Мышления Всевидящего

      Задумывались вы когда-нибудь о том, что Бог на самом деле хуже дьявола?Вероятнее всего нет, поскольку ещё с давних времён нам вбивают в разум, что Бог — это спасение, невинность, честность и милосердие, а Сатана — корысть, ненависть, призрение, искушение. Но как же мы можем судить об этом, если даже не видели в живую их деяния, не знаем, какими они являлись? Ну прям не загадка, а Кот Шрёдингера! Может быть Дьявола признали истным злом за свою честность, а Бога добром за красивую ложь? Об ответе на этот вопрос долго размышляет одна заинтересованная в истине женщина тридцати пяти лет       Ещё с отрочества, когда она впервые оказалась в нелучшей ситуации, что можно спокойно назвать "познанием плода ненависти и призрения одноклассников" или же обычными издевками тех же людей, ещё юная Натали Кëрнс задалась вопросом не имевшего ответа. Тогда ещё девицу подготавливала к первому дню в новой школе матушка. Преобрела красивые капроновые колготки с нежным цветочком на щиколотке приятного персикового цвета, что было особой редкостью в 80-е года в Германии. Матушка Натали отчаянно верила, что Бог смилуется и даст её дочери хотя бы не такие трагические события,как в прошлом учебном заведении. Купила на свою скромную зарплату и чудесное платьице, а вместе с ним и красные туфельки. Младшая Кëрнс, ходившая в этих замечательных красных кожанных туфельках, почему то верила, что они отгоняют благосклонность Бога. Всё же белый цвет ближе к нему, чем красный. Возможно, Натали была права, когда так сильно верила в это, поскольку первый день в новой школе выдался ещё хуже, чем прежние. Затащили её в туалет на уроке физкультуры, избивали от всего сердца за её честный и прямые ответы да вопросы, оборвали кусочек края подола платьица, облили ледяной и грязной водой из вёдра уборщицы, оправдываясь "смыванием грешных мыслей и слов". Единственное что не пострадало в этом "Ледовом побоище" , так это, слава богу, колготки и те самые красные туфельки, словно сам дьявол оберегал от несчастья то, что было к нему ближе всего. Конечно же Натали подлатала одежду так, что последствий неприятного события даже матушка не заметила. ***       Сейчас же Кëрнс вспоминает эти моменты с лёгкой дрожью по всему телу и холодном по спине. Натали давно выросла и должна была оставить свои воспоминания и проблемы отрочества в прошлом... Но как такое можно забыть? Стала женщина второсортным писакой. Конечно нельзя было сказать, что её рукописи были так скудны и бесмысленно. Некоторые даже иногда попадали в публикующиеся газеты, за что она естественно получала прибыль в размере 250 немецких марок . Немного, но прожить без ярой роскоши возможно. Признаюсь, события прошлого хорошо помогали писать Кëрнс, подталкивая её на темы религии, Иисуса Христа и благословения его за чистейшую жизнь. Темы эти часто поднимались в её творениях и не всегда угождали редакторам газет, вот и выпускали редко. несмотря на скромность своей жизни, Натали была счастлива. или она хотела так думать?.. Нет. Точно счастлива. Иисус же сам твердил, что скромность и добродушие к людям залог счастливые жизни. Радости жизни можно найти не только в порочных делах, ведь так? —”А может он и не такой хороший? ” - вдруг молниеносно проносится упрямой стрелой в голове Кëрнс. Мысль эта уносит её в раздумья, поглащает в дебри коварных объятий сомнения, от чего та медленно убирает руки от печатной машинки и облокачиваясь на спинку стула, смотря в узенькое окно на против. дерево клёна на против всегда было любимым место её мыслей, догадок, новых загадок и желательно отгадок. Какие только мысли и теории заговара не проносятся в голове странной женщины с растрепанными русыми волосами до плеч. Одна точка так манила её, крича "смотри на меня. во мне все ответы. во мне спрятано то, что тебе нужно". и впервые десять минут это получалось, но из своего разума женщину вытащил крик прислуги Аннушки, сообщивший не радостную новость: —Барышня! Барышня! Вы меня извиняйте конешно и мои корявые руки! - после крика Аннушки, Натали сразу же встала, направляясь по деревянной лестнице вниз на первый этаж дома. подойдя к прислуге, Кëрнс спокойно оглядела происходящее в комнате, ища проблему шторма в голосе Аннушки. —Что случилось, Аннушка? Я не особо понимаю, из-за чего такое волнение. - Натали насторожилась, оглядев ещё раз кухню. мало ли она что то пропустила? —Так вот-жешь, барышня.. - начала прислуга указывая на желтоватое пятно, растекающееся по полу. - Я хотела ж только масла достать, да состряпать вам что нибудь. Ишь вон исхудали то как... Матушка моя бы сказала, что кожа да кости. Достала я масло подсолнечное, да оно и выпало из моих рук! какой раз уже за неделю всё роняя! Точно к вам чертюга подселился. только он и может всё портить. —может быть... - задумчиво произнесла Натали, осматривая место преступления повнимательнее. после же Кëрнс мимолётно подняла глаза на Аннушку, которая явно сильно нервничала, потирая ладони и боясь реакции барышни, и добавила. - Знаешь что, Аннушку. ты приберись и сходи ещё за банкой масла. я оставлю деньги на столе, а сама пойду за иконкой. думаю, уже пора... - Аннушка, услышав вердикт решённый барышней за её проступок с радостью на лице кивнула, принимаясь сразу оттирать пол. Натали же собралась, уложив волосы двумя ладонями и расчёской , пригладила свой темно-серый костюм с широкими плечами, сшитый на заказ ещё давно, не первые полученные деньги от рукописей, и накинула поверх пальто. Деньги, как она и обещала, Кëрнс оставила на столе, покидая дом ненадолго. Прогуливаясь по тусклым от серой и мрачной погоды улочкам, та осматривалась, с таким интересом, словно приехала впервые. Натали желала найти что нибудь, что бы дало ей вдохновения на ещё один рассказ, повесть или стих. Неважно что! Главное что бы писалось. Она шла неспешно, ища вдохновение или музу, но взгляд её заключился стальными оковами к приоткрытой дверце местного трактира, который никак не могли снести с этой улицы, носившее название у жителей "Домишка Дьявола". Натали сбавила темп своего шага, затаив дыхание и желая растянуть миг подглядывания. Сердце её билось как мотор машины и наверное шумело оно так же. Что то отчаянно тянуло её туда, а иная сторона отталкивала, из-за чего женщина непроизвольно пошатывалась. Внезапно из этой щелки вырвалась рука, крепко хватая за запястье писательницу.       До церквушки она не дошла, так же как и с иконкой домой не воротилась...