Призрачные хроники профессора Бинса

— И так закончилось восстание гоблинов 926 года. Домашнее задание: сделать конспект о причинах данного восстания и его последствиях для совиной промышленности. Профессор Бинс, не меняя ни на йоту своё монотонное бормотание, закончил фразу, завис на мгновение в воздухе и, не обращая внимания на вздох облегчения и начавшийся шум, плавно вылетел сквозь стену кабинета. У него, как и у любого уважающего себя призрака, было ещё очень много дел. — Как думаете, а как профессор проводит свободное время? — задумчиво спросил Колин Криви, упаковывая пергаменты. — Он же всегда куда-то торопится. — Колин, ну ты серьёзно? Он, наверное, спешит на сонет о налогообложении эльфов XIII века. Пошли уже, обед пропустим! — мальчишка закинул сумку на плечо и поспешил за товарищами к Большому залу, откуда уже несся аппетитный запах фрикаделек. А профессор Бинс меж тем совершал свой обычный послелекционный обход. Это было его личным ритуалом. Тайная комната, где бесславно пал некогда грозный василиск (теперь тут иногда играли в квиддич, о чём Бинс предпочитал молчать). Подсобка у астрономической башни, которую мадам Трелони тайком приспособила под алхимическую лабораторию для «улучшения ясновидящих настоек» (от которых по коридору потом плыл стойкий запах забродившей сливы). Путь лежал к самой любимой точке маршрута — теплицам, где профессор Стебль выращивала не только мандрагоры. Но Хогвартс, творение Четырёх, никогда не был скучным местом. Он всегда подбрасывал сюрпризы, даже для призрака. В тени арочного проёма, ведущего в заброшенное крыло, шевелилось что-то тёмное. Бинс, увлечённый мыслями о предстоящем зрелище в теплицах, едва не влетел прямо в эту массу. Приглядевшись, он с возмущением понял, что это целовалась какая-то парочка. «Что за разнузданные нравы! В наше время за такое лишали десерта и отправляли переписывать свитки!» — мысленно ворчал он, но уже отплывал в сторону. Однако мелькнувший в складках мантии значок в виде серебряной змеи заставил его резко замереть. Знакомый, слишком знакомый. Бинс стал невидимым, слившись с фактурой старого камня. Да, один из участников сего действа был определённо Северус Снейп, профессор зельеварения и гроза всех гриффиндорских горлопанов. «А ведь когда-то я снижал ему баллы за небрежно начертанные руны в работе о зельеварении Средневековья... — с почти отцовской гордостью подумал Бинс. — Вырос, ничего не скажешь». Теперь вопрос был жизненно важен: кто же эта отчаянная душа, что затащила самого Снейпа в тёмный угол? На вечернем собрании в Комнате требований, где призраки делились самыми сочными сплетнями, эта новость произведёт фурор, затмив даже последние проделки Пивза. Бинс занял позицию получше. — Ах, простите, профессор, я нечаянно расплавила котел с феликсом! Не будьте так суровы... — женский голос был притворно-сладким, но в нём слышались и дерзость, и азарт. — Вашему проступку нет оправданий, мисс Грейнджер! — рявкнул Снейп. Гермиона Грейнджер, лучшая ученица школы и, как выяснялось, обладательница недюжинной смелости, стояла, закинув руки профессору на плечи, и с явным упоением целовала его. То, что руки Снейпа блуждали по её спине, а затем опустились ниже, ничуть не смущало гриффиндорку. Она лишь прижималась ближе, её пальцы вольно вплетались в его чёрные, как смоль, волосы. Сцена накалялась, становясь откровеннее с каждой секундой. Профессор Бинс, позабыв о всякой осторожности, в исследовательском азарте подплыл почти вплотную. Это и было его ошибкой. Потерявший бдительность от зрелища, он задел хвостом своего мантии старую вазу с засохшим папоротником. Два быстрых, почти рефлекторных взмаха палочками — и два луча «Ступефай!» и «Импедимента!» просвистели в воздухе, один чуть левее его головы, другой — ниже. Бинс, с перепугу став снова видимым на миг, метнулся в сторону и, не раздумывая, ринулся сквозь ближайшую стену с такой скоростью, с какой только мог. — Кто это был? — Гермиона, тяжело дыша, одёргивала юбку, не выпуская из руки палочку. Её глаза метались по коридору. — Не знаю. Возможно, Серая Дама, — процедил Снейп, поправляя мантию. Он был чертовски раздражён тем, что их прервали. — Это не Пивз. От него был бы оглушительный визг. Девушка вздохнула, и её выражение лица сменилось с боевого на задумчивое: — Думаю, нам пора на обед. Я пойду первой. — Да, стоит поторопиться, — кивнул Снейп, следя за её удаляющейся фигурой. — И, мисс Грейнджер... Она обернулась на пороге, и в её карих глазах снова мелькнул тот самый огонёк. — У вас сегодня вечером отработка. В моём кабинете. В десять. Гермиона в ответ лишь улыбнулась и скрылась за поворотом. А Бинс тем временем летел сквозь стены замка, и его прозрачная грудь колыхалась от смеха, который не мог вырваться наружу. «О, вечер будет знатным! — ликовали его мысли. — Рассказать надо будет всё, в деталях, с выражением! Как Снейп... а она... о, Божественный Мерлин!» Но сейчас торопиться следовало по другой причине: профессор Стебль упоминала, что её новое гибридное щупальце как раз должно было достичь пика активности в обеденный перерыв. Проносясь мимо витражного окна, через которое лился солнечный свет, профессор Бинс на миг задержался. Мир за стеклом был ярким, шумным, полным вкусов и запахов, которых он уже не ощущал. Но его мир — мир теней, шепотов и вечных историй — был ничуть не хуже. — Как же замечательно быть призраком! — воскликнул он в пустоту коридора и, со свистом рассекая воздух, устремился навстречу новым приключениям, невидимый, вечный и самый осведомлённый сплетник Хогвартса.