Под ветвями ели

Середина дня. Правда, по окружению этого и не понять–солнце было заслонено светло-серыми облаками, из-за чего почти невозможно определить, где оно находится. Максимум–светящееся пятно, что ярко проходит сквозь белую пелену, и то не всегда. Да и вообще всё небо сейчас неестественного белого цвета, а не, как в любое другое время года–голубого. Меж густых зарослей елей и чуточки сосен, был виден протоптанный в белом покрывале земли путь. Особого снегопада нет, так что он оставался почти неизменным, незасыпанным с самого начала, лишь немного покрывшись пушком только что выпавшего снега, но до сих пор был ярко заметен. Вытоптанная дорожка виляла туда-сюда, кое-где следы становились больше–места остановок. Человек, проходящий здесь, точно никуда не спешил. Тонкие ветви хвойных деревьев чуть зашуршали, зашевелились, когда на них налетел мелкий ветерок. Из-за небольшого покачивания, что тот устроил крепко стоящим растениям, с их иголок соскользнули лёгкие снежинки, и ветерок понёс их дальше, кружа и поднимая ввысь, а после опуская ближе к земле и, виляя между тёмными стволами, вновь оставляя на невысоких ветках, откуда забирая в свой вихрь других пассажиров. Следуя за движением этого чуда природы, можно также заметить, что то движется в сторону, куда и протоптанная дорожка. Немного перейдя дальше, замечается: след становится всё более чётким, будто только-только оставленным. И да, вот и сам человек, который прошёл по неизведанной местности: спокойно идёт, отвлекаясь на каждый шорох, и улыбается, когда видит какого-либо жителя леса–неважно, птичку или кого покрупнее. В любом случае, на него, скорее всего, не нападут, так что можно быть невнимательным. Его утеплённый под такую погоду красный плащ, украшенный узорами из позолоченных нитей в начале, на плечах, немного развивался позади, поднимаемый тем же ветром, что и раньше. Только теперь тот дует в противоположную сторону, а значит весь поднятый им снежный покров летит прямо в лицо парню. Но тот легко это переживает, похоже, почти и не замечая, пока глаза не начинают слезиться–тогда он уже подставил руку, перекрывая снежинкам путь к его зрению, но не закрывая себе обзор. На губах у него расцветает мягкая улыбка, почти незаметная–просто приподнятые уголки губ, но так сильно выдающая его эмоции. И такая, будто дружеская, битва с явлением природы могла продолжаться ещё долго, если бы человек внезапно не остановился и не начал беспорядочно оглядываться в волнении. Его хороший слух уловил среди завываний ветра и шелеста веток какой-то странный звук. И этот самый звук был очень похож на немного завывающий плач. Он не повторялся больше одного раза, но парень всё равно смог определить, откуда тот раздался, и пошёл проверить. Ну а что? Вдруг кому-то помощь нужна. Места-то тут безлюдные–застрянешь, никто и не придёт. Так что, возможно, он–последняя надежда. Пройдя немного, человек наткнулся на ещё более густые заросли–в этом месте, будто специально, ветки росли намного ниже, так, что под ними и не посмотреть просто–нужно сильно наклоняться. Осмотревшись, парень никого не увидел. Он уже хотел уйти обратно на свою дорожку, списав всё на «послышалось», но вдруг, где-то слева, послышался шорох. Парень резко обернулся, и в этот раз пригляделся, чуть сощурившись. Звук точно раздавался из-под ели с самыми низкими ветвям, так ещё и заваленной снегом. Подойдя поближе, и теперь уже совершенно понятно, что шорохи оттуда. Парень старался ступать аккуратно, но не вовремя оказавшаяся под небольшим слоем снега в этом месте сухая ветка помешала этому. Когда он наступил на неё, то послышался громкий хруст. Человек поморщился и шикнул. Шорохи прекратились. Парень всё равно продолжил свой небольшой путь, а, подойдя достаточно близко, присел так, чтобы быть на достаточном расстоянии, если это всё-таки какой-то странный зверь, который попытается напасть. Протянув руки, человек чуть тряхнул нижние ветки, чтобы толстый слой снега, из-за которого те становились очень тяжёлыми, слетел в сугробы рядом. После этого он приподнял хвойную крону и наклонился, заглядывая под неё. Сначала парень ничего не увидел, так нахмурился, но затем заметил клубок пара, резко появившийся в маленьком пространстве. Переведя взгляд на место, откуда тот был выпущен, он увидел два широко раскрытых глаза. Подняв ветку немного выше, чтобы под неё попало больше света, человек смог разглядеть несколько черт спрятавшегося. Во-первых: это действительно ребёнок, он не ошибся по голосу. Во-вторых: это не человеческий ребёнок; его тело было словно линейкой разделено пополам–чёрная половина и белая, скорее, это что-то похоже на гибрида эндермена–нечасто встречающегося существа в этих краях–и альбиноса того же вида–ещё более редкого существа, кажется, таких видели только от силы раз десять за всю историю. В-третьих...ну...оно, по всей видимости, провело здесь уже некоторое время–снега под веткой нет,–и, похоже, никто его забирать не собирается. Человек вздохнул, подумав о том, что ну не может он оставить ребёнка, даже если этот самый ребёнок, по сути, нечисть, на произвол судьбы зимой в лесу. Но вот незадача: людям, а особенно деревенским, не нравятся другие существа, так что, если он понесёт найдёныша к себе, нужно будет обязательно оглядываться и быть очень внимательным. А он понесёт. —Эм. Привет, малыш, ты меня понимаешь?—решил он пойти на контакт с гибридом, не особо разбираюсь в них. Когда тот с десяток секунд просто смотрел на него такими же большими глазами,–чёрными, зрачков не видно даже,–то парень уже начал волноваться и чувствовать себя некомфортно, но после существо медленно моргнуло и кивнуло, всё также не отводя от человека взгляд,—Это хорошо. Меня зовут Квист, давай, я заберу тебя к себе на некоторое время, а потом, если за тобой придут твои... родители, то ты вернёшься к ним, идёт? В ответ послышался тихий, длинный «харп», который был расценен человеком как согласие, так что парень встал в немного неудобную для себя позу: коленями на снегу, одной рукой держит довольно тяжёлую ветку, другой–тянется к мальчику под деревом. Тот, недолго следя за движением чужой конечности к себе, моментами с некоторым подозрением посматривая то на руку, то на несильно, из-за падения света, видное лицо; но, в конце концов, поняв, что ему ничего не угрожает, и человек безопасен, гибрид придвинулся к нему. Теперь до ребёнка бело легче дотянуться, так что Квист, ещё немного потянувшись, вскоре смог достать его. Мальчик был холоднее льда, что скорее всего, было даже не из-за долгого пребывания на улице–ему не холодно, точно, а просто потому, что он эндермен–существо, которые приписывают к хладнокровным. Подняв ребёнка на руки, Квист прижал его к себе, словно инстинктивно пытаясь передать хоть частичку своего тепла маленькому гибриду. Мальчик закрыл глаза и издал какой-то мычащий звук, очевидно, полностью успокаиваясь в таких полуобъятиях. Человек, чуть подумав, положил руки эндермена себе на плечи, убедившись, что те крепко сжаты, а ноги того обвились вокруг талии старшего. Благодаря этому парень смог удержать мальчика одной рукой, когда второй, с большим неудобством, отстёгивал плащ. Это было сложно, имея только одну руку для действия. В итоге красная ткань всё-таки отцепилась и теперь висела на предплечье Квиста. Приподняв незанятую ребёнком руку, парень еле как расправил плащ, а после, с серьёзным отношением к делу, накрыл мальчика этим тонкими «одеялом». Теперь он мог держать гибрида нормально, двумя руками. Устроив эндермена поудобнее, чтобы одной рукой держать под низом, а второй–придерживать спину, парень наконец посмотрел на него. Мальчика, видимо, разморило тепло от окружения и нагретого изнутри плаща, так что он закрыл глаза и прижался к груди Квиста; его дыхание было медленным, спокойным, будто он вот-вот да уснёт на чужих руках. —Эй, как тебя зовут?—с любопытством поинтересовался парень, когда заметил сонливость своего маленького собеседника,—У вас вообще есть имена? Мне просто раньше не удавалось "поговорить" с эндерменами. Ответом был только новый «харп», а потом ребёнок чуть шевельнулся, сильнее скручиваясь в комок в тёплом местечке, и полупромычал «мфф». —Монффи?—уже тише спросил Квист, как-то по-своему расшифровав изданный гибридом звук, после чего кивнул сам себе, когда ответа не последовало, что неудивительно–мальчик, теперь не безымянный, легко и быстро уснул у него на руках. Посмотрев на его спокойное личико, по которому понятно, что ему очень даже комфортно такое положение, человек с умилением покачал головой. Приобняв ребёнка и прижав его к себе сильнее, парень почувствовал, как ранее незамеченный хвостик эндермена обвился вокруг запястья руки, которая поддерживала его снизу, сжав немного сильнее, чем можно подумать о силе ребёнка во сне. Квист мягко улыбнулся. Вдохнул полной грудью и с новой ношей пошёл в свою дальнюю деревушку. По пути, когда снежинка каким-то образом пролетали сквозь плотную защиту плаща и попадала на лицо Монффи, тот забавно морщился и фыркал, но не просыпался. На это нёсший его парень усмехался. Ветер постоянно меняет направление, дуя то в спину, то в неприкрытое лицо Квиста, принося с собой небольшие комочки снега, собранные с веток рядом стоящих деревьев, или же подобранных в воздухе. Протоптанная ранее тропинка начала постепенно покрываться снегом. Солнца до сих пор не видно за светло-серыми облаками, только теперь даже его света не видно.