COVID-209

Пандемия нагрянула неожиданно, словно выключив свет во всем мире. Жизнь на планете замерла, и привычный ритм — работа, утренние пробежки в парке, шумные бары по пятницам — сменился повсеместной тишиной и запахом хлорки. Эйрион ненавидел это состояние застоя. Ему, человеку движения, было тесно в четырех стенах, даже если эти стены принадлежали роскошному родовому особняку. Дедуля Дейрон, человек старой закалки и непоколебимый ценитель семейных ценностей, рассудил по-своему: если миру пришел конец, встречать его нужно в полном составе. Его идея собрать всех отпрысков под одной крышей напоминала попытку запихнуть стаю котов в одну переноску. Даже братец Дейрон, пропадавший где-то последние четыре месяца, возник у ворот особняка, размахивая перед камерами наблюдения мятым, как фантик от конфеты, отрицательным тестом на ковид. После того как охрана тщательно облила его антисептиками, а дед самолично напоил ударной дозой витаминов (хотя Дейрон явно предпочел бы, чтобы все было по-другому), блудный сын был допущен внутрь. Но, как говорится, что не понос, так золотуха. Спустя всего несколько дней этого «счастливого воссоединения» дед захворал и сам слег с ковидом. Где этот старый черт умудрился подхватить вирус, оставаясь в изоляции, — оставалось загадкой века. Деда спешно эвакуировали в частную клинику, а все семейство, словно тараканы при включенном свете, радостно разбежалось по своим углам. Эйрион выдохнул с облегчением: еще пара дней с родственниками, и он бы точно совершил братоубийство из скуки. К счастью, дед почти никого не успел зацепить. Почти. В лотерею «Ковид-209» выиграли кузены — Валарр и Матарис. Несмотря на настояния отца, они проявили твердость и заперлись каждый в своей квартире, решив переболеть в гордом одиночестве. Для Эйриона это стало неожиданным спасением от скуки. Взяв на себя роль «доброго кузена», он назначил себя личным курьером. Матарису он, конечно, заказывал бесконтактную доставку — плевать он на него хотел, честное слово, — а вот к Валарру ездил сам. Подниматься на восьмой этаж в пустом лифте под умиротворяющую мелодию было почти медитативно. Эйрион поправил маску, которая уже начинала раздражать кожу за ушами, и вышел в тихий коридор. Здесь пахло дорогим освежителем воздуха и легким унынием изоляции. Подойдя к нужной двери, он поставил тяжелые пакеты, в которых глухо звякнули стеклянные бутылки с соком и зашуршали упаковки от лекарств. Он пару раз требовательно постучал костяшками, а затем нажал на кнопку звонка, удерживая её чуть дольше положенного, просто чтобы позлить кузена. Вскоре из-за двери донесся приглушенный, немного осипший голос Валарра: — Спасибо, можешь идти. Эйрион фыркнул, картинно закатив глаза к потолку. — Даже не откроешь? — спросил он, скрестив руки на груди и не сдвинувшись ни на сантиметр. — Ты заразишься, — последовал короткий и слишком логичный ответ. — Я в маске. — И? — в этом «и» чувствовалась вся Валаррская снисходительность, которую не могли заглушить даже толщи древесины и металла. — Маска не гарант бессмертия. Уходи. — Очень гостеприимно, — проворчал Эйрион, прислонившись плечом к косяку. — Я, между прочим, достал тебе таблетки, которые сейчас разве что на черном рынке в обмен на почку продают. И чернику. Ты же любишь чернику? За дверью послышался тяжелый вздох, а затем щелканье замка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было увидеть Валарра, но не шире цепочки, которую он, разумеется, не снял. Вид у него был… помятый. Волосы в беспорядке, на плечах какой-то невзрачный серый плед, а в глазах усталость человека, чья иммунная система уже не первый день вела ожесточенную битву. — Ты невыносим, — тихо сказал Валарр, глядя на него снизу вверх. — Тебе правда так скучно, что ты готов рискнуть здоровьем ради минутной перепалки в коридоре? — Мне не скучно, я проявляю заботу, — парировал Эйрион, невольно смягчая тон при виде бледного лица кузена. — Как ты тут вообще? Валарр прикрыл глаза, на мгновение прислонившись лбом к холодному краю двери. — Температура тридцать восемь и пять, но терпимо. Главное, что Матарис больше не звонит каждые пять минут со своими теориями заговора о том, что правительство чипирует нас через тесты. Эйрион коротко хохотнул. — Если он тебе надоест, скажи, я приеду к нему и заварю дверь сваркой. Чисто из соображений общественной безопасности. Валарр слабо улыбнулся, и эта улыбка была лучшей наградой за поездку через весь город. — Иди уже, «добрый кузен». И маску не снимай, пока в машину не сядешь. — Слушаюсь и повинуюсь, — Эйрион шутливо отсалютовал двумя пальцами. — Если станет хуже — звони. Даже если просто захочется обсудить, как Матарис выстраивает новую логическую цепочку между масонами и распространением вируса с целью искусственного сокращения населения планеты. — Иди уже, — издал смешок Валарр, проводив его взглядом до лифта в другом конце коридора, пока дверцы не закрылись, скрывая Эйриона за собой.

***

Вечер застал Эйриона в максимально расслабленной позе: он полулежал в кресле, одной рукой лениво перелистывая документы на планшете, а другой сжимая геймпад. На широком столе перед ним, прислоненный к стопке книг, стоял телефон. На экране отображалось серьезное, сосредоточенное лицо Валарра в тонкой оправе очков, снизу в маленьком прямоугольничке сам Эйрион, который старался выглядеть максимально занятым. Валарр выглядел чуть лучше, чем утром, но все еще напоминал привидение, решившее вдруг поработать. Он монотонно хрустел безвкусным рисовым хлебцем, звук от которого в тишине комнаты казался оглушительным, словно кто-то ломал сухие ветки. — Ты этот пенопласт уже полчаса мучаешь, — не выдержал Эйрион, переводя взгляд на экран телефона. — Серьезно, Вал, в тех пакетах была нормальная еда. Зачем ты ешь то, чем обычно набивают коробки с обувью? — У этого хлебца хотя бы есть текстура, — отозвался Валарр, не отрываясь от экрана ноутбука. — Вкуса я все равно не чувствую, так что развлекаю себя звуковыми эффектами. Давай вернемся к графику. Отец прислал правки по логистике на следующий квартал. Если мы сейчас не раскидаем смены для западного филиала, он завтра начнет обрывать нам телефоны в семь утра. Ты занес данные по отпускам? — Почти, — соврал Эйрион, сосредоточенно хмурясь. — Тут… сложная таблица. Много данных. На самом деле «много данных» был рогатый орк, у которого оставалось около десяти процентов здоровья. Эйрион старался нажимать на кнопки геймпада максимально бесшумно, едва касаясь стиков, но в кульминационный момент битвы он не сдержался. Из динамиков, которые он забыл выключить, на всю комнату раздался сочный, пафосный звук фанфар, оповещающий о победе, и победный клич протагониста. Валарр замер, хруст хлебца прекратился. Он медленно поднял глаза от ноутбука и посмотрел прямо в камеру, сдвинув очки на переносицу. — Ты что, играешь? — его голос прозвучал подозрительно спокойно. — Нет, — моментально отозвался Эйрион, делая лицо кирпичом. — Что это только что было? — Это… это реклама вылезла в браузере. — Эйрион, — Валарр нахмурился еще сильнее. — Эйгон рядом играет! — нашелся Эйрион, кивнув куда-то в сторону пустого дивана. — Разбил экран своего телека, теперь таскается с приставкой ко мне. У детей ковид ковидом, а деградация по расписанию. Валарр на мгновение замолчал, подозрительно прищурившись. Затем он медленно отставил тарелку с хлебцами и придвинулся к самому экрану телефона, так что его нос и очки заняли почти всё пространство видеовызова. — Эйгон? — позвал он громко и четко. — Эйгон, ты там? В комнате воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как где-то в коридоре тикают старинные часы. Эйгон, разумеется, был в своей комнате на другом конце дома, вероятнее всего, тоже во что-то играя, но уж точно не здесь. Эйрион застыл с геймпадом под столом, чувствуя себя максимально глупо. Валарр подождал еще десять секунд, а затем его лицо исказилось в выражении вселенского разочарования: — Блять, Эйрион! — выдохнул он, откидываясь на спинку стула и потирая переносицу. — Я тут сижу с температурой, жую картон и пытаюсь спасти наши задницы от отца, а ты в игры там рубишься? — Да ладно, блять, щас все сделаю! — взорвался Эйрион, вскакивая с кресла и наконец-то откладывая контроллер в сторону. — Всего пять минут расслабления! Я этот график за пятнадцать минут набросаю, там делов-то. Ты и так душнила, тебе болезнь еще сильнее в голову ударила? — Мне в голову ударила твоя безответственность, — проворчал Валарр, но уголок его губ все же дернулся вверх. — Пятнадцать минут, Эйрион. Если через пятнадцать минут я не увижу файл в общем доступе, я позвоню деду и скажу, что ты нарушаешь режим самоизоляции. — Ты не посмеешь, — Эйрион уже яростно застучал по клавишам. — А ты проверь, — отозвался Валарр и снова потянулся за своим хлебцем.

***

Скука затянувшейся пандемии достигла своего апогея, когда даже бесконечный скроллинг ленты в тиктоке перестал приносить хоть какое-то сомнительное удовольствие. Эйрион и Валарр, созвонившись по видеосвязи, решили устроить себе сеанс коллективной деградации. Открыв на ноутбуках один и тот же стриминг, они синхронно запустили «Великолепный век», превратив историческую драму в объект для безжалостного стеба. Один застрял в своей квартире в окружении пустых упаковок от витаминов и чашек с остывшим чаем, другой вальяжно раскинулся в шелковом халате на широкой кровати, но оба одинаково язвительно комментировали каждый вздох на экране, пока окошки их видеосвязи маячили поверх пышных турецких интерьеров. — Глянь на Сулеймана. У него такой вид, будто он пытается в уме решить воображаемый кроссворд, пока все вокруг его наебывают. Это же вылитый наш дед, когда он проверяет счета за отопление. Валарр негромко фыркнул: — Деду не хватает только такого же пафосного тюрбана, чтобы образ стал завершенным. А Хюррем? Её взгляд — это же ты, когда пытался убедить отца, что совершенно случайно разбил капот его Мустанга. — Ой, не надо тут, я делаю это куда убедительнее, — парировал Эйрион, поудобнее перехватывая ноутбук. — Вот кем бы ты был в этом серпентарии? Наверняка каким-нибудь визирем или пашой, который пишет отчеты при свечах, пока остальные плетут интриги и травят друг друга сладостями. Умер бы от переутомления к середине сезона, просто потому что султан опять решил повоевать в разгар отчетного периода. — А ты бы точно стал тем янычаром, который постоянно недоволен султаном и наигранно громко кричит об этом на весь базар, — Валарр улыбнулся, и в его глазах промелькнула искра привычного азарта. Эйрион, посмеиваясь, поднялся с постели, подхватывая ноутбук. Вода, стоявшая на прикроватной тумбе давно закончилась, а жажда давала о себе знать, и он направился на кухню, продолжая диалог на ходу. — Я бы организовал, прошу заметить, весьма успешный государственный переворот через три дня. Первым делом запретил бы эти дурацкие шапки и ввел обязательные попойки по субботам. — И закончил бы на плахе к понедельнику, — припечатал Валарр. Эйрион зашел на кухню, где холодный свет софитов отражался от пустых мраморных поверхностей. Он развернул крышку ноутбука на кухонном островке так, чтобы камера захватывала его, пока он возится с фильтром для воды. — Никакой веры в мои лидерские качества, — проворчал он, делая глоток прохладной воды. В этот момент за его спиной в кадр бесшумно, совершенно не заботясь о том, что брат сейчас находится с кем-то на созвоне по вебке, вошел Дейрон. На нем не было абсолютно ничего, кроме растянутых серых боксеров, на заднице которых красовался огромный, вызывающе свирепый волк. Дейрон, пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии, прошагал мимо, на секунду замер прямо в центре обзора камеры и, с чувством глубокого удовлетворения, почесал правую ягодицу прямо поверх морды волка. В динамиках ноутбука повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как Валарр на другом конце города перестал дышать. А затем, он издал звук, похожий на подавившуюся чем-то чайку, и неприлично, до слез заржал, практически рухнув лицом на клавиатуру. — Это… это твой новый янычар? — выдавил он сквозь приступы смеха. Эйрион медленно поставил пустой стакан на стол. Он не оборачивался, но все понял по движению воздуха и характерному шлепанью босых ног сзади. Его взгляд, направленный в камеру, стал настолько тяжелым, что мог бы гнуть титан. — Ты что здесь забыл? — ледяным тоном спросил он, все еще не глядя на брата. — Пить хочу, — зевнул Дейрон, даже не осознав, что только что продемонстрировал свои «таланты» на 15-дюймовом экране кузена. — Там Валарр? Передавай привет. Он открыл холодильник, достал пакет сока, отхлебнул прямо из горлышка и, так же неспешно почесывая волка, удалился обратно в темноту коридора. Эйрион продолжал сверлить взглядом экран ноутбука. — Я его убью, — тихо и очень искренне пообещал он. — Валарр, прекрати ржать, пока я не приехал и не натянул тебе эти трусы на голову. — Извини, — Валарр пытался вытереть слезы, но новый взгляд на экран вызывал лишь новые судороги смеха. — Но этот волк… он смотрел мне прямо в душу, клянусь.

***

Рабочая рутина превратилась в сюрреалистичный театр абсурда, где тонкая грань между корпоративной этикой и бытовым хаосом окончательно стерлась под гнетом самоизоляции. Очередное совещание в Google Meet напоминало не столько рабочую встречу, сколько анонимный сеанс терапии в психиатрической лечебнице. Бейлор, единственный, кто еще отчаянно цеплялся за остатки здравого смысла, монотонно вещал о графиках поставок и оптимизации ресурсов в условиях жесткого локдауна. Его голос, некогда авторитетный и звучный, теперь служил лишь фоновым белым шумом, пока Валарр, уютно устроившийся на диване, медленно потягивал обжигающий чай. Лимонная долька лениво дрейфовала на поверхности, а сам Валарр полусонным взглядом скользил по мозаике лиц на мониторе. В верхнем левом углу щурился дедушка Дейрон. Старик, даже будучи прикованным к больничной койке, умудрялся транслировать через камеру планшета всю свою вовлеченность в работу, хотя его нос, практически уткнувшийся в объектив, несколько портил монументальность образа. Он то и дело поправлял очки, пытаясь разобрать мелкие цифры статистики, которую транслировал через демонстрацию экрана отец. Чуть ниже застыл Бринден Риверс. С абсолютно непроницаемым лицом он делал методичные пометки в кожаном блокноте, а Роннел Пенроз в соседнем окошке явно считал себя гением: его безупречно отглаженный пиджак и туго затянутый галстук так и кричали о непоколебимом профессионализме. Однако вся эта тщательно выстроенная композиция рушилась вдребезги из-за антикварного зеркала в тяжелой раме, висевшего прямо за его спиной. В отражении безжалостно демонстрировалась истинная картина: ниже пояса на Роннеле красовались лишь свободные семейные трусы в клеточку, а сам он, пребывая в полной уверенности в своей невидимости, периодически задумчиво почесывал голую коленку. Матарис вообще решил избавить всех от созерцания своего лица. Его камера была выключена. Валарр был готов поставить свою годовую премию на то, что брат сейчас, затаив дыхание и обложившись антисептиками, досматривает очередной двухчасовой подкаст, где вещают о том, что разрабатывающиеся вакцины — это сложнейшая система микрочипов для коррекции ДНК, призванная превратить человечество в покорных биороботов и навсегда изменить геном их потомков. Эйрион на удивление сохранял пугающую серьезность. Он сидел неподвижно, подперев подбородок рукой, и его взгляд казался настолько сфокусированным, будто он впитывал каждое слово Бейлора как истину в последней инстанции. Его сосредоточенность была единственным оплотом нормальности на фоне того цифрового цирка, что развернулся в окне дяди Мейкара. Мейкар, судя по всему, провел последние полчаса в отчаянной схватке с настройками веб-камеры, но в итоге потерпел сокрушительное поражение. Поначалу он предстал перед ними в виде гигантской индюшки. Спустя пару минут фильтр сменился, и Мейкар стал говорящей картофелиной, наполовину зарытой в землю, чьи суровые глаза подозрительно поблескивали из-под слоя виртуального чернозема. В конце концов, видимо, окончательно признав превосходство технологий над человеческим достоинством, Мейкар замер в финальном образе. Теперь он внимательно и крайне сурово кивал Бейлору, имея на голове ярко-розового осьминога, который игриво шевелил щупальцами в такт его движениям. Все это великолепие разворачивалось на фоне анимированного фона с бушующим океаном, создавая эффект присутствия на тонущем судне. — Таким образом, логистический узел в Староместе потребует немедленного дополнительного финансирования, — Бейлор сделал тяжелую паузу и обвел всех взглядом. — Мейкар, ты согласен с предложенной сметой? Осьминог на голове Мейкара синхронно и очень убедительно дернул всеми щупальцами сразу. — Да, — веско произнес Мейкар. — В текущих реалиях главное — это безопасность сотрудников и бесперебойность поставок. Бринден в своем сделал очередную пометку, Роннел Пенроз в зеркале поправил трусы сзади, а Валарр почувствовал, как по его лицу расплывается нервная улыбка, которую уже невозможно было списать на болезнь. Мейкар откашлялся и розовый осьминог на его голове вздрогнул. Его голос, усиленный плохим микрофоном, приобрел металлический отзвук, пока он рассуждал о необходимости усиления санитарного контроля на складах в Хайгардене. Он вещал о закупках бесконтактных термометров и о том, что в данной ситуации «дисциплина — это единственный антисептик, который нам по карману», при этом одно из щупалец фильтра периодически сползало ему на переносицу, придавая суровому лицу вид совершенно комичный. Спустя пару мгновений в углу экрана всплыло уведомление из чата конференции. «Старый пердун когда-нибудь научится пользоваться Гугл Мит?» Валарр замер, едва не поперхнувшись чаем. Следом прилетело второе: «Дейла ему вчера весь вечер объясняла что да как, в итоге все равно сидит как придурок с фильтрами». Валарр судорожно сжал челюсти, подавляя рвущийся наружу смешок. Он снова посмотрел на Мейкара, который в этот момент как раз перешел к вопросу о сокращении премиальных выплат за несоблюдение масочного режима, и его осьминог одобрительно замигал неоновым светом. Стараясь сохранить лицо каменного изваяния, Валарр быстро застучал по клавишам: «Да ладно, старикам тяжело в принципе разобраться в технике. Отец иногда пугается, когда микроволновка пиликает. Ты лучше посмотри на Роннела, у него там в зеркале вид куда интереснее, а ты к отцу привязался». Ответ от Эйриона пришел мгновенно: «Роннел в трусах — удар по моему чувству прекрасного, а отец — это угроза психике». Внезапно монолог Мейкара оборвался на полуслове. В виртуальной комнате повисла тишина, когда он подозрительно прищурился, подался вперед так, что осьминожья голова заняла все пространство экрана, и начал медленно водить глазами. — Это кто там такой умный? — прогрохотал он, и розовые щупальца на его голове задрожали. — Старый Пердун еще не разучился читать, Эйрион. У Валарра внутри все похолодело, а сердце совершило эффектный кульбит и ушло куда-то в район пяток. Эйрион среагировал быстрее него — его изображение моментально исчезло, — он просто вырубил камеру, оставив только силуэт человечка. Бейлор со своей стороны выглядел не просто недовольным, а по-настоящему злым; он поправил ворот своей футболки-поло и смерил сына колючим взглядом: — Если вам не интересно обсуждать дела компании, можете покинуть конференцию прямо сейчас и пойти тренироваться в остроумии в другом месте, — отрезал он. Валарр, чувствуя, как щеки заливает краска стыда, прочистил горло и включил микрофон. — Извините. Пожалуйста, продолжайте, — выдавил он, стараясь не смотреть в камеру. Мейкар, все еще увенчанный осьминогом, отец и даже дедушка Дейрон со своей койки — все они смерили его взглядами, полными глубочайшего разочарования и осуждения. Эйрион так и не включил снова камеру, видимо решив до конца конференции оставаться невидимым для других. Разговор о работе, к счастью, возобновился и теперь в него включился Роннел, подкрепляя фактами тезисы Мейкара о необходимости жесткой экономии. Воспользовавшись тем, что фокус внимания вновь сместился на работу, Валарр схватил телефон, лежавший рядом на столе, и яростно набрал сообщение: «Дебил, ты что, не мог указать получателем ЛИЧНО меня?» — отправил он Эйриону, едва не проткнув экран пальцем. Ответ прилетел через секунду: «Ты мне сказать что ли не мог, что я в общий чат пишу? Я думал, мы в приватке!» «Это я еще виноват, что ты придурок?» — Валарр чувствовал, как у него начинает дергаться глаз. «Мог бы и посмотреть, куда я пишу, ты же видел уведомления!» «Ты, блять, точно сын своего отца», — подытожил Валарр, отбрасывая телефон в сторону и стараясь сделать вид, что он все еще внимательно слушает Пенроза, а не мечтает о том, чтобы пандемия закончилась только ради того, чтобы лично придушить Эйриона.

***

Бейлор, явно передозировав себя ностальгией и домашним вином, выгрузил в семейный чат архив с претенциозным названием «СЕМЕЙНЫЕ ФОТО!!!». Ссылка висела в чате как приглашение на казнь, но однообразие локдауна было сильнее чувства собственного достоинства. — Почему я на всех фото выгляжу как жертва инцеста? — Валарр страдальчески поморщился, увеличивая снимок с детского утренника. На экране красовался маленький, бледный мальчик в объемном костюме клубники из поролона и ярко-зеленых колготках, которые недвусмысленно подчеркивали худобу его коленей. — Господи, я до сих пор помню, как этот поролон колол мне шею. — Ты всегда так выглядишь, — не раздумывая, отозвался Эйрион, лениво листая фото. — О, смотри, я нашел «черную среду». Нас тогда всех подстригли под горшок. Валарр смахнул пальцем по экрану вверх, пока не наткнулся на этот шедевр семейной хроники. На фоне старого книжного шкафа в ряд стояли пятеро мальчишек: он сам, Матарис, Эйлор, Дейрон и Эйрион. У всех были одинаково кислые мины, а на головах красовались идентичные, пугающе ровные прически. — Боже, почему нас вообще так подстригли? Причем всех разом, — Валарр изогнул бровь. — Тогда же кто-то завшивел, и чтобы не брить всех налысо, дед сказал стричь под горшок? — Ну, не «кто-то», а Дейрон, — фыркнул Эйрион, увеличивая лицо Дейрона на фото, который выглядел так, будто планирует самоподжог. — Помнишь, он подружился с бомжами, что ошивались у наших мусорных баков? Он еще пытался притащить их на ужин. — А-а… — протянул Валарр, задумчиво нахмурившись, и в его памяти всплыли детали тех дней. — Точно. Вспомнил. Дядя Мейкар их еще с лопатой в руках гонял по всему участку пока охрана их не отвадила, а нас потом дед сам подстриг. Я помню как Эйлор плакал, а Матарис пытался подкупить его своими карманными, чтобы тот оставил ему хотя бы чуть-чуть длины. — Никто не ушел живым, — подытожил замогильным голосом Эйрион, и пролистал дальше. — Фу, тут даже есть фотки с отдыха в Турции 2008-го. Он начал медленно перелистывать серию снимков, запечатлевших эпический заплыв старшего поколения на надувном банане. Это было зрелище, достойное кисти лучших художников-карикатуристов. На переднем плане, оседлав резиновый снаряд как боевого коня, сидел неестественно радостный дядя Рейгель: его лицо светилось восторгом человека, который либо не понимает опасности, либо слишком сильно ей наслаждается. Сразу за ним разыгрывалась настоящая драма: дядя Эйрис мертвой хваткой вцепился ему в спину, искренне боясь, что если он отпустит брата, то его немедленно поглотит пучина Средиземного моря. Сзади сидел Бейлор, судорожно сжимая ручки банана, чтобы не свалиться, и Мейкар с расширенными глазами от неподдельного ужаса. Валарр нашел нужное фото в альбоме и не сдержал короткого смешка: — Дядя Рейгель еле-еле уговорил их на это, — сказал он, глядя на экран. — Мы ждали их на берегу и когда они наконец причалили, у них был такой вид, будто они только что пережили шторм в открытом океане. — Отец потом неделю не подходил к воде ближе, чем на пять метров, — усмехнулся Эйрион, листая дальше. — А дядя Эйрис до конца отпуска доказывал всем, что это не он орал как резанный, когда катер прибавил скорость. Они продолжили молча перелистывать фотографии шведского стола, «White Party» в последний вечер перед отъездом, когда все семейство перепачкало все белые вещи, которые только взяли с собой, фото у бассейна, экскурсии… Перед глазами мелькали самые разные кадры, чьи-то смеющиеся лица, красивые пейзажи. В какой-то момент Валарр замер, задержав палец на одном из снимков, и его взгляд сразу потеплел. — Посмотри 386 фотку, — улыбнулся Валарр. — Это же было в день приезда. Одна из немногих фотографий, где мы все улыбаемся на одном фото и выглядим почти нормальными детьми. В центре кадра на длинном диване сидели Дейрон и Мирия: у деда на коленях устроились маленькие Дейла и Рей в одинаковых платьицах, а у бабушки на руках замерли малыши: Эйгон, сосредоточенно сосущий соску, и клюющая носом Дейнора. Между ними сидели прижавшись друг к другу Эйлор, Эйлора и Эймон. Сам Валарр и Матарис стояли позади дивана за плечом бабушки, а Эйрион и Дейрон заняли места позади деда. — У бабушки эта фотография в спальне висит. Мы тут все такие милые. — Очень, — хмыкнул Эйрион. — Особенно после того как отец надавал нам с Дейроном подзатыльников, чтобы мы перестали таскать конфеты с ресепшена. — Я удивлен, что ты тогда не пожаловался на нас с Матарисом. Это же мы первые начали их таскать. Тогда Матарис, озираясь по сторонам, первый начал шустро распихивать леденцы по карманам, а потом втянул в это дело и его самого, и кузенов. В итоге набитые карманы были у всей четверки, но поймали за делом только Эйриона и Дейрона. — Меня оскорбляет то, что ты считал меня ябедой, — отозвался Эйрион, придав голосу максимально оскорбленный тон. — Ты им и был, — безжалостно усмехнулся Валарр, глядя на экран. Эйрион выразительно цокнул языком, закатывая глаза в своей излюбленной манере, и принялся дальше изучать архив семейных фотографий, пока внезапно не начал коварно смеяться, заставив Валарра подозрительно прищуриться. — В отличие от тебя, я хотя бы не боялся дельфинов, — довольно усмехнулся Эйрион. Он приблизил у себя на экране лицо маленького заплаканного Валарра, который прятался за спиной своей неловко улыбающейся матери, пока Бейлор с Матарисом, сияя от восторга, гладили блестящую кожу дельфина. Пришла очередь Валарра возмущаться. Он понял о какой фотографии идет речь, когда в памяти всплыла та самая поездка в дельфинарий. Вся семья тогда выбралась на шоу, в финале которого посетителям разрешали подойти к бассейну, погладить дельфинов и сделать фото на память. У родителей в гостиной до сих пор на почетном месте стоит только одна декоративная тарелочка с того дня — на ней запечатлены абсолютно счастливые Матарис и Бейлор в компании дельфина. Кадры с рыдающим Валарром в семейную экспозицию, по понятным причинам, не попали. — Ты в курсе, что дельфины на самом деле не такие милые? — начал защищать честь и достоинство маленького себя Валарр. — Они одним ударом могут сломать человеку ребра или нанести любые другие травмы, несовместимые с жизнью. На тот момент я единственный осознавал всю опасность ситуации. — Как скажешь, — все еще довольно улыбаясь, ответил Эйрион. Он выдержал паузу, смакуя момент, и добавил тише: — Трусишка. Валарр раздраженно фыркнул, чувствуя, как к лицу приливает жар, и решительно возобновил просмотр фотографий. — Когда пандемия закончится, надо будет снова туда съездить. Хочешь, я буду держать тебя за руку, когда мы будем гладить дельфинов? — продолжил Эйрион не без удовольствия, смотря уже не на фотографии, а на вид смущенного и раздраженного одновременно Валарра по ту сторону экрана. Тот хотел послать его куда подальше, уже набрав воздуха в легкие для резкой отповеди, но, помолчав, неожиданно выдохнул: — Ладно. Эйрион даже бровь вскинул от такой покладистости, не дождавшись привычной колкости в ответ. А Валарр лишь еще раз мельком глянул на старое фото, где Матарис так смело гладил дельфина. В конце концов, несмотря на все детские страхи, ему все-таки было чертовски интересно, какие дельфины на ощупь. — Только попробуй взять с собой камеру, — предупредил он уже спокойнее. — Договорились, — хмыкнул Эйрион. — Никаких фото. Только ты, я и переломанные дельфинами ребра. — Да пошел ты!

***

Валарр залпом осушил стакан с водой, запивая таблетки перед сном, когда телефон в кармане домашних штанов завибрировал. Он поставил стакан на тумбочку и, едва ли ожидая чего-то важного в такой поздний час, достал телефон. «Спишь? :)» — Эйрион. Валарр изогнул бровь, недоуменно глядя на экран. Он не мог припомнить, когда вообще в последний раз Эйрион в своих сообщениях ставил смайлики, а этот конкретный «:)» выглядел почти пугающе. Делал ли он так вообще? Обычно их переписка состояла из язвительных сообщений, обсуждений где они встретятся и рабочих файлов, но никак из смайликов и улыбочек. «Нет» — коротко ответил Валарр, чувствуя какой-то подвох. Ответ пришел почти мгновенно, заставив его замереть. «Я соскучился❤️» А следом фото на весь экран, от которого он поперхнулся и зашелся в тяжелом кашле, едва не выплюнув принятые таблетки. Он, мягко говоря, охуел. Валарр смотрел на стоящий член крупным планом, во всей его недвусмысленной готовности. Пижамные штаны у Эйриона на фото были небрежно приспущены вместе с боксерами, а футболка задрана чуть выше пупка, оголяя подтянутый торс и светлую дорожку волос, уходящую вниз. Валарр несколько секунд оцепенело пялился в экран, чувствуя, как выпитая вода встает комом в горле, а сердце глухо и тяжело забилось где-то под ребрами. Это было настолько не в духе Эйриона, что на мгновение Валарру показалось, будто это какая-то нелепая ошибка или чей-то чужой, крайне несмешной розыгрыш. Пальцы безвольно зависли над клавиатурой, а мысли разлетались в разные стороны. Что на такое вообще отвечают? «Спасибо»? «Ого»? Или просто притвориться, что связь пропала и сообщение не дошло? Пока он сомневался, в чате всплыло новое уведомление: «Молчание — знак согласия?» — а следом еще одно: «Я позвоню?» Валарр сглотнул, чувствуя, как лицо обдает жаром. Градус абсурда зашкаливал, но откровенная картинка продолжала жечь глаза. Эйрион что… действительно предлагал ему секс по телефону? Мозг упрямо отказывался воспринимать реальность. Обычно их странные недо-отношения были куда прозаичнее: лаконичное приглашение на обед или ужин служило лишь предлогом, чтобы с порога забыть о еде и потрахаться на диване, кухонном столе или, — если повезет, — в спальне. Из всего привычного в этой ситуации была только сама интимность кадра. Раньше, до пандемии, Эйрион любил присылать фотографии Валарра после их встреч: спящего, во время секса или в разгар минета, сопровождая это пошлыми комментариями. Но себя Эйрион почему-то никогда не снимал, даже когда Валарр прижимал его к стенке сразу в коридоре у входной двери. Входящий видеозвонок заставил его вздрогнуть всем телом. Не успев обдумать решение, он машинально нажал на кнопку «принять вызов», и тут же мысленно покрыл себя отборным трехэтажным матом. На экране крупным планом снова появился тот самый член, подсвеченный мягким, интимным светом прикроватной лампы — козлина додумался же! Эйрион медленно, почти лениво водил ладонью по члену вверх-вниз, ненадолго задерживаясь на головке, заставляя камеру фокусироваться на каждом движении. От этой картины у Валарра сердце пропустило удар. Словно ошпаренный, он откинул телефон на столешницу экраном вверх. — Ты чего? — Эйрион переключился на фронтальную камеру и с искренне недоуменным видом уставился на кухонные шкафчики над столешницей, которые теперь «смотрели» на него. — Ты серьезно сейчас? — запинаясь, спросил Валарр, беря телефон обратно в руки. Он никогда еще не чувствовал себя настолько смущенным. Даже в шестнадцать, во время своего первого раза, он не ощущал такого волнения какое испытывает сейчас. И это при том, что с этим человеком он занимался сексом почти два с половиной года, испробовав, кажется, все возможные места и позиции, но экран телефона создавал какую-то новую, пугающую дистанцию, которая делала все происходящее в сто раз интимнее и вульгарнее одновременно. — Да. А ты нет что ли? — Эйрион изогнул бровь, явно ожидав, что кузен воспримет предложение с куда большим энтузиазмом. Он выглядел совершенно расслабленным, полулежа на подушках, и эта его уверенность раздражала Валарра, заставляя в животе все скручиваться. — Я же вижу как ты пялишься. — Я не пялюсь, я… я просто в шоке, — выдавил парень. — Мы никогда так не делали. — Ну так пандемия на дворе, — усмехнулся Эйрион, снова переключая камеру на свой пах, чтобы Валарр мог видеть, как пальцы плотно обхватывают член. — Приходится адаптироваться. Ты же не хочешь, чтобы я к тебе заходил. Или ты планировал принять целибат до конца карантина? — Нет, конечно, но… Блять, это очень стремно, — выдохнул Валарр, проведя ладонью по лицу и обреченно опираясь спиной о столешницу. Картинка на экране была слишком четкой, слишком живой, и осознание того, что Эйрион делает это прямо сейчас, глядя на него, выбивало почву из-под ног. — Да ладно, я уже устал дрочить на твои фотки, — голос Эйриона стал ниже и в нем отчетливо послышалась хрипотца. — Были бы у меня видео, то другое дело, но ты же… — Даже не думай, — нахмурился Валарр. Перспектива того, чтобы у Эйриона на телефоне были видео, как он трахает его раком, пугала его даже больше, чем сам звонок. — Вот об этом и речь, — Эйрион на мгновение остановил движение руки прежде чем снова продолжить: — Кончай ломаться и раздевайся. — Что, прямо тут, на кухне? Валарр не видел чужого лица, но готов был поклясться, что чувствует, как тот закатил глаза и одними губами произнес «идиот». — Хочешь — на кухне, хочешь — иди в ванную или в спальню, мне плевать, главное разденься уже, — отрезал Эйрион. Валарр шумно выдохнул, все еще не веря, что в самом деле собирается это сделать. Поколебавшись мгновение, он прислонил телефон к стенке на столешнице так, чтобы он целиком попадал в кадр, и сел напротив на высокий стул у кухонного острова. Было невыносимо стыдно, но какая-то его часть признавала правоту Эйриона. За последние три месяца он и сам… «соскучился». Настолько сильно, что это чувство перевешивало здравый смысл. Он медленно потянул за шнурок домашних штанов, чувствуя, как кожа покрывается мурашками — то ли от прохладного ветерка со стороны открытого окна, то ли от взгляда Эйриона, который сейчас наверняка жадно впитывал каждое его движение. Штаны вместе с боксерами сползли до середины бедер, и Валарр коснулся полу возбужденного члена, непроизвольно вздрогнув. Кожа была горячей, и это первое касание отозвалось трепетом внизу живота. Он обхватил себя пальцами, медленно выдыхая, и закрыл глаза, пытаясь привыкнуть к тому, что теперь за этим интимным жестом наблюдают с другого конца города. — Не закрывай глаза, — раздался почти приказной голос Эйриона. — Смотри на меня, или на себя. Я хочу видеть как тебе это нравится. Валарр открыл глаза, прикусив губу, и посмотрел прямо в камеру телефона. Его взгляд, поначалу затуманенный смущением, тут же сфокусировался на экране: рука Эйриона в быстром, уверенном темпе скользила по напряженной плоти, капля предэякулята поблескивала на розоватой головке. Наблюдение за этим бесстыдным действом в сочетании с прерывистым дыханием, доносящимся из динамика, отозвалось внутри него новой волной обжигающего жара. Чужое возбуждение, ставшее почти осязаемым через экран, заставило его собственные пальцы судорожно сжаться чуть крепче. — Хороший мальчик, — довольно произнес Эйрион, рассматривая кузена. Тот тут же сбился с ритма, его брови взметнулись вверх, а на щеках проступил пунцовый румянец — теперь уже не от стыда, а от чистого раздражения. Его пальцы на мгновение замерли, и все то хрупкое, порочное очарование момента едва не рассыпалось под натиском его праведного негодования. — Ты порно насмотрелся? — раздраженно произнес Валарр. — Я же просил так не говорить, звучит мерзко. Он сердито выдохнул через нос, продолжая смотреть в камеру. Его всегда бесила эта привычка Эйриона использовать дешевые клише из гей порно с твинками, будто они находились в низкосортном романе. — Еще раз скажешь нечто подобное, и я просто выключу телефон, — пригрозил он, хотя его голос предательски дрогнул в конце, когда большой палец скользнул по чувствительной головке. — У тебя что, фантазии не хватает на что-то более оригинальное, чем эта пошлятина? — Зануда, — хмыкнул Эйрион, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Валарр ничего не ответил, злость на наглость кузена смешивалась с нарастающим удовольствием, создавая гремучую смесь. Он смотрел, как рука Эйриона уверенно скользит по члену, и ловил себя на мысли, что звук его тяжелого дыхания из динамика сейчас действует на него куда сильнее, чем он думал. — Так и хочется сейчас взять и выебать тебя на этом стуле, — шумно выдохнули по ту сторону экрана. — С чего это вдруг ты бы меня выебал? — фыркнул Валарр. — Может это я сейчас бы нагнул тебя прямо над столешницей. — Из нас двоих, девственницу из себя строил только что ты, а не я, — ехидно усмехнулся в ответ Эйрион. — Я бы вжал тебя в этот стол лицом вниз раньше, чем ты успел бы опомниться. В динамиках раздался резкий, гортанный смешок. Валарр видел, как пальцы Эйриона на мгновение замерли, сжимая член у основания, прежде чем возобновить движение с удвоенной силой. — Как всегда слишком много слов. Ты только представь: мои руки у тебя на талии, и как ты пытаешься сохранить свою хваленую выдержку, пока я беру тебя так, как мне хочется. Валарр стиснул зубы, глядя на то, как быстро теперь движется рука на экране. Отсутствие лица заставляло его воображение работать на износ, дорисовывая ухмылку Эйриона и его запрокинутую на подушки голову. — Мечтай, — выдохнул Валарр, ускоряя собственный темп. — Будь ты сейчас здесь, ты бы задыхался от моего члена, вжимаясь лицом в стол, прямо как на прошлый День Благодарения. Помнишь? Эйрион издал короткий звук, похожий на стон пополам с рычанием. Картинка на экране чуть качнулась, когда он вскинул бедра вверх, явно доведенный словами кузена до предела. — Валарр, черт… Блять, замолчи… — выдохнул он, и в его голосе больше не было издевки. Пальцы на экране, почти судорожно, сжались у головки, и Эйрион резко выгнулся — Валарр увидел только, как напряглись мышцы живота, прежде чем кузен зашелся в хриплом, надрывном стоне, и изображение исчезло, когда телефон упал на простыни рядом. Вид чужого оргазма, лишенного лица, но наполненной этим животным звуком, стал последней каплей. Его собственная рука задвигалась в отчаянном ритме. В его воображении маячила картинка того, как он мог бы сейчас грубо вжимать Эйриона лицом в холодный гранит столешницы, подчиняя его своей воле, но этот образ тут же смешивался с низким, порочным голосом кузена, эхом звучащим в голове — о том, как Эйрион мог бы сам сейчас трахнуть его прямо на этом стуле, до боли впиваясь зубами в шею и оставляя за собой багровые пятна. Через несколько резких движений ладони, Валарр содрогнулся всем телом, беспомощно запрокинув голову назад. Он шумно, почти надрывно всхлипнул, когда оргазм накрыл его с головой, вышибая из легких последние остатки воздуха и лишая способности здраво мыслить. Пальцы свободной руки судорожно впились в край кухонного острова, а зубы почти до крови прикусили нижнюю губу в отчаянной попытке сдержать рвущиеся наружу звуки, но в звенящей тишине кухни из горла все равно вырвался еще один надломленный, влажный всхлип, выдавая всю глубину его падения. Шорох вытаскиваемых сразу нескольких салфеток из картонной упаковки вернул его в чувства. Он перевел затуманенный взгляд на экран телефона, а затем, — с коротким вздохом осознания, — на собственную ладонь и испачканную ткань домашних штанов. — Блять, стоило ж тебе ломаться, — на выдохе усмехнулся Эйрион. На экране вновь появилось его лицо: слегка раскрасневшееся, с влажным блеском в глазах и этой невыносимой, торжествующей ухмылкой, которую Валарр больше всего на свете ненавидел. — У самого-то вон какие, оказывается, фантазии, — Эйрион потянулся, явно наслаждаясь моментом. — Расскажи-ка мне, как часто ты вообще фантазируешь о том, чтобы «вжать меня лицом в стол»? Или… — он прищурился, понижая голос до вкрадчивого шепота, — тебе больше понравилась мысль о том, чтобы я взял тебя как свою шлюшку? — Заткнись, — фыркнул Валарр, встав со стула и потянулся за рулоном бумажных полотенец у микроволновки. Штаны придется кинуть в стирку и сама эта мысль вызывала глухое раздражение на самого себя. Он старался не смотреть в камеру, пока приводил себя в порядок, но голос кузена продолжал ввинчиваться в уши, не давая забыть о произошедшем. — Угадал, да? — Эйрион рассмеялся, и в этом звуке было столько самодовольства, что Валарр почувствовал, как внутри снова закипает смесь ярости и глухого, еще не остывшего возбуждения. — Не стесняйся, кузен. Теперь я знаю, о чем ты думаешь по ночам. Выкинув салфетки, Валарр вернулся к столешнице и посмотрел прямо в камеру, демонстративно закатив глаза, всем своим видом показывая, насколько ему претит этот разговор. — Ты отвратительный, — отрезал он. Эйрион только открыл рот, чтобы вставить очередную колкость, но Валарр, не дав ему договорить ни слова, сбросил вызов. Экран погас, оставляя Валарра в звенящей тишине кухни. Он еще несколько секунд сверлил взглядом темный экран, гадая, как долго Эйрион будет припоминать ему этот вечер.

***

Валарр выждал еще добрых пять минут после того, как звук шагов в коридоре за дверью окончательно затих. Убедившись, что Эйрион наконец-то ушел, он тяжело вздохнул и приоткрыл дверь. Рядом у двери стояли тяжелые пакеты с логотипом круглосуточного супермаркета, набитые продуктами до отказу. Чувствовал он себя уже значительно лучше: температура и насморк его больше не беспокоили, через пару дней был назначен повторный тест, который, как надеялся Валарр, подтвердит его окончательное выздоровление и вернет к более или менее нормальной жизни. Он наклонился, чтобы подхватить пакеты, как вдруг дверь резко дернулась. Кто-то снаружи с силой потянул её на себя, распахивая настежь. Валарр не успел опомниться, как чья-то рука по-хозяйски легла ему на затылок, грубо притягивая ближе, чтобы впиться в его губы жадным поцелуем. — Какого?.. — выдохнул Валарр, когда его наконец отпустили. Он стоял, ошарашенно хлопая глазами и пытаясь восстановить дыхание. Перед ним стоял Эйрион, чертовски довольный собой и, что самое ужасное, без маски. Кузен, не дожидаясь приглашения, выхватил у него пакеты из рук и шагнул внутрь. — Ты что творишь?! — Валарр едва не сорвался на крик, пятясь назад. — Ты же сейчас заразишься, придурок! Уходи немедленно! — Уже, — коротко бросил Эйрион, усмехнувшись. Он спокойно разулся, демонстрируя полное намерение остаться, и прошел в глубь квартиры. — В смысле — «уже»? — Валарр замер, подозрительно оглядывая гостя. — В прямом. Мы теперь в одной лодке, кузен, так что можешь перестать изображать из себя чумного. Оказалось, что вся их конспирация и попытки Валарра соблюдать дистанцию были бессмысленны с самого начала. Главным распространителем заразы в их семействе оказался Дейрон. Этот гений умудрился где-то раздобыть липовый отрицательный тест на ковид, чтобы пересидеть локдаун в комфортных условиях, но видимо где-то просчитался. — Расслабься, — Эйрион обернулся у входа на кухню, окинув Валарра тем самым взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. — Ближайшие недели я отсюда никуда не уйду.