Так ты мое проклятие или судьба?

Твик — 17-летний парень, как самый настоящий уважающий себя тревожник, решил записаться к гадалке. "Как раз именно она предсказала маме мое рождение, почему бы и мне не поглядеть на что-нибудь из своего будущего?" На дворе стоял ясный день, солнце светило прямо на ярко сверкающие сугробы под ногами. На небе ни одного облачка. Тем более сегодня выходной и Твик свободен от очередного стрессового дня, прекрасно. Черт, вот надо было вспомнить, что именно сегодня была запись к гадалке. Твик не раздумывая вскочил и побежал скорее вниз. Взглянув на часы, а на них показывало пол одиннадцатого утра, можно было спокойно понять, почему он дома уже один. Утренняя рутина хоть и не сильно заманивает, но уже считается за привычку. Твик кое-как неряшливо натягивает свою помятую зелёную рубашку и такие же мятые брюки. Вот черт, только еще не хватало чтобы единственная аккуратно сложенная пара носков пропала. Он несколько раз проверил, что уж точно ничего не забыл и наконец вышел из дома. Удивительно, даже времени много не заняла эта возня. Блондин зашел в автобус, и, по привычке, заранее оплатив проезд, сел на свободное место в самом конце транспорта, ведь именно туда солнце не так сильно падало, как на передние сиденья. Морозные узоры на окне будто заставляли Твика их специально рассматривать. Это его успокаивало в длительных поездках, особенно на общественном транспорте, ведь это еще какой предмет для стресса, тем более для него. Проехав пару красочных зимних парков, наконец-то автобус прибыл на нужную остановку. Блондин, хоть и выучил от волнения адрес той женщины наизусть, решил удостовериться и проверить еще раз. Открыл телефон, посмотрел, проверил, пошел искать дом дальше. Из окон небольшого темно-синего дома горело несколько теплых огней. Атмосфера была не из лучших, да, для него и это тревожно, но куда деться. Звонок в дверь. Ее открывает на вид, конечно, симпатичная лицом женщина, но в глазах ее видно, что она кому-либо сейчас не очень то и рада. "Ну, что-ж, проходи, мой руки, комната налево. Я приготовлюсь." Мысли Твика разделялись на "тревожно, потому что страшно узнать новое о своей жизни" и "тревожно, потому что мне некомфортно". Не дай бог ещё несколько таких мыслей вдобавок влезут в голову. Он прошел в ванную комнату, осторожно, как бы ничего не испортить, включил кран несильным напором. Он посмотрел в чистое, ясно отражающее зеркало. Тускло-зеленые глаза, с проблесками туманного серого цвета, взъерошенные золотистые волосы практически до плеч, аккуратный небольшой нос, ямочки на щеках и розовые покусанные губы. Как бы другим эта внешность не показалась миловидной, он думал только об одном: "И ради этого внешнего вида я сюда отправлялся? Выгляжу как несобранный, весь размотанный комок пряжи.". Твик наконец высушил руки об свою рубашку, оставив неряшливый мокрый след на животе. Чуть не перепутав, где лево, а где право, он повернул в комнату для проведения ритуала. В комнате стояло много свечей и ламп, так что стало понятно, откуда весь этот свет. Два больших запылившихся книжных шкафа делали обстановку мрачной и, на языке Твика — будто заводящей в неизбежную ситуацию. Он присел на бархатное кресло на противоположный край стола от женщины. Блондин особо не понял, что происходит, поэтому отвлекся на другое — кальциты на темной скатерти стола и позолоченные, достаточно громковато для такой тишины тикающие старые часы на стене справа от него. Наконец, начался долгожданный ритуал, ради которого от волнения пришлось пережить пару бессонных ночей. Он слегка дерганно протянул свою руку женщине. Она его даже просила держать в руке интересный синий камень, а больше Твик не уловил. Ну, а в принципе он ждал только одного — узнать то, что его ждёт в будущем. И он не услышал ничего кроме слов...: "Ты сам по себе сильный человек, и вселенная будет еще долго проверять твою душу на силу и прочность. В ближайшее время случится большое горе, которое будет вызвано человеком, с которым обычно никогда не пересекаетесь...". Я думаю, многие поймут, какого такое слышать сильным тревожникам. И он просто протянув ей две купюры ушёл с разбитым представлением о своей судьбе. Он еле плетясь дошел до коридора, натянул кеды и выйдя на улицу захлопнул дверь. И никакой свежий зимний воздух уже не поможет. И даже морозные узоры в окне автобуса не бросались ему в глаза ни на секунду. Только большое горе. А его предсказательница в тот момент просто думала "Ну вот, еще одного надула.".