Гирлянда

Успели в последний момент: магазин закрывался на праздники. Повезло невероятно. Отхватить последнюю индейку на троих! Особенно учитывая, что стандартной единицей среди этих троих был исключительно Брок. Стив как улучшенный сывороткой суперсолдат ел за двоих, а Баки как улучшенный сывороткой из человека в человекокота суперсолдат — и вовсе за троих. «Котик» на шоппинг не пошел. У котика под праздники настроение было пиздец, его триггерило абсолютно все подряд: блеск мишуры, бесконечное «I don’t need a lot for Christmas», толпы, пенопластовый снег, сантаклаусы в красном бархате… Не то чтобы он был адекватным до или после праздников: котик в любое время года находил, на что пошипеть. В феврале это были сердечки и купидончики, в апреле — яйца и кролики, в июле — салюты и флаги. Брок и Стив сходились во мнении, что после семидесяти лет в гидровском плену мужик заслуживает того, чтобы на его маленькие слабости закрывали глаза. А если он котик — то и подавно. Индейка даже в руках крупного Стива выглядела так, будто ею можно было накормить полк. В тележке, которую катил за ним следом Брок, скрывался стратегический резерв: брюссельская капуста (обжарим с беконом, каштанами и шалфеем), пастернак (с медом и тимьяном), морковка (да когда мы будем все это готовить, Стив, ты ебу дал), клюквенный соус (на случай, если индейка получится суховата), базовая комплектация для начинки индейки: лук, сельдерей, фарш, яблоки и панировочные сухари (нет, мы не будем за неделю откладывать хлеб, чтобы он зачерствел, Великая депрессия закончилась), и конечно же, плам-пудинг (спасибо, что хоть эту херню мы не будем готовить дома с нуля). За последнюю банку клюквенного соуса едва не пришлось зарубиться с седой старушонкой, размером едва достававшей Стиву до пупка, но воинственностью явно ему равной. На их счастье, бабульку оттащила внучка, успевшая закинуть в тележку предпоследнюю банку. — Я уж думал, хана, — хмыкнул Брок, провожая взглядом еще кипевшую гневом морщинистую валькирию. — Ты так боялся остаться без клюквенного соуса? — Я боялся остаться без мужика! Ну, знаешь, она все же твоя ровесница, а тут Рождество, ваши руки встречаются на консервной банке, вы начинаете обсуждать рецепты времен Великой депрессии… Чем не сюжет для ромкома? Стив закатил глаза и промолчал. Они были вместе достаточно давно, чтобы он не велся на такие дешевые подначки. Столпотворение у касс напоминало все те фильмы ужасов, где во время зомби-апокалипсиса паникующие жители пытаются покинуть город. Капитан Америка и в гражданской одежде рассекал толпу, как волнорез, но тут оказался бессилен даже он. От магазина до дома было каких-то полквартала, но очередь разом накинула полчаса, а то и час до возвращения. У них хотя бы было оправдание: все трое прилетели с задания буквально пару часов назад, но что мешало закупиться заранее всем этим людям?! — Баки уже, наверное, вышел из душа, — вздохнул Стив, от нечего делать разглядывая шампуни на полке, к которой их прибило хвостом очереди. Брок бросил взгляд на часы в телефоне. — Может, и нет. Он обычно долго плещется, если его не ждут. — Может. Брок представил мелкие капельки на коже Баки. Влажные волосы, кольцами свившиеся над загривком. Треугольные кошачьи уши на макушке, которыми Баки смешно дергает, если тронуть за кончик. С феном у котика складывались неровные отношения, поэтому после душа он наверняка попросту натянул на себя одежду, и теперь верх футболки мокрый от натекшей с волос воды. Если подуть туда, ровно над липнущим к коже швом, все волоски на теле Баки встанут дыбом… В очереди пятью тележками ближе к кассе началось бурление и возбухание, невнятные обвинения — все то, что так роднило чистенький супермаркет с базаром в глуши, где на циновках разложены рядом кокосы и автоматы. Брок поморщился. — Если он вышел, ему там скучно без нас, — сказал Стив задумчиво. — Думаешь, он там… шалит? — Наверняка. Брок вздохнул: — Чертова очередь. К тому времени, когда кассовый аппарат выплюнул свиток чека длиной с Тору, Брок уже не тешил себя иллюзиями. Надолго оставленный без присмотра Баки развлекал себя как умел. Вернее, как того требовала его физиология. Двери супермаркета выпустили их на вольный воздух: Стива в обнимку с индейкой и Брока с миллионом пакетов. — Дай мне хоть часть, — обернулся Стив. — Держи птицу крепче. — Думаешь, улетит? — Стив с подозрением уставился на ощипанное розовое крылышко в вакуумном пластике. — Думаю, перед Рождеством народ буйный и отчаянный. После стычки с бабулькой-одуванчиком Стив благоразумно не стал спорить и лишь покрепче приобнял индейку, вальсируя с ней сквозь толпу. Толпа поредела на парковке, но сменилась на балет безостановочно лавирующих машин. — Пошли пешком? — бросил Стив через плечо. — Машину заберем завтра. Иначе мы выбираться отсюда будем еще час. А у нас… — Угу. Котик. — Дома один. — Скучает. Пошли давай. По краешку парковки они проделали разом половину пути: парковка была размером с пару стадионов. Едва выбравшись на нормальную улицу, Брок перевел дух. Перед праздником толпы были везде, но здесь, по крайней мере, у потоков было четкое разделение на «туда» и «оттуда». Снега в этом году еще не было, и сухие улицы казались почти кукольными в мишуре неоновых оленей, колокольчиков и снеговиков. Быстрым шагом до дома было всего ничего, вскоре показались их окна, мигающие отблесками гирлянды. Брок прищурился. Наученные опытом прошлых лет, они заказали гирлянду Старку, и технологии туда ушли, мягко говоря, внушительные. Стив взлетел по ступенькам, на бегу вытряхивая из кармана ключи. Брок не отставал. Они вошли в квартиру, заперли за собой дверь. Их встретила подозрительная тишина. — Хм, — сказал Брок и пошуршал пакетом. Котик не показывался. Брок пошуршал всеми пакетами сразу, но тщетно. Стив, сбросив обувь, включил в коридоре свет, отнес индейку на кухню и встретил Брока на полпути — все же отобрал половину груза, не выдержал. — Где он? — спросил Брок. Стив пожал плечами: — Не знаю. Баки! Квартира хранила сконфуженное молчание. Брок покачал головой: — Если этот поганец свалил елку… Они свернули за угол и замерли в безмолвии. Елка была цела, жертвой котика пала лишь гирлянда, которую Стив полдня любовно развешивал по карнизам, полкам и тем крючьям, на которые всегда косились гости, до обидного правильно догадываясь об их предназначении. Гирлянда триумфально мигала. Запутавшийся в ней человекокот висел над полом жопой кверху и буравил ковер взглядом, полным такой ярости, что удивительно, как еще не прожег дыру. — Если хоть один из вас скажет хоть слово… — прошипел Баки. Строго говоря, при должном усилии порвать гирлянду он мог — удержать суперсолдата вообще было сложно. Однако гирлянда все еще мигала — то есть, его ебнуло бы током, если бы он попытался. Котик после Гидры справедливо не любил, когда его херачило электричеством, потому висел, терпя унижение. — Баки, — выдохнул жалостливый Стив и бросился выпутывать. — Ах, какая неприятность, — вздохнул Брок ему в тон, обматывая котика проводами сильнее. Котик шестым чувством лучшего киллера Гидры почуял подвох и завозился, раскачиваясь. Лампочки весело мигали. Брок этот режим терпеть не мог. Присев у розетки, переключил на другой: мягко переливающийся волнами. — Другое дело, — кивнул он и взял котика за жопу. Под тонкими домашними штанами, разумеется, не было белья. Баки ценил комфортную одежду после десятилетий в кожаном доспехе. Брок погладил мгновенно напрягшиеся мышцы, скользнул пальцами вдоль ложбинки между ягодицами, взвесил в горсти тяжелые яйца, чувствуя, как они поджимаются прямо в ладони от его прикосновения. Баки дернулся в путах еще раз, но его член выпрямлялся толчками. Брок тронул его сквозь ткань, и котик перестал биться в сети. Позволил себе быть пойманным. Брок стянул штаны с мускулистой жопы и вжался лицом в ложбинку. Жадно ввинтился языком в сыгравшую дырку. Баки ахнул, Стив наконец-то перестал его распутывать и расстегнул ширинку. Они были очень функциональны в койке. Если Брок занимался жопой, Стиву доставался рот. Или член, в зависимости от положения в пространстве. Баки был многозадачен, как и положено суперсолдату. Они пробовали все возможные конфигурации. И Брок, и Стив тоже любили быть заполненными со всех сторон. Но Баки… Баки отдавался как-то по-особому бесстыже. Он был такой нежный, еще не успевший вспотеть после мытья и оттого пахнущий не собой, а невнятным фруктовым шампунем. Брок сдернул штаны ему на бедра, поднырнул, ловя губами уже твердый член, размазал языком по небу каплю смазки. Стив не терял времени понапрасну: Баки жадно сосал его член, едва не давясь. Гирлянда держала крепко, бросая на кожу теплые пятна света. Брок качнул пленника, снимая и снова надевая на член Стива, подрачивая Баки только лишь головку, и тот очень быстро начал ерзать, стонать и бешено гонять туда-сюда металлические пластины руки. Выпрашивать. Напрашиваться. Брок дождался, пока чуть влажная от его слюны дырка яростно сожмется, снова расслабится и снова сожмется, будто силясь заманить его в тесный плен гипнозом. Переглянувшись со Стивом над крестцом Баки, Брок расстегнул на себе ремень. Не торопясь, высвободил из прорезей болты, приспустил джинсы, выпуская на волю уже потяжелевший член. Влажная головка, прикрытая крайней плотью, мазнула по бедру Баки, и тот призывно застонал, заерзал в путах. Наклонившись над еще сомкнутой дыркой, Брок сплюнул и сразу толкнулся, не дожидаясь, когда высохнет и без того скудная смазка. Баки выгнулся навстречу, принимая его член привычно и сладко. Брок не дал ему насадиться и подразнил, едва всунув головку, потом вынул, прицельным плевком добавил смазки. Кивнул Стиву, и тот взялся за гирлянду, покачивая все тело Баки между двумя членами. Ласково и неторопливо, как ветерок, колышущий лепестки камелии в цвету. Котик, который обожал, чтобы его драли, вцепившись кулаком в волосы, почти сразу начал ныть и извиваться, и Стив качнул его сильнее, заставляя взять свой член глубоко в горло. Броку досталось от этого маятника почти по самые яйца, и он с удовольствием втянул сквозь зубы воздух. Ритмичная равномерность погружений кружила голову, туманила рассудок. Баки был таким тесным и жарким внутри. Идеальным. Стив жестами отсчитал «три, два, один» — и Брок покрепче ухватился за сияющую гирлянду. Поддал бедрами, чувствуя, как Стив тоже нарушает их убаюкивающий бдительность ритм и безжалостно ебет до шлепков яйцами по подбородку. Неторопливая монотонность маятника сгинула ко всем хуям. Баки долбили с двух сторон, не давая ни малейшего шанса остаться незаполненным. Ему понадобилось совсем немного, чтобы тугой струей обкончать ковер. Его сладкая дырка сжалась при этом так конвульсивно и крепко, что Броку не осталось ничего иного, кроме как последовать его примеру. Захрипев, он спустил глубоко в задницу, прижимаясь к ней яйцами снаружи. Стив, всегда практичный в активной позиции, парой быстрых движений додрочил себе ствол, оставив во рту Баки только головку, и Брок понял, когда он кончил, скорее по тому, как Баки шумно сглотнул несколько раз подряд, боясь упустить хоть каплю. Переведя дух, Стив опустился на корточки, гладя Баки по лицу, вытирая слюну и смазку. — Тебе удобно? Нигде не давит? — проворковал он, поправляя провод гирлянды. Баки помотал головой. Он тяжело дышал через нос и сдавливал ствол Брока у самого корня ритмично, будто все еще ловил спазмы удовольствия. Брок медленно вытащил, пошлепал головкой по стянувшейся дырке. — В таком случае мы — в душ, а потом — на кухню, готовить праздничный ужин, — безжалостно припечатал Стив. — Что? Стив! Баки задергался в ловушке. Брок звонко шлепнул его ягодицу ладонью: — А потом выдерем тебя на весу еще разок. Сопротивление уполовинилось. Брок нежно подул на натертую порозовевшую дырку, и Баки обмяк совсем. — Я не сдержался и ободрал гирлянду, — пробормотал он, не столько констатируя факт, сколько объявляя о своей готовности поплатиться за такой вандализм. Стив поцеловал его в щеку: — Баки, дорогой, ты лучшее украшение этой комнаты. Брок был с ним абсолютно согласен.