Часть 1
10 марта 2026 г., 20:27
— Эти таймеры — пережиток прошлого. Я не понимаю, чем занимается Компания, тратя столько времени и денег, если ничего не меняется. Может, стоит их отключить, раз исправить не получается?
Сокджин молча смотрит на отца, интуитивно трогая запястье, где беспорядочно сменяются девятизначные числа. Это даже таймером назвать трудно: цифры не двигаются вперед или назад, они просто хаотично мерцают.
— Не переживайте, мистер Ким. Компания предоставляет Финансовому синдикату все отчеты о тратах. Поверьте, если бы мы занимались бесполезной работой, наши проекты давно бы прикрыли.
Сокджин поймал себя на мысли, что ему безумно хочется закатить глаза. Как же скучно. Опять эти бесконечные разговоры о тихой войне между Компанией и Финансовым синдикатом, в котором состоят его родители.
Компания — это сборище ученых, пытающихся разобраться с устройствами на руках. Таймерами, которые когда-то давно, кажется, еще в прошлом веке, могли распознать medio — твою вторую половину. Они замирали именно в тот момент, когда человек встречал «своего» человека. Но это было так давно, что сейчас они превратились в бесполезные безделушки. Отец прав.
— Ты как? — спросил Намджун, осторожно коснувшись его руки.
Именно с его родителями и родителями Джина они устроили традиционный воскресный ужин. Семья Намджуна занимала высокие посты в Компании, семья Сокджина — в Финансовом синдикате. Поэтому все их беседы рано или поздно сводились к одной теме: отец Джина ворчал, что Синдикат тратит слишком много денег, а отец Намджуна доказывал, что расходы оправданы. Сам Сокджин склонялся к позиции отца, и не из сыновней верности — их отношения были далеки от идеала — просто за годы не было никаких изменений. Спрашивается, чем они там вообще занимались?
Сокджин кивнул Намджуну, и тот улыбнулся в ответ. Нам был хорошим, даже слишком. Настоящий принц из сказки: внимательный, вежливый, понимающий. Вот только Сокджин не был принцессой. Он был девятнадцатилетним парнем со своей четкой позицией и не нуждался в масляных взглядах и постоянных сообщениях с вопросами: «Ты поел?», «Хорошо ли спал?». Возможно, для кого-то это нормально, но Сокджину не хотелось ни перед кем отчитываться. Он хотел равноправия, а Намджун всем своим видом показывал, что несет за него ответственность. Они встречались почти год, но дальше поцелуев и легкого петтинга дело не заходило. Джину было просто скучно, а Намджун боялся сделать что-то не так. Не давил, просто ждал. Только чего — непонятно.
Оба они учились в элитной академии Eternidad — закрытом городе-крепости на нейтральной территории. Здесь обучались дети элиты, как Сокджин, и «особо одаренные» дети сотрудников, как Намджун.
Вообще, в их мире было три авторитетных силы: Компания, Финансовый синдикат и Silencio. С последними Сокджин не хотел иметь ничего общего. Конфликт «Творцов» (ученых) и «Контролеров» (денег) могли сдержать только они. Silencio — это физическая сила в чистом виде. Попасть в их ряды было невероятно тяжело, но тех, у кого получалось, не просто уважали — их боялись. Бойцы Silencio мало говорили, просто следили за порядком. Даже в Академии у них был свободный вход везде. Чтобы попасть туда, нужно было пройти тест, суть которого никто не знал: все кандидаты подписывали документ о неразглашении, и за этим строго следили.
Silencio — абсолютный порядок и закон. «Цепные псы» системы, следящие, чтобы ученые не заигрались в богов, а финансисты не развалили мир жадностью. Они действовали без шума и лишних эмоций, олицетворяя тишину системы.
В их Академии было всего два факультета:
* Rama de Oro (Золотая ветвь): здесь учились будущие управленцы, аудиторы и верхушка Синдиката. Сокджин был звездой этого факультета. Их учили контролировать, анализировать и подавлять эмоции ради выгоды.
* Rama de Ciencia (Научная ветвь): дети ученых Компании. Здесь готовили тех, кто будет возиться с чипами, таймерами и экспериментами.
Если родители работали в обеих структурах, студент мог выбирать, но таких были единицы. В Академии они не просто учились, а жили, возвращаясь домой только на выходные и праздники. Поступали сюда в шестнадцать, а заканчивали в двадцать, отправляясь по распределению в Компанию, Синдикат или, если удастся пройти тест, в Silencio.
Учиться Сокджину нравилось. Он был «Золотым аудитором»: с детства привык смотреть на мир через призму цифр и выгоды. Намджун для его родителей был «идеальным проектом». Правильный, умный, одобряемый — именно поэтому они и были вместе. Удобно, комфортно и спокойно.
Сокджин слушал родителей вполуха. Они начали обсуждать его совместное будущее с Намджуном. Их двоих, естественно, никто не спрашивал. Сидевший рядом Нам покорно улыбался, соглашаясь со всем. Джину было плевать — его мнение все равно не играло роли. Ему не нравилась система. Он нередко думал: что будет, если таймеры вдруг заработают? Как это — найти свою medio? Любовь с первого взгляда? Зависимость? Как это происходило раньше? Он не знал, но было чертовски интересно.
В одно мгновение раздался хлопок. Не резкий, а глухой, будто где-то очень далеко. Тут же наступила тишина. Голоса в ресторане стихли всего на секунду, а затем у многих одновременно зазвонили телефоны. Сокджин увидел озадаченное лицо отца Намджуна. Тот ответил на звонок, переглянулся с матерью и резко вскочил из-за стола.
— Так, все успокойтесь. Это просто скачок напряжения в главном центре Компании, ничего страшного.
Отец Сокджина усмехнулся:
— Ну да, конечно. У вас там опять что-то сломалось, а платить, как обычно, нам…
Ничего не меняется. Намджун взял его за руку:
— Джин, ты не устал? Может, вернемся в Академию?
Нет, черт возьми, он не устал. Он здоровый парень, полный сил. Сколько раз он просил Намджуна не носиться с ним как с хрустальной вазой? Бесполезно. Но в одном Нам был прав: стоило вернуться. Этот ужин и эти разговоры порядком надоели.
Сокджин встал, откидывая салфетку.
— Отец, мама, господин и госпожа Ким, я был очень рад вас видеть. Но нам пора возвращаться, завтра рано вставать.
Одобрительно кивнув, отец отпустил его, а мама улыбнулась:
— Конечно, дорогой. Идите, водитель вас отвезёт.
Только выйдя из ресторана, Сокджин смог выдохнуть.
— Не знаю, сколько таких ужинов я еще выдержу. Они постоянно спорят.
Намджун вздохнул и снова взял его за руку. Захотелось ее выдернуть — что за бред? — но Сокджин сдержался.
— Это нормально. Синдикат и Компания из года в год не могут прийти к общему знаменателю. Просто не обращай внимания.
Сокджин усмехнулся и все же убрал руку под предлогом того, что нужно поправить воротник.
— Эта рутина надоела. Таймеры всё так же мигают на наших руках, а толку — ноль.
— А ты хотел бы, чтобы они остановились? Как думаешь, мы являемся medio друг друга? — Намджун улыбнулся и попытался накрыть его ладонь своей.
Его кожа всегда была правильной температуры, жесты — выверенными до миллиметра. Сокджин смотрел на их сцепленные руки и думал, что они похожи на два идеально подогнанных шестереночных механизма. Никаких искр. Никакого трения. Только ровный, предсказуемый ход. Именно то, за что его отец так ценил семью Ким.
«Нет», — чуть не выпалил Сокджин. Он был абсолютно уверен, что таймер никогда не указал бы на Намджуна.
— Я не знаю. Но мне кажется, если бы таймеры починили, наша жизнь бы изменилась. У нас бы больше не было права выбора, — вздохнул Сокджин и сел в машину, игнорируя протянутую руку Намджуна, который и сейчас решил помочь ему сесть, будто Джин сам не справлялся.
— Право выбора — это хорошо, но его отсутствие упрощает жизнь. Мы могли бы уделять время другим, более важным вещам, — спокойно ответил Намджун, садясь рядом.
Система Намджуна устраивала, и это бесило Джина. Он хотел решать сам, кого любить, хотя формально он «выбрал» Намджуна. Но на деле это система сделала выбор за него, а Сокджин просто подчинился.
Они доехали до Академии и разошлись по комнатам. Улыбка Намджуна, легкий поцелуй в щеку — всё по сценарию. Пожелание спокойной ночи и обычное «до завтра». Скучно и искусственно.
Сокджин зашел в комнату и включил свет. Снял пиджак, бросил его на стул. Его соседи и по совместительству лучшие друзья — Чимин и Тэхён — вернутся только завтра. Они тоже были «золотыми» представителями Синдиката, их родители занимали высокие должности, поэтому они быстро нашли общий язык, хотя по характеру были совершенно разными.
Милый, но дерзкий Чимин и мечтательно-вдумчивый Тэхён. Последний, к тому же, был ярым асексуалом: люди для него были просто людьми, он не испытывал ни к кому сексуального влечения. Сокджин даже понять не мог, кто его может привлечь — у Тэхёна никогда не было ни парня, ни девушки. Зато мозг он мог «поиметь» знатно: его разговоры о прекрасном длились часами. Тэхён был умным и спокойным — полная противоположность Чимину, который мог взорваться из-за мелочи, но быстро отходил. Чимин всегда улыбался и почти не выпускал из рук пилочку для ногтей, подпиливая их с таким важным видом, будто размышлял о судьбах мира.
Сокджин обожал их обоих. Они были неразделимым трио. Точнее, их было шестеро: Намджун жил с Юнги и Хосоком. Родители Юнги и Намджуна были верхушкой Компании, а родители Хосока — выдающимися учеными в секретном секторе. Даже сам Хосок не знал, над чем они работают. Так они и дружили вшестером, но Тэхён и Чимин всё равно были Джину ближе всех. Ближе, чем Намджун.
Сокджин принял душ, переоделся и лег в кровать. Сна не было. Из головы не выходил тот хлопок и лицо отца Намджуна. Что-то подсказывало: это не просто скачок напряжения. Он не помнил, чтобы такое случалось раньше, но почему-то никто не придал этому значения. Даже Намджун. Интересно, Чимин с Тэхёном это почувствовали? Надо будет завтра спросить.
Сокджин поднял руку и посмотрел на запястье. Цифры под кожей продолжали сменять друг друга с бешеной скоростью. Загадка таймера оставалась загадкой. Может, Компании действительно удастся его починить, и наступит время, когда он покажет medio? Ведь они существуют. Возможно, Сокджин каждый день проходит мимо своего человека и не знает об этом. И нет, это точно не Намджун.
Хотел ли Сокджин узнать, кто это? Конечно. Но тогда исчезнет право выбора. Хотя, по сути, его и так нет. Либо Намджун, либо кто-то другой, призрачный. Его судьба, приготовленная вселенной. Но кто он — Сокджин вряд ли когда-нибудь узнает.
Цифры на руке продолжали мигать, но в груди Сокджина что-то впервые замолчало. Как будто из огромного оркестра, который он слушал всю жизнь, внезапно убрали один фальшивый инструмент. Он еще не знал, что этот инструмент — его собственное одиночество.
***
Утро наступило раньше, чем должно было. Сокджин проснулся не от будильника, а от протяжного вздоха Чимина, который сидел прямо на его кровати и — догадайтесь что? — правильно, пилил ногти. — Чимин, ты серьезно? — застонал Джин. — Сколько сейчас времени? — Шесть утра, — спокойно ответил друг, даже не удосужившись взглянуть на него. Ну конечно, ногти важнее. — Занятия начинаются в восемь, я мог еще поспать. И ты, между прочим, тоже. С какого ляда ты подорвался в такую рань? — Сокджин откинулся на подушку и закрыл лицо руками. — Я встал в пять, привел себя в порядок и приехал. Кстати, как всё прошло? Предки опять по мозгам ездили? — Чимин улыбнулся настолько обворожительно, что Сокджину захотелось съездить по этому милому личику подушкой. Ну вот как можно так хорошо выглядеть, встав в пять утра? Джин сполз с кровати, попутно пытаясь спихнуть Чимина, но попытка не удалась. Блондин даже не думал подниматься, усердно подпиливая свой идеально маленький мизинец. — Всё как обычно, не считая какого-то сбоя в Компании. Кстати, ты слышал? Чимин резко поднял голову: — Ага. Думал, на нас инопланетяне напали. Он произнес это так искренне, что Сокджин сначала даже растерялся. — Да пошутил я, дурилка ты картонная, Джин, — блондин рассмеялся и наконец спрыгнул с кровати друга. — Сбой в системе, говоришь? Хм, интересно... — А Тэхён уже приехал? — спросил Сокджин, выдыхая. Он уж испугался, что Чимин мозгами тронулся, хотя полностью нормальным его тоже было назвать трудно. — Ага, он с Хосоком общается как раз на тему этой вспышки... — Вспышки? — удивленно переспросил Сокджин. — Я слышал только хлопок. — Я тоже. Но Тэхён видел именно вспышку на главной башне Компании. Он как раз гулял — как он выразился, «размышлял перед сном», — Чимин скривился на последней фразе. — Наш ТэТэ похоже опять ушел в астрал. Ненавижу эти его периоды. Неужели нельзя просто подрочить — и дело с концом? Сокджин прыснул. Чимин говорил это с максимально серьезным видом. — Ты забыл, что Тэхён у нас асексуален. Его плотские желания не интересуют. — Его никто не заставляет совокупляться, но дрочить полезно для здоровья, между прочим, — усмехнулся Чимин. — Ты же это делаешь, я делаю. Почему бы и Тэ... — Так, всё! — Сокджин поднял руки в оборонительном жесте. — Я не хочу обсуждать это в шесть утра понедельника. Я вообще не хочу это обсуждать. — Что естественно, то не безобразно, — хмыкнул Чимин. — Тем более у тебя, как и у Тэхёна, секса нет... — А у тебя, значит, есть? — выпалил Джин. Чимин пожал плечами: — Да, а что? Я не такой придурок, как вы. Тэхён в монахи записался, а ты при наличии парня носом крутишь. Вот не пойму, чем тебе Намджун не угодил. Он такой... такой... — Чимин мечтательно улыбнулся и прикрыл глаза, наконец-то отложив пилочку. Джин нахмурился, но ответить не успел — в комнату влетел Тэхён. Брюнет, на удивление, тоже выглядел свежо. Тэ всегда выглядел безупречно: чистая кожа, на голове — идеальный беспорядок. Если бы не дружба, асексуальность и Намджун, Сокджин бы на него, наверное, запал. Но такие отношения точно долго бы не продлились. «Заебись мысли, — подумал Джин, — может, стоит прислушаться к Чимину?» — Я только что говорил с Хоби. Похоже, вчера вечером в лаборатории Компании случилось что-то действительно серьезное. Его родителей срочно вызвали на работу, — Тэхён кинул сумку и плюхнулся на кровать. — Что бы там у них ни случилось, мы об этом навряд ли узнаем. Так что не загоняйся, Тэ, — спокойно ответил Чимин. Сокджина эта ситуация напрягала. Компания опять лоханулась — значит, отец будет рвать и метать. А это означает новые перепалки с родителями Намджуна. Черт, это вообще закончится когда-нибудь? — Кстати, чего вы все в такую рань приперлись в Академию? — Сокджин стянул футболку и направился в ванную. Заснуть он точно больше не сможет. — Сегодня новобранцев привезут. В их числе младший брат Хоби — Чонгук. Помнишь его? — отозвался Тэхён, вытаскивая из сумки конспекты. Джин нахмурился. Он знал, что у Хосока есть младший. Ему сейчас как раз шестнадцать, раз поступает. Но Сокджин не припоминал, чтобы видел его когда-нибудь. Хотя, может, и видел. — Не помню. Но при чем здесь вы? Или мы? Джин включил воду и, прикрыв дверь, стал снимать пижамные штаны. — Мы друзья, если не забыл. Хотим поддержать, — крикнул ему в закрытую дверь Чимин. Сокджин закатил глаза: — Ему не пять, а шестнадцать. Зачем ему поддержка? «Бред какой-то», — пробурчал себе под нос Джин и залез под душ. Теперь они что, опекать его должны? Тут в ванную заглянул Чимин и, увидев голого Сокджина, цокнул языком: — Черт, ты слишком хорош, детка. — Чимин, закрой дверь! Еще не хватало, чтобы ты на меня дрочил. И не называй меня «деткой», меня почти стошнило. Джин, конечно же, шутил. У них с Чимином были очень, ну очень дружеские отношения. Чимин закатил глаза: — А кто тебе сказал, что я уже этого не делаю? — он засмеялся, но дверь всё-таки закрыл. Сокджин усмехнулся и тряхнул головой. Чимин был в своем репертуаре: дерзкий, но очень милый.***
Академия Eternidad выполнена в стиле стерильного минимализма: очень много белого камня, панорамного стекла и... часов. Часы здесь везде: на стенах, в холлах, на экранах. Система постоянно напоминает студентам, что их время под контролем. Как будто им таймеров мало. Сокджин в компании Чимина и Тэхёна идет по коридору. Новичков вот-вот привезут, и они, как верные друзья, идут поддержать Хоби. Тот сильно волнуется за брата, считая его еще совсем маленьким. Как будто они сами были старше, когда поступали. Но у Сокджина не было младших братьев, и он понятия не имел, что это за чувство. Вдруг в запястье что-то кольнуло. Джин поднял руку и посмотрел на таймер — может, манжетой задел? Цифры по-прежнему сменяли друг друга, но на мгновение они дернулись и погасли. Всего на долю секунды. Сокджин зажмурился. Нет, показалось. Таймер не сбивался и не гас никогда. Он тряхнул головой и снова уставился на запястье в ожидании, но тут его за руку схватил Чимин. — Ты чего встал как статуя? Пошли скорее, а то опоздаем! И Джин пошел. Ему сто процентов показалось. Или нет? На территории уже толпилось приличное количество студентов. Похоже, не только они пришли в качестве группы поддержки. Джин сразу заметил рыжую макушку Хоби: тот всматривался в дорогу за воротами Академии и явно нервничал. Тут кто-то взял Сокджина за руку. Он даже гадать не стал. Намджун. — Привет. Хорошо спал? Джин мысленно закатил глаза, чувствуя приступ раздражения, но сдержался. Сквозь зубы он выцедил «да». Как спалось Намджуну, он спрашивать не стал — ему было просто плевать. — Едут, — услышал он со стороны голос Юнги и, повернувшись, увидел, как на территорию въезжает большой серебристый автобус. — Свежую кровушку везут, — усмехнулся Чимин. В его руках сверкнула пресловутая пилочка, которая, кстати, вполне могла стать холодным оружием. Чимин и пилочка — это похлеще киллера с пушкой. Автобус медленно приближался к крыльцу. Чем ближе он был, тем сильнее у Сокджина нарастало чувство тревоги. С чем это связано, он понятия не имел. Ему было абсолютно всё равно на новичков, даже брат Хоби его не особо заботил. Он пришел сюда, но реально не понимал, зачем все эти танцы с бубном. Этому Чонгуку уже шестнадцать — они все приехали сюда в этом возрасте и как-то обошлись без опеки. Автобус остановился, и в тот же момент сердце Сокджина забилось так сильно, что удары отдавались в висках. Да что, черт возьми, с ним происходит? Что за тахикардия? Двери с шумом распахнулись, и наружу посыпались шестнадцатилетки под веселый гул приветствия «старичков». Крики и шум заполняли голову Сокджина, стало тяжело дышать. Он попытался выбраться из толпы, но Намджун схватил его за плечо: — Джин, что с тобой? Тебе плохо? Но тот только отмахнулся. Запястье начало жечь. Сокджин хватал ртом воздух, пробираясь вперед. Резкая вспышка, хлопок... кто-то хватает его за руку. Последнее, что он видит — глаза прямо напротив. Темно-карие, почти черные, бездонные. Джин тянется к ним рукой, тонет, проваливается в бездну — тягучую, вязкую, как смола, но такую теплую... — Джин! Джин! — слышится где-то вдалеке, но ему всё равно. Ничто больше не имеет смысла. Только эти глаза, что смотрят прямо в душу, поглощая её целиком. Сокджин ощущает под кожей приятное тепло. Чужая ладонь сжимает его руку, и словно электрический заряд пронзает всё тело. Запястье саднит, но боли нет — его как будто перезарядили. Джин отключается, но чужая рука по-прежнему крепко его держит. Это последнее, что он чувствует. И это так по-настоящему. Так правильно. И так навсегда.
