Благосклонность судьбы

***

      Кеттердам всегда пах гнилой рыбой, дешевым джином и несбывшимися надеждами, но сегодня в воздухе витало нечто иное. Жан сжал в кармане пальто обрывок запрещенной газеты. Бумага была дешевой, серой, а типографская краска мазала пальцы, но слова, напечатанные там, жгли кожу сквозь ткань.       «Младший Морияма: Спаситель или Скиталец?»       Жан не верил в спасителей. Жизнь научила его, что, если кто-то протягивает тебе руку, то только для того, чтобы проверить, сколько золотых колец на твоих пальцах или сколько силы в твоих жилах. Но слухи... они расползались по городу, как туман с гавани. Говорили, что капитан дрюскелей Рико Морияма не просто охотник. Что он «очищает» тех, кого ловит, даруя им новую жизнь вдали от цепей и страха. Моро считал, что это звучит как бред сумасшедшего. Но когда ты годами носишь на лице маску, когда твоё собственное «я» медленно рассыпается в прах от вечной маскировки — тебе отчаянно хочется верить в чудо. Даже если у этого чуда в руках — охотничий нож.       Он сидел в углу барной стойки, спрятав лицо за высоким воротником. Хотя волки снаружи не могли его почуять, ведь будучи полукровкой запах его крови был скрыт от чуткого нюха исенульфов, делая его невидимкой среди гришей, он всё равно предпочитал оставаться в тени.       Однако, когда Рико Морияма вошел в паб, Жан не убежал.       Он невольно благоговел перед Рико — дрюскелем, чья репутация шла вразрез с законами Фьерды. О молодом командире шептали невероятное: якобы он служит ордену лишь ради защиты народа, тайно освобождает пленных и помогает им начать всё сначала. Моро, наученный горьким опытом сородичей, долго считал это красивой сказкой, пока не встретил людей, якобы лично видевших "милосердие" младшего Мориямы.       Сейчас эта надежда была нужна Жану как никогда. Его жизнь в последнее время наконец вошла в более менее мирное русло, и ему бы радоваться, тихо скрывая свой дар, затаиться и не высовываться. Но Моро, никогда не бывшим оптимистом, всё же мечтал о большем. Ему отчаянно хотелось верить, что даже среди безжалостных охотников может найтись тот, кто сохранил человечность. Несмотря на свой пессимизм, после всех пережитых ужасов, Жан просто хотел верить, что даже среди врагов существуют люди чести.       И именно сейчас Рико со своим отрядом как раз должен был проводить рейды в городе, в котором сейчас поселился Моро, и в таверне, в которую он чаще всего заходит, уже давно прошёлся слушок о благе, которое принесет за собой командир.       По сути дрюскели именно тем и занимались, что ловили гришей из-за своего верования, и написание подобного в газете можно было счесть государственной изменой, хорошо хоть их раздавали исключительно в определенных заведениях и передавали из рук в руки, не вынося из помещений, иначе это могло бы сыграть с газетчиками злую шутку, несмотря на их анонимность.       Жан был в лёгком оцепенении. Всё таки жизнь не была к нему ни капли благосклонна, так может ли он позволить себе хоть раз поверить?       Собирался ли Моро намеренно искать Морияму? Естественно нет. Как бы он не теплил внутри себя надежду, он всё таки не был таким уж идиотом, чтобы лезть в лапы хищнику, тем более, помимо Рико, будет ещё целый отряд под его командованием. В любом случае, Жану ничего не мешает наблюдать издалека.       Именно так он думал.       И вот, когда поздно вечером в пабе появился тот самый Морияма и направился прямо к барной стойке — прямо к Моро — его сердце пропустило удар. Воздух вокруг капитана будто вибрировал от скрытой угрозы и манящей силы. Жан смотрел. Он не мог перестать смотреть на то, как Рико небрежно усаживается рядом, как он заказывает выпивку, едва заметным кивком приветствуя бармена.       Командир не был в форме. На нем не было тяжелых мехов фьерданцев или бронированной кирасы. Он выглядел как богатый бездельник из верхнего города, решивший спуститься в сточные канавы ради развлечения. Его камзол из черного шелка был так безупречно скроен, что казался второй кожей, подчеркивая опасную гибкость движений. Поверх был наброшен темно-синий кафтан с отделкой из серебряной нити — цвета глубокого северного моря, которые так шли его бледной коже и острым чертам лица. Вместо тяжелых сапог — изящные кожаные ботинки, которые, впрочем, не лишали его походку веса.       В этот момент правило любоваться издалека полетело к черту. Может ещё не поздно было поменять ситуацию, однако не после того как Морияма заметил чужой пристальный взгляд на себе.       В свете тусклых ламп его глаза казались двумя провалами в чёрную бездну, а на губах играла та самая полуулыбка, которая была изображена на листовках. И всё-таки иллюстрации лгали — они делали Рико величественным, но они не могли передать этой удушающей тяжелой харизмы, которая заполняла всё пространство вокруг него. Жан был явно выше, однако под этим самоуверенным взглядом он почувствовал себя крошечным. Для Моро, привыкшего к серости и грязи, Морияма выглядел как сошедший с небес карающий ангел, решивший на мгновение сложить крылья.       — Увидел что-то прекрасное? — пропел Рико в своей обычной чарующей манере бархатным голосом, садясь вполоборота к Жану, немного раздвигая при этом ноги.       Жан задохнулся. Реальность ударила под дых. Он должен был отвернуться, изобразить пьяного или раздраженного посетителя, но вместо этого он просто замер, как кролик перед удавом. Единственное, что он смог выдавить — это сдавленное «Ух...», которое позорно застряло в горле.       Какая-то часть его ждала, что сейчас Рико нахмурится, что его рука ляжет на рукоять ножа, скрытого под кафтаном, что он почувствует в нём то, что не могут почувствовать волки. Но улыбка Мориямы лишь стала шире, мягче, почти... человечнее. Он тихо рассмеялся, и этот звук прошелся по позвоночнику Жана дрожью.       — Брось, я не кусаюсь, красавчик. Если только не попросишь об этом.       Рико подмигнул ему, и в этот момент Жан Моро совершил самую большую ошибку в своей жизни.       Все последующие часы слились в одно вязкое, дурманящее полотно. Они заказали еще выпивки, потом еще... Слова лились легко, барьеры рушились под тяжестью выпитого и той странной, почти мистической притягательности, которой обладал Морияма. Жан, обычно взвешивающий каждое слово, внезапно обнаружил, что говорит без умолку уже второй час. А потом... потом была ночь. Размытые яркие вспышки: жар чужой кожи, жесткие ладони и тихий властный шепот, который навсегда отпечатался в памяти Моро. Эту ночь Жан помнил смутно, однако те обрывки он навсегда поселил у себя в голове.       Проснувшись утром, Моро не сразу понял где находится. Незнакомая комната в приличном постоялом дворе была слишком светлой и просторной по сравнению с его собственным жильем — крохотной коморкой на чердаке в районе Стейва, где из мебели были только шаткая кровать, таз для умывания и стопка старых книг.       Когда он осознал, что лежит в одной постели с самим капитаном Рико Мориямой, его едва не хватил удар. Где была твоя осторожность, Жан? Где план держаться подальше от хищников?       Пока Моро мысленно сокрушался, проклиная свою пьяную выходку, Рико зашевелился.       — Прекрасное утро после прекрасной ночи, — прошептал он прямо в ухо Жану. От этого горячего дыхания по его телу прошлась волна жара, а щеки и шея мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.       Моро услышал тихий довольный смех. Морияма поднялся с кровати с той самой кошачьей грациозностью, которая казалась почти сверхъестественной. Как он мог быть таким бодрым после такого количества выпитого алкоголя? Жан чувствовал себя так, словно его переехал почтовый дилижанс и единственное, что ему хотелось делать — это лежать и не шевелиться. Впрочем, капитан дал ему это сделать и не стал его торопить — лишь бросил на прощание лукавый взгляд и, послав воздушный поцелуй, скрылся за дверью как только собрался.       После этого Моро заставил себя пообещать не совершать впредь таких опрометчивых поступков. Никаких пабов, никаких манящих капитанов. Это не так уж трудно осуществить.       Разумеется, это не сработало, хотя не то чтобы он реально старался этого избежать. Ноги сами привели его в ту же таверну спустя пару дней. Рассудок твердил, что ждать «чуда» второй раз глупо, однако чудо явилось. И на этот раз оно было не одно.       — Меня зовут Джереми Нокс, приятно познакомиться! — раздался звонкий, почти солнечный голос.       Жан удивленно уставился. О Джереми Ноксе он слышал не меньше, чем о Рико. Семья Нокса была знаменитой, хоть и не в кругах дрюскелей, и хотя Джереми не носил фамилию своего семейства, его родителей не могли не прославить своего отпрыска. Так что авторитет Нокса был неоспорим, он был третьим самым обсуждаемым в ордене.       — Это мой коллега, — Рико произнес это слово с явной неохотой, раздраженно дернув плечом. — Он решил, что будет отличной идеей увязаться за мной.       — Ну что вы, — легко рассмеялся Джереми. — Выпить в хорошей компании после тяжелого дня — это всегда здорово. А Вы, капитан, в последнее время совсем нелюдимы. Раньше рядом с вами хотя бы был Кевин, но сейчас Вы совсем один. Я не мог допустить, чтобы в отсутствие Дэя Вы тосковали в одиночестве.       Нокс сделал паузу, с любопытством рассматривая Жана. Джереми выглядел полной противоположностью тому, как представляли себе дрюскелей. У него были золотистые, выгоревшие волосы и яркие, удивительно добрые глаза. В его облике не было ни капли той мрачной, ледяной жестокости, которой славились охотники на гришей. Он больше походил на заморского принца или вестника весны. Впрочем, аристократичные корни, что с них взять.       — Хотя, возможно, я зря беспокоился, — добавил Джереми с мягкой улыбкой. — Видимо, Вы нашли себе отличного компаньона.       Рико раздраженно выдохнул и со стуком поставил стакан на стойку. Он не выглядел всерьез рассерженным, скорее выглядел как человек, чей покой бесцеремонно нарушили. Опершись полулежа на стойку и подпирая щеку ладонью, он лениво покручивал стакан другой рукой.       — Да, и как видишь, ты не особо к месту. Честно, Нокс, твой энергичный оптимизм невозможно выносить сутками напролет. Как выживал твой прошлый капитан? — закрывая глаза и вздыхая спросил Рико, скорее задавая вопрос в воздух, нежели прямо адресуя его своему подчиненному.       Джереми в свою очередь снова рассмеялся, ничуть не обидевшись.       Вечер прошел странно, но удивительно легко. Нокс предложил оплатить дорогую выпивку, и Жан, чьи сбережения таяли на глазах, был этому несказанно рад. Бесплатное пойло, особенно такого качества, творило чудеса с настроением. Наблюдать за почти дружескими перепалками Рико и Джереми было невероятно интересно — это приоткрывало ту сторону жизни ордена, о которой не писали в газетах.       Моро было любопытно наблюдать за этой новой стороной Мориямы, это заставляло чувствовать себя ближе к нему.       Однако, несмотря на прекрасное времяпрепровождение, когда суматоха компании начала утомлять Жана, он решил уйти первым. Но перед уходом, умываясь в уборной, его внезапно перехватили сильные руки.       Рико прижал его к стене, накрыв своей тенью. Его глаза в полумраке казались опасно темными.       — Завтра. В полночь. У старого причала в восточной гавани, — прошептал он, обжигая дыханием чужое ухо. — Не опоздай, красавчик.       У Моро закружилась голова от близости капитана и вспыхнувшего внутри возбуждения. Он едва нашел в себе силы кивнуть. Проводив взглядом хищно улыбающегося Морияму, Жан поспешил к себе, в свою тесную каморку, чувствуя, как сердце колотит в ребра, словно пойманная птица.       Что ж, ничего ведь не случиться, если он позволит себе ещё один раз насладиться чем-то столь прекрасным в своей жизни?       Возможно хотя бы раз жизнь решила быть к нему благосклонна.

***

      Жан жестоко ошибся.       — Столь любопытный экземпляр... — Рико задумчиво протянул руку, ласково поглаживая жесткую шерсть своего исенульфа. Огромный волк глухо зарычал, чувствуя чужака рядом с хозяином, но Рико лишь усмехнулся. — Нетипичный дар, да ещё и полное отсутствие запаха. Подумать только, сколько раз я проходил мимо тебя, и мой верный зверь даже не вел носом. Дядя будет в восторге, получив тебя в свою коллекцию. Кто знает, сколько вас еще таких, «невидимых»? Как только закончим дела в этом треклятом городишке, я лично отправлю тебя в Шухан. Там любят препарировать загадки.       — Почему?.. — голос Жана сорвался на хрип. Он зашелся в кашле, судорожно дергая руками, пытаясь освободиться от железных оков. Пальцы ныли, пытаясь дотянуться до шеи, где на месте укола пульсировала тупая боль. Этого не должно было случиться, не должно. — Ты ведь... ты говорил...       — Мало ли что я говорил, — жестко перебил его Рико.       Морияма вновь обернулся на гриша, и Жан инстинктивно вжался в ледяную стену от прожигающего взгляда напротив. Этот взгляд заставил его съёжиться от ужаса: столько чистой, концентрированной ненависти и презрения было в чужих глазах.       — Вы — отвратительные создания, недостойные дыхания, — чеканя каждое слово, произнес Рико. — Наш бог Джель не потерпит вашего существования. То, что вы научились мимикрировать, сливаться с приличными людьми и даже скрывать свой мерзкий запах — лишь досадное недоразумение, которое мы исправим. Не хватало еще, чтобы вы, демоны, стали еще больше походить на людей.       — Но как же... как же все эти слухи? — взмолился Жан.       В голове всё перемешалось, мысли путались из-за введенного ранее препарата. Он просто не мог, не желал сопоставлять образ прекрасного, очаровательного юноши, с которым провел последние три недели, с этим монстром в меховом плаще. Тот Рико дарил ему улыбки, шептал комплименты, просыпался с ним в одной постели... разве мог он быть одним и тем же человеком?       Всё было просто изумительно. Жизнь Жана превратилась в хрупкий, ослепительно яркий сон, который он боялся спугнуть даже дыханием. Всё шло не просто хорошо — всё казалось пугающе идеальным. Каждая их встреча с Рико начиналась с предвкушения, от которого покалывало кончики пальцев, и почти всегда заканчивалась глубоко за полночь, где их тела, сплетенные в едином ритме, наконец находили покой. В эти жаркие ночи, под тяжелыми меховыми одеялами, холод Фьерды казался чем-то далеким и нереальным.       Рико, обычно жесткий и собранный для ордена, в эти часы словно снимал свою невидимую кирасу. Они часами могли лежать в полумраке, слушая дыхание друг друга. Жан ловил себя на том, что затаив дыхание слушает истории Мориямы — о тренировках, ледяных лесах, морозных ночах и его сердце болело от того, насколько на самом деле они были далеки друг от друга.       И всё же в присутствии Рико Моро чувствовал странную, почти пугающую легкость. Словно он больше не был тем сломленным юношей, вечно ожидающим удара, а стал пушинкой, подхваченной сильным потоком воздуха. Это было чувство свободного полета — упоительное и опасное одновременно.       Иногда он позволял себе надеяться на большее и пытался задать вопрос о том, что между ними дальше будет, вглядываясь в лицо Мориямы, освещенное лишь отблеском свечей.       Но Рико лишь притягивал его ближе, и Жан забывал все вопросы. Ему казалось, что эта близость — самое чистое и правильное, что когда-либо случалось в его изломанной жизни. Впервые он не просто выживал, а дышал полной грудью, доверяя себя человеку, который по всем законам мира должен был быть его палачом.       И в итоге он оказался здесь, за решеткой, в темнице на холодных камнях, полностью обескураженный. Он допустил ошибку, из-за простой неосторожности раскрыл свои силы, а после поверил, что Морияма ему поможет.       — Люди говорили, что ты помогаешь таким, как мы. — голос Жана сорвался, единственное что не дало ему закричать это тугой комок в горле, в котором смешались слезы и надежда. — Ты ведь на самом деле не хочешь этого, не так ли? Это всё из-за Кенго? Это он заставляет тебя?       Взгляд Рико вспыхнул яростью, способной сжигать мосты. Его лицо исказилось в злобной гримасе, превращая красоту в маску чудовища. Он шагнул к решетке, с лязгом вцепился в железные прутья и навис над Жаном, заставляя того вжаться в камни за собой. Каждое его последующее слово было пропитано ядом:       — Не смей упоминать моего отца своим поганым языком. Всё, что я делаю — это воля господа нашего, правителя и просветителя Джеля. Помогать таким как ты? — он расхохотался, и этот смех был страшнее рычания волка. — Увольте, весь этот непонятно откуда взявшийся фарс о моей «благородности» — лишь отличный предлог чтобы выманить подобных вам крыс из нор и заставить вас предстать перед святым судом, дабы свершилась кара божья.       — А как же... то, что было между нами? — Жан зажмурился в неверии. — Не говори, что всё это было ложью... Ты ведь тогда не знал, кто я на самом деле! Ты смотрел на меня так... так искренне...       — Забавно, — Рико по-кошачьи склонил голову набок. — Поразительно в самом деле, насколько же вы, гриши, отчаянно наивны и глупы. Подумать только, дрюскель и гриш? Один лишь факт нашей близости с тобой заставляет меня чувствовать желание принять горячий душ. Хотя...       Он медленно, с тягучим наслаждением осмотрел Жана с ног до головы, словно оценивая товар на рынке. Моро почувствовал себя голым под этим взглядом. Морияма облизнулся, и на его губах заиграла абсолютно безумная, пугающая ухмылка.       — Признаю, это был занятный опыт. Ты довольно неплох в постели, но это изначально была не более чем интрижка, чтобы скрасить скуку на время моего пребывания здесь. Неужели ты думал, что мне так просто расслабиться, когда я постоянно на охоте? Найти смазливого мальчика никогда не было проблемой, но давай будем честны... — Рико хищно сузил глаза. — Мой типаж всегда был чуть грубее. Я рад, что ты подвернулся под руку. Ты стал отличной заменой моему обычному плану.       Слышать подобное было ужасно отвратительно. Жан почувствовал, как внутри что-то окончательно рухнуло.       Это было простым недоразумением, их счастье разбилось из-за маленькой оплошности. Очередная хмельная прогулка едва не закончилась катастрофой. Когда Морияма, не рассчитав шаг, качнулся над бездной оврага, Моро не раздумывал. Он применил свои способности шквального, чтобы не дать Рико рухнуть. Резкий, плотный поток спрессованного воздуха толкнул командира обратно на тропу, спасая от падения. Лишь мгновение спустя Жан в ужасе осознал, что натворил: он проявил силу перед дрюскелем. Пока он застыл в оцепенении, не зная, стоит ли ему бежать или готовиться к удару, Морияма подошел вплотную. Но вместо вспышки гнева Моро ждал поцелуй со вкусом вина. Это было настолько неожиданно и головокружительно, что страх перед неминуемой расправой мгновенно выветрился из головы.       — Никто не узнает, Жан, — пьяно прошелестел Рико ему в самые губы, и в его голосе звучала пугающая настойчивая нежность. — Это останется только между нами. Я защищу тебя, только не убегай.       Морияма горячо уверял его, что эта тайна умрет вместе с ним. Он шептал, что ему больше не нужно бояться, что теперь он под его личной опекой. Рико обещал защитить его, стать его спасением… и Жан, вопреки здравому смыслу, поверил ему.       Горло сдавил спазм, а к глазам подступили рыдания, которые он больше не мог сдерживать, ему хотелось выть от отчаяния. Рыдать из-за того, что посмел надеется и, в итоге, оказался в ловушке.       Благо, Рико, судя по всему, не собирался более здесь задерживаться. Он поправил перевязь меча и кивнул своему волку.       — Что ж, у меня есть дела поважнее, чем выслушивать скулёж грязного гриша. До встречи. Быть может, если будешь вести себя смирно, я позволю тебе провести со мной еще одну ночь перед отправкой в Шухан. В качестве последнего утешения.       Командир злобно рассмеялся и широким шагом направился к выходу. Под звонкие, размеренные удары его кованых сапог Жан сорвался. Он разрыдался в голос, сворачиваясь в клубок на грязном полу, прижимаясь лбом к холодному камню и позволяя отчаянию и жгучей ненависти к самому себе поглотить его без остатка.       Жизнь никогда не была к нему благосклонна, но сегодня она окончательно превратила его в пепел.

***

      — Хей, хей, просыпайся... — настойчивый шепот вырвал Жана из тяжелого, лихорадочного забытья.       Он резко подорвался, инстинктивно вскидывая руки, чтобы призвать поток воздуха и оттолкнуть нападавшего, но вместо свиста ветра раздался лишь тяжелый, ледяной лязг. Цепи, короткие и толстые, рывком остановили его движение. Руки были скованы так плотно, что ладони не могли разойтись — Рико знал, что эфиреалу нужны широкие жесты, чтобы управлять стихией. Теперь Моро был не властелином бури, а просто пленником в холодном железе.       — Тише-тише, успокойся, это я, — перед ним в тусклом свете факела проступило лицо Нокса.       — Джереми? — голос Жана хрипел от жажды и страха. — Почему... почему ты здесь?       — Ага, я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда. — Нокс начал быстро ковыряться в замке решётки отмычкой. Его руки заметно дрожали.       — Рико, он... он сказал, что защитит меня. Он обещал, но в итоге... — Моро зашёлся в бреду, не до конца очнувшись и с силой вспоминая прошедшие сутки.       — Рико пообещал отдать тебя Тецудзи, отправив в Шухан, и использовать как подопытного для их целей, Жан. Твоя сила для него — просто дорогой товар.       — Нет, как же так, это не может быть правдой. — Моро в ужасе дернулся, цепи снова звякнули. — Он не такой... — мотая головой повторял он сам себе не веря, но тут его осенило. — А как же тот мальчишка-гриш, которого освободили в порту в прошлом месяце? О нем все говорили. Рико может быть жестоким, но в нем есть сердце...       Джереми на мгновение замер. Он поднял взгляд на Жана, и в его глазах Моро увидел нестерпимую жалость.       — Рико не было в порту в ту ночь, Жан. Он был на приеме у Совета. Это я подделал документы и вывел парня через черный ход. Все те «слухи» о его милосердии, в которые ты так отчаянно верил... это был я. Я хотел, чтобы люди меньше боялись этого корабля. Однако я не ожидал, что все посчитают благодетелем Морияму. — пытаясь оправдаться, произнёс Джереми, открывая решётку и падая на колени, чтобы освободить Жана от оков. — И я не хотел, чтобы ты видел в нем чудовище, которым он является. Я даже помыслить не мог, что ты один из гришей, наши исенульфы никак не среагировали на тебя. Если бы я знал, то не позволил бы тебе даже приблизиться к Рико.       Мир внутри Жана рухнул тише, чем упавшие на пол разомкнутые кандалы. Вся его влюбленность, всё его оправдание жестокости капитана оказались карточным домиком, построенным на лжи. Образ Рико рассыпался, оставляя после себя лишь холодную тьму подземелья. Он жестоко ошибся.       — Я проведу тебя наружу, — быстро заговорил Нокс, не давая Жану времени на осознание своей боли. — Отправлю в порт. Оставаться в Кеттердаме тебе нельзя. Как только Морияма заметит твое отсутствие, он перевернет каждый камень в попытках найти тебя. В два часа после полуночи отходит судно на Равку. Там ты будешь среди своих. Там ты будешь в безопасности.       — Но как же ты? — быстро опомнился Моро, хватая Джереми за рукав освобожденными руками. — Если он узнает... он ведь уничтожит тебя.       — Только если поймает, — Нокс подмигнул и попытался улыбнуться, но улыбка вышла горькой и вымученной.       Он понимал, что идет на плаху, сильно рискует в этот раз, но ничего не мог с собой поделать. Глядя на бледного, измученного Жана, он чувствовал странное облегчение. Он не мог допустить, чтобы того отправили на опыты, как какую-то подопытную крысу. К черту семью, к черту верность Мориямам, к черту богов. Если Жан — «монстр» из-за своего дара, то Джереми предпочел бы вечность провести в компании таких монстров, чем один день с теми, кто называл себя «нормальными».       Жизнь никогда не была благосклонна к Джереми, однако он приложит все свои силы будучи под крылом Рико, чтобы помочь таким же несчастным как он.

***