𝕄𝕖𝕕𝕚𝕠 п о н е в о л е

Джин сам не понял, как добрался до своей комнаты и рухнул на кровать. Сердце опять выдавало миллион ударов в секунду. Возможно, это просто такой период привыкания — оно требует, нуждается в своём medio, а Сокджин сопротивляется. Ему не нужен Чонгук, ему нужен покой. Он не хочет так, он обязательно найдёт способ снова запустить таймер. Пытаясь успокоиться, Джин засыпает и просыпается только тогда, когда в комнату возвращаются Чимин с Тэхёном. Говорить им о том, что его таймер застыл, он не хочет — хочет разобраться сам. — Джин, ты как? — Тэхён садится на его кровать. — Мы тебе поесть принесли. Еда. Есть Сокджину совсем не хотелось. — Я не голоден, — буркнул старший и отвернулся. — Ты должен поесть, а ещё сходить к врачу. Вообще не понимаю, как ты можешь спокойно тут лежать после того, что произошло. Кстати, с мелким всё хорошо. Хоби сказал, что он очухался и тоже не знает, что с ним случилось. Всё свалил на волнение — первый день в Академии всё-таки. Но мы же понимаем, что дело не в этом. И мелкий сто процентов понимает, но молчит. Или боится, я не знаю. По крайней мере, Хосок спокоен. Джин вздохнул. Чимин не будет сидеть сложа руки, а это плохо. Нужно найти хоть какое-то объяснение случившемуся, но Сокджин понятия не имел, что придумать. — А можно просто ничего не делать, а? Я не знаю, что произошло, но сейчас всё в порядке. Я в порядке. Ты говоришь, что Чонгук этот тоже, так может просто забудем? — жалкая попытка, но нужно замять ситуацию. Главное — убедить Чимина, а это не так просто. Блондин щурится, внимательно смотрит на Джина, а потом подходит и садится прямо напротив него. — Джин, ты что-то недоговариваешь. Я слишком хорошо тебя знаю и не понимаю, почему ты не хочешь нам говорить. Мы же друзья. Чимин смотрит прямо, с подозрением и заботой одновременно. Но Джину страшно: если он скажет про таймер, что будет? Как они смогут помочь, да и захотят ли? Найти своего medio — это чудо, и Чимин никогда не поймёт того, что Джин хочет отказаться от него. И неважно, что твоя судьба — мальчишка, ведь вселенной виднее. — Ты ошибаешься. Просто мне и так достаточно забот, я не хочу сейчас об этом думать. Чимин усмехнулся: — Ладно, давить не буду. Рано или поздно сам расскажешь. — Послушай, Джин, — вступает в разговор Тэхён, — может, в библиотеку сходить? Поискать случаи подобные. Сокджин вскакивает с кровати. Нет, только не это! Если он начнёт копать информацию, об этом узнают все. Ему это точно не нужно. — Нет, Тэхён! Я просто хочу об этом забыть. Никаких библиотек. — Хах, оставь его, Тэ. Он упрямый осёл, но скрывать не получится долго. Жопой чую, что ты, Джин, вляпался во что-то серьезное, но молчишь. Джин оставляет слова Чимина без ответа. Молча скрывается в ванной. Блондин прав, но что ему, чёрт возьми, делать? С чего начать?

***

Джин надевает напульсник, что валяется в ящике его стола уже месяц, и идёт на занятия. Ему нужно привыкнуть к своему состоянию, к вырывающемуся из груди сердцу и постоянной тяге к этому мальчишке. Он сам не замечает, как ищет его взглядом в толпе заполняющегося студентами холла. Ищет, потому что знает: он рядом, и он чувствует то же самое. Сокджин впервые задумывается о том, что это чувство похоже на любовь. Ну, по крайней мере, он так для себя решил. Он видел влюбленных людей — они вели себя, на его взгляд, неадекватно: постоянное желание коснуться друг друга, взгляды, поцелуи и тупые улыбочки. Он безумно боялся стать таким же, но всё к этому идёт. Неужели он тоже превратится в идиота? И самое ужасное, что объектом его безумия станет шестнадцатилетний парень. Да, казалось, разница всего три года, но Сокджин чувствовал себя намного старше, а вот Чонгук ещё не потерял свою детскую чистоту. В его облике было что-то невинное, почти святое, и Джин ощущал себя странно, глядя на него — словно он соприкасается с чем-то хрупким и неоскверненным. Возможно, если бы самому Сокджину было шестнадцать, то проблемы бы не было, но ему девятнадцать. А ещё у него есть парень, Намджун. Сейчас, думая о нём, Джин вдруг понял: а ведь Нам тоже не был в него влюблен, иначе бы вёл себя иначе. Так зачем он с ним? — Джин, да что с тобой?! — в плечо его резко пихают, и это острый кулачок Чимина. — Кого ты ищешь? Сокджин встряхивает головой, пытаясь смахнуть свои мысли как наваждение, и наконец видит его. Чонгук идёт рядом с Хоби, который ему увлечённо что-то рассказывает. Младший смотрит на Джина с такой жадностью, но потом резко отворачивается. Сердце в груди замедляет свой ход, становится так спокойно. Хочется подойти ближе, и Джин идёт, совершенно не обратив внимания на вопрос Чимина. Сейчас никто не важен, главное — оказаться рядом с Чонгуком. С ним хорошо, с ним правильно. Джин ненавидит себя за это, но ничего сделать не может. — Сокджин! — улыбается Хоби. — Ты как, всё хорошо? Джин кивает. Ему так сложно не смотреть на младшего, но он старается. — Вот, познакомься, это Чонгук, мой брат. Хотя вы уже познакомились, — прыскает Хосок. Джин выдыхает — его эта ситуация забавляет, ведь он не видел того, что видел Чимин, а ещё Чонгук ему ничего не сказал. Сокджин смотрит на его запястье, на котором почти такой же напульсник, как у него, и снова — выдох облегчения. Чонгук прячет взгляд, полный этой пугающей и манящей невинности, но всё равно украдкой цепляется им за Джина. Это сложно. Хочется коснуться его, не важно как. Желание просто дикое, и Джин протягивает руку. Чонгук тут же за неё хватается. Они как два идиота так и стоят — им это нужно, жизненно необходимо. Хосок хмурится, глядя на их сцепленные руки. Его улыбка медленно гаснет, он переводит взгляд с брата на Джина, явно не понимая, что за странное оцепенение на них нашло. — Эй, вы чего? — Хоби делает шаг к ним, пытаясь заглянуть Чонгуку в глаза. — Гук-и, ты чего вцепился в него как в спасательный круг? Отпусти, неловко... Подоспевший к ним Чимин пытается руку Джина выдернуть, но это не так легко — они держат друг друга очень крепко. И только когда Сокджин видит за спиной младшего, Намджуна, он заставляет себя отпустить. Чонгук выдыхает и нехотя делает шаг назад. — Привет, — ласково говорит Нам и, подойдя ближе, целует Джина в щёку. Кожу словно обжигает. Джин еле сдерживается, чтобы не отпрянуть от него, не стереть с лица этот поцелуй. Он смотрит на Чонгука: его глаза становятся ещё темнее, челюсть плотно сжата. Джину невыносимо это видеть, он чувствует его злость, а ещё обиду... или это его собственные чувства? Намджун пытается его обнять, но Джин убирает руку. Всё внутри буквально отвергает эти прикосновения. Ему не просто неприятно, это мучительно и почти противно. Намджун смотрит в недоумении, но молчит. Джин видит, как за ними внимательно наблюдает Чимин. Вот уж от кого ничего не ускользнёт: блондин хватает взглядом каждый жест, каждую эмоцию на лице Джина и прекрасно понимает, что происходит что-то странное. А когда Чимину что-то не понятно, он обязательно захочет узнать что, и точно не остановится. Неловкость буквально летает в воздухе, все молчат. Спасает ситуацию Юнги: — Что вы встали как вкопанные? Джин мнётся, теряется, собраться быстро не получается. На помощь приходит Чимин, который хватает его за руку и кидает: — Нам пора! — тащит Сокджина за собой. Ноги тяжелеют, уходить не хочется. Джин постоянно оборачивается, цепляясь взглядом за Чонгука. Этот омут ему очень нужен, хоть на мгновение. Младший тоже смотрит. Они как два наркомана: чтобы прожить следующие двадцать четыре часа, им нужна доза друг друга. Сердце Джина снова начинает бешено колотиться в груди. Это пытка, мука и его реальность.

***

Чимин молчит, Джин тоже. В аудитории к ним присоединяется Тэхён. Только сейчас Джин понимает, что его с ними не было и он не наблюдал всю эту абсурдную ситуацию с Чонгуком. Тэ сразу понимает, что что-то не так. Лицо Чимина напряжено, он не смотрит на Джина. Тэхён пихает того в плечо, но Сокджин молчит: сейчас не время, да и что он скажет, точнее — как? Чимин похож на бомбу замедленного действия — сразу после занятий обязательно взорвётся. Тэхён вздыхает, понимая, что их ждёт непростой разговор. Вид у Джина виноватый, и Тэ одобряюще хлопает его по плечу — и всё это в тишине, просто потому что друзья, просто потому что слова не нужны. Сокджин чувствует себя ужасно: кому, как не им, он сможет рассказать? Они поддержат, помогут, и он решается. Второй такой встречи с Чонгуком он не выдержит. Джин в одиночку может многое, но не это. Таймер предательски зудит, словно соглашается, и Джин отодвигает напульсник и кладёт руку на стол, открывая запястье, демонстрируя застывшие нули и единицу в конце. Сначала Чимин даже не смотрит на него, смотрит на огромный экран, где идёт обучающий фильм о работе Silencio, потом всё же краем глаза опускает взгляд, потом снова возвращается к экрану... Один, два, три... Считает про себя Джин, пока наконец до Чимина не доходит, и он резко разворачивается к нему, хватая Джина за плечо. — Да ну нахер! — он говорит слишком громко. Рядом сидящие студенты начинают шикать, и Джин убирает руку под стол, чтобы никто ненароком не увидел, удивляясь сам себе — почему он не мог дождаться окончания занятия? Тэхён, который сидит по другую сторону, непонимающе смотрит на блондина. До Тэхёна всегда доходит не так быстро, как до Чимина. Он никогда не спешит, даже в мыслях; сейчас он даже не успел увидеть застывший таймер на запястье друга. Чимин делает глубокий вдох, а Джин, осторожно высунув руку из-под стола, демонстрирует цифры Тэхёну. Тот надевает очки, смотрит секунд пять и открывает рот, хлопая своими чертовски идеальными ресницами. У Тэхёна даже ресницы идеальные. — Это что, шутка? — наконец шепчет он. В отличие от Чимина, он способен держать себя в руках. Джин наконец натягивает напульсник и, опуская голову, отрицательно ей машет. Чимин начинает ерзать на стуле от нетерпения и посматривает на Джина так, как будто тот кого-то замочил, и ему, то есть Чимину, придётся прятать труп. Тэ сидит и задумчиво кусает губы, явно строя свои немыслимые теории. Он во «вторые половины» не верил никогда, а тут система координат дала сбой. Бедный Тэхён, Джин даже думать боится, что он там в своей голове нафантазировал. Как только фильм заканчивается и в аудитории включается свет, Чимин хватает Джина и молча тащит за собой, Тэ семенит следом. Может, зря он им показал? Хотя нет, не зря. Признать, что тебе нужна помощь — удел сильных людей, а Сокджин сильный. Пусть Намджун в это и не верит... хотя, конечно, он может и верит, но себя он считает сильнее. Мысли о Наме как-то случайно врезаются ему в голову, но единственное, что он чувствует — это безразличие. Смогут ли они вообще и дальше быть вместе?

***

Они влетают в комнату. Похоже, ланч отменяется: точнее, сейчас вместо сэндвича и апельсинового сока Джин получит возгласы Чимина и умозаключения Тэ. ​Блондин бегает по комнате из стороны в сторону, а Сокджин и Тэхён молча наблюдают за этим. Чимину нужно пару минут, чтобы прийти в себя и начать. Наконец блондин подбегает к Джину и, хватая его за руку, задирает напульсник. ​— Как? Когда это случилось? — он трогает пальцами цифры, словно пытаясь их размазать, крутит руку Джина, загибает пальцы, подносит ближе к глазам. — Разве такое возможно? Хотя, может, гипотетически это и возможно, но таймеры замерли много лет назад, и Компания... — он смотрит на Джина широко открытыми глазами (насколько это, конечно, получается: маленькие глазки Чимина тяжело увеличить). — Неужели Компании удалось исправить таймеры? ​Чимин отпускает руку Джина и смотрит на своё запястье, но там без изменений: цифры по-прежнему бегут и меняются. ​— Ладно, ты первый, значит. У тебя в конце цифра «один». ​Тут к ним подходит Тэхён и аккуратно кладёт руку на плечо Джина: — А ты уже знаешь, кто твой medio? Таймер же по идее должен был остановиться, когда ты его встретишь? ​Сокджин вздыхает, а сердце начинает увеличивать темп. Стоит ему только подумать о Чонгуке — и вот, пожалуйста, инфаркт миокарда практически обеспечен. ​— Да, — Джин не спешит рассказывать. Ему стыдно: кто, чёрт возьми, будет рад на его месте? Но сердце кричит обратное: оно болезненно ноет, и эта боль подобна эйфории, и Джина это очень пугает. ​Две пары глаз в ожидании уставились на него, но Джин не успевает ничего сказать больше — Чимин его опережает. Он догадался, и его глаза вспыхивают: — Охренеть! Ну конечно, теперь всё встало на свои места: твоё помутнение, отключка... Охренеть! — повторяет и усмехается Чимин. — Это ведь брат Хоби, Чонгук. ​Чимин не спрашивает, он утверждает, и Джин, опуская голову, вздыхает. Тэхён нервно моргает и открывает рот, смотрит сначала на Чимина, потом на Джина: — Разве такое может быть? ​Блондин прыскает и пытается закрыть рот ладошкой: — Джин, дорогой, ты попал! — и уже не сдерживается, начинает смеяться. ​Сокджину бы разозлиться — тут его жизнь рушится, а Чимин ржёт, — но, к его удивлению, это помогает. Помогает хоть немного снять напряжение. И ещё появляется острое желание защитить Чонгука, хотя непонятно, от чего или от кого. ​— Представляю, как рад малыш Чонгуки, получив во «вторые половины» красивого хёна, — не унимается Чимин. ​— Рад он или нет, я не спрашивал, и мне плевать. Меня эта ситуация не устраивает. Мне не нужен в medio пацан, который слюни пускает, когда спит, — огрызается Джин и чувствует, как внутри всё сжимается. Его собственные слова ранят его же самого. ​— А про слюни ты откуда знаешь? Он тебе сказал? ​Чимин и Джин резко обращают внимание на Тэхёна, который говорит это с таким умным видом, что даже Чимин опешил. ​— То есть это единственное, что тебя заинтересовало? — усмехается Чимин. — Сокджин получил своего medio, таймеры, которые уже веками не останавливаются, замерли, а тебя волнуют слюни? Тэхён, ты невозможен! ​Чимин закатывает глаза и качает головой. — Мне плевать на слюни... — начинает Джин. — Прикольно. Это как? — усмехается Чимин. — Вы что, не догоняете? Вам смешно? Думаете, я рад перспективе иметь в medio сопляка... — Джин сжимает кулаки. Боль охватывает его тело при каждом упоминании, при каждой мысли о Чонгуке. ​— У тебя нет выбора, — говорит Чимин уже серьезно. — Medio — это не случайный выбор чисел, Джин. Это не лотерея «повезёт — не повезёт». Это предназначение. И что бы ты ни делал, как бы ни сопротивлялся — ничего не изменить. Рано или поздно ты поймёшь, почему именно этот, как ты говоришь, сопляк стал твоей судьбой. ​— Почему ты так уверен? — хмурится Джин. Чимин сначала смотрит непонимающе на него, потом на Тэхёна, у которого в глазах такой же немой вопрос. ​— Вы серьезно? То есть никто из вас даже не читал об этом? Ладно Джин, его только цифры и аудит интересуют, но ты, Тэхён? Ты же любишь всю эту хрень... ​Тэ откашливается и выпрямляется: — Вот именно — хрень. Я не верю, что нам кто-то предназначен. Для меня medio — это просто глупые сказки. Человеку не нужен кто-то, чтобы быть полноценным... ​— Как видишь, это не сказки, Тэхён, а ты просто упрямый осёл, — перебивает его Чимин и, хмыкнув, отворачивается. ​Джин закатывает глаза. Если не остановить этих двоих, они опять начнут спор, сейчас точно не время. — Чимин, ты, как я вижу, в теме. Так что поведай нам историю medio, пожалуйста. ​— Medio — это не просто человек. Это два носителя одной разделенной искры. Вселенная изначально создала вас единым организмом. Ты никогда не сможешь забыть его, Джин. Отказаться от medio — это равносильно тому, что отказаться от самого себя. Ваши чувства и мысли едины. Сейчас, когда вы только встретились, понадобится время, чтобы настроить вашу связь полноценно, но, по идее, вы уже ощущаете это. Возможно, это болезненно поначалу, непривычно, но в дальнейшем это должно стать чем-то вполне само собой разумеющимся. По крайней мере, так говорит история. Вы — одно целое, Джин. ​Сокджин слушает и не хочет верить. Глупые сказки, искра... Но там, внутри, — утрамбованная правда. Всё, что говорит Чимин, — правда. Но Джин хочет сопротивляться, и он обязательно попытается найти способ отключить таймер. Ведь пока они не работали, он жил нормально и ни про какого Чонгука не думал. ​Джин ощутил, как внутри снова сдавило от боли. К нему нагнулся Чимин: — Джин, ты в порядке? — Да ни хрена я не в порядке и не буду, пока таймер не отключу! Мне плевать на Вселенную с её искрами, я хочу свою жизнь обратно, без этого... — Джин подошёл к кровати и сел. Боль была глухой, и ему становилось тяжело дышать. ​Чимин с Тэхёном помогли ему лечь. — А Компания? Они ведь ведут разработки запуска таймера. Возможно, если обратиться к ним... — сквозь стон боли проговорил Джин. — Не вздумай. Разработки Компании слишком туманны, — ответил ему Чимин. — В смысле? Они хотят вернуть таймеры, и, судя по всему, наметился успех, — Джин чуть успокоился, боль понемногу начала отступать, оставляя место легкому беспокойству. — Не думаю, скорее наоборот, — лицо Чимина было слишком серьезным, таким его можно было увидеть очень редко. — А подробнее? — Тэхён подошёл и сел рядом с Джином на кровать. ​Чимин подходит ближе, как будто его кто-то, кроме присутствующих, может услышать. — Я слышал разговор отца. О том, что Компания поперек горла Конгломерату, мы все знаем. В последнее время им нужно ещё больше финансирования. Похоже, чего-то они всё же достигли, но вот речь шла о каких-то вышках, потому что спутники не справляются и могут в любой момент дать сбой. И я чётко слышал, что таймеры ещё не готовы. — Кстати о сбое — а не он ли это был вчера? — Тэхён тоже наклоняется, теперь они похожи на шайку заговорщиков. — Вполне возможно, — цедит Чимин. — Чимин, я вообще не пойму, при чём здесь какие-то спутники, вышки... Может, это вообще не связано с таймерами? — вздыхает Джин. — Связано, зуб даю! И вообще, хоть кто-нибудь верит в добрые намерения Компании? Типа они таймеры починят и в мире наступит любовь? Вы серьезно? Да они быстрее глотки друг другу перегрызут! — Чимин усмехается и достаёт свою пилочку для ногтей. ​— Ну, не всё так кровожадно. Родители Хоби... — Тэхён сделал паузу и исподлобья посмотрел на Джина. — И Чонгука, вполне неплохие. — Ой, да не сравнивай! Они учёные. Да, продвинутые, но учёные. Их интересует только их работа. Ты посмотри на родителей Намджуна — вот кто проглотит и не подавится, — усмехнулся Чимин. ​Чимин был абсолютно прав: родители Намджуна под стать ему — идеальный тандем по всем нормативам. Но у судьбы другие планы оказались. Джин закрыл глаза и лёг на бок. К чёрту Намджуна, родителей и эти блядские таймеры. Перед глазами сразу появилось лицо Чонгука, а сердце предательски пропустило несколько ударов. Уж кого-кого, а его к чёрту не пошлёшь. По крайней мере, пока.