h.e.l.p.

Смех Дастина, громкие восклицания Лукаса и треск кубиков об игровое поле — всё это сливалось для Уилла в неразборчивый белый шум. Он сидел на краю старого дивана, и каждая клеточка его тела была натянута, как струна на перестроенной гитаре. После пребывания в Изнанке его нервная система стала хрупкой, как тонкий лед. В последнее время к ночным кошмарам добавились тики. Это начиналось как легкое покалывание под кожей, зуд, который невозможно унять, пока мышца не сократится в резком, непроизвольном движении. Внутри него, где-то в самом основании черепа, закипало странное, колючее электричество. Оно бежало по венам, скапливаясь в кончиках пальцев и в мышцах шеи. Уиллу казалось, что под его кожей заперты тысячи крошечных испуганных птиц, которые отчаянно бьются крыльями, требуя выхода. —Только не здесь. Пожалуйста, только не при всех, — умолял он самого себя, до боли впиваясь ногтями в ладони. Его правое плечо едва заметно дернулось, и Уилл тут же замаскировал это, сделав вид, что поправляет воротник рубашки. Его лоб покрылся испариной, а взгляд стал рассеянным. Это было невыносимо — этот вечный бой с собственным телом, которое предавало его раз за разом. Майк почувствовал это кожей. Он всегда чувствовал Уилла, словно между ними была натянута невидимая серебряная нить. Он перестал слушать спор Дастина о правилах использования заклинаний и повернул голову. Майк увидел, как напряжена челюсть Уилла, как быстро и прерывисто он дышит, и как его глаза — такие глубокие и сейчас полные страха — молят о спасении. — Ребята!, — голос Майка прозвучал мягко, но твердо. — Мы сделаем перерыв. Мне нужно… помочь Уиллу с одной картинкой наверху. Мы скоро вернемся! Он не стал ждать ответа всех. Майк осторожно, едва касаясь, положил ладонь на плечо Уилла, направляя его к лестнице. Это прикосновение было как якорь в бушующем море. Ребята ничего не заподозрили. Как только за ними закрылась дверь спальни Майка и тяжелые звуки из подвала стали глухими, защитная дамба Уилла рухнула в моменте. Его тело охватила серия резких, хаотичных движений. Голова непроизвольно двинулась в сторону, плечи вздрагивали, а пальцы рук переплетались в странных, ломаных жестах.Он не дёргался,нет,он будто пытался за что-то ухватится.Как тогда в Изнанке. Из горла вырвался тихий, прерывистый звук, похожий на всхлип. Уилл зашатался, его ноги подкашивались от той колоссальной энергии, которую он так долго сдерживал внутри себя. — О, Уилл… Мой родной, — прошептал Майк, и в этом шепоте было столько нежности, что воздух в комнате словно стал прохладнее и чище. Он не бросился его удерживать силой, зная, что это только напугает. Вместо этого Майк медленно сократил расстояние между ними. Он встал прямо перед Уиллом, позволяя тому видеть себя. Когда очередная судорога заставила плечо Уилла подскочить, Майк просто мягко поймал его руки в свои. Его ладони были теплыми и сухими. — Я здесь. Я держу тебя. Отпусти это всё, — Майк нежно погладил большими пальцами тыльную сторону ладоней Уилла. — Не борись со мной. Не борись с собой. Тебе не нужно быть «нормальным» со мной, слышишь? Ты в безопасности. Я рядом. Уилл зажмурился, по его щеке скатилась слеза. Его лицо исказилось в очередном тике — веки сильно сжались, а губы дрогнули. Ему было так стыдно, так бесконечно неуютно в собственной коже.Он попытался вырвать руки, автоматически прикрыться от мира. — Мне… мне так неприятно, Майк… — прохрипел он. — Я чувствую себя сломанным. Как будто я — это не я, а какой-то сбой в системе. — Ты не сбой, — Майк сделал шаг еще ближе и осторожно уткнулся лбом в лоб Уилла, игнорируя то, как голову Уилла всё еще иногда встряхивало. — Ты — самое прекрасное, что есть в моей жизни. И эти тики — это просто эхо того, что тебе пришлось пережить. Это просто шум. А я люблю музыку, Уилл. Я люблю твою музыку, какой бы она ни была сегодня. Майк начал медленно водить руками по предплечьям Уилла, совершая длинные, успокаивающие движения, словно он пытался разгладить складки на измятой ткани. Он шептал ему всякие глупости: про то, какой вкусный был завтрак, про новую песню по радио, про то, как сильно он ждет их следующего похода в кино. Его голос был как обволакивающее одеяло. Постепенно «электричество» под кожей Уилла начало затихать. Каждое поглаживание Майка, каждый его тихий, размеренный вдох работали как громоотвод, уводя лишнюю, болезненную энергию прочь. Уилл наконец открыл глаза, и хотя они всё еще были влажными от слез, в них больше не было того дикого, загонанного страха. Они продолжали стоять в самом центре комнаты, окруженные уютным полумраком и запахом старых комиксов. Уилл больше не чувствовал себя «сломанным». Рядом с Майком он чувствовал себя целым, словно все осколки его души наконец встали на свои места. Майк не отстранился. Его взгляд скользнул по лицу Уилла, задерживаясь на подрагивающих губах, которые теперь кривились не в тике, а в попытке сдержать робкую улыбку. В этот момент невидимая серебряная нить между ними натянулась до предела, превращаясь в нечто осязаемое. Уилл, всё еще немного неуверенно, подался вперед. Он не знал, откуда в нем взялась эта смелость, но сейчас это казалось единственно правильным решением — единственным способом окончательно изгнать тени. Их поцелуй случился именно так, как они оба подсознательно мечтали: мягко, почти невесомо, как первое прикосновение весеннего ветра. Майк на мгновение замер, затаив дыхание, словно боясь разрушить это мгновение, а затем ответил с такой нежностью, что у Уилла перехватило дыхание. Это не было похоже на взрыв или бурю; это было похоже на возвращение домой после очень долгого и трудного пути. Майк бережно притянул Уилла ближе, а Уилл зажал в трясущихся ладонях чужие щеки чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце Майка — точно так же, как его собственное. Весь мир за пределами этой комнаты, со всеми его монстрами и проблемами, перестал существовать. Остались только они двое, стоящие в тишине, и это бесконечно милое, чистое чувство, которое больше не нужно было прятать. Когда они медленно отстранились, Уилл почувствовал, что наконец-то может дышать по-настоящему глубоко. Его плечи были расслаблены, руки спокойны. — Ты как? — прошептал Майк, не выпуская его из объятий. Уилл улыбнулся — по-настоящему, тепло и искренне. — Теперь я в порядке, Майк. Лучше, чем когда-либо. Оба смущенно улыбнулись, понимая, что всё только что изменилось — и в то же время стало именно таким, каким должно было быть. Снизу донесся нетерпеливый крик Дастина: — Майк! Уилл! Если вы сейчас же не спуститесь, я съем всю пиццу в одиночку! И Лукас мне не помешает! — Похоже, нам пора назад, — с улыбкой сказал он. — Иначе Дастин действительно уничтожит все запасы еды..ещё и ворвётся сюда, Уилл глубоко выдохнул, чувствуя себя невероятно легким. Он поправил воротник и кивнул. Майк подошел к двери, открыл её и подождал Уилла, чтобы пропустить его вперед. На мгновение их руки снова соприкоснулись, Уилл быстро чмокнул парня в щеку. Неловко попадая губами по виску. И они вместе начали спускаться по лестнице навстречу шуму, смеху и своим друзьям, полностью готовые к продолжению игры.