Эксперимент 1402

То, что день будет чертовски тяжёлым, становится ясно и идиоту, стоит только взглянуть на календарь. Четырнадцатое февраля. День всех влюблённых. Лэйт гипнотизирует эту отметку на треугольном календаре последние...Минут двадцать? Стоило бы глянуть на часы, они не так далеко, но почему-то ячейка с циферкой "14" намного интересней. Настолько, что он буквально лёг на стол, подложив руки под голову, и не сводил с неё глаз всё это время. Отвратительный день, точно-точно. Когда он вышел из душа и включил телевизор, что бы найти новую рекламу их завода - а вместе с ней и причины снова пойти разбираться с отделом маркетинга - весь теле-мир будто с ума сошёл. На каждом канале - безумие красных, белых, розовых сердец и сладкой чепухи о нежных отношениях. Ему захотелось блевать, глядя на эти улыбки, только с виду яркие - внутри же полный пафос, неодменно. Когда переступил порог фабрики, в не сосчитать какой раз подумал снова пойти на нижние этажи, попросить у кого нибудь из охранников пистолет. Не сказать что он не готовился к суете - в конце концов, он ведь в компании по созданию игрушек работает. Они водят экскурсии, и вполне закономерно, что на этот праздник фабрика переобустроит своё оформление - включая картонки, вид маскотов, и программу - под день сладкой ваты и плюшевых сердец. Он даже сам в этом участвовал - невольно, разумеется. Но от вида сотрудников, дарящих друг другу подарки, а потом и каких-то двух целующихся за углом гениев, захотелось схватиться за сердце. Когда он наконец добрался до кабинета, из закрыв дверь, вздохнул с облегчением, стоило обернуться и тут же всё снова пошло прахом - у него в кабинете застыла Стелла, судя по виду, только что положившая коробку конфет на стол Шэрон. Этот день - просто сущий кошмар! — Хеей, не злись! Я и тебе подарок принесла — Стелла смеётся как всегда, указывая на саморобный цветок из бумаги, обвязаный лентой с прикреплённой к ней странной бумажной мордой то-ли чихуахуа, то-ли пошарпаного кота и пару конфет на столе. Лэйт благодарно улыбается, а сам мысленно подсчитывает убытки в запасах цветной бумаги и клея, которые принесла блондинка, пытаясь склепать это недора...подарок. Он правда не ненавидит весь мир. И плевать он хотел на других, и на атмосферу, и на отсутствие прочих валентинок у него на столе. Мужчина просто не понимает сия праздника. Глупая, абсолютно глупая и бесполезная дата в триугольном календаре. Безусловно, настоящая любовь, если и существует - то это очень редкое явление, а потому такой огромный трепет и вознесение в сей день лишены малейшего сенса. Да и в чём смысл глупых открыток, конфет и подарков? Неужели все настолько глупы что готовы бросаться целовать человека, который вручил им криво вырезаную бумажку, и верят в то, что это их судьба? Какой ужас. Нет, Лэйт не понимает такого безумия. Возможно потому он сейчас в полном одиночестве, гипнотизирует календарь. К счастью, от полного часа игры в гляделки с треугольником Лэйта спасает звонок Шэрон. Он вздрагивает, поднимая голову, словно спал всё это время. Даже не заметил что пару кудрявых плядей свалилось ему на глаза. Убирая их, он тянется к трубке. Тело затекло, и он впервые ощущает себя старым. Куда уж хуже. — Я надеюсь, ты позвонила что бы объяснить какого чёрта тебя ещё нет на рабочем месте? — Краем глаза Пьер смотрит на часы, и понимает что пришёл раньше чем стоило. Но всё равно, нельзя давать ей спуску, а то, ещё чего, будет как - о Боже, он вспомнил его имя...день уже можно официально считать убитым - Ричч. — Простите, мистер Пьер... — Голос из трубки даже слишком виноватый - это не к добру, уверен Лэйт. И в прочем, оказывается прав. — Я хотела предупредить вас что приеду ближе к обеду. У меня...неотложные дела, простите...— Девушка произносит это почти шёпотом. Лэйт, кажется, почти разорвал телефонный провод - особенно когда на фоне звучит клацанье духовки. Шэрон, кажется, тоже понимает что он всё слышал, и неловко тушуется. Её волнение можно услышать через трубку, и эта аура вины — ещё одна из миллиарда вещей которые бесят Пьера. У него уходит пол минуты что бы закусить язык и почти прошипеть ответ. — У тебя времени до часу дня. Если ты опоздаешь хоть на минуту, ноги твоей больше в этой компании не будет. Из другого конца трубки доносится облегчённый вздох. Девушке везёт что телефон не передаёт взгляд говорящего — иначе она бы сама оказалась словно в духовке, только хуже. — Спасибо мистер Пьер!! Я клянусь я приеду вовремя. — Тебе лучше выполнить клятву — он ложит трубку не прощаясь. В прочем, будто Шэрон могла ожидать чего-то другого. Он откидывается на спинку кресла, и зарывается руками в кудрявые пряди. Не день, а сплошные головной боль и ужас. Тот факт что ему нужно выйти из кабинета что бы забрать очередные результаты экспериментов у Сойера - ведь очевидно, послать за ними теперь некого - делает ситуацию в разы хуже. Покидать свой тихий и спокойный кабинет выдаётся идеей отвратительной. А учитывая что путь к лаборатории доктора лежит через Плэйкэйр в котором определённо точно сделали какие-то игры для детей связанные с праздником — просто феерически ужасной. И тем не менее, выбора у главы отдела инноваций мало — то есть нету вообще, ведь бумаги нужны, а великий учёный Сойер уж точно не соизволит выползти из своего, уже пропахшего маком вдоль и поперёк, кабинета. Уж слишком огромные у него эго и любовь к экспериментам, что бы высовывать бледный нос из-за дверей лаборатории. Лэйт скрипит зубами. Нанял же на свою голову. Он помнил с какой опаской Эллиот говорил про юношу из программы юных гениев. "Ему не хватает человечности", заключал он, отстранённо, и немного взволновано уставив взгляд в столешницу. Лэйт тогда мысленно фыркнул. Будто им всем её когда-то хватало. Дверь громко захлопнулась. Лэйт как можно быстрее добрался до лаборатории. Праздничный декор всё ещё вызывал желание истерически закричать, и оно только усиливалось с каждой секундой пребывания на фабрике, потому он вздохнул с неким облегчением, когда наконец-то оказался в тёмных коридорах, без единого намёка на открытки. В области лабораторий всегда веяло холодом — то-ли из-за множества холодильников с препаратами, то-ли из-за всей зловещей атмосферы этого места, то-ли из-за жутких учёных, снующих туда сюда как призраки. Пьер находил странное спокойствие тут, вдали от рабочей суеты, в зловещих паутинах проходов научного центра. Это было почти леденящее, жуткое спокойствие, такое какое ты ощущаешь когда ходишь по пустому кладбищу в туманную погоду. Это было самое жуткое место на фабрике, и всё же, ему оно казалось лучше чем все те яркие и цветные комнаты сверху. Возможно потому, что в отличии от красочного фасада, тут, внизу, всё было настоящим. Учёные не здороваются — пробегают мимо, и это тоже одна из вещей которые нравятся Лэйту. Никаких лишних слов. Только работа, тут и сейчас, всегда, без ненужных светских разговоров. Он был готов поспорить что это хотя бы от части была заслуга Харли, с его невозможным характером и отношением к своему делу. Лэйту это по душе. Лэйту в целом по душе когда они не скрывают то безумие, которым промышляют. Они не святые, и прикидаться не за чем. Он быстрым шагом подходит к уже знакомой, потёртой двери кабинета. Та открывается не с первого раза — Лэйт почти уверен что это Харли сломал петли, ударив кулаком от злости после очередного провального эксперимента. Сойеру даже пришлось обматывать руку бинтом. Хотя после того, он сказал что заедающая дверь ему нравится больше, на случай если нужно будет быстро спрятать документы или пробирки. Лэйт заходит внутрь, громко шаркая ногами, обозначая своё присутствие. Харли сидит за столом, скучающе клацая что-то в компьютере. Он не любит заносить данные в электронную базу ровно так же как и возню с бумажными документами, постоянно сетуя главе отдела инноваций, что эту работу мог бы выполнять кто угодно кроме учёного, а его бы стоило оставить в покое. Потому, кажется, его лицо немного даже воодушевляется при виде Пьера. Конечно, Лэйт заметил это нечаянно. Он точно не выискивает такие изменения в лице Харли раз за разом. — Да неужели, это же сам глава инноваций, в моей скромной лаборатории! — он насмешливо язвит, похоже считав недовольный вид Лэйта, и найдя это прекрасным поводом в очередной раз поиграть с его нестойкими нервами. — Чем же я заслужил такую честь? Пьер закатывает глаза. С Харли почти невозможно общаться. Он выводит из себя, доводит до гневной дрожи и пара из ушей. Но в то же время, Лэйт бы предпочёл его всем сотрудникам этой цветастой дыры. Тем более сейчас, когда фабрика с нижних этажей и доверху увешена раздражающими открытками. Он немного улыбается, но быстро прогоняет это, хмуро подходя к Сойеру. — Результаты экспериментов. Надеюсь ты подготовил их в промежутках между придумыванием глупых шуток и нарушением всех оставшихся протоколов безопасности. Тот закатывает глаза, но поднимается, что бы подойти и достать что-то с полки шкафа. Лампа в кабинете немного мигает, будто в такт его шагам. — Неужели глава отдела инноваций не любит шутки? Или он просто не в настроении сегодня? — Харли насмешливо усмыляется, и тянется за папкой. Лэйта невольно передёргивает. Ещё бы. Не в настроении. Это мягко сказано. У него мигрень скоро начнётся от всех этих украшений. — Сегодня же такой праздник! Лэйт чуть не воет. — Не смей вспоминать. — Почему? Это же твой праздник! — каменное лицо Пьера тяжело передать словами, но Харли тут же заливается громким хохотом. — С днём психически больных, мистер Пьер! Глава отдела инноваций чувствует жгучую необходимость швырнуть в учёного чем-то. Первым, что попадается под руку к несчастью Харли, является гаечный ключ, непонятно что делающий на столе. — Ай! — он всё ещё смеётся, потирая плечо рукой. — Какой-то ты слишком злой сегодня. Нервы беречь нужно, знаете ли, мистер Лэйт! — Заткнись от греха подальше — Пьер угрюмо потирает переносицу. — И без твоего недо-юмора тошно. — Ты не от мира сего! Ты знал что даже в Тюрьмах охранники повесили сердца на стены? — ОНИ СДЕЛАЛИ ЧТО? — Лэйт почти истерически кричит. Кто вообще додумается сделать что-то настолько идиотское? Сойер улыбается, доставая нужную папку, и вручает её мужчине. На лице Лэйта написано всё о его отношении к празднику, чёрным по белому, с лева направо. Харли почти уверен что дай ему в руки пистолет он бы перестрелял либо всех людей планеты, либо себя самого. Если быть честным, учёный и сам не любит день влюблённых. Точнее совсем не видит в нём смысла. От того в лабораториях нет ни одного украшения, ни намёка на открытки. Отвлекаться от работы не в правилах Доктора, и он может понять угрюмую физиономию главы отдела инноваций. Но раздражённый Лэйт равно интерес Харли, потому он не хочет униматься. — Не знаю кто были эти гении, но думаю тебе стоит пойти проверить. Думаю эксперименты не были особо довольны — Сойер посмеивается. — Нет никакого желания. Пусть Эдди разбирается — бросает Лэйт, разглядывая папку. — Напрягает праздничный антураж? Или тебе грустно потому что тебе не дали валентинку? — Я не люблю громкие слова и отлынивание от работы — Пьер неаккуратно хлопает папкой по голове Харли, и выходит прежде, чем тот успевает сказать что-то язвительное. Харли действительно хочет что-то сказать, когда захлопывается дверь. Он сердито смотрит на неё, и в груди растёт тянущее желание разозлить Лэйта ещё больше. И у него есть идея. Ему же всё равно нельзя заниматься экспериментами в праздничный день, из-за наплыва посетителей, да?.. *** Шэрон приходит вовремя. Лэйт стоит в мини-кухне, заваривая кофе, когда она заходит туда, весело прощаясь с кем-то позади. Судя по голосу — с истеричкой-Маркусом, с которым они, как оказывается, хорошо дружат. Когда она оборачивается и видит Пьера, её лицо резко меняется, отображая сначала расстеряность, потом страх, и в конце концов попытки успокоиться и стереть улыбку с лица. На фоне украшеной в сердечки и красно-белые ленточки кухни, и даже грёбаной украшеной кофемашины (кто-то — Пьер почти уверен что Стелла — облепил её стразами-сердечками), недовольная физиономия Лэйта смотрится ещё угрюмей чем обычно. Улыбаться — чертовски ужасная идея. — М-мистер Пьер! — она неловко тушуется. — Я думала вы в кабинете. — А я думал ты пойдёшь сразу на своё рабочее место, а не болтать с каждым кого встретишь по дороге, раз уж пропустила половину рабочего дня. Шэрон стыдливо опускает голову, даже не смотря на то, что пришла немного ранее договоренного срока. В любом случае Лэйту глупо пытаться что-то доказывать, особенно когда его кружка наполняется горячим кофе, и может прилететь в тебя в ту же секунду как ты откроешь рот. Вместо этого они стоят в неловкой тишине с минуту, прежде чем кофеварка сообщает о конце приготовления напитка, а девушка внезапно подскакивает и быстро тянется рукой в сумку. — Держите, это вам! — она протягивает Лэйту заботливо обёрнутый в защитную упаковку маффин, с красивыми глазурными узорами, выведеными на нём. Сверху красуется записка "Для мистера Пьера", и мужчине становятся понятными звуки клацанья духовки в телефонном разговоре. — Я сделала несколько таких, для близких мне людей из компании — девушка улыбается. — Ричч и Эйвери уже свои получили, Маркус тоже только что...Остались вы, Стелла, Роуэн и ещё пара человек в других отделах. Может быть вы бы могли передать ещё два маффина мистерам Риттерману и Сойеру? Я не смогла найти их — она воодушевлённо смотрит на пирожные. Лэйт гипнотизирует маффин взглядом. До ужаса сладкий. До ужаса вкусный. До ужаса ужасная трата её рабочего времени. Шэрон неловко закусывает губу, не видя реакции Пьера. — Я...сегодня же праздник! Я подумала, было бы хорошо...раздать подарки... — Спасибо — выдаёт Лэйт, и девушка резко поднимает голову, расскрыв рот от удивления. "Спасибо" — последнее что она ждала услышать. "И на это ты потратила своё рабочее время?", "Серьёзно?", какой угодно комментарий, но не этот. Она улыбается. — Правда не ври что я близкий тебе человек, в жизни не поверю в эту чушь. Сегодня так и быть, помилована, ибо если я прибью тебя в день влюблённых, остальные высшие чины и посетители это не оценят — Шэрон нервно смеётся, не уверена шутит ли он. Лэйт же скрипит зубами, списывая свою милость на нежелание выслушивать упрёки от Стеллы. — И никаких упоминаний праздника. Я и так пол дня схожу с ума из-за этих идиотских украшений, и тупых людей в коридорах. — Хорошо, босс — Шэрон кивает, и Пьер наконец забирает свою кружку, подпуская её к кофеварке, а сам продвигается к выходу. — Маффины для Эдди и Харли занесёшь мне на стол. Стелла должна быть в Плэйкэйре, у них снова какое-то идиотское мероприятие с детьми на тему сама-знаешь-какого праздника — бросает он, стоя в дверях кухни. — Кстати она оставила тебе кое-что на столе сегодня утром. Передай своей ненаглядной, что если я ещё раз увижу её, несанкционированно проникшую в мой кабинет, то в следующий раз когда она заснёт на собрании никто не будет прикрывать её, что бы Эдди не истерил — он выходит и закрывает двери прежде чем девушка, залившаяся краской при упоминании подарка на столе, успевает что-то ответить. Сегодня ещё слишком много работы что бы разбираться с их заморочками. Он подымается в свой кабинет, изо всех сил пытаясь игнорировать яркие украшения-сердца на стенах, которых, кажется, стало ещё больше чем прежде, и с нескрываемым облегчением вваливается вовнутрь. Чашка горячего кофе и тишина, без мозолящих глаза валентинок — всё что нужно ему для прекрасного времяпрепровождения на ближайшие пару часов. Лэйт ставит чашку на стол и потягивается, пару раз вращая головой, что бы размять шею. А затем его взгляд падает на сложеный пополам лист бумаги, прямо на клавиатуре его компьютера. Он замирает на пару секунд, обрабатывая информацию. Его рабочее место обычно очень чистое (если только он не начинает швырять бумаги в злости, но какая разница если Шэрон всё уберёт), он не оставляет документы где либо кроме лотка отведённого для них. Кто-то был тут пока он отходил. И это странно, потому что все знают, что если и Лэйта, и его секретаря нету на месте, не дай Бог кому-то зайти внутрь его кабинета без разрешения. Пьер берёт в руки лист, ожидая увидеть там очередную записку от Эдди или Харли, или, не дай Боже, Стеллы, ведь они единственные врываются без приглашения. И второй раз впадает в ступор, развенув её. Посередине листа очень криво нарисованый хагги, с руками, сложеными в форме сердца. Внутри рук, знакомым до чёртиков почерком выведена надпись. "Фабрика Плэйтайм Ко. заботится о своих сотрудниках, и желает что бы в данный праздничный день, все прочувствовали атмосферу столь великого события! Потому, я приглашаю тебя пройти этот прекрасный квест, придуманный великим умом нашего завода (мной!!), что бы заставить тебя с головой погрузиться в мир любви-конфет-жевачек и получить массу позитивных эмоций, и не ходить чернее тучи! Следующая подсказка лежит на столе Шэрон." Первые две минуты Лэйт перечитывает написаное, полностью сбитый с толку. А потом рвёт рисунок на пополам, и швыряет в урну, закипая от ярости. Квесты? КВЕСТЫ?! Он издевается?! Лэйт бьёт кулаком по стене. Он прям видит как смеялся Харли, выводя эти строки. Пьер сдерёт с него кожу живьём. Ему совсем делать нечего! С ума сошёл, оборзел! Он падает в рабочее кресло, и подъезжает ко столу с такой скоростью, что едва не вышибает свой же дух, влупившись животом в столешницу. Чёрта с два он будет играть в эти игры. Сойер слишком размечтался. Но когда он включает компьютер, его злость достигает предела. Вместо привычного экрана блокировки его встречает цветастое изображение мультяшного кролика Бонзо, с подписью внизу. "Я знал что ты попытаешься проигнорировать мой квест. Нет! Так будет не интересно, некрасиво игнорировать мои старания ради Вас, о, мистер Лэйт! Я поменял пароль на твоём компьютере (серьёзно мистер Пьер, пароль главы отдела инноваций — цифра один?), и теперь что бы включить его, тебе придётся пройти квест! Пароль будет в одной из записок, так что если желаешь вернуться к работе в скором времени, советую тебе быстрее идти к столу Шэрон, и искать указания!" Кружка — к счастью, пустая — летит в стену, разбиваясь на мелкие осколки. Лэйт почти шипит, краснее помидора от злости. Он не оставит эту тварь в живых. Этот идиот будет лично скормлен Бокси — нет, Мамочке Длинные Ноги! — живьём и в самом ужасном виде! Какого чёрта он возомнил о себе что бы копаться в его-то, главы компании Плэйтайм Ко., компьютере?! Пьер сверкает сумашедшим взглядом в сторону стола Шэрон. Он мог бы прийти в лаборатории, кричать и снести всё на своём пути, но он хочет лично задушить эту суку. Он подлетает к столу, и грубым рывком срывает приклееную к монитору записку. "Рад что ты согласился на участие! Надеюсь что этот квест понравится тебе до дрожи, криков и битых чашек!" Лэйт когтями царапает собственную ладонь от ярости. Он открыто издевается! "Следующая подсказка в зале Хагги". Пьер яростно комкает бумагу, и почти представляет на её месте лицо того придурка который его в это втянул. Он пожалеет, очень пожалеет. Он выбегает из кабинета, оставляя разборки с осколками кружки для Шэрон. *** Если Харли выбрал зал Хагги специально что бы разозлить Лэйта, то последний даже готов ему похлопать. Хотя лучше похлопать его самого. Головой по столу. Пьер чувствует что ему как никогда в жизни необходим пистолет, когда смотрит на увешаный украшениями зал, с пушистым Хагги по центру, которому умудрились как-то нацепить шнурочек с сердечком на шею. То как бодро экскурсовод рассказывает детям и их наивным мягким родителям про праздник, вызывает у Пьера желание схватиться за сердце. Это буквально самое отвратительное место для поиска подсказок. Когда он залетел в лаборатории, оказалось что Сойер как под землю провалился. Его не видели с тех пор как Лэйт ушёл оттуда ещё утром. В кабинете учёного, дымящийся от злости глава отдела инноваций обнаружил записку "Не будь нудным". Пьер хотел кричать и крушить, но Харли — умная сволочь, а ещё между его идиотизмом и раздражённым лицом Риттермана Лэйт бы предпочёл первое: Доктору хотя бы врезать интереснее будет. Потому в конце концов глава отдела инноваций стоит в ярком зале. Он надеется остаться незамеченным когда подходит к Хагги, выглядывая хоть намёк на свёрнутую бумагу. В целом это довольно легко, учитывая количество людей. В разы труднее что либо разобрать — за бесчисленными яркими элементами зала, и кучей бегающих туда сюда детей, Лэйт не может разглядеть почти что ничего. Он спотыкается, чуть не будучи сбитым с ног группой десятилеток, и прилагает невероятные усилия что бы не разразиться матом на месте. Он не любит детей, людей в целом. Он бы предпочёл провести время в своём офисе, в лабораториях, где угодно, лишь бы не работать с детьми как то делает Стелла. Пьеру трудно понять что столь прекрасного блондинка видит в том, что бы каждый день выслушивать их нытьё, крики, играя с ними в глупые игры. Какая же ирония что он работает на фабрике детских игрушек. Наконец-то он замечает записку, приклееную к панели с историей Хагги. Он аккуратно подходит к ней, и забирает, быстро удаляясь из зала, прежде чем экскурсовод заметит его, и обратит внимание всей группы. Не хватало ещё корчить улыбку на публику и поздравлять детей и их родителей с праздником. Увидь это Харли или Стелла, точно бы записали его на кассету и потом доставали его этим видео. Пьер облокачивается на стену, нервно разворачивая мятую бумагу. Внутри, снова криво нарисованая Кисси, будто кто-то пытался повторить картинку с баннера правил. "Надеюсь что тебя хотя бы раз сбили по дороге! Если нет, очень жаль, но поздравляю с нахождением первой подсказки! Тут не будет пароля что бы ты не вздумал отвертеться от дальнейшего прохождения, потому продолжаем! Твоё нелюбимое место на фабрике, очень шумное, особенно в такую пору!" Лэйт заскрипел зубами. Нелюбимое место? Да он в целом ни один отдел фабрики не любит! Харли невыносимый идиот. Что б ему его же твари голову откусили. Он вздыхает, всё ещё безумно раздражённый. Ему не нравятся эти игры. Харли превосходно это знает. И потому специально их и затеял, желая выбесить Пьера. Легче было бы пойти в айти отдел, но это станет показателем того, что Сойер победил, заставив Лэйта сдаться и попросить помощи. К тому же явно потом бы пошли слухи, а они — ещё одна вещь которую мужчина терпеть не может всем сердцем. Доктор знал это. Доктор был на чёртов шаг впереди, и это злит ещё больше. В коридоре, ведущем на склад слышится громкий говор, и Лэйт вдруг понимает что имел ввиду Харли в записке. Склад. О нет, нет. Нет. Пьер всё таки тихо воет сквозь зубы. Этого ему не хватало! Склад! Харли чудесно знал куда его отправить, что бы день официально был испорчен. У Лэйта возникало сильное желание повеситься каждый раз когда ему докладывали о новой необходимости посетить складские помещения. Не смотря на то, что главную проблему, Ричча, уже оттуда давно перевели, лучше вообще не стало. Каждый раз находился какой-то умник, решающий повторить его подвиги, рассказывающий о том, какое гнилое руководство, какая ужасная компания, и бьющий или теряющий нужные коробки. Ходить на склад — было худшей частью его работы, и Сойер, чёртова сволочь, превосходно это знал! Лэйт отходит от стены с настолько мрачным выражением лица, насколько трудно представить. Увидеть Пьера на складе — событие не из приятных для обоих сторон. Некоторые верующие даже говорят, что это особая примета: "встретить Лэйта на складе к ужасному дню и потере коробок". Когда он появляется в дверном проёме с перекошеной от раздражения физиономией, радостный шум затихает. Кладовщики ему не рады. Он им тоже. Вот и отлично. Вполне устраивает обе стороны. Проблема в том, что он понятия не имеет где искать. Сойер не оставил подсказок, но склад слишком большой что бы торчать тут и искать, если это вообще тот склад который учёный имел ввиду. Лэйт зло сверкает глазами, намекая кладовщиками что бы те продолжали работать, а не пялиться, и снова разворачивает бумагу. Кроме рисунка Кисси там нету ничего — ни упоминания какой склад, ни подсказки где искать. Он раздражённо скалится, подходя к первому попавшемуся работнику, и не очень аккуратно дёргая его за рубашку. — Эй, ты! Э...Эйвери, да? — читает он с бейджа обернувшегося мужчины. — Сойер был тут? — Да — тот кивает. — Он попросил нас перейти на другую часть склада, что-то делал, а потом ушёл. Пьер чертыхается. Конечно Сойер лишил его шанса выпытать у кого-то местонахождение записки. Кладовщик смотрит на него немного недовольно, и возвращается к работе, пока глава отдела инноваций не может найти что сказать. В конце концов Лэйт отходит, от злости забывая прокомментировать коробку в форме сердца с печеньем, подписаную "от Ричча", стоящую на столе Эйва. По крайней мере теперь понятно какой склад. Он отходит, осматривая стены. Харли умный. Сволочь абсолютная, но умный. Он оставил подсказки, просто Пьер их не нашёл. Возможно рисунок Кисси? На стенах он не видит ни одного плаката с ней, и это раздражает его ещё сильнее. Он затолкает Сойеру его же художества в глотку когда найдёт его. Лэйт садится на чей-то стол, игнорируя неодобрительные взгляды, разглядывая каракули учёного снова и снова. Осознание приходит только через пару минут, и Пьер подрывается с места, готовый задушить Харли, если его мысль окажется правдой. И она оказывается. Сложеная в странного вида конверт бумага приклеена прямо за дверью. Лэйт хлопает себя рукой по лицу. Сойер бы просто не устоял что бы тут тоже постебаться. С тех пор как в правила добавили строку "не прятаться за дверьми что бы напугать Лэйта Пьера", Харли не мог упустить возможности сделать ровно обратное. Часто он появлялся из-за дверей, начиная говорить что-то громким голосом, чем до чёртиков пугал главу отдела инноваций. Сколько бы последний не кричал и не ругался, учёному всё было по боку. Конечно он бы и тут не остался в стороне. У Лэйта нету сил что-либо объяснять или кричать. Он громко хлопает дверью, покидая склад, оставляя всех в недоумении. Желание свернуть шею Харли растёт в геометрической прогрессии. С другой стороны, теперь его не сводит с ума антураж фабрики. Теперь это успешно делает Доктор. *** Развернуть записку он удосуживается только оказавшись далеко-далеко от злосчастного склада, через полчаса. Не то что бы он сидел в своём кабинете и проклинал Сойера всё это время, пытаясь вручную подобрать пароль от компьютера, просто у него...были дела. На этот раз на рисунке нету маскотов, за то там изображена большая лампочка. "Слышал сегодня высказывание, что любовь это свет — указывает дорогу, освещает сердца, йада-йада-йада как ты любишь говорить...Вряд-ли эти люди способны выдержать высокое электрическое напряжение, но поверим им на слово. Так вот! Следующая твоя остановка, лампочка моя пресветлейшая — кафетерий!" Лэйт вздыхает, складывая обратно бумагу. Кафетерий лучше чем склад в любом случае. Ему сказочно везёт, что Харли не додумался завести его в кафетерий в обеденное время. А может и додумался, но решил пожалеть. Правда это вообще не в духе Доктора. Лэйт бы скорее поверил что Риттерман заснул на собрании, или что Стелла ненавидит работу в Плэйкэйре, чем в то, что у Сойера есть столь базовые понятия как совесть и жалость. Не то что бы у Пьера они были, так что тут глава инноваций должен просто смириться с тем фактом, что Харли иногда бывает не совсем отбитым мудаком. Раз в три миллиарда лет, и кажется Лэйт вытянул джекпот. Столовая практически полностью пустая, а те немногие несчастные кто в необеденное время решили тут ошиваться, довольно быстро исчезли, едва увидев на пороге входа хмурого главу отдела инноваций. "Твоя недовольная физиономия как особая частота для животных — распугивает всех вокруг, за километры от неё местонахождения!", когда-то рассмеялся Харли. Ну ничего, ничего. Лэйт им всё равно спуску не даст, специально Риттермана натравит. А Сойеру его слова тогда ой как приятно было затолкнуть обратно, руками, сжимающимися на бледной шее, и сдавленым кашлем. С другой стороны так и лучше. Нечего им на него глазеть. Пусть бегут, да подальше. Лэйт обводит взглядом кафетерий. "Лампочка". Если Харли заставит его посреди бела дня в огромной столовой раскручивать люстру на виду у работников кухни, глава инноваций с удовольствием ею же потом его и изобьёт. К его несчастью, он читает намерения Доктора лучше чем сам того хотел бы. Достаточно пройти пару шагов что бы заметить тень падающую на разноцветную плитку под одной из ламп. Просто отлично. Лэйт зло скрипит зубами. Между полоточной плиткой и лампой застряла бумажка-подсказка. У Пьера не находится сил даже вздохнуть, настолько он зол. Он прожигает скомканый лист взглядом, будто это достанет его оттуда без необходимости позориться попытками вытянуть его самостоятельно. Как Харли вообще его туда засунул чёрт возьми? Этот Доктор просто невыносимый, отвратительный, ужасный- — Мистер Лэйт? Вам нужна помощь? Приходится пару раз моргнуть, что бы среди чёрных кругов перед ослеплёнными светом лампы глазами и, уже начавшим появляться, образом Харли, задыхающимся от стальной хватки на шее, разглядеть Дарвина Сильву. Тот на мгновение тоже бросает взгляд на бумажку, а потом возвращается глазами к главе инноваций. Лэйт прилагает усилия равные силе троих Хагги-Вагги, что бы выдавить подобие спокойствия на лице. Выходит отвратительно. Чудесно. — Здравствуйте, мистер Сильва, — процеживает он сквозь зубы, изо всех сил стараясь не срываться. Если он начнёт в кафетерии кричать на главу Вворенбах Констракшн, это вряд-ли хорошо скажется на их сотрудничестве. К тому же Эдди явно не будет доволен. Абсолютно не будет доволен. А желания разбираться ещё и с Риттерманом у Пьера нету никакого. — Я просто...смотрю. Там что-то застряло в лампе. — Я видел — строитель кивает, снова возвращая взгляд к бумажке. — Это мистер Сойер зачем-то туда запихнул. Попросил у меня лестницу и отвёртку, и вот. Не знаю что это было, но моя складная лестница тут неподалёку, так что я могу достать это, если нужно — добавляет он, будто заранее предугадывая просьбу (на самом деле приказ) главы инноваций. Лэйт впервые за день думает что не все в этом мире сговорились против него. — Достаньте — отвечает он, и Сильва лишь кивает, удаляясь за лестницей. Лэйт хмурится ему в след. Сильва один из людей кто не задаёт лишних вопросов, и просто делает что сказано. Не без помощи это пришло конечно — тут уж Эдди постарался. Но в любом случае сейчас это Пьеру на руку, ведь Харли вряд-ли ожидал что глава Вворенбах так удобно будет в столовой в этот момент. Вероятнее всего он рассчитывал, что Лэйту придётся искать что нибудь что бы залезть повыше, и позориться перед нижними чинами. Что ж, не тут-то было. Сильва возвращается быстро, ставя лестницу под лампой, отдавая на всю столовую металическим шумом. — Это какой-то новый способ коммуникации? Или очередная странная традиция Плэйтайм Ко.? — шутит Дарвин, и Пьер едва выдерживает что бы не разразиться злостной бранью. — Первое. В следующий раз это мистер Сойер будет искать под потолком заявление о его увольнении — отвечает он, с полной серьёзностью. Это не была шутка, но вряд-ли строитель это понял, потому что сверху послышался глухой смех. Он раскручивал винты потолочной плитки. — Что ж — если вы захотите прикрутить его на потолке в его кабинете, то зовите меня, у меня есть ещё одна запасная лестница! — улыбается он, вытаскивая свёрнутую записку, и протягивая её Лэйту. На сей раз там есть что-то ещё кроме бумажки, но смотреть при Сильве Пьер не собирается, иначе соблазн использовать запасную лестницу не по назначению и получить ещё одну выписку из травмпункта к и так не оплаченым счетам за терапию слишком велик. Он просто прячет бумажку в карман пиджака, возвращаясь взгляд к стоителю, обратно прикручивающему плитку на место. — Спасибо — он кивает, и Дарвин с задержкой делает то же самое. Редко когда можно услышать благодарность от главы отдела инноваций. — Могу я поинтересоваться почему вы в кафетерии в это время? Сейчас не обеденный перерыв — отрезает Лэйт, хмуро глядя на строителя. Хотя бы на ком-то за весь день он всё же отыграется, ничего от работы отлынивать, не важно что строитель ему только что помог. Сильва, загнаный в угол внезапным вопросом, отводит взгляд. — Я...на самом деле я заканчивал обход одного из объектов во время обеденного перерыва. Остался лишний винт во время размещения конструкции, мы проверяли где его не хватает — он нервно поправляет жилет, пряча отвёртку в карман. — Потому и заскочил сюда позже. К тому же мне надо пройти ещё пару объектов — он понижает голос, хмурясь в никуда. — Прежде чем я зайду к мистеру Риттерману. Ах, вот оно что. Лэйт мысленно желает строителю удачи. Успешно избегать Эдди просто невозможно. В какой-то момент либо ты сам прийдёшь к нему, либо он окажется прямо за твоей спиной, и лучше бы что бы это был первый вариант. Иначе Риттерман не даст тебе спуску — а он часто страшнее чем сам Пьер, если ему что-то нужно и важно. Особенно если это Сильва. За работой и, тем более, в кафетерии, от него не спрячешься на долго. Как минимум не тогда когда эти холодные леденящие глаза выцепят тебя из толпы и тебе ни физических ни моральных сил даже попробовать двинуться не хватит. Лэйт знает. Лэйту везёт что ему хватает полномочий, нервов и безбашености с Эдди Риттерманом тягаться. Если Пьер пугает своей агрессией, то Риттерман — мертвецкой спокойностью. И тут не ясно что хуже. — Что же, тогда возвращайтесь к работе, мистер Сильва — кивает глава инноваций. Он даже не будет отчитывать строителя за нахождение в кафетерии. Тому и так проблем с Эдди хватит. А Пьеру со своим учёным идиотом разбираться. Дарвин забирает лестницу, и бросая колющее "с праздником!" в догонку, удаляется из кафетерия, рассматриваясь по сторонам на выходе. Лэйт раздосадовано вздыхает. На какую-то секунду в его голове всплывает идея заказать кофе, что бы хоть как-то скрасить свою беготню, но если он посмотрит на вывеску кафетерия, украшеную сердечками, он точно завоет. Потому он тоже поспешно вылетает из помещения, в поисках первого попавшегося коридора, что бы посмотреть что ещё придумал скоро мёртвый Доктор. Когда он наконец-то влетает в пустой холл (или, было бы правильнее сказать, в холл из которого все тут же исчезают, едва заприметив его фигуру), Лэйт тянется в карман. Смятая бумажка оказывается сложеным конвертиком, и, зная Харли, это не вещает ничего хорошего для главы инноваций. За то разрывание мятой бумаги действует как отличный антистресс. Пьер знает. Пьер так каждый день отчёты рвёт. Из конвертика выпадает небольшой пакетик, и мужчина спешит поднять его с плитки. С бумажки на него смотрит косо нарисованая красная медведица, чьё имя Лэйт не помнит и не хочет вспоминать, и Пьеру остаётся только молиться что бы Харли не додумался отправить его в Плэйкэйр. "Знаешь, в сегодняшний день все дарят друг другу подарки. Цветы, конфеты, прочие сладко-глупые вещи...А я хочу дать тебе то, что тебе точно понадобится! У меня у самого есть такие на случаи когда ты заходишь в лаборатории! Они тебе понадобятся, тем более что следующая подсказка — у Стеллы!" Лэйт прикладывается лбом к холодной стене в тихой истерике. От того факта, что в пакетике оказываются беруши, ему как-то легче не становится. Плэйкэйр — второе его нелюбимое место после склада. Он думает об этом пока спускается в подвешеной кабине. Плэйкэйр отличается от всего что было и есть в фабрике. Это место создавалось с трепетной верой Эллиота в возможность сделать чужие жизни лучше, но в итоге стало эпицентром ада, его истоком и самой прогнившей сердцевиной. Он ненавидит это место, потому что в нём количество ужасной лжи достигло невероятной отметки. Он не испытывает никаких угрызений совести — в конце концов, их действия только людям во благо! — но было бы правда проще если бы не понимание того, насколько сильно искажается картинка за столь красивым фасадом. Он ожидает увидеть огромную кучу детей в центре псевдо-городка, но всё равно оказывается застигнутый врасплох их количеством. А ещё, количеством безумно ярких украшений вокруг. Праздничный Плэйкэйр кружит голову своим размером, своей цветастостью, и Лэйт на пару секунд забывает почему он здесь. Стелла радостно машет ему из толпы. Он вздрагивает, и спешит подойти к ней, обходя резвящихся детей. Та улыбается, а в другой руке держит надкушеный маффин. — Ты всё же решил заглянуть в Плэйкэйр? — Только из-за Сойера. Та кивает, и тянется в карман джинс. — Вот, он сказал дать тебе когда ты прийдёшь — она протягивает ему бумажку, и Пьер благодарно кивает. — Вы в какой-то квест играете? — К несчастью — вздыхает Лэйт. — Называется "найди мудака-учёного и убей его или пойди убейся сам". Стелла неловко закусывает губу. — Ну-у...Полагаю, хорошей игры вам!! Передай Шэри что её маффины божественны — она широко улыбается, а Лэйт тяжко вспоминает что сам так и не выпил кофе с десертом. Чёртов Харли. Он не дождётся своего маффина. Плэйкэйр оказывается пройден быстрее чем склад, и Лэйта это приятно удивляет. Не то что бы ему нравится игра которую затеял Сойер. Водить его по всем нелюбимым местам это подло и жестоко. Но это вполне в манере Харли, и это невольно заставляет Пьера искренне интересоваться, что ещё выдаст учёный. Он садится на лавку в поднимающейся кабинке, и разворачивает новую записку. Там оказывается рисунок Мамочки Длинные Ноги у горки на детской площадке Игровой Станции, и глава инноваций уже знает куда ему надо. *** Игровая Станция мало чем отличается от Плэйкэйра, на самом деле. То же огромное количество разных качелей и горок, те же яркие стены и плакаты, тот же шум, и крики, и украшения, и...дети. Те же дети. Лэйт вздыхает. Сойер ходит по очень тонкой грани, и обязательно за это ответит. Не смотря на то что на одной мини-игре в одночасье может находиться только один ребёнок, площадка всегда забита мальцами, ожидающими своей очереди, чтобы "поиграть". Они бегают и резвятся, сбивая с ног учёных, которые едва поспевают следить за, очень преувеличено названым, подобием порядка. Лэйт не раз ловил себя на мысли, что за этим даже забавно наблюдать, сидя вверху в обсерватории, откуда его никто не может увидеть, но он имеет неограниченый вид. Хаос внизу напоминает муравейник, хаотичный, странный, шумный. "Разве это не завораживающее зрелище?" — однажды разглагольствовал Харли, стоя рядом, облокотившись лбом на стекло, глядя вниз. В его руке был отчёт о каком-то ребёнке, чьё имя Лэйт не запомнил, да и не то что бы это было так важно. Лист загибался о стекло всякий раз когда Харли, покачиваясь довольно, сжимал планшетку слишком сильно, а Пьер лишь хмуро пялился, положив голову на стол, смотрел как всё сильнее и сильнее мнётся бумага. Он слишком устал тогда, вымотался, казалось, бесконечыми встречами с инвесторами, даже из кабинета своего за весь день толком выйти не смог, не говоря уже о том что бы добраться до лабораторий, или хотя бы выпить чашку гарячего американо. В конце рабочего дня, уже после того как все партнёры покинули фабрику, Харли, с двумя стаканами кофе в руках (что было неожиданной редкостью и щедростью со стороны учёного, настолько странной, что Лэйт даже подумал что бредит от усталости), затащил его сюда, под предлогом заполнения документов. С ними они расправились ещё за первых пятнадцать минут. Остальные сорок Харли просто не мог заткнуться, разглагольствуя о том и о сём, то и дело облокачиваясь на стекло и играясь с отчётами так, будто это были не документы по ИБТ, а просто случайные черновики. Лэйт бы сказал ему пару ласковых, но был слишком уставшим, да и ароматный кофе под конец трудного дня был подкупом достаточным, что бы глава инноваций соизволил закрыть глаза на один вечер. "Разве это не завораживающе? Эти маленькие фигуры, там, внизу? Такие крохотные — и такой огромный шаг для человечества!" — в зелёных глазах мелькает искра. Слишком знакомая главе отдела инноваций, безумная. Кажется она никогда не потухает, всегда остаётся где-то там, приглушённая. — "Лэйт, разве это не завораживает?" У Лэйта нет ответа лучше, чем просто зактнуть его учёный рот, притянув его за бейджик для поцелуя, неудосужившись даже поднять голову с холодного стола. Их тут всё равно никто не увидит. Эта обсерватория, увешаная листами-заметками, заставленая документами, расположившаяся тёмным мятном высоко над яркими площадками — прекрасное место для слов которых никому не стоит слышать, зрелищ которых никому лучше не видеть и вещей которых никому не стоит знать. К сожалению, сейчас он не наверху, и далеко не так забавно самому находиться в этом шумном муравейнике, со снующими туда-сюда детьми. Лэйт с трудом пробирается к горкам, изо всех сил стараясь остаться незамеченным. О, как же он не хочет что бы сейчас хоть какой-то безумец-учёный окликнул его, чтобы представить детям. Шум давит главе инноваций на виски, и он не уверен не прибьёт ли этого камикадзе на месте. Харли знает как над ним поиздеваться. Добраться к горкам ему всё же удаётся без приключений — если не считать пары ребят, показывающих на него пальцами. Увидеть кого-то из взрослых не в белом халате кроме Стеллы тут явление редкое. К счастью одного злого взгляда на рядом стоящего учёного хватает, что бы тот, вздрогнув, одёрнул детей. Записка висит на стенке за горками, за одним из рисунков с Мамочкой Длинные Ноги. Создаётся впечатление что Сойер и сам не особо хотел находиться тут, среди оглушающего шума. Вполне похоже на него. В любом случае это только Лэйту на руку — тот пулей вылетает с игровой станции, не желая находиться там ни секунды более. Он разворачивает бумажку облокотившись на стенку в коридоре, как можно дальше от шумной Игровой Станции. Ожидает увидеть очередной рисунок, но неожиданно, там нету ничего кроме текста и небольшого, явно сорваного с лабораторных клумб, цветка мака. "Поздравляю! Ты нашёл пароль! Теперь великий глава отдела инноваций может вернуться к своей не очень любимой работе! Надеюсь, тебе понравился этот скромный квест, и ты впитал в себя атмосферу сия чудесного праздника! — Харли Сойер" Лэйт хмурится. Перечитывает снова, переворачивает записку туда и обратно, пытаясь найти что-то ещё, но кроме цветка в другой его руке, нету ничего нового. И это всё? Пароль? Он смотрит на коряво выведеные цифры так, будто никогда их не видел. Минуту, две, пять, пока что-то не щёлкает у него в голове осознанием. Это действительно конец квеста. ... ...Он что, издевается? Пальцы впиваются в бумагу черезчур сильно, движемые знакомым наростающим чувством злости внутри. Харли играется с ним, играется! Как маленький ребёнок играется, как не знающий своего места ребёнок! Вытащить его из кабинета, потратить его рабочее время, провести его по всем самым не любимым и украшеным местам, и всё ради этого?! Лэйт прошёл через весь этот фарс, Лэйт играл по его правилам, чёрт возьми, и всё что он получает — чёртов пароль без объяснений?! Учёный даже лично появиться не соизволил! Лэйт сжимает записку в кулаке так сильно, что кажется сейчас сотрёт её в пыль — или сломает пальцы. Он должен был бы радоваться паролю. Просто развернуться и пойти обратно в кабинет, оставив Сойера с его идиотизмом, включить компьютер и забыть обо всём, съесть чёртов маффин и работать. Но нет, чёрт бы драл этого Доктора! Он чудесно знал что делает, прекрасно понимал что зря чужое время тратит! Более того, знал что Лэйт не пойдёт в компьютерный отдел за решением — гордость не позволит! — и потому всё так и сделал! И ладно бы в любой другой день — но ведь именно сегодня! Нет, чёрт подери, он этого так не оставит! — М-мистер Пьер? — Лэйт собирает последние крошки здравого рассудка, что бы не влупить по стене, или даже вероятнее, по Шэрон, которая кажется уже и сама пожалела что осмелилась его окликнуть. Она боязко прижимает к себе папку с какими-то документами, словно какой-нибудь щит. Будто эти бумажки ей помогут. — П-простите, я... — Не мнись как идиотка, говори скорее, я не собираюсь стоять тут пол дня — шипит Пьер. Ещё немного пустых запинаний и его в пустую потраченого времени, и он точно сорвётся. Шэрон, благо, очень быстро это смекает, делая глубокий вдох и протягивая ему папку. — ...Вы вчера просили отчёты о производстве и продаваемости игрушек. У вас вечером встреча с инвесторами...Я собрала почти всё, остались только отчёты по "Кошмарным Созданиям" у мистера Риттермана — секретарша нервно сглатывает. Лэйт щёлкает зубами. Теперь ещё и за Эдди гоняться. Прекрасно. Один чёрт знает где Риттерман пропадает и как его найти, его пути перемещения по фабрике не поддаются даже самым базовым понятиям логики. Что вообще-то неплохо если нужно найти кого-то из нарушителей, но просто невыносимо когда нужно отыскать самого главу отдела исследований. Он сжимает кулаки так сильно, что белеют костяшки. — Тебе лучше найти его прежде чем я вернусь в кабинет — почти рычит Пьер, разворачиваясь на самих каблуках, и быстрым шагом удаляясь дальше по коридору. — Вы куда?! — только и успевает испуганно выдавить Шэрон, так и застыв с протянутой папкой в руках. — Если найдёшь Эдди, передай что бы написал Сойеру где его черти носят! — слышит она в ответ, непонимающе хлопая круглыми глазами. Нет уж, если Харли считает что играться с ним — очень смешно, то он обязан будет лично объясниться перед Лэйтом. *** Тишина — абсолютно прекрасное явление. Идеальная обстановка что бы сосредоточиться. Идеальная обстановка что бы понять что что-то не так. Идеальная обстановка что бы уйти как можно дальше, глубже, на бесконечное дно мыслей в своей голове, выудив нужную. Идеальная обстановка для лабораторий. В лабораториях всегда тихо. Во время работы, во время перерывов. Днём и ночью, на операциях и когда ничего не происходит. Даже когда монстры кричат в агонии и ужасе, так сильно что хочется упасть на колени и закричать самому, и кажется что уши сейчас разорвёт от страшного леденящего шума, в лабораториях абсолютная тишина. Это негласное правило, уважаемое всеми учёными — тишина залог успеха, и этому тут следуют все. А ещё тишина тут — отличный способ узнать что кто-то к тебе приближается. Или, если ты чуть более смышленный и наблюдательный — даже узнать кто твой внезапный посетитель. Харли в этом преуспел. Доктор улыбается. Такой широкой усмешкой, что сам чеширский кот бы позавидовал. В его кабинете, вдоль и поперёк пропахшем приторной сладостью маковых цветов, на половину темно — комнату освещает только настольная лампа, едва ли затрагивающая своим светом что либо кроме стола, с разбрасанными на нём заметками, и их обладателя. Вокруг абсолютно тихо. Кроме шагов в дали по коридору. Шаги! О, Харли отлично знает эти шаги! Выучился, наловчился за время! Он поспешно прячет не дописаный документ в шухляду, и откидывается на спинку стула, заправляя волосы за уши. Люди могут быть похожи, но их шаги — всегда будут разными, в манере походки, скорости, эмоции — даже обуви, в конце-то концов! Обычные люди могут не заметить, не слушать, не знать — но Харли, на то он и гений, что бы всегда наблюдать! Шаги, которые он ждёт, всегда быстрые, чёткие, звонкие. Едва заслышав их, ты уже знаешь что тебя ждёт. Ты уже чувствуешь фантомные руки на твоей шее. Харли не нужно оборачиваться чтобы знать кто пришёл, когда дверь позади него с грохотом влетает в стену. — ТЫ! — полухрипит, полукричит Лэйт. Его кудри, словно наэлектризованые его же яростью, смешно спадают на раскрасневшееся от злости лицо. — Всё же пришёл! Так и знал — Харли делает победный жест руками, раскачиваясь на кресле. Лэйт клянётся что от злости видит звёзды. Звезду. Падающую. Метеорит. Желательно падающий на учёного. Пару секунд всё что он может — это хватать воздух ртом, как выброшеная на сушу, и до чёртиков разозлённая рыба. Затем он берёт в руки себя — и шею учёного за одно тоже. — ТЫ! ЧТО О СЕБЕ ТЫ ЧЁРТ ПОДЕРИ ВОЗОМНИЛ?! — кричит Пьер, наконец-то поймав виновника его сегодняшних страданий. Надо же! Когда он понял что сегодня за дата, то был уверен что будет беситься из-за праздника — оказалось в мире есть вещи похуже, в лице Доктора, с его больными головой и эго! Да что б его его же твари досмерти загрызли, этого придурка! Харли и глазом не ведёт, лишь хрипло посмеиваясь. — Да ладно тебе! Кх...Надо же было хотя бы кому-то тебя растормошить! Такой праздник, а ты как в воду опущеный! — скалится Доктор, чувствуя как хватка на шее усиливается, и замечая как чужое лицо едва ли не становится пунцовым при упоминании праздника. — Кгх...И вообще...хгх...Я тут не причём...Ты сам так-то проходить квест пошёл!.. — ПОТОМУ ЧТО ОДИН УЧЁНЫЙ ИМЕЛ НАГЛОСТЬ КОПАТЬСЯ В МОЁМ КОМПЬЮТЕРЕ!!! — последние капли самообладания превращаются в ярость, заставляющую пальцы самим собой сжиматься на чужом горле, давить, пока не полегчает, трясти, пока злость не исчезнет. Харли никогда не делает это легче! Он словно специально нарывается — одним своим лицом, голосом, говором! — И ЗА ЭТО БУДЕТ СКОРМЛЕН ЖИВЬЁМ СВОЕЙ ЖЕ ГРЁБАНОЙ КОРОБКЕ! Если бы мог, Лэйт бы вышвырнул его уже давно. Действительно отдал на съедение Бокси, или на эксперименты, ведь может быть если бы Доктора засунули в какую нибудь игрушку без голоса, вроде того безмозглого динозавра, с ним бы было легче хотя бы в одной комнате находиться. Но правда в том, что Плэйтайм Ко. нужны эксперименты ИБТ, а Лэйту... — Я тебе нужен!..Кхх...Потому ты никогда этого бы не смог сделать — Харли заканчивает мысль. Лэйт почти воет. — Ты — отвратительный, ужасный, эгоистичный, самовлюблённый придурок!!! — кричит глава инноваций. — Тебе понравилось? — интересуется Доктор. Как об стену лбом, ей-богу! Пьер отталкивает Сойера, только что бы влупить пару раз кулаком по столу. Жаль что не по лицу учёного. Перед его глазами белые пятна от чистой ярости выступают. Дышится от гнева тоже с трудом. Не то что бы это когда нибудь Харли останавливало. — Это было "да"? — СОЙЕР, ПРОСТО ЗАТКНИСЬ!!! Наверное крики главы отдела инноваций слышно даже на других этажах — что говорить о вечно тихих лабораториях. Наверное его гнев пропитал ближайшие комнат так с десять, отпугивая всех вокруг, отравляя праздничную атмосферу на три этажа выше. Наверное любой другой бы на месте Доктора сейчас испуганно сжимался, желая исчезнуть. Наверное Харли Сойер единственный кому абсолютно плевать. Прежде чем Харли выдаст ещё хотя бы звук своим отвратительным ртом, Лэйт напрашивается на него, затыкая первым что придёт в голову. А учитывая что в голове главы инноваций только чёртова чужая усмешка, "первым попавшимся" становится грубый поцелуй. И снова руки на шее. Ну как же без них. Харли отвечает, нахально притягивая Пьера ближе, даже не пытаясь сопротивляться. Абсолютная сволочь. Честно, Лэйт бы его давно вышвырнул. Так как это делает Сойер, его нервные клетки никто ещё не мучил. Он бы затолкал эту нахальную ухмылку так глубоко, как только бы смог, стёр её, убрал, что б её его глаза не видели! Но иногда, в моменты когда Сойер выводит его из себя, когда из его ушей идёт пар, а руки сжимают чужое горло, когда он не может видеть, дышать, говорить, и даже думать получается с трудом, он чётко понимает то, что не признал бы ни за что в мире: без этой грёбаной улыбки он бы давно сошёл с ума в этом прогнившем, фальшивом как маковый цветок мире. Потому что что-что, а весь идиотизм Харли, к счастью или сожалению — настоящий. Единственная не фальшивая, хоть и сводящая с ума улыбка, из тысяч что он видел тут за годы. Четырнадцатое февраля — просто отвратительная дата. Ещё хуже, когда к ней добавляется отвратительный характер Харли Сойера. — Так значит всё таки "да"? — усмехается Доктор. Лэйт в ответ больно кусает его за губу. Когда нибудь он поймёт как заставить его заткнуться. А до тех пор, хороши любые средства которые заставят учёного смолкнуть хотя бы на секунду. На компьютер приходит уведомление. Харли буквально не отпускает его, зло сверкая глазами, когда Лэйт убирает от него руки — и губы — что бы проверить. "Айти отдел. Пять минут, нужно кое-что обсудить с ними. Жду тебя, присутствие СИО не помешает". Он усмехается. — Если ты вздумаешь уйти, я натравлю на тебя кого нибудь из экспериментов — говорит Харли, с пугающей ноткой в голосе, к чужому галстуку-бабочке тянется. Вероятно, не будь это Лэйт, он бы так и сделал. Но двое могут играть в эту игру. Пьер щёлкает того по носу, насмешливо улыбаясь. — С днём психически больных! — кричит он, вознесённо вылетая из кабинета, оставляя Харли смотреть ему вслед обиженным взглядом. Вот оно, сладкое возмездие! Один-один! Лэйт улыбается. Как же всё таки приятно ставить Харли на место! Он добирается до айти отдела даже быстрее, чем обычно поднимается с лабораторий. Улыбка всё ещё сияет, когда он подходит к Эдди и Шэрон у входа. Риттерман меряет его недовольным взглядом, останавливаясь на помятом галстуке-бабочке, но лишь раздражённо закатывает глаза. Шэрон прижимает к груди папку и маффин, тоже неуверенно улыбаясь. К чёрту ваших безумных учёных. К чёрту идиотские праздники. *** Лэйт просто уверен что кто-то в отделе кадров пишет в вакансиях "ищем самых невыносимых людей!" огромным толстым шрифтом. Иначе просто быть не может, ведь в этой компании один человек бесит хуже другого. Он буквально лежит лицом в стол уже минут пятнадцать. Кудрявые пряди попадали ему на глаза, но сил убрать их нету совсем. Эдди уже полтора часа читает лекцию айти отделу. Шэрон сбежала уже в первые тридцать минут. Она хотела упорядочить документы перед новым собранием высших чинов, и Лэйт сглупил, разрешив ей уйти. Теперь он один, из-под лоба смотрит на Эдди, который уже, кажется, в пятнадцатый раз за монолог, повторяет что очень важно чистить и упорядочивать почту компании. Или шестнадцатый — по правде, Пьер сбился ещё на четвёртом. Эдди говорит монотонно и нудно, от чего даже сами работники айти отдела чуть не спят за компьютерами. Хорошо что в отличии от них, Лэйту не нужно делать вид что он слушает, что бы не получить по голове. Плохо то, что он и уйти не может, ведь нужно забрать документы и отдать чёртов маффин. Нужно было догадаться что "пару минут" из уст Эдди Риттермана это все полные пару часов. Он наконец-то подымается, сонно обводя взглядом кабинет. Конечно все такие же уставшие. Даже Роуэн Столл, обычно слушающий с горящими глазами и интересом, уже в седьмой раз протирает свои очки с сонным видом. После разговора с Эдди просто невозможно работать. Возможно поэтому он по большей части молчит. Лэйт хмуро вздыхает. Лучше бы Харли с его невыносимым стёбом, или Стелла с дурацкой дружелюбностью. В конце концов, кажется Эдди самому надоедают сонные лица программистов, потому он бросает на последок какую-то громкую фразу, смотрит своим фирменным холодным взглядом, от которого невольно все сотрудники тянутся к своим клавиатурам, нервно продолжая работать, и оборачивается к Лэйту. — Идём. Пьер прилагает титанические усилия что бы не зевнуть, и выползает из-за стола, медленно следуя за Эдди. — Отчёты по производству новой линейки "Кошмарных созданий", так ведь? — уточняет Эдди, и Лэйт немного запоздало кивает, заприметив на другом конце коридора знакомый силуэт в строительной форме. Они доходят до кабинета Риттермана, и тот открывает разрисованую в сердцах дверь, впуская главу отдела инноваций. Тот хмуро окидывает взглядом помещение. Кажется перед походом в айти отдел Эдди побывал в Плэйкэйре, или заглянул на одну из экскурсий, потому что теперь на его полке хаотично валялись яркие открытки. Даже Риттерман. Ужас какой. — Вот, держи — Эдди вытаскивает из шухляды и протягивает папку, застывшему на месте Лэйту. Тот нервно благодарит, забирая её, и отмечая что углы жёлтой папки разрисованы в эскизах и записанных идеях о новых конструкциях для экскурсионных частей фабрики. У Эдди идиотская привычка чертить планы где попало. Однажды они с Харли чуть было не подрались из-за того, что Риттерман нарисовал проект новых статуй в Плэйкэйре прямо на отчёте об эксперименте 1163. Лэйт ставит на стол мужчины маффин, не желая объяснять что к чему. Риттерман и так понимает. Они прощаются, и Эдди бросает на последок "С днём святого Валентина", ножом режущее слух. Пьер очень хочет закричать, но чудом держится. Эдди, сукин он сын, прекрасно знает что Лэйт терпеть не может этот праздник. — Я видел Сильву в коридоре — как бы невзначай отвечает глава инноваций, исчезая быстрее чем Эдди успевает поднять голову. По тому как он заползает в свой кабинет можно сделать вывод, будто его переехало катком. Шэрон сочувственно смотрит, а Лэйт в ответ испепеляет её взглядом. Предательница! Бросить его одного с Риттерманом это высший предел жестокости! А говорят что это он над ней издевается. — Мистер Харли заходил — она говорит внезначай, возвращаясь к документам. — Кажется он принёс вам какие-то бумаги. Лэйт не находит сил даже что бы вздохнуть. Только Харли не хватало. Снова. На его столе лежит пара бумаг, и это сбивает его с толку. Харли соизволил подняться в его кабинет ради пары документов? Либо что-то случилось, либо он сошёл с ума. Лэйт берёт бумаги так, будто это какая-то бомба, аккуратно перебирая. Три листа исписаны данными об экспериментах. Четвёртый сложен на пополам, неаккуратно спрятаный между остальными, странный и потёртый. Пьер оборачивается, что бы проверить тут ли Шэрон. Та сидит за своим столом, не обращая внимания на происходящее, тихо подъедает подаренные конфеты. Он разворачивает бумагу. И застывает в ступоре. Сначала документ выглядит вполне обычно. Так же как и предыдущие отчёты об экспериментах. В стандартной заполненной форме Плэйтайм Ко., с фирменной подписью Доктора Сойера. Так кажется ровно до тех пор, как Лэйт переводит взгляд на собственную фотографию, явно взятую с записи видеокамер. Он стоит в зале Хагги, вытянув шею, вероятно, выглядывая подсказку. Что за чёрт? Текста на листе немного больше чем обычно пишет Сойер. Тот не любит выводить эссе. "Это не урок литературы, нужно писать чётко и кратко, без лишних формальностей" — когда-то услышал Лэйт от Доктора, когда тот насмешливо отчитывал новых учёных. Те опустили головы, не решаясь что либо ответить. Пьеру очень хотелось тогда сказать, что "чётко и кратко" так же означает не писать огромных, одному Харли понятных, слов и выражений которые ставили в тупик даже самых умных учёных лаборатории, причём выводя их размашистым, но практически нечитаемым почерком, но правда в том что в этом весь Харли, и ничего бы этот комментарий не изменил. И не то что бы Лэйту хотелось менять это. Он тогда просто прошёл мимо, не дожидаясь когда Сойер закончит закончит отчитывать учёных, игнорируя взгляд Доктора ему в след. Но очевидно, сейчас совершенно инной случай. И непривычное количество текста только вызывает больший интерес. "Наблюдение за субъектом номер 1402 (Лэйт Пьер) в условиях принудительного раздражительного фактора "день влюблённых" " Лэйт раздраженно хмурится. Так теперь он ещё и лабораторная крыса?! Он должен был догадаться. Харли бы не упустил возможности позабавить себя видом разозлённого главы отдела инноваций, быстро и яростно мечущегося из отдела в отдел, лишь бы поскорее покончить с этим цирком. Наверняка потому Пьер и не нашёл учёного в лабораториях. Тот следил за ним, или, даже просчитал всё наперёд. У него явно слишком много свободного времени, раз он такое вытворяет. А мог бы, между прочим, наконец-то разобраться с бумажной волокитой! Та ещё с прошлого года нетронутой лежит. Эдди уже второй месяц на собраниях всем этим мозг проедает, а Сойеру хоть бы что. Харли однозначно непоздоровится когда Лэйт до него доберётся. От мрачного будущего ввиде отчёта о смерти Доктора Харли Сойера учёного спасает только то, что лекции Риттермана способны отобрать остатки сил даже у легко воспламеняемого главы инноваций. Лэйт бы предпочёл задушить эту ходячую головную боль немного позже, потому вместо того что бы разразиться гневной тирадой, садится на своё кресло, пробегаясь взглядом по насмешливых рядах, коряво выведеных чернилом на потрёпаной бумаге. Харли разбирает каждую комнату. Каждую подсказку, каждую реакцию, выдаваемую Лэйтом. Комментирует саркастично, как и обычные отчёты. Оценки даже ставит, по каким-то, ему одному ясным критериям. Настоящий, полный, подробный отчёт — кроме штампа ИБТ, разумеется. Пьер качает головой в неверии. Невероятно. Видимо Сойер совсем умом в своей несчастной пропахшей маком лаборатории тронулся. Внизу глава отдела инноваций читает заключение. "Вывод: субъект ненавидит День святого Валентина и демонстрирует повышеные показатели раздражительности в среде где часто упоминается праздник. Но при должной обстоятельствах — потерпит. Рекомендуется провести ещё один подобный эксперимент для подтверждения наблюдений — в следующем году, возможно? Только по согласию субъекта." Ниже, словно ожидая, красуется пустая строка. Лэйт сжимает бумагу сильнее, так что та мнётся и чуть не рвётся под натиском пальцев. Он не знает что злит его сильнее — факт того что Харли пробегал за ним по всей фабрике ради составления этого недо-отчёта, потратив кучу времени и сил, и своего и его, соизволив выползти из лабораторий, и всё это просто что бы постебаться, или то что Сойер знал, что Лэйт пойдёт прямо по его маршруту. ...Или же тот факт что Лэйт в какой-то момент даже втянулся в этот недо-квест, практически не замечая и не раздражаясь от чего либо вокруг. По-хорошему, сейчас бы влететь в лаборатории, открыть дверь ударом ноги, и прежде чем тот успеет ляпнуть хоть что-то, сжать его шею в руках так сильно, что бы неповадно было. И усиливать хватку, пока у того ухмылка с лица не сотрётся, пока не поймёт где его место, и что с ним, Лэйтом Пьером, шутки плохи. Вместо этого Лэйт держит этот чёртов отчёт. Этот чёртов, слишком подробный, слишком глупый отчёт, слишком несерьёзная, идиотская трата рабочего времени, которую он почему-то слишком долго не выпускает из рук. Возможно потому, что хотя Харли и невыносимый идиот, он знает Пьера лучше всех. Возможно потому что они оба прекрасно понимают что имеет ввиду Сойер под "должными обстоятельствами". И очень с большой натяжкой потому, что этот отвратительный, сделаный с целью подразнить, унизить, выбесить его, написанный кривым, едва читаемым — Лэйт сам не знает каким чудом научился расшифровывать писанину Доктора — отчёт немного скрашивает его день на фоне приторных розово-красных сердец-открыток. И опять же, Харли чудесно знал что так и будет. Чёртов Доктор. Что б ему Бокси голову отгрыз. Лэйт наконец-то откладывает отчёт — слишком аккуратно как для бумажки, которая его так бесит — ложит его в верхнюю шухляду стола, и откидывается на спинку кресла, вздыхая (на самом деле усмехаясь уголками губ, но это только потому что Харли своим идиотизмом доводит его до типанья уголков рта, честное Пьеровское), и отпивая немного кофе. Он не будет отвечать росписью на пустой строке. Нету смысла. Харли и так знает ответ. Он заключается в том, что в данную секунду учёный не задыхается из-за собственной писанины, затолкнутой ему в глотку. В конце концов Лэйт не может убить его в день влюблённых. Не романтически как-то. Наконец-то за весь день ему удаётся попить уже холодный кофе с маффином. Маффином Харли к слову. Один-один!