у Томо, в какой конкретно момент тот решил пойти против правления Сёгуна, ведь уже в момент их знакомства Томо зарекомендовал себя в сопротивлении как один из сильнейших людей, способных на многое даже в одиночку. И попавшего в настоящие боевые условия буквально впервые Кадзуху почему-то решили сунуть под крыло именно блондина, который принял младшего буквально с братским теплом и рвением обучить всему, чего тот не знал, ну и узнать самому что-нибудь новое… Каэдэхара быстро осознал, что Томо стал ему весьма близким другом, и даже больше. Кадзуха мог бы считать его старшим братом, которого никогда не имел, даже когда все члены клана были живы… С двоюродными и троюродными юноша не был слишком близок, да и его взгляд на мир разделяла далеко не вся семья. Потому человек со схожими взглядами и любовью к миру оказался до ужаса близок юноше, недавно потерявшему совсем семью. Вспоминая свое изначальное мнение о самурае, который буквально удержал Кадзуху силой на корабле, дабы тот не сиганул в воду вплавь до родного поместья, где его гарантированно убили бы, Кадзуха понимает, что Томо тогда казался ему типичным, серьёзным воином. Но как же он ошибался! Вся серьёзность самурая исчезала, стоило обстановке стать спокойной. Тут-то бывалый скиталец и начинал размышлять о жизни, красавцах и о том, как он обязательно когда-нибудь покорит сердце главы сопротивления, которую он считает идеалом спутницы для такого воина, как он. И дурачиться этот страшный для врагов самурай тоже любитель… — Ты действительно считаешь, что я стану повторяться? Усталый голос становится чётче, и Кадзуха наконец-то заходит в помещение, похожее на кабинет главы сопротивления. Ею является красивая юная девушка, но её взгляд отнюдь не мил и добр — он серьёзен и полон неподдельной усталости. Однако, привлекает внимание самурая даже не стоящий сбоку от него друг, чей интерес явно зашкаливает. Взгляд гранатовых глаз цепляется за незнакомца, стоящего перед столом Сангономии. — Я вроде бы говорил, что работаю один, и точка, — говорит незнакомец, и Кадзуха вздрагивает от этого глубокого, чуть хриплого голоса, который почему-то будоражит до самых кончиков пальцев. — А я вроде бы говорила, что буду соблюдать твоё условие до поры до времени… — Говорит девушка, пожимая плечами, и затем заглядывает за своего собеседника, что тут же оживляет Томо, стоящего рядом с застывшим Каэдэхарой. — Госпожа Кокоми, мы вернулись и готовы доложить об успехе! — Весьма бодро говорит блондин. Впрочем, его явно игнорируют, пусть и слабо кивают на сказанное, переводя взгляд сперва бегло на Кадзуху, а после на темноволосого с широкой, своеобразной шляпой. — Вот, кстати, и твой спутник на это задание. Весьма удачно, что тебе даже не придётся ожидать его возвращения, — Говорит она совершенно спокойно, и будто понимая, что брюнет, даже если очень захочет, не станет идти против. — Я. Не. Намерен. Слушаться твоих!.. — Незнакомец резко оборачивается и замирает, стоит ему пересечься, а то и просто увидеть, стоящего перед собой Каэдэхару, который почему-то и сам вздрагивает, затаив дыхание. Перед ним стоит очень интересный по внешности человек. А если быть точнее, то, возможно, один из самых красивых парней, которых только встречал Кадзуха. Не то, чтобы он конечно ранее всех рассматривал… Тёмные, коротко стриженные волосы, красиво отливающие тёмно-синим с еле различимыми фиолетовыми прядками, бледная кожа, что для их краёв, пускай и не редкость, но тут она почти что кукольная, что ещё больше усиливают алый макияж глаз, которые… Утонуть в бездне, захлебнуться в пучине и не суметь, нет… Не пожелать всплывать из неё, вот что можно сказать об этих синих глазах, которые глядят своим кошачьим взглядом прямо в его гранатовые. — Знакомьтесь, — внезапно, вырывая Кадзуху из транса, произносит Какоми, и юноша всё же находит в себе силы отвести взгляд от незнакомца, который уже давно, кажется, сумел это сделать в отличие от него. — Это наш так называемый Ворон, атакующий из тени. Произнося это, девушка указывает на темноволосого, который закатывает глаза, скрещивая руки на грудной клетке, за чем с превеликим интересом прослеживает Кадзуха, почти не моргая. — «Чёрное Перо», значит… — Говорит Томо и, протягивая руку с улыбкой, произносит: — Рад знакомству с тем, кто столько делает для сопротивления. Я — Томо. На протянутую руку брюнет реагирует без какого-либо интереса, лишь почему-то кидает беглый взгляд на Кадзуху, а после и вовсе фыркает, отмахиваясь. — Отбрось эту формальную чушь. Я делаю это не только для кого-то, — говорит он и затем хмурит аккуратные брови. И в этот момент Кадзуха готов поклясться, что замечает в его глазах нечто схожее с тем, что видел не только в чужих, но и в своих глазах, когда смотрел в своё отражение в воде в ночь, когда потерял всё. — Понял, — Томо не давит и затем переводит взгляд на Какоми. — Я должен отправиться с ним куда-то? — Нет, с ним отправится твой юный протеже, — говорит Сангономия, на что Каэдэхара вдруг незаметно для себя радуется, а вот его новоиспечённый будущий спутник… — Я, по-твоему, нянька для ребёнка?! Отчего-то выглядел весьма недовольным. Почему? Кадзуха понятия не имеет, ведь он на ребёнка мало похож, да и выглядит данный юноша как его ровесник, а то и младше. — Я буду рад разделить путь с вами, — Наконец-то произносит что-то самурая, и, делая шаг к новому знакомому с привычной для себя улыбкой, протягивает тому руку, на которую тот смотрит дольше, чем… Положено? Правильно? Ощущение, будто его взгляд пропитан чем-то тяжёлым, но рукопожатия в ответ, как и Томо ранее, Кадзуха не получает. — Не мешайся, главное…Продолжение следует…
