2505

Раньше, Ёнджун думал, что страшнее всего – допустить ошибку при танце. Ты готовишься к выступлению месяцами, проганяешь программу по несколько часов, готовишься через слёзы и усталость. Ты редактируешь всё в самый последний момент, становишься лучшим в своих глазах и действительно веришь в себя. Чтобы провалиться. Чтобы снова оступиться. Начать снова не выйдет, ведь люди, которым ты пытался доказать свою силу, свои умения – они то всё уже видели. Плевать им хотелось на все твои старания и попытки. Ёнджун думал, что страшнее всего – набрать вес. Снова стать некрасивым для себя, неидеально подходящим под стандарт -120 от своего роста. Боялся съесть чего лишнего, чтобы не дай бог не увидеть неприятных изменений на весах, будь это просто вода или действительно привес. Ёнджун думал, что открыть свою экстравертную сторону – вот что по настоящему страшно. Начать искать друзей, показывать себя настоящего, задевать и извиняться, быть задетым самому. Ёнджун думал, что самым большим кошмаром окажется камингаут. Рассказать о том, что действительно тебя тревожит – больно, сложно. Это непонятно, это неправильно, особенно когда тебя самого не отпускает гомофобия. Особенно когда это мешает жить тебе самому. Но Чхве оступился и вставал на сцене, набирал и снова скидывал вес, открывал свою душу, прятал её снова. Раскрывал свою настоящую ориентацию, либо же замалчивал до конца. Самым страшным оказалось не это. Страшнее всего было потерять человека, которого он любил больше всего. Чхве Субин понравился ему сразу, когда тот впервые прокомментировал его денс практику в тик токе с каким-то глупым подкатом. Когда тот впервые написал ему в личку, Ёнджуново сердце, кажется, впервые пропустило такой сильный удар. 7 месяцев отрицания и страха, желания признаться и снова страха, истерик и внутренней гомофобии, попытки отпустить тихого и закрытого парня, что жил так далеко, а своим интернет присутствием заставлял Чхве дрожать хлеще, чем любая девушка в реальности. Никого, кроме Субина, он так к себе не подпускал. Ни с кем не общался с начала отношений, с самого трепетного утреннего признания, я новой порции слёз. Ни один человек так не будоражил, не давал надежду на светлое будущее, как Субин. Как странный блондин из интернета с ужасными социальными способностями. Ёнджун разрушил всё сам. Одно сообщение испортило все. Терять чувства, наверное, страшно, но к Субину он их никогда не терял, даже если назвал это именно так. За один вечер исчезло всё их «мы», все мечты и надежды, которые они по кирпичику строили вдвоем разорвало бомбой, что Ёнджун самостоятельно и запустил в свой райский уголок. Терять Чхве оказалось страшнее всего, страшнее всех тех событий, что раньше казались Ёнджуну такими значимыми. Значимее Субина быть уже не могло, как бы он не пытался. Ни одной душой невозможно заменить ту, что была твой родственной. Отныне, в этом мире он совсем сам, разбивший вторую половину своего сердца на две тысячи и пятьсот пять осколков.