Пригреть змея на груди

Ян Чонин определенно не был экстравертом. Но когда это было необходимо, он мог им притвориться. Знакомиться с людьми на самом деле легко, завоевывать их расположение и казаться убедительным — еще проще. Схема не была особо сложной: предложить свою помощь, подставить плечо оступившейся даме, в магазине достать что-то с верхней полки, подать платок, если кто-то облился на вечеринке, спугнуть своим присутствием настырного политика-грызуна — все они таких, как Чонин, опасались. Нужно заставить жертву почувствовать свою надежность, а потом этим правильно воспользоваться. Ненавязчиво пробросить информацию, которая может заинтересовать именно ее, не давить и не навязываться. Периодически попадать в поле зрения и ждать, когда она сама захочет его найти. И уже тогда подтолкнуть инвестировать в заведомо провальный проект — жертве знать об этом конечно не обязательно. Главное, никаких предложений из сферы AI, криптовалюты и прочего, чтобы скам не был таким очевидным. В конце концов, какой убыток для тех, у кого на счетах миллионы долларов, от потери пары десятков тысяч? Но вот парочке бывших студентов, которые все еще выплачивали свои образовательные кредиты, они были необходимы. Не всем повезло родиться в богатых семьях. Чонин еще раз пробежался взглядом по досье в телефоне. Бан Чан, двадцать семь, гибрид волка. Дальше следовал неожиданно короткий набор фактов с комментариями Джисона, довольно забавными, Чонин не мог не признать, но говорить об этом напарнику конечно не планировал.

y.j

вижу его

jicute2000 удачи!!!!!! Чонин убрал телефон в карман и двинулся вглубь полупустого спортзала, занимая тренажер для ног не рядом с Чаном, но определенно в поле его зрения. Наушники плотно сидели в ушах, но были выключены, боковым зрением Чонин следил за целью. Чан то сводил, то разводил крылья тренажера-бабочки. Его накачанная грудь раскраснелась, показанная широким воротом майки. Коротко стриженные высветленные волосы завились вокруг серых волчьих ушей, его лицо было сосредоточенным и напряженным. Вся спортивная одежда вплоть до обуви была черной, и на ее фоне бледность кожи казалась особенно контрастной. Чонин отметил отличную физическую форму, в которой Чан себя держал, как делал всегда, когда «охотился». Оценить противника было чем-то вроде обязательного ритуала, пусть он и не собирался кидаться на своих целей с кулаками. Будь на его месте Джисон — неизвестно, как быстро бы закончил свою жизнь их небольшой бизнес, потому что кто-кто, а он бы сдержаться не смог. Чонин был хитрее, он действовал словами, убеждением. Не нападал — заманивал в ловушку. Сегодня Чонин ни на что особенное не надеялся: просто побыть на виду, спокойно потренироваться и присмотреться к Чану получше. Обычно целей Джисон определял по их транзакциям, интервью и попаданиям в скандалы. У него было обостренное чувство справедливости и долгая история студенческого активизма. В этот раз цель отличалась от всех предыдущих. Их аппетиты постепенно росли, и они присматривались к делам покрупнее. Бан Чан не делал громких высказываний, не касался всей этой темы борьбы за права угнетенных и в целом нельзя сказать, что вел публичную жизнь. А вот его отец-политик — да. Ксенофобия, предвзятое отношение к травоядным, сексизм и многое другое в его высказываниях имело поддержку в радикализировавшемся обществе. Джисону, как представителю травоядных, подобное конечно не нравилось. Именно на таких людей он обычно собирал информацию, и именно им ему было приятнее всего продавать воздух. По причинам, которые явно можно было назвать идеологическими и эмоциональными. Хладнокровного Чонина эта сторона вопроса почти не касалась — он был змеем, ядовитым, его всегда воспринимали как равного, и с ним считались. Он ввязался во всю эту схему исключительно из прагматических соображений. Хотя, пожалуй, было в таком заработке что-то, то его будоражило. Выследить, правильно подступиться, закинуть приманку — все это напоминало настоящую охоту. А Чонин был хищником, в конце концов. — Эм, привет, — осторожно обратился Чан к нему, когда Чонин закончил с очередным подходом на своем тренажере и потянулся к бутылке. Сделав несколько глотков, Чонин показательно вынул наушник из уха и посмотрел на Чана. — Можешь подстраховать? Цели редко сами инициировали первый контакт, и Чонин не планировал упускать эту возможность. Он поднялся, выпрямляясь во весь рост. Чан оказался чуть ниже его, так, что если бы Чонин не обращал на это особого внимания, то наверняка и не заметил бы. Зато вблизи было очевидно, сколько сил и времени Чан вложил в свое тело: его трапеции выглядели внушительно, майка растянулась на груди, а мышцы рук увеличились от притока крови, и вены проступали на предплечьях. — Да, без проблем, — Чонин облизнул губы и заметил, с каким вниманием Чан проследил за концами его раздвоенного языка. Вот как. Чонин расплылся в улыбке, поймав смущенно-виноватый взгляд Чана. На мгновение он задержал дыхание. Волчьи уши дрогнули и чуть пригнулись, когда узкие змеиные глаза Чонина блеснули интересом. Тем самым гипнотизирующим взглядом. Это было любопытно. У Чонина всегда была хорошая чуйка. И он чувствовал, что это дело будет отличаться от всех других, когда шел вслед за Чаном к скамейке для жима лежа, невольно оценивая взглядом его задницу. Она была что надо.

***

— Что значит, что ты думаешь, что он хочет тебя? — рассмеялся Джисон, чуть не выплюнув в лицо Чонину все то, что до этого старательно жевал. Чонин показательно цокнул языком и отодвинулся чуть дальше на диване, но уголки его губ все равно приподнялись. Тень улыбки он спрятал за банкой пива. — Ну, знаешь, он был довольно очевиден. К тому же, я всегда очень хорошо понимаю, когда я кому-то нравлюсь. — Да неужели? — Джисон зашуршал упаковкой орешков. — Да, помнишь Хенджина? — О, Хенджин… Хенджин, — понимающе помычал Джисон. — Ну он и выглядит так, будто ты бы мог ему понравиться. А Бан Чан… Так еще раз, как все прошло? Он попросил тебя его подстраховать и при этом на тебя странно смотрел… — Он пялился, — уточнил Чонин. — Хорошо, пялился. А потом он спросил, часто ли ты бываешь в зале? — Чонин кивнул. — Ну и вот, он просто хотел, чтобы вы стали… как это называется. Gymbuddy? На несколько секунд в воздухе повисло молчание, тишину нарушала только работа телевизора на фоне. Картман что-то доказывал друзьям, размахивая руками. — То есть я не выгляжу так, будто мог бы понравиться Бан Чану в том самом смысле? — усмехнулся Чонин, пристально смотря на Джисона. Он знал, какой силой обладает его змеиный гипнотизирующий взгляд, и из раза в раз не мог отказать себе в удовольствии смутить им Джисона. Тот несколько раз моргнул, прогоняя оцепенение, пробравшее его тело, и передернул плечами, словно стряхивая с себя холодный морок. — Айщ! Хватит так на меня смотреть… Бесишь! — Реакция Джисона напомнила Чонину то, как себя повел Чан, и только сильнее убедила его в том, что волку понравилось это внимание, этот пристальный фокус. Он не реагировал на него так, как травоядный Джисон, но и не разозлился, как должен был сделать хищник. Чонин ведь бросил ему вызов. — Я имею в виду, что Бан Чан выглядит как тот, кто любит трахать миниатюрных сладких заек. Все хищники одинаковые, Чонин. Спокойный как удав и привыкший к закидонам Джисона, Чонин пропустил его слова мимо ушей. — Ну не знаю, я предпочел бы зайца. — Да ты бы в сторону зайца даже не посмотрел, — закатил глаза Джисон и закинул в рот несколько орешков. — И то верно. Хотя если бы существовали саблезубые зайцы, я бы еще подумал. Вновь воцарилась тишина — серия Южного парка закончилась, но никто из них так и не запустил новую. Чонин допил баночку пива в пару глотков, отставил пустую на журнальный столик и, не вставая, дотянулся до новой. — И все же, — Джисон перебирал шерсть на своем пышном хвосте. — Я не верю в твою теорию. Ну, в то, что Бан Чан тебя хочет. Приятели по залу это хорошо, с этим можно работать… Джисон замолчал, задумчиво всматриваясь куда-то в сторону. Чонин его в такие моменты не беспокоил, не мешая его гениальному мозгу придумывать для него легенду. У них все еще было слишком мало информации о Чане, а потому так и не было решено, какой точно будет их легенда на этот раз. Чонину предстояло войти в куда более тесный контакт с целью. Это, вместе со странным поведением Чана, пробуждало в нем азарт. — Знаешь, — заговорил вдруг Джисон после нескольких минут думания, — даже если ты правда ему понравился в том смысле, о котором ты говоришь, то он ведь захочет превратить тебя в свою зайку. — С чего ты взял? — Он волк и сын Бан Донхена, — сказал Джисон так, будто это было очевидно, а сомнение Чонина являлось самонадеянностью. — И как раз поэтому, я уверен, что это просто приятельский интерес. Чонин покачал головой. Он не стал спорить — переубедить Джисона было если не невозможно, то близко к этому. Обычно он просто соглашался, потому что так было проще. Однако Чонин помнил взгляды, смущение Чана и то, как тот себя повел, стоило Чонину посмотреть на него особенным гипнотизирующим взглядом. Между бей, беги или замри Чан наверняка выбрал бы последнее. Что бы ни говорил Джисон, Чонин отлично считывал людей. И каждый раз понимал, когда нравился кому-то, пусть иногда он и предпочитал делать вид, что этого не замечает.

***

Чонин оказался прав в своих суждениях. Для того, чтобы Бан Чан, сын видного деятеля консервативной партии, оказался перед ним смущенным и готовым на все, нужно было лишь слегка надавить. Чонин не чувствовал удовлетворения от охоты, но Чан с лихвой компенсировал это своим идеальным телом и влажными, полными восторга глазами. После совместной тренировки, сопровождавшейся кучей взглядов Чана и парой неоднозначных комментариев Чонина, они оказались в дорогом внедорожнике с тонированными стеклами. В декларации депутата Бана его не было, определенно. Казалось, Чан знал, чего он хочет, но явно этого стыдился. Чонин понял это еще по тому, как тот смотрел в зале — так часто в зону его паха взгляды не кидал никто. Это, вообще-то, было довольно неприлично. Чан в целом не отличался тем благопристойным консервативным поведением, которое с трибуны пропагандировал его отец. Угловатый кадык натягивал гладкую, упругую кожу. Чонин не мог удержаться и не надавить большим пальцем на шею Чана, чувствуя, как оба его члена толкаются в горло, а сухожилия на шее напрягаются и сокращаются под его рукой. Большие губы широко растянулись, принимая Чонина. Чан помогал себе рукой у основания, слюна текла по его подбородку, пачкая брендовую футболку. Второй рукой Чонин зарылся ему в волосы, путаясь в коротких кудряшках. Жаль, схватиться, чтобы хорошенько потянуть, было не за что. Чан сосал усердно, со старанием, иногда чуть отстранялся, почти полностью выпуская изо рта большую часть плоти, и кружил языком восьмеркой, стимулируя чувствительную кожу на головках. То, каким восторгом блестели его глаза при этом, заставляло Чонина возбуждаться сильнее, если это вообще было возможно. Как у всех змей мужского пола, его половые органы слегка отличались от привычных большинству. Пах и бедра Чонина были покрыты мелкими чешуйками серого цвета, члена у него было два: довольно тонкие, длинные, вместе они представляли внушительный обхват. Они располагались один под другим, больший сверху. Язык Чана отлично справлялся с тем, чтобы их обслуживать. У него явно был опыт, потому что он понимал, как прятать клыки. Чонин сильнее надавил ему на голову, заставляя взять больше, и кончил глубоко в горло с тихим стоном. Его чутье подсказывало ему, что Чан был совсем не против. И правда: тот все проглотил и облизнулся. — Надо поменяться, — сказал Чонин, придя в себя. — Ты тоже мне?.. — Отсосу? — Чонин фыркнул. — Мгм. — Лучше. Поменяться местами даже в большой машине оказалось довольно сложно. Они были на заднем сиденье, Чан сдвинул передние вперед, чтобы освободить побольше места, но его все равно не хватало. Наконец, спина Чана прижалась к спинке из дорогой кожи. Чонин оказался у него между ног, лукаво смотря снизу вверх. После оргазма его ноги все еще были несколько непослушными, так что руками он оперся на мускулистые бедра Чана. У того был сегодня день ног, так что он застонал и нахмурился. Вжикнула молния, Чонин, не снимая с Чана джинсов, освободил его член. — Так возбудился, пока сосал мне? — поддел он, с удовольствием отмечая, как жар прилил к щекам Чана. В машине из-за тонировки было довольно темно, к тому же, уже был вечер. Но как и змеи, волки довольно неплохо видели в темноте. Чан был довольно крупным, и его узел наверняка был еще больше. Чонин узнавать не собирался. Он сплюнул на уже влажную головку и накрыл ее рукой, распределяя смешанную со слюной смазку по длине. — Ох, — вздохнул Чан, впиваясь руками в сидение. Чонин улыбнулся. — Открой рот, — потребовал он, и Чан легко подчинился, хотя на его лице и отразилось замешательство. Понимание того, насколько покорным был Чан, отдавалось Чонину в пах, несмотря на то, что он только что кончил. Чонин задрал футболку Чана, открывая своему взгляду четкие линии пресса. Черт, чем он вообще жил за пределами зала? Чонин не был уверен, что хотел бы это знать. Он приподнял черную футболку настолько, чтобы обнажить соски Чана — на накачанной груди они казались очень маленькими. У Чонина во рту скопилась слюна. Собранную ткань футболки он поднес ко все еще открытому рту Чана. — Закуси, — сказал он, и волчьи клыки сжали ткань. — Отлично. Если попросишь, я остановлюсь, но я предпочел бы этого не делать. От взгляда Чонина не скрылось, как все тело Чана задрожало от этих слов и как он опустил взгляд, взяв тряпку в зубы. Чонин едва заметно усмехнулся, наблюдая за этой покорностью. — Тебе идет, — сказал он, проводя своей большой ладонью по щеке Чана. Тот потянулся за прикосновением, точно как собака. Чан действительно напоминал скорее пса, чем волка, с этими своими влажными щенячьими глазами. Чонина эта мысль отчего-то особенно позабавила, он хмыкнул и легонько щелкнул Чана по одному из его маленьких сосков. Тот, чувствительный, отозвался тихим звуком, напоминающим скулеж. Круговыми движениями Чонин начал поглаживать правую ареолу, не касаясь ее напрямую. Достаточно близко, чтобы Чан ощутил предвкушение, но не слишком — чтобы оттянуть удовольствие и насладиться собственной властью. Именно это всегда нравилось Чонину, так чертвоски его возбуждало. Трахать хищников, наблюдая за тем, как аура сильного истончается и сквозь нее проступает истинная суть. Чан, правда, никого из себя не строил изначально. И это подкупало, пробуждало в Чонине еще больший интерес, потому что ему хотелось знать, когда тот покажет сопротивление. Насколько широки его границы? Где-то ведь наверняка должна быть черта. Чан заерзал, с его губ сорвался приглушенный стон разочарования. Чонин воспользовался моментом, чтобы слегка надавить той рукой, которая касалась члена на чувствительную влажную головку. — Твои соски такие твердые, — хищно улыбнулся Чонин, — а я почти не касался тебя. Он увидел мгновенную реакцию: новая волна жара явно разлилась по телу Чана, тот еще больше заерзал, словно умоляя Чонина о чем-то. Клыки Чана сильнее сомкнулись на футболке, когда пальцы Чонина начали точно так же дразнить другой его сосок. Чан приподнял бедра, толкаясь членом в руку Чонина, и тот убрал ее, не давая ему снять накопившееся напряжение. — О нет, не так быстро. Дай мне насладиться. Как только я увидел твою грудь, я подумал о том, что хочу с ней развлечься, так что не порть веселье. Чонин неспешно ласкал, нежно поглаживал грудь Чана. Его большие руки с длинными пальцами двигались по-издевательски медленно. В какой-то момент он все же положил ладонь между грудных мышц Чана, заставляя того втянуть воздух. Ткань, которую он держал между клыков, была чертовски мокрой. Брендовая футболка, вероятно, была испорчена. Чан тяжело дышал, слегка покачивая бедрами и ища трения. Однако Чонин больше его не касался. Зато две руки змея были свободны. Он обхватил бока грудных мышц Чана и сдвинул их слегка вверх и друг к другу, наслаждаясь тем, что это сделало идеальную грудь Чана визуально больше, чем обычно. — Ты бы видел себя сейчас, — восхищенно произнес Чонин. — Такой красивый. Я бы сфотографировал тебя, чтобы ты посмотрел, но даже с тобой самим я не хочу этим видом делиться. Светлая кожа на груди Чана легко краснела, а мышцы под ней были упругими и сильными, но при этом довольно мягкими на ощупь. Чонин откровенно лапал его. Правда, этого было явно недостаточно, но прежде чем Чан успел пожаловаться, Чонин напоследок погладил чувствительно место под грудью Чана, и наконец накрыл горячим влажным ртом один из сосков. Эффект от этого действия был мгновенным. Чан выгнул спину, подставляясь. Чонин посасывать его грудь, захватив побольше плоти, в то время как вторую сжал рукой достаточно сильно, чтобы Чан вздрогнул от удовольствия. Постепенно Чонин увеличил вакуум и силу давления, настолько, что Чан зашипел, напрягся и впился в сиденье пальцами. Мышцы заиграли на его руках, и вены выступили на предплечьях. Чонин остановился, едва начав, и Чан недовольно заворчал. Он явно уже предвкушал, как Чонин оставит на его груди засос, но прекратил слишком быстро. — Что, хочешь, чтобы я тебя укусил? — поддразнил Чонин. Чан кивнул, смотря на него сверху вниз. — Это можно устроить, но как-нибудь в следующий раз. Или ты хочешь, чтобы тебе парализовало? Мой яд долго будет выходить из твоего тела. Я, знаешь, обычно кусаю своих партнеров только когда трахаю. Чтобы мышцы расслабились и было проще принять два члена. Вместо засосов, которые по неосторожности легко могли перейти в укусы, и самих укусов Чонин оставлял на груди поцелуи. Это было интимно, непривычно и почти… Обещающе? Словно Чонин делал все, чтобы Чан захотел встретиться снова, не в полевых условиях, не в машине на парковке спортклуба, а где-нибудь в дорогом отеле на шелковых простынях. Рука Чонина вернулась к члену Чана. Он накрыл головку ладонью, позволяя Чану тереться о нее. Тело волка задрожало от удовольствия, и с его губ сорвался протяжный стон. Это было чертовски приятно… Но этого все еще было недостаточно. Чонин хотел большего. Его губы вернулись к груди Чана. Раздвоенный язык, с которым Чонин отлично управлялся, снова начал играться с соском. Стоны Чана были полны похоти и желания, его член выделял много предэякулята и пачкал ладонь Чонина. Чонин застонал сам, с удовольствием зажав один из сосков Чана между половинами языка, когда реакцией на это стал тихий скулеж. Чонину нравилось, когда ему позволяли играть со своим телом. Но ни у кого до этого не было такого же совершенного тела, как у Чана. Чонин соврал бы, если бы сказал, что его не завораживала аппетитная грудь Чана. Ну, он примерно это самому Чану и сказал, ничуть не стесняясь своих похотливых желаний. Отвести взгляд было практически невозможно, когда грудь Чана оказывалась перед ним. Соски Чана были очаровательного коричневого оттенка, но покраснели из-за стараний Чонина. Теплые грудные мышцы идеально ложились в большие ладони. Ласки языка, трение головки о середину ладони, такие незначительные, казалось бы, смогли постепенно подвести Чана к оргазму. И это было самым большим удовольствием для Чонина — не получив яркой стимуляции, Чан мог легко возбудиться после оргазма, но сегодня Чонин больше не собирался к нему прикасаться. Чан кончил с тихим стоном, приглушенным пришедшей в негодность футболкой. Его голова откинулась назад, горло на мощной шее призывно открылась, и Чонин облизнул его, смущая Чана сильнее. — Какой молодец, — сказал Чонин, приподнимаясь, чтобы оказаться с Чаном на одном уровне. — Уместно будет назвать тебя хорошим мальчиком? А потом он достал чистой рукой скомканную футболку Чана у него изо рта. И заменил ее своими пальцами, испачканными Чаном. Лишь когда тот дочиста вылизал руку Чонина, он поцеловал Чана. С напором, не давая и шанса на то, чтобы перехватить контроль. Его раздвоенный язык двигался умело и сводил Чана с ума. Чонин оказался у Чана на коленях, ощущая, как постепенно тот возбуждался снова. Было даже немного жаль, что Чонин не собирался оказываться с ним в постели сегодня. Чан аккуратно разорвал их поцелуй сам, невольно бросив взгляд на дорожку слюны, которая соединяла их рты, прежде чем она разорвалась. — Слушай, — сказал он, и его голос прозвучал очень хрипло. — Не хочешь перекусить? Я, можно сказать, голоден как волк. Чонин рассмеялся и кивнул. Пожалуй, Джисон относительно Чана ошибался очень во многом.