Патлом, не будьте таким плохим!

POV Патлом Признаюсь: я никогда не любил своего отца, ни на йоту. Но это ведь не странно, правда? Мой отец... его характер слишком скверен для того, чтобы быть чьим-то отцом. Его натура слишком дурна для того, чтобы быть чьим-то мужем. И самое главное – мой отец стал причиной смерти моей матери. Всю мою жизнь семья вдалбливала в меня одну мысль: я должен быть идеальным, должен быть тем, кто обладает властью над другими, потому что человеческая природа всегда трепещет перед теми, кто стоит выше. Если хочешь, чтобы люди повиновались – тебе нужна власть. Если хочешь, чтобы люди боялись – тебе нужна власть. Если хочешь, чтобы люди работали на тебя – тебе нужна власть. Эти фразы вбивались в мою голову с тех пор, как я себя помню. И, конечно, в моей семье был лишь один человек, который это говорил: Отец. Как и следовало ожидать, если тот, кто всегда был на вершине, падает с небес, люди будут лишь топтать его. Совсем как моего отца. Когда я сам добился высокого положения, не прибегая к помощи родителя – человека, одержимого лишь жаждой власти, – он захотел присвоить то, что принадлежит мне. Он всячески пытался вставлять мне палки в колёса. Но, похоже, отец забыл, что я его сын, и в моих жилах течёт его кровь. Теперь, когда власть в моих руках, я использую её против него – так же, как он поступал с другими. Как он поступил с моей матерью. Ради того, чтобы завладеть компанией «Байян», принадлежавшей моей матери, этот человек зашёл так далеко, что лишил меня самого близкого человека, когда мне было всего пятнадцать. Чтобы получить контроль над её страховкой, он убил ту, которую клялся любить, убил мать своего ребёнка и разбил сердце своего сына, не проявив ни капли сожаления. Всего через три дня после смерти мамы семейный юрист сообщил нам – мне и отцу, – что она оставила завещание, словно предчувствовала, что этот день настанет. Мама была права: все мы рано или поздно уходим. Но это не должно было случиться в мой пятнадцатый день рождения. В завещании четко описывалось распределение активов: земли в провинциях, валютные счета, драгоценные камни и золото. Также оно назначало нового президента компании «Байян» – должность, которая была дарована мне… **Прошлое** Дни рождения для меня всегда были обычными днями. Но мама утверждала, что это особенная дата – день, когда Бог подарил ей самый драгоценный подарок в жизни, сделав её лучше и наполнив счастьем. Я был для неё словно глоток свежего воздуха, дающий силы жить дальше. Я никогда ничего не просил на свой день рождения – ни тортов, ни подарков. Мама всегда сама заботилась об этом. Этот год не стал исключением. Сегодня мне исполнилось пятнадцать – возраст, когда мальчик делает первый шаг во взрослую жизнь. Мама взяла отгул, чего не делала весь год, чтобы провести этот день со мной. 📱[Привет, дорогой. Из какой пекарни ты хочешь торт в этом году?] – спросила она по видеосвязи в LINE. Я? В этот момент, сидел дома и читал книгу, наслаждаясь выходным, а мама возвращалась домой. Она мечтала провести весь день со мной, но внезапная проблема на работе вынудила её утром отправиться в офис. Когда вопрос был решён, на улице уже стемнело. Она чувствовала вину за то, что не смогла провести этот день со мной, и решила во что бы то ни стало купить торт по дороге. 📱 – Любой подойдет, мам, – ответил я чистым, но уже слегка ломающимся голосом. Мой взгляд оставался прикован к книге. 📱 [Тогда, может, из той пекарни, где мы были в прошлом году?] – предложила мама, на мгновение оторвав взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня через экран телефона, закреплённого на пассажирском сиденье. 📱 – Разве это не слишком далеко? – я отложил книгу, встретился с её взглядом и слегка нахмурился. Я не мог не беспокоиться. От её офиса до той пекарни нужно было ехать почти час, и это без учёта субботних пробок. К тому же за окном сгущались сумерки, небо затягивали тучи. Я попросил маму не утруждать себя. Это всего лишь торт. Я не хотел, чтобы она вела машину ночью – это опасно. 📱 [Но это же твой любимый магазин], – сказала она. Я никогда прямо не говорил, что мне нравится, а что нет, но мама всегда чудесным образом чувствовала мои предпочтения. То же самое было и с тортом. Только она знала, что мне нравится выпечка именно из того магазина, хотя я об этом помалкивал. Матери – удивительные создания, словно обладают магией чтения мыслей. 📱 – Уже поздно, и, кажется, скоро начнется дождь. Если хочешь купить торт, подойдёт любой магазин поближе к дому, – я пытался убедить её не менять маршрут, чувствуя странное беспокойство, которое не давало мне покоя. Назовите это интуицией, но мне было тревожно. Я лишь хотел, чтобы мама скорее вернулась домой. 📱 [Хорошо, милый. Раз ты так говоришь...] – мама с готовностью согласилась. Но как только она собиралась положить трубку, в разговор неожиданно вмешался голос отца, раздавшийся за моей спиной: – Как мать, ты обязана выполнять свои обязанности. Сегодня день рождения твоего сына, как можно остаться без торта? Если ты даже не можешь съездить за тортом для собственного ребёнка, значит, ты ни на что не годна. Его резкий, осуждающий тон заставил нас обоих замереть в тишине. Сказав это, он спокойно вышел из моей комнаты, будто ничего не произошло. 📱 – Мам, не слушай его! – Как только я пришел в себя, я попытался остановить её, пока она не последовала словам этого человека. Я уже слышал, как капли дождя застучали по крыше дома. Вести машину в такой ливень – разве это может быть безопасно? Но было слишком поздно. Молчание матери подтвердило мои опасения: она действительно собиралась сделать так, как он сказал. 📱 [Нет, дорогой. Он твой отец и мой муж. Я съезжу и куплю тебе торт. Всё хорошо. Подожди немного, и мы вместе задуем свечи. И не переутомляйся за учебой, ладно?] – С этими словами мама повесила трубку и отправилась в путь под усиливающимся дождем. Я застыл, глядя на экран телефона, злясь на то, что связь прервалась. Почему всё так? Потому что он «муж» и «отец», жена должна чтить его и подчиняться? А если нет, то это опозорит его перед окружающими? Хм. Какое же это дремучее, архаичное дерьмо. Работала – мама. Растила меня – мама. Следила за домом – тоже мама. Сколько я себя помню, отец никогда не проявлял интереса к нам. Он вступал в роль «главы семьи» только на светских приемах, расписывая, какой у него замечательный сын и какая прекрасная жена, заставляя всех вокруг завидовать нашей «идеальной» семье. Но кто знал, насколько всё прогнило внутри? И что же делал этот «муж и отец»? Кроме того, что проматывал деньги на создание компании-конкурента собственной жене (которая всё равно обанкротилась из-за его бездарного управления), он всеми правдами и неправдами пытался прибрать к рукам мамин бизнес, чтобы получить еще больше власти. Его единственное достижение – то, что он старший внук бабушки, её любимчик среди троих детей. Это буквально всё «хорошее», что в нем есть. Сдерживая кипящую ярость, я вышел из своей комнаты на втором этаже и направился прямиком к нему. Он сидел и читал книгу с широкой, наклеенной улыбкой на лице. Она была настолько неестественной, что у меня по спине пробежал холодок. Это не была улыбка радости; это была торжествующая, глумливая ухмылка. Он всего лишь муж, всего лишь отец, но какое право он имел заставлять маму ехать в такую жуткую погоду за тортом, который мне был не нужен? И как у него хватает наглости сидеть здесь с этой леденящей душу улыбкой? Видя, что ему абсолютно плевать на маму, даже когда дождь за окном превратился в стену, я, пятнадцатилетний подросток, больше не мог сдерживаться. – Зачем ты заставил маму ехать за тортом? – я подошел к нему и спросил ровным, лишенным эмоций тоном. – Потому что ты хотел торт. – Я не хотел торт. Я сказал об этом маме. – И что с того? Если ребенок чего-то хочет, мать обязана это найти, – небрежно бросил отец, продолжая настаивать на своём, хотя я ясно выразил отказ. – Но на улице темно и ливень! Зачем ты это ей сказал? – Мать должна исполнять свой долг. Неважно, насколько труден путь, она обязана достать то, чего хочет её дитя. Иначе её назовут матерью, которая ничего не может сделать для своего ребенка. – А что ты за отец такой, раз позволил ей ехать одной? Ты же знаешь, она до смерти боится грозы и молний! – Дождь сам когда-нибудь кончится. Твоя мать не умрет так просто. – ...? У него вообще есть сердце? Или власть окончательно ослепила его? Несмотря на то, что мне было всего 15, я часто бывал с мамой в компании и даже помогал с мелкими бумагами. Неужели он думал, что я не понимал, что он делает? Мой отец так жаждал власти, что его буквально трясло. Ему было плевать, сколько людей пострадает из-за него. Он видел только себя. Как такой человек мог быть главой семьи, отцом или возлюбленным? Продолжать разговор было пустой тратой воздуха. Я развернулся и ушел в свою комнату, чтобы терпеливо ждать маму. Там я достал из стола открытку, которую сделал своими руками, чтобы подарить ей. Я молился лишь об одном: чтобы мама была в безопасности и поскорее вернулась. Но молитва мальчика, который слишком сильно любил свою мать, не была услышана. Той ночью мама не вернулась. Следующее утро. Я спускался по лестнице, чтобы спросить отца о маме – почему её до сих пор нет? Ведь уже наступило утро. В гостиной я услышал его разговор с кем-то. Голос показался мне знакомым – это был один из его друзей. Сначала я хотел просто зайти и спросить, но следующая фраза незнакомца заставила меня остановиться. Я замер, ноги подкосились, и я сполз на ступеньки. – Твоя жена мертва, не так ли? – произнёс друг с той же приклеенной улыбкой. – Я ждал этого дня много лет. Наконец-то всё получилось. Пятнадцатилетний мальчик, прячущийся на лестнице, мог только зажать рот руками, пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Слёзы потоком хлынули из глаз. – Да уж, но что ты ей сказал, чтобы она решилась выйти в этот ливень? – Хех. Я просто сказал ей, что Пат хочет торт. Она до смерти боится грозы и дождя, но стоило мне вставить пару слов, как она тут же согласилась. Глупая женщина. Она любит своего ребёнка до безумия; она бы нашла способ купить этот торт, чего бы ей это ни стоило. «Нет, я не просил. Я этого не говорил». Мои дрожащие руки судорожно взлетели к голове, закрывая уши, чтобы больше не слышать этих грязных откровений взрослых. – Ха-ха-ха, ну ты и хладнокровный. Так поступить с собственной женой... – Я никогда не любил её, с самого начала. Я женился на ней только ради власти над её компанией. – А сын? Что ты скажешь ему? – Ничего особенного. Просто правду: шёл дождь, дорога была скользкая, его мать не вписалась в поворот и сорвалась с обрыва. – Твой сын очень умен. Он в это поверит? – Или ты хочешь, чтобы я сказал, что нанял десятитонный грузовик, чтобы столкнуть её машину в пропасть? – мой отец, человек, которого я называл «папой», произнёс это так спокойно, будто говорил о погоде. В его голосе не было ни капли вины. – Тогда почему ты ждал столько лет? Пату уже пятнадцать. Не проще ли было избавиться от неё раньше? – Ты же знаешь, я никудышный управленец. Я ждал, пока Пат подрастет, чтобы сделать из него свою марионетку. Он будет управлять компанией за меня. А если мать умрет именно сейчас – когда он уже всё понимает, но еще слишком молод и только вступает во взрослую жизнь, – он почувствует себя потерянным. У него не останется никого, на кого можно опереться. Он поймет, что в его жизни остался только я, его отец, и он наверняка будет делать всё, что я прикажу. К тому же я узнал, что жена оставила завещание: в случае её смерти пост президента «Байян» переходит к Пату. Это то, чего я хотел. Так его будет еще проще контролировать. Какой мудростью обладает пятнадцатилетний мальчишка, чтобы управлять такой огромной корпорацией? Я воспользуюсь своими правами родителя и заявлю, что Пату не хватает зрелости, чтобы я мог утвердить его в должности. А если «Байян» начнет тонуть, я позволю Пату выйти вперед и спасти её. Как только он всё наладит, я снова вмешаюсь и начну им манипулировать. Так я никогда не потеряю ни свою власть, ни свой любимый «инструмент». – Ну и хитрец же ты. Не верится, что ты продумал такой долгосрочный план. – Я заставлю Пата поверить, что я – единственный, кто его любит. Он будет моим «любимым» сыном, через которого вся желанная власть перейдет в мои руки. ***** Каждое слово этого существа вызывало у мальчика лишь тошноту. Этот человек перестал быть человеком. Одно-единственное слово – «власть» – превратило его отца в монстра. Если бы в отце осталась хоть крупица человечности, мама была бы сейчас рядом с ним. Она была бы с ним, пока он не вырастет и не сможет сам о ней позаботиться. «Но раз отец так сильно хочет, чтобы я стал тем, кем он желает... я им стану. Я заберу всю эту власть, которой отец так дорожит, и сделаю её своей. А потом я втопчу отца в грязь. Я заставлю его молить меня о пощаде. Я сделаю так, чтобы он помнил меня – своего "любимого" сына – до конца своих дней».