Все любят гусей

От Августа приятно пахнет кожей. Дима задерживает дыхание, когда едет с ним в лифте, смотрит на кнопки и мигающую панель, стараясь не задевать взглядом роскошное пальто. Всё кажется нереальным. Как сон, который должен вот-вот закончиться. Хольт еле заметно улыбается. В жизни уже не такой далёкий, но всё равно недостижимый – Дима это чувствует своим носом ищейки. – Bienvenue, – уже не так театрально говорит Хольт, распахнув дверь в свои апартаменты. Дима тихо выдыхает – пахнет Августом. Или Хольт, проводящий время в разъездах постоянно, пахнет съемным жильем. Скорее первое. Глядя по сторонам, Дима теряется, не зная, куда себя деть. Не ожидает увидеть беспорядок в комнате, что служит гостиной, но вещи лежат хаотично – как мог разложить их вечно спешащий Игорь или он сам. Хольт галантно помогает ему снять куртку, по-домашнему перебрасывает её через спинку кресла. – Ты здесь один, – произносит Дима, чтобы что-то сказать. – Сегодня да, – кивает Хольт, мельком улыбнувшись. – Мои люди обучены держать рот на замке, но я не хотел тебя смущать. Дима всё равно смущается. Потому что это странно, что Хольт о нём думал. – Сделать тебе что-то? – непринуждённо спрашивает Август. – Кофе, чай, какао… – Ты умеешь что-то готовить? – Дима искренне улыбается, радуясь, что разговор не такой уж натужный. – Хотя, думаю, кофемашина значительно облегчает… – Ты недооцениваешь мои таланты, – картинно махнув рукой, замечает Хольт и смешно щурится. Без очков уже не такой таинственный, хотя всё ещё остается лёгкой загадкой – по крайней мере, такое у Димы впечатление. Его голос прерывается трелью звонка. Август мельком глядит на экран, выражение его лица тут же меняется, стоит ему прочитать имя контакта. Что-то похожее на радостное удивление – Дима не может сказать наверняка. – Attendez, s'il vous plaît, – говорит Август торопливо и выходит из комнаты. Дима успевает кивнуть. Ему быстро становится неловко просто сидеть на диване, и он начинает бродить по комнате. Она роскошна, как и здание снаружи – в таких домах веками квартировалась Питерская богема. Ему бы хотелось больше узнать об Августе, но обстановка ни о чем не говорит – лишь о шелесте денег в бумажнике Хольта. Игнорируя высокие комнатные цветы, Дима двигается по кругу, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом. Голос Августа рекой струится из-за двери – говорит он по-японски. – Miko-chan, – нежно произносит он. – Aishiteru. Дима не знает японский, но вообще-то именно это он понимает хорошо. Он расписывает перед Громом маркерную доску, – Игорь делает вид, что это нормально – где укладывает друг на друга японские признания в любви. «Айштеру» со злым торжеством помещает наверх и припечатывает точкой в конце. – Ага, – говорит Гром, рассматривая прыгающие буквы на маркерной доске – он как-то теряет нить разговора, потому что Дима просто схватил его за локоть, усадил на стул и ничего не объяснил. – А чё это значит? ­– Значит, я был прав, – заключает Дима, закрыв маркер колпачком. – Так не бывает. В том, что Дима прав, Игорь как раз не сомневается – когда это его напарник ошибался? Но сейчас терзает какое-то тревожное чувство, потому что, кажется, речь вовсе не о работе. Игорь чувствует, что должен что-то сделать. Но вот что – загадка. Он такие вещи просто решает – с головой погружается в дело. Дима и без него знает, что надо просто сосредоточиться на каком-нибудь деле, желательно, на давнем висяке. Но и он не может остаться в стороне – друзья всё-таки. «Кружку новую, что ли, с уткой подогнать», – раздумывает Игорь. Кружка разбитое сердце не лечит, зато напоминает: «Ты не один». Иногда это важнее всего. Магазин подарков – филиал ада на земле. Игорь ищет кружки с утками, но бог уток отворачивается от него. Зато он нашёл что-то похожее на рыбу-каплю, но это видится совсем уж убогим вариантом. Приходить с таким трофеем – только себя позорить. Если не утка, то хотя бы гусь. Все любят гусей… Терпение Игоря заканчивается – а тут ещё какой-то верзила задевает его плечом. – Слышь, маленький, ты поосторожней, тут взрослые дяди гуляют, – бурчит Гром сквозь зубы. Он поднимает глаза и видит перед собой Августа ван дер Хольта в его любимом амплуа. Черные очки поблескивают, как у кинозлодея, длинное пальто разве что не развевается. В его руках – плюшевая нерпа, правда, это совсем не портит образ – Игорь даже немного завидует. – О. Решил пойти проверенным методом: цветы, подарки, ухаживания? – не выдерживает Игорь. – Учти, в России девушки очень разборчивые. Хольт заметно раздражён. – Это для Miko-chan, – отвечает он недовольно, однако его голос всё-таки становится чуть теплее, и выражение лица неуловимо смягчается. – Она любит всё kawaii. – Не знал, что ты отец. – Miko-chan – моя сестра, – бурчит Хольт и замолкает, прислушиваясь к звуку из кармана. Разумеется, это телефон. – Держи, – говорит он, решительно впихивая Игорю нерпу. – Это должен быть surprise, – успевает заметить Август, прежде чем включает видеосвязь. Игорь успевает увидеть улыбчивое лицо маленькой девочки, прежде чем Хольт уходит за стеллаж. Понятно. Теперь, пока этот милый братик не закончит разговаривать, из магазина не исчезнуть. – Спасибо, но моя кружка ещё не сломалась, – замечает Дима, когда подарок опускается на стол. В его взгляде любопытство и удивление: – Рыба-капля? – Долгая история, – отмахивается Игорь, проходя в комнату, и устало растирает затылок. Юля удивлённо улыбается, ожидая услышать эту самую историю во всех подробностях. – Хольт, этот придурок, сбил с панталыку. Он там подарок сестре выбирал – тюленя или нерпу, не особо понял. Что-то «каваи», ­– Гром демонстративно показал пальцами кавычки. – Не знал, что у него есть сестра. – Мико ван дер Хольт, – с готовностью отвечает Юля. – Она от второго брака Хольта-старшего. У нее есть целый пакет документов разного содержания, и там всегда бывает информация о членах семьи. Не всё идёт в статью, но обычно прекрасно дополняет картину, когда она пишет свой текст. – Смешная, – заявляет Игорь, опускаясь на диван рядом с девушкой. – Я в телефоне у него подсмотрел. Дети, правда, в таком возрасте все смешные, – поправляется он. – Но с таким братом, мне кажется, особо не до веселья, и к психологу потом ещё ходить… – Игорь, – Юля с укоризной машет рукой. – А запомнил, что он сказал? – Конечно, нет, – возмущенно откликается Игорь. – Он же на японском там что-то прогонял. А я – не ты. Как я мог догадаться, что надо диктофон включать, когда входишь в магазин сувениров? На лице у Юли выражение, которое, наверное, должно значить: «Нужно быть готовым всегда». Иначе сенсация убежит. – Сестра, – внезапно говорит Дима. – Ну да, я так и сказал, – соглашается Игорь, потянувшись рукой к столу. Друзья заказали пиццу и, на его счастье, не осилили её до конца. Больше этого Игорь рад, что может провести спокойный вечер с лучшим другом и девушкой – это действительно редкий момент в последнее время. – Сестра, – повторяет Дима, поднимаясь. – Что случилось? – спрашивает Игорь, порываясь встать следом, но Юля хватает его за руку и несильно сжимает запястье. – Мне нужно идти. Спасибо за вечер, Юля, пока, Игорь, – бросает Дима на ходу и бежит переобуваться. Чуть не сносит на ходу стойку для обуви, но живо касается её рукой, проверяя устойчивость, и уже через мгновение оказывается за дверью. Гром опускается обратно на диван – некоторое время смотрит на дверь, будто ожидает, что друг вернется, однако понимает бесполезность этой затеи и переводит взгляд на девушку. Она будто и не удивлена – это всегда в ней восхищает. Ей какие-то тонкие, психологические умозаключения даются без лишних усилий. – Вот что сейчас произошло? Но Юля только качает головой. Дима выдыхает, переступая с ноги на ногу, и пытается представить, что сейчас скажет. Лучше не репетировать – всегда потом хуже получается, чем если бы импровизировал. Палец тянется к звонку и быстро одергивает, однако за стеной уже раздалась громкая трель, оповещающая временного владельца о визитёре. Хольт встречает его в потрясающем длинном халате. Удивлённо вскидывает брови, наблюдая за тем, как Дима топчется у порога. – Dmitry? – спрашивает он ласково и будто с лёгкой обидой, потому что в прошлый раз Дима скрылся, не дожидаясь, пока Хольт закончит говорить по телефону. – Не ожидал. Выглядит уже не так, как прежде. Или Дима теперь видит его другим: старшим братом – заботливым и мягким. В руки Августа перекочевывает пакет со сладостями. Дима на миг чувствует себя глупо, когда размышляет о лежащих в пакете конфетах «Мишка на севере», «Красная шапочка», «Алёнка» в виде купола и другие маленькие радости его детства. – Это для Мико-чан, – говорит Дима, рассматривая стену. – Поинтереснее, чем просто… – Дима решает не говорить слово: «нерпа» и качает головой. – В общем, вот. ­– О-о-о, – Август с любопытством заглядывает в пакет и улыбается. Кажется, ему очень нравится то, что он видит внутри – и, похоже, Август с большой радостью сам бы попробовал гостинцы. – Merci beaucoup. Зайдёшь? Или есть какие-то другие дела. – Нет, сегодня в планах остаться, – отвечает Дима, протягивая Августу куртку.