Хочешь виноград?

Пятеро ребят собрались в комнате Бомгю. За окном, на темном холсте, уже давно появились тысячи звезд и круглая луна. Свет был приглушён. На журнальном столике стояли несколько опустошенных и несколько полных бутылок соджу, стаканы, тарелки с фруктами и мясными закусками. Парни, сидевшие в кругу на мягком ковре вокруг стола, прислонились спинами к дивану. Еще полчаса назад комната была охвачена оживленными разговорами и звонким смехом, но сейчас всё затихло. Это молчание в кругу близких друзей обволакивало и расслабляло, никто не пытался его прервать, всем было абсолютно комфортно. Пока голос одного из участников все же не прозвучал, возвращая всех в реальность. — Ребят, я наверное пойду — Кай осторожно пошевелил плечом и посмотрел на Кантэ, который уже минут пятнадцать безмятежно сопел на нём, сегодня он выпил больше всех, хотя на него это не похоже.  — У меня завтра самолёт в семь утра, а я еще даже вещи не до конца собрал. — Конечно, мы уже тоже, наверное, скоро разойдемся. Хорошо долететь — проговорил Ёнджун, одобрительно улыбнувшись и кивнув. — Да, мы будем скучать — подтвердил Бомгю и его фирменная, лучезарная улыбка на миг осветила комнату. — Я тогда отведу Тэхёна к себе — поднялся Субин. — Боюсь, сам он не дойдет — он едва заметно взглянул на Ёнджуна, и тот понял, что лидер оставляет их наедине намеренно, ведь уже давно знает о чувствах старшего и подталкивает его к признанию.  Два месяца назад.  Субин, Ёнджун, Бомгю и пару человек из стаффа стояли в центре одного из репетиционных залов родной компании, снимая очередной тренд для тиктока. Прошло уже около часа с того момента, как они засняли первое видео. И после около двадцати попыток, все решили, что пора закругляться. Стафф двинулся собирать аппаратуру, а Гю сразу же удалился, кинув напоследок: «У меня запись, до вечера», он поспешил в студию для работы над своим соло, оставив после себя лишь эхо быстрых шагов. Двое старших отошли к углу помещения и набрали себе по пластиковому стаканчику воды из кулера. Субин сосредоточенно пытался разглядеть что-то на дне. По его лицу можно было легко догадаться, что его съедало изнутри любопытство, вопрос, который, казалось, вот-вот сорвётся. Но губы не размыкались. Он отпивал маленькими глотками, тянул время, будто надеясь, что Ёнджун сам все поймет и озвучит ответ, но этого все не происходило. Старший почувствовал, как растет напряженная атмосфера. Сделав последний глоток воды с привкусом железа, он решил прервать это напряжение прямым вопросом. — Что с тобой? Спрашивай. — лидер выгнул бровь и наклонил голову набок, крутя и сжимая бедный стаканчик в руках. Еще минута раздумий и он, вдохнув полной грудью затхлый воздух репзала, всё же решился поднять эту тему. — Тебе он нравится? — слова повисли в воздухе, острые и неожиданные. Ёнджун замер над своими вещами, он не ожидал такого прямолинейного вопроса, но через секунду пришёл в себя и продолжил складывать свое худи в сумку так, будто это сейчас самое важное занятие на свете. Как ни в чем не бывало он продолжил разговор. — О чем ты? — Бомгю. Нравится? Старший выпрямился и посмотрел на друга с совершенно спокойным выражением, взглядом будто пытаясь что-то отыскать на лице напротив.  — Как ты понял? — спросил он будничным тоном. — По твоему взгляду, — начал Субин, его слова звучали как тихое констатирование факта — Он отличается. Ты смотришь на него с большой нежностью, но с такой тоской и печалью в глазах.  Еще ты всегда заботился о нем больше, чем о других, а переживаешь так, будто от его благополучия зависит твоя собственная жизнь.   Ёнджун тяжело вздохнул, перевел взгляд в пол, выискивая что-то в деревянном узоре. Слегка нахмурился и нервно завел свою кисть в волосы, разбивая пряди. Когда он снова поднял глаза на лидера, в них уже не осталось притворного спокойствия и толстой стены, отгораживающей его от правды – только обнаженные усталость и печаль. — Это только ты понял? — Пока что – да. По крайней мере он точно не понимает. Но, Ёнджун… — его тон смягчился, стал убеждающим — Ты должен признаться. Я уверен, что если… — Нет. — отрезал старший.  — Почему? Даже если это не взаимно, уверен он всё поймет. Ты же знаешь Гю, он не.. — Вот именно! Я знаю его, а еще я знаю наши характеры. Исходя из этого, если вдруг что-то пойдет не так, то группа просто не переживет наших ссор и разногласий, Субин. А даже если… — голос дрогнул. — …даже если это взаимно, что будет если мы вдруг потом расстанемся? Нужно думать о возможных последствиях, ты же понимаешь. Ты должен понимать, как лидер. Субин было еще хотел что-то сказать, но Ёнджун вдруг вытянул голову,  а его взгляд сфокусировался на чем-то за его спиной, на двери. — Всё, нас зовут. Пожалуйста, давай больше не будем поднимать эту тему. После этого разговора Субин еще несколько раз пытался подступиться к теме, но каждый раз сталкивался с отказами. Старший мастерски умел уводить диалог в другое русло. Иногда у него вдруг находились срочные дела, а бывало, что он просто просил прекратить. Они больше никогда об этом не разговаривали, тем более так открыто. Сейчас Спустя пару минут кратких объятий и прощаний, трое парней покинули комнату, оставив двоих наедине. Ёнджун не подал виду, но поступок лидера вызвал в нём раздражение, он думал, что доходчиво донёс до него свою позицию. Бомгю, как всегда ничего не замечающий, начал эмоционально рассказывать историю, про то, как сегодня он ходил за раменом в магазин, но благополучно купил всё, что ему приглянулось на полках, кроме него. Он активно жестикулировал, а когда переключился на следующую историю, даже чуть не уронил свой бокал. Старший же был рад такому раскладу событий, ведь непринужденная беседа помогала отвлечься, а его чувства на её фоне были совсем не заметны. Он просто наслаждался присутствием родного человека и его тревога отходила на задний план. Но спустя двадцать минут яркий голос младшего становился всё тише, слова произносились реже и медленнее, язык стал заплетаться, а потом монолог и вовсе утих. Бомгю заснул, облакачиваясь спиной о диван и прижимая колени к себе. Голова опустилась и длинные пряди каштановых волос спали на его лицо, закрывая ресницы и часть щеки. Тогда Ёнджун не удержался и аккуратно потянулся убрать одну из них за ухо. Может быть из-за положения головы младшего, а может из-за количества выпитого алкоголя, но старший не заметил, как в момент, когда теплое дыхание спящего парня обожгло его руку, веки Бомгю едва заметно дрогнули и приоткрылись. — Мне нравятся твои волосы.  Тяжелый вздох. — Мне нравишься ты. Ёнджун в последний раз мягко коснулся чужой челки тыльной стороной ладони и убрал её, прислонившись спиной к дивану, прижав колени к себе и откинув голову назад. Он уставился в потолок, где отражались тени от фар изредко проезжающих машин. Он не заметил, как Гю тем временем распахнул глаза, его лицо и кончики ушей покрылись ярким румянцем, он выглядел безумно шокированным. Сердце колотилось где-то в висках, а к горлу подступил тугой ком. Честно говоря, парень сам неровно дышал к старшему, но никогда не позволял задумываться и признаваться в этом даже в тишине собственных мыслей. Но это признание, словно яркая вспышка света, когда ты только открываешь глаза после долгого сна, помогло ему понять свои чувства. Хотя он не хотел чтобы все случилось так, Бомгю словно подслушал чей-то тщательно оберегаемый секрет, о котором никто не должен знать, это ведь некрасиво? Верно, признание подождет, через месяц они снова встретятся и тогда точно поговорят, сейчас не время. Спустя несколько долгих минут, которые растягивались как резина, он решил, что уже можно начать разыгрывать комедию и делать вид, что просыпается. Он слегка застонал, запустил руку в волосы, медленно поднял голову и, сощурив взгляд, повернулся на Ёнджуна. — Ёнджун? — в мягкой тишине ночи его сонный голос прозвучал словно гудок автомобиля в тихом переулке. Старший вздрогнул и резко поднял голову, он старался не подавать виду, но слегка приподнятые брови и глаза, нервно бегающие по лицу напротив выдавали его притворное спокойствие.  — Ты не спал? — Кажется, заснул… — его голос был сонным, и он помедлил, давая словам осесть в сознании старшего. — Долго я так? Шея затекла — Бомгю показательно потёр её рукой, немного наклонив голову назад.  — Минут десять. — заметно расслабляясь проговорил старший. Гю потянулся к своему наполовину полному стакану с соджу и сделал пару шумных глотков. — Может тебе уже хватит? Да и вообще спать пора. — Нет! За десять минут я вполне выспался, теперь вообще не хочу.  Парень улыбнулся самой доброй и искренней улыбкой, так, что в уголках его глаз появились милые морщинки. Именно эта улыбка так сводила с ума. Старший взял со стола свой стакан, подлил в него алкоголя доверху и сделал глубокий глоток. Тем временем Гю повернулся к столу и потянулся к фруктовой тарелке, на которой остались только пара долек уже слегка заветренного яблока и кисть винограда, но на секунду завис. В его голове созрел хитроумный план, а с губ беззвучно сорвалось «К черту». Он сорвал пару виноградин с веточки и обратился к Ёнджуну.  — Хочешь виноград? — Да, давай.  Одну виноградинку он сразу же положил в рот и, прожевав, проглотил, а вторую начал подносить к старшему, который уже было потянулся за ней. Как вдруг младший стремительно сократил дистанцию между ними, оставив всего около десяти сантиметров и закинул маленькую ягодку к себе в рот. Одной рукой он оперся о диван, а вторую положил на щеку парня на против, не давая отстраниться. Взгляд опустился к губам старшего и он притянул его в поцелуй,  передавая таким образом сладкую закуску.  Ёнджун распахнул глаза от шока и в момент, когда прохладная мякоть уже коснулась его языка, пальцы разжались сами собой и из руки выпал стакан с алкоголем, громко ударившись об пол, проливаясь на его белую футболку и джинсы, задевая также и штаны Бомгю.  — Черт!  Комната тут же залилась громким смехом младшего и отборным матом второго. Изрядно покрасневший Ёнджун тут же поднялся и направился в ванную. Там, под резким белым светом лампы, контрастирующей на фоне приглушенного света гостиной, прямо в раковине, он начал застирывать свою футболку. Спустя пару минут в двери возник Гю, но старший даже не посмотрел на него, продолжая механически тереть ткань под струей горячей воды. Бомгю положил стопку с спортивными штанами и свежей футболкой на тумбу рядом с раковиной, окрашенную в тот же цвет, что и столешница, а сам сел на холодный край ванны. — Я принес вещи.  — Не нужно, я же живу в двух комнатах от тебя. — Ёнджун налил каплю жидкого мыла в ладонь и втер ее в мокрую ткань, усердно намыливая. Его взгляд опустился ниже, а затем устремился в потолок с громким выдохом — Черт! Любимые джинсы… — Но ты же не пойдешь весь мокрый по коридору? Просто переоденься, а вещи отнесем в прачечную. — Я завтра уезжаю в пять. Их не успеют постирать и высушить. Напоминание о их скорой разлуке повисло в воздухе тяжёлой грустью и тревогой. Бомгю опустил голову вниз и носками стал вырисовывать незамысловатые узоры на кафеле. Тяжело вздохнув, он попробовал еще раз. — Даже если ты сейчас застираешь, они все равно не высохнут, к тому же могут остаться разводы, алкоголь так просто не отстирывается. Старший же не обращал внимания на его слова, его внимание все также было приковано к белой, насквозь вымокшей ткани. Но через несколько минут он собрался с мыслями и задал вопрос, съедающий его изнутри. — Ты всё слышал, да?  Бомгю поднял голову и наклонил её набок, прищурившись. В его глазах застыл немой вопрос, словно он совсем не понимает о чем говорит его собеседник. Тогда Ёнджун повернулся к нему и на секунду завис. Младший сидел в белой майке, своем любимом худи цвета хаки, но на нем не было штанов. Видимо, он уже снял мокрую вещь и положил её к остальному грязному белью. Старший шумно сглотнул и вернулся к своему жизненно важному делу в раковине, отгоняя от себя навязчивые мысли.  — Ты не спал.. — продолжил он, а младший издал нервный дрожащий вздох и снова уставился на свои носки, которые все также рисовали круги и линии на холодной плитке. — Нет, не спал…  — И зачем все это? — вдруг выпалил Ёнджун с нотками обиды, злости и чего-то еще. Возможно, это была надежда? — Если ты хотел так пошутить, то это совсем не смешно.  — Ты прав — голос младшего был ровным, в нем не оставалось места сомнениям. — Я не хотел так шутить, просто в последний момент подумал, что не хочу ждать целый месяц, чтобы устраивать официальное признание, хотя делать это таким образом тоже неправильно.  — Признание? — Ёнджун резко поднял на него взгляд и нахмурился, пытаясь в его глазах отыскать скрытый подтекст или подвох. Но выражение лица Бомгю было прямым и совершенно серьёзным. — Ты мне нравишься, Ёнджун... — тот замер, нависнув над раковиной, казалось, даже дышать перестал. В висках застучало, а в ушах поднялся пронзительный звон. Яркий румянец залил уши и щёки. Бомгю же поднялся со своего места и медленно подошёл к нему, его пальцы обвились вокруг чужих запястий, отцепляя его руки от мокрой ткани. — Прекрати уже мучить бедную футболку, ты и сам весь мокрый. Давай, снимай, я принес свою.  — не спрашивая разрешения, он начал стягивать вымокшую одежду, заставляя старшего поднять руки.  Мокрая, холодная и тяжелая ткань поползла по его телу, обнажая бархатную кожу. Когда парень избавился от вещи, он не смог сдержать взгляд, который так и норовил опуститься к подтянутому телу. Рука Бомгю машинально легла на кубики пресса старшего и он залился румянцем, а дыхание стало прерывистым.  Ёнджун сначала опешил и смутился, но осознание быстро пронзило его, а лицо тронула легкая усмешка. Он внимательно следил за действиями младшего. Когда тот все-таки поднял глаза, их взгляды, полные желания, встретились, парни поняли все без слов. Губы Ёнджуна накрыли чужие, сначала осторожно, будто на всякий случай спрашивая разрешения. Но затем поцелуй стал настойчивым, наполненным месяцами ожидания, невысказанными словами и тактильным голодом.  Атмосфера в маленькой комнате сгустилась, стала жгучей и страстной. Руки старшего легли на талию парня, притягивая все сильнее, боясь, что если отпустит, то этот волшебный момент испарится, а он проснется от сладкого сна. Бомгю же одну ладонь положил на плечо старшего, крепко сжимая, а вторую запустил в его волосы, прижимая его к себе и все сильнее углубляя поцелуй. Он скинул с себя худи и небрежно кинул его на тумбу к вещам, которые принес для Ёнджуна. На самом деле, он совсем не был уверен, что попал кофтой на тумбу, так что, возможно, сейчас она лежит на полу, рядом с мокрой футболкой. На секунду они оторвались друг от друга, тяжело и сбивчиво дыша, но почти сразу продолжили с новыми силами. Ёнджун подхватил парня под бедра, а Бомгю обвил ногами его талию. Они переместились в спальню. Ёнджун положил младшего на кровать, а сам навис над ним, расцеловывая каждый сантиметр его шеи и ключиц, заставляя того издавать томные вздохи.  Та ночь растворилась в бесконечных поцелуях и тихих признаниях. Они смогли заснуть только под утро, позабыв о мокрой футболке, скомканной где-то в углу ванной, о столе, заваленном мусором и остатками теплого вечера в кругу друзей, а также и о тяжелой недосказанности, что так долго разъедала изнутри. На следующий день Ёнджун отменил все свои планы и заслуженный месяц отдыха они провели вместе, наслаждаясь обществом друг друга в тихой комнате общежития. В двух сердцах, нашедших друг друга, теперь теплилась надежда на счастливое будущее, которое они проведут вместе, проживая самые счастливые моменты и поддерживая в ситуациях, выход из которых не найти в одиночку. Бомгю, не допускавший даже мысли о такой возможности, и Ёнджун, месяцами прятавший свои чувства под маской страха, будут изо всех сил беречь эту любовь, которая все же смогла настигнуть их.