увидеть сквозь помͅехиͅ

Около семидесяти лет назад

Это была сделка всей его жизни, определенно. Лучшее, что Аластор придумал за всю свою чертову земную жизнь, это продать свою душу. Кто бы мог подумать? Принадлежать другому человеку – звучит, как абсолютная слабость. И, так и есть, на самом деле, все, кто принадлежал Аластору познавали все оттенки беспомощности, но... с Рози все по-другому. Совершенно по-другому. Она дала ему власть, силу, позволила практически править Адом единолично, сказав, что позовет когда-нибудь потом. И не зовет уже десятилетия. Его загробная жизнь была Раем. Личный Рай убийцы горящего глубоко в Преисподней. Больше не было никого, кто мог позволить неуважение в его сторону. Больше не было никого, с кем нужно было бы осторожничать, никого, кто мог бы навредить. Жизнь без страха. Кто же знал, что это будет так сладко? Он думал, что нашел способ победить это мерзкое чувство, когда впервые взял в руки нож, но это повлекло собой только больше страхов. Что найдут, что отомстят, что он попадет в Ад в конце концов. И он попал. Разумеется. И это было лучшее, что с ним когда-либо случалось. Абсолютная власть, безграничная сила и боятся больше было некого. Теперь боятся его. Только после смерти, он по-настоящему почувствовал вкус жизни. К тому же! На земле было полно людей славных, светлых не заслуживающих даже знакомства с Аластором. Но здесь? Знать его заслуживали абсолютно все. И это было весело, чертовски весело! Аластор был воспитан джентльменом: стараниями его бедной матери он рос в атмосфере высокой культуры, вежливости и уважения. В основном к дамам, конечно, но он не расстраивал женщину, вырастившую его, и остальным тоже старался улыбаться. И поэтому Ад был для него… ...отвратительным в своей безкультурности местом. Но прекрасными охотничьими угодьями. Кинь палку и попадешь в женоневистника – не прогадаешь. Или насильника. Или убийцу. Убийцу девушек конечно, потому что мужчина и отпор дать может. Или... Аластор споткнулся о чью-то ужасно нагло выставленную ногу. Мужскую разумеется, иначе и быть не могло. Похоже он только что кинул палку и попал- - ...Простите. Аластор удивленно обернулся. Это... был разрыв шаблона, определенно. Он думал, что это очередной выскочка решивший, что может самоутвердиться за счет того, кто не выглядел соответствующе статусу оверлорда (чертова прическа, еще и уши эти, совсем ужаса не внушали), но если бы это было так перед ним не извинились бы, верно? Радио-демон заинтересованно заглянул в переулок, в котором прятался поджав под себя ноги, побеспокоивший его мужчина. Ничего особенного. Типичное место прибывания для новичков в Аду. Да и не только для новичков, для очень многих на самом деле. В Аду сложно не то что долго продержаться на какой-либо высоте, в Аду в целом сложно продержаться. Ни что здесь ни держится долго, будь то дом, работа, или отношения, поэтому сделки так повсеместно распространены. Хоть какая-то стабильность. Он опустил глаза на заинтересовавшего его грешника и... Ух ты. Квадратная голова. Как это? Или это коробка на голове? А настоящая голова, стало быть, внутри? И в чем же смысл? Защита? Удобство? Аластор фыркнул: какое уж тут удобство, в самом деле. Он сделал пару шагов внутрь переулка, посмотрел на грешника у его ног, заинтересовано склонив голову. Кажется от неестественно прямого угла какой-то из позвонков даже хрустнул, но какая разница? Радио-демону не привыкать, его кости и так постоянно ломаются когда он входит в свою настоящую демоническую форму. Грешник под ним не обращал на него ровным счетом никого внимания. Еще не сломлен, но уже смирился. Готов к очередному удару судьбы. Очаровательно. Аластор сел на корточки, чтобы лучше рассмотреть этот причудливый ящик на чужих плечах и с удивлением обнаружил на передней его стороне лицо. Уставшее, с измученным глазами, губами давно забышими улыбку и трещинами на стекле. «Как... занимательно.» Совсем не по джентльменски он поднес указательный палец к стеклянной панели металлической коробки и постучал красным когтем по стеклу: - Что за глупая коробка с картинками? Глаза на коробке посмотрели на него, действительно на него, а не сквозь, как было все это время: - В сымсле? Телевизор, - он сказал это непонятное слово, так, словно это была самая очевидная вещь на свете. - Те-ле-ви-зор... - проговорил Аластор, словно пробовал на вкус слово, которое никогда до этого не слышал. - И в чем суть? - Эм, - грешник смотрел на оверлорда как на ребенка, не понимающего простых вещей, - Ну, не знаю, погода? По нему можно посмотреть прогноз погоды. - Погоды? - удивился Аластор, - А как же радио? - Это другое. По радио о погоде слушают, а по телевизору это можно увидеть. - Но твоем... телевизоре... погоды нет. - Оу, - тон грешника стал саркастичным, - Ну да, знаете, потому что это моя голова, а не настоящий телевизор. Аластор расхохотался – эта очаровательная, искрення непосредственность того, кто не знает с каким сильным существом разговаривает действительно цепляла. - И как же, - радио-демон подцепил, то что вероятно было подбородком мужчины пальцами и заставил поднять глаза на него, - это работает? - Слушайте, мистер, без обид, но вы слово "телевизор" буквально только что узнали, я не думаю, что вы поймете и половину из принципа его работы. - О-о-о, об этом не переживай, если он похож на радио хотя отдаленно, то я все пойму. Грешник набрал в грудь по-больше воздуха, готовясь пустится объяснение, затем открыл рот, но... тут же закрыл. Осторожно сказал: - Это... долгая история. - У нас впереди вечность. - Верно... и было бы печально провести столько времени в таком месте как это, да? Аластор восхищенно усмехнулся. А у этого маленького обарванца была деловая жилка, черт возьми! Он шансов явно не упускал. «Прелесть какая.» - И в правду печально. Я знаю одно прелестное местечко, вам точно понравится. - Я похож на того у кого есть деньги на "прелестные" заведения? Только честно. Нагло. Но его наглость была такой занимательно-прелесиной. Даже милой. Аластору стоило отказать ему прямо там. Оставить в подворотне тихо и безрадостно проводить свое посмертие. Но он не удержался. Что уж там. Он очаровался. И увел оттуда эту маленькую выскочку в то самое прелестное заведение. Винсент ел, с такой скоростью и с таким страхом, словно еду могли вырвать из его рук. Ну могли, конечно, Аластор даже думал об этом, но решил, что это не будет так уж забавно. Ему нравилось наблюдать. Так жадно ели только те, кто познали все прелести голода в Аду. Ну, ту есть пару раз от него умерли. Но это была не единственная причина его интереса. Аластор находил занимательным сам процесс. То, как ровное стекло разрывалось по линии рта и за зубами исчезало мясо. И как это работало? Радио-демон фаркнул. Стоило ли говорить его милому компаньону чье мясо он ест? Пожалуй нет, беднягу вероятно вырвет в ту же минуту, а это, ну совсем не забавно. Вдруг Винсент вздрогнул, взглянул на вошедшего в ресторанчик как-то подозрительно и начал есть быстрее. - Что такое, мой дорогой? - Что ты имеешь ввиду? Это... хотя наверное здесь всем все ровно. - На что все ровно? - Н-ну... посмотри во что он одет... Аластор обернулся, ожидая увидеть что-то откровенное, но... Ничего особенного в грешнике испугавшем Винсента не было. Закрытый черный китель, строгий галстук, на руке красная лента с крестом в белом круге, даже сапоги без типичных для Ада высоких каблуков. - И что же тебя так смутило? - Аластор позволил себе снисходительный тон. Похоже его собеседник был слишком мягок для Ада. - Он же явно фашист. Или в Аду такая одежда в моде? - Что такое "фашист"? - Что..? Эм, погоди, когда ты умер? Аластор широко улыбнулся не собираясь отвечать. - Ну... - лицо Винсента залилось голубой краской, - ...похоже до второй мировой, да? - Мировой чего? - Войны. - Во... О-о-о... - Да, ты пропустил все веселье, мистер... - Винсент вдруг снова замялся и уткнулся в свою тарелку, вероятно смущенный собственным черным юмором. Радио-демон фыркнул: - Просто, Аластор, - он снова глянул на человека в, как оказалось, военной форме. - И что же было самое интересное? - Десятки миллионов погибших? Аластор чуть не подперхнулся воздухом: - Сколько? - Ну, может чуть больше. Я знаю почти всех провластных пропагандистов, так что уверен что цифры занижают, но не уверен на сколько. Вот черт. - И кто начал войну? - Третий рейх. - А когда началась эта... - В тридцать девятом. Вот черт. Он и правда пропустил все веселье! Всего девять лет, а столько событий... - Я думал, такой наплыв новичков в Аду, из-за чего-то вроде Великой депрессии... Взгляд Винсента как-то печально опустел, но он почти сразу взял себя в руки. - ...Нет, потом было еще интереснее. Аластор заинтересованно усмехнулся. - И что же еще было интересного? Глаза за стеклом, окинули его оценивающим взглядом. - Ну... - он словно пытался понять за что Аластор попал в Ад и какие у него моральные принципы. Есть ли у него вообще моральные принципы? - Концлагеря? Атомные бомбы? - Что за "концлагеря"? Полагаю отличия от простого слова "лагерь" разительное? - ...В крайней степени. - И что же там такого? - Пытки? - О-о! - Насилие. И опыты над людьми. О, и заключенных морили голодом, да. - Как мило! Винсент вопросительно поднял бровь, но промолчал. - А кто были эти заключенные? Убийцы? Насильники? Каннибалы? - Пф, нет. Позволь спросить: ты немец? - Я? Нет, с чего ты- - Японец? - Ха! Нет. - Итальянец? - Нет, почему ты..? - Тогда добро пожаловать в концлагерь! - Ты... ты хочешь сказать, туда попадали... по национальному признаку? - Ага. Поэтому война, которую ты пропустил, такая... - Интересная. - О, да. Скучно не было. Аластор снова повернулся к грешнику в военной немецкой форме, смотря на него... иначе. «Может сожрать его?» - А что такое, - он задумчего облизнулся, - "Атомная бомба"? - Это... как обычная бомба, только хуже раз в десять? - Правда? - Аластор заинтересованно повел ухом. - Ага, там где взорвется такая хрень – жить будет нельзя. - Очаровательно! И где Германия ее взорвала? - Германия? Почему Германия? - Потому что... она начала войну? - А, это да, но ядерную бомбу сбросила не она, а Америка. Аластор моргнул. - А ты..? - Американец, да. - Я тоже. Почему-то стало невыносимо забавно и хотя тема вроде как к улыбкам не располагала, они почти одновременно начали улыбаться. - А зачем..? - Ну... просто так. Теперь радио-демон откровенно смеялся: - Просто..? Аха-ха, Америка сделала это просто так? - это было чертовски в духе его любимой страны! Правда Аластор называл свою родину любимой, только в такие темные моменты ее истории, но какая разница? - Ага, Япония уже почти сдалась к тому моменту, так что по сути Труман просто хотел посмотреть, что будет. Аластор расхохотался, и от того какие забывные дела творились на Земле, и от того, как его злило, что он все это упустил. У него в целом на все была одна реакция – улыбка. Только эта маленькая коробка с картинками его веселья не разделяла. С чего бы, интересно? Те кого так печалят войны, в Ад не попадают. Хотя... - А ты? Ты служил, Винсент? - Я? - кажется вопрос показался ему неожиданным, - Нет, я... Я не годен, у меня, - он положил пальцы на стекло коробки, заменявшей ему голову, словно, ожидая что-то нащупать, но когти лишь бесполезно ударились о стеклянную плоскость с характерным звуком, - ...астигматизм. Сильный, я имею ввиду, очень. Если бы мне дали винтовку, я бы прицелился в немца, и попал в себя. - И что медкомиссию это не устроило? - рассмеялся Аластор. - Как ни странно! Что же получается Винсент был так невесел, потому что его война расстроила самим фактом своего существования? Какая прелесть. Впрочем... у него могли быть другие, не особо интересные причины для грусти. Например само нахождение в Аду или что-нибудь еще более скучное, Аластору особо дела не было. Но этот грешник был... забавным пожалуй? - А в Аду астигматизм пропал? - Ха! Вместе с глазами. - Хех, извечная для Ада проблема. - Ой, не правда, - Винсент указал пальцем на монокль своего собеседника, - у самого-то и глаза, и очки на месте! - Полно тебе, Винсент, - усмехнулся оверлорд, - в твоем положении во всем надо видеть плюсы! - Ага, даже если это кресты на кладбище. Погоди... Это что был каламбур? Аластор начал чувствовать себя достаточно развеселенным, чтобы провести в компании этой говорящей коробки больше чем планировал. Он решил, что даже можно позвать хозяина этой ды- то есть этого замечательного места, для более приятного времяпрепровождения: - Лютер! - Чего еще? - Принеси виски, будь добр. Винсент снова оглядывал его оценивающе, но теперь он искал в образе радио-демона не грех, а что-то иное: - Если бы у меня было больше времени, я придумал про тебя каламбур получше, будь уверен. - А разве у тебя его нет? В ответ грешник только опустил взгляд на свою давно опустевшую тарелку. С полминуты спустя, собравшись с мыслями, он сказал: - Телевизоры, да? «Ах, точно...» Они же здесь именно за этим. - Ты говорил, что немного разбираешься в радио, верно, мистер? Аластор удивленно моргнул – так странно было общаться с тем кто не знал о радио-демоне... - М-м, да, немного. И ты можешь обращаться ко мне по имени, Винсент. Винсент, снова почему-то залился голубой краской, но быстро вернул мысли в русло диалога: - И так, - красно-голубые глаза загорелись маниакальным светом искреннего восхищения, - Если очень упростить, телевизор — это продвинутое радио, которое передает не только звук, но и изображение. Суть одна и та же, но, если радио передает звук по волнам, то телестанция преобразует изображение в электрический сигнал. Для цветного изображения, раньше оно было черно-белым, этот сигнал кодируется по модели RGB, - Аластор вопросительно наклонил голову, - ну, то есть на телестанции картинку "разбирают" на три цвета: красный, зеленый и синий. Сигнал с информацией про эти три цвета передается в виде электромагнитных волн – так же, как и радиосигнал, но с большей полосой пропускания, так как ему нужно передать больше информации. Одновременно передается и аудиосигнал – обычно на отдельной несущей частоте. Аластор резко вдохнул почти восхищенный, конечно, не этой надуманной технологией, а тем с каким придыханием о ней рассказывал Винсент. - Но даже если представить, что изображение можно передать через станцию, как оно попадает на твое стекло? - На мое? - кажется это сбило его с мысли, но он быстро вернул прежний ход размышлений. - На мое не знаю, но в других телевизорах есть кинескоп. Это электронно‑лучевая трубка, в ней три «пушки», которые стреляют электронными лучами и каждая «пушка» отвечает за свой цвет: красный, зеленый или синий. Электронные лучи от трех пушек проходят через теневую маску и попадают на соответствующие точки люминофора... Дальше Аластор не слушал, если уж на то пошло, он перестал понимать речь Винсента где-то после слова "кинескоп". Говорят что можно вечно смотреть на мастера за своим делом? Оказывается то, как мастер говорит о своем, тоже можно слушать с привеликим удовольствием. - И что у тебя внутри тоже такой... кинескоп? Грешник прервался на полуслове. - Я... Не уверен? Не проверял... Вообще стараюсь не смотреть на... это, - он указал голубым когтем на свое "лицо". - М-м. Зря, тебе с этим жить еще целую... ха! Целую вечность. Винсент на это никак не ответил, он отвернулся в задумчивой тоске, как делали недавно павшие сюда грешники, которые еще не до конца осознали сам факт существования Ада. - А это тебе зачем? - Аластор указал на железные пруты с красными шариками на концах у Винсента на макушке. - Ты про антенны? - Это антенны? - Да, они для... - Я знаю для чего они. Я ведь немного разбираюсь в радио, помнишь? - Да, я... Нет, что? Как ты... Как ты это делаешь, черт возьми?! - Что делаю? - Не притворяйся, что не понимаешь! Как ты разговариваешь, не двигая губами? - О, я все это время молчал. - Ты! Это..! - Винсент, ты разве сам этого не чувствуешь? Как ты... дрейфуешь в радиоволнах? - Из-за антенн? Аластор пожал плечами: - Вероятно. Он показывал куда меньше интереса, чем чувствовал. Впервые, за все его годы в Аду встретить того, кто буквально понимает без слов, ощущалось... Аластор не дал себе закончить мысль: - И что теперь у всех эти... телевизоры, вместо радио? - Эм, нет, с чего ты взял? Они популярны конечно, но... Люди слишком боятся перемен для такого. И телевизоры, они... ну как сказать? Это дорогое удовольствие. Помимо того, что они дорогие сами по себе, они потребляют много электричества. И... - он заметно смутился, - ...они от дьявола? - Как понять "от дьявола"? Он-то тут причем? - Некоторые религиозные... деятели считают, что телевидение... разрушают духовные ценности американцев. - Духовные, п-ф-ф, что? - Аластор сказал это с такой интонацией, словно у американцев не могло быть такой глупости, как духовные ценности. - Нет, они правы, конечно, - Винсент улыбнулся так гордо, как будто имел прямое отношение к духовному падению жителей соединенных штатов, - Но все равно звучит глупо. И так же, как некоторое телевидение презирают, другие обожают. В религиозном смысле, я имею ввиду. - А ты? - Я? - Из какого ты типа людей? Ты любишь радио? - Нет? Аластор удивленно моргнул. Это "нет" странно задело его и оказалась куда более неприятным, чем он готов был признать. - Я бы не смог работать на радио. - Что? - Ну... - он постучал голубым когтем по боковой стороне своей металлической коробки, - Тебя это не на какие мысли не на толкнуло? Я работал на телевидении. - М-м. - И я был хорош! - на миг его глаза снова загорелись былым восторгом, но быстро потухли. - Я... был, - Винсент положил ладони на экран и начал тереть его с каким-то болезненным усилием. Послышался, неприятный оленьему уху, звук скрежета когтей о стекло, - ...Мне нужно... лицо. Нужно смотреть и видеть, что на меня смотрят. Я был хорош, когда знал что могу сохранить зрительный контакт, когда знал, что могу заставить людей слушать меня и смотреть на меня. Радио не смогло бы мне такое дать. Я бы не смог работать на радио. «Ему так важно все контролировать..? Как... по-мужски.» - Я не про это спросил, Винсент. - Не про... В смысле? Ты имеешь ввиду радио, как... концепцию что-ли..? - Предположим, - Аластор сделал глоток виски. - Ну... это ахуенно? Аластор поперхнулся. Снова. Только на этот раз Винсент это заметил и, истолковав как-то по-своему, начал оправдываться: - Я-я имею ввиду, ну, идея, она же классная, нет? Что ты тут, а где твои зрители – не важно и сколько их неважно, их могут быть миллио... Эм, я, а может музыка? Знаешь, на радио столько станцией с музыкой, я имею ввиду, на любой вкус и... Тень у ног радио-демона начала неудержимо смеяться, благо Винсент этого не слышал, а то смутился бы еще больше. - Хочешь еще? - Аластор указал тростью на пустую терелку, - Тут должно быть что-то приличное, не только же в алкоголе Лютер разбирается. Удивленный тем, что его первый и пока единственный благодетель в нем не разочаровался и даже готов продолжить кормить с рук, Винсент сразу перестал бормотать свои нелепые оправдания. - Я... Ну, не я предложил – не мне отказываться, верно? Теперь Аластор смеялся в унисон со своей тенью. - Так ты был популярен в этой твоей, коробке с картинками? - Ну, - он подозрительно отвел взгляд, - можно и так сказать. - В это... несложно поверить. - Ух, ты, почти комплимент, Аластор, спасибо. Лютер принес им какой-то еды, вроде даже не плохой, при этом смотря на гостей так, словно выгнал бы их если бы мог. Но он не мог. Ха. К слову Аластор не лукавил. Что-то звездное, что-то заслуженно самовлюбленное безошибочно угадывалось в его собеседнике. Винсент был на удивление харизматичен для голодного обарванца, которого только что вытащили из подворотни, в самом деле. - Почему же... теле-звезда, проводит свое свободное в сомнительной компании в сомнительном месте? - Ты про себя или про мою уютную подворотню? - Догадайся. - Я с тобой, потому что ты меня кормишь. - Пха-ха! Тонкий лед, Винсент, очень тонкий. Чтобы не отвечать, грешник набил рот едой. Хитро. И мило. Наивно. - Ну же, не заставляй меня ждать. - Я пытался! Пытался, ясно? Но, Ад... Это Ад. Он лет на пятьдесят в прошлом, и ты, спросивший меня о том, что такое телевизор – лишнее тому доказательство. - Не равняйся на меня, я консерватор. И Ад не так уж и плох, чего тебе здесь не хватает для полной жизни? - Совсем немногого, такой мелочи, как телебашня, например. И студии. И команды. И, ах да, в Аду нет телевизоров, кроме, - он указал пальцем на свое лицо, - … В общем, много всяких мелочей. Так много, что, чтобы их все исправить, нужно, наверное, продать душу дьяволу. Аластор насторожился – вообще-то он не планировал заключать сделку с конкретно этим грешником, но почему бы и- - О, нет, не надо, ты не дьявол я точно знаю, так что даже не шути так. - Что, прости? - Ты не можешь быть дьяволом, у тебя монокль! Аластор возмущенно скосил глаза круглую красную стекляшку, которую носил не снимая: - Что не так с моим моноклем? - Сам факт его существования! У меня был астигматизм, я знаю о чем говорю, если бы я был дьяволом, я бы исправил себе зрение в первую очередь. - Это... резонно. Но не важно! Не важно дьявол я или нет, ты все ровно можешь продать мне душу. - Как это? - Ты не знал? В Аду, душу можно продать кому угодно, и контракты здесь нерушимы. - Контракты нерушимы? Отвратительное место, это точно Ад! - А до этого у тебя были сомнения? - Ебать! Твоя тень разговаривает, какого хуя?! Аластор лишь равнодушно отмахнулся: - Да на нее иногда находит, - он протянул грешнику руку, - Так что на счет сделки, Винсент? - Если ты каким-то чудом этого до сих пор не заметил, то знай, мне буквально нечего тебе предложить. - Ну как же? - в углах бара заплясали темные, отливающие ядовито зеленым цветом, тени, - А твоͫя̓ дͮуш̸аͭ? На миг Винсент стал серьезным, а потом... рассмеялся? Ха. Так не должно быть. Это Аластор смеется, когда ему предлагают сделки. С чего бы Винсенту..? - Серьезно? Дружище, если тебя привлекают вот такие души, - он пренебрежительным жестом указал на свой рваный, окровавленный синий костюм и на помятую металлическую коробку заменявшую голову, - то тебе надо что-то менять в своей жизнь, знаешь, что-то с тобой не так, хах... - О, - так Винсент смеялся не над ним? Как неловко, а Аластор уже был готов убить его, - Да, что-то со мной не так. Наверное, поэтому я и в Аду. - Бесспорно. - Так как же ты планируешь обрести силу без сделок? Винсент фыркнул: - Сначала я планирую обрести крышу над головой, а там и о силе подумать можно. - О, это запросто! - Ага, просто убить владельца и все. - Нет, я не- хотя это тоже вариант, но есть способ попроще. Лютер! - Да, ебаный боже, когда ж вы уже наедитесь-то, а?! - Знакомься, это мой приятель Винсент. - Мне похуй, ешьте и уходите. - О, уверяю, тебе не похуй, потому что он теперь здесь живет. - Он? Ты с ума сошел, Аластор? Он не потянет. - Ох, ха-ха, какие глупости ты говоришь, Лютер! Он будет жить здесь бесплатно. - Чего?! С какого это ху- - Просто потому, что я так сказал, - Аластор позволил холодной стали звенеть в его голосе, чтобы Лютер не забывал, кто его хозяин. Смотри, смотри, какой он милый! Тень начала дергать его за штанину, вынуждая мельком глянул на Винсента, и... О-о-о... Это абсолютное восхищение во взгляде. Давно радио-демон не наслаждался такими взглядами, обычно на него смотрели с ужасом. Совершенно очаровательно. Совершенно ужасно. Винсент восхищался его контролем и властью, которые оверлорд демонстрировал играюче, смотрел округлившимися глазами, как тот помыкает слабыми и испытывал от этого абсолютный, искренний восторг. С благоговением. Затаив дыхание. Смотрел как на предмет искусства. Захлебываясь в обожании перед тем, чем так давно не наслаждался. Какая жажда... Какой плохой человек. Какая приятная компания. - Вопрос с крышей над головой решен, мой дорогой, а теперь расскажи мне, что у тебя на уме? Поведай свои мысли.

⃟╳⃟

Винсент всегда смотрел на него безотрывно. Вокс, к слову, тоже, только во взгляде его были совсем другие эмоции, но какая разница? Как оказалось разница была. Теперь Вокс не смотрел на него. И Аластор не понимал причины. А это было очень неприятно. - Ты переживаешь, Аластор? - М-м? - он удивленно опустил глаза на Нифти, сметающую пыль в совок. И когда она только сюда зашла? - О чем ты, моя дорогая? - Ты же отправляешься в Рай! Не переживаешь? - А должен? - Ну... - она наконец отвлекалась от уборки подняла взгляд на Аластора, - я бы переживала. Не хотелось бы встретиться с теми, кого я отправила на Небеса, хе-хе. - Вот как. Что ж, я... Я... Блядь. Вот блять. Плевать, кого он отправил на Небеса, их раз два – и обчелся, почти все его жертвы были моральными уродами, но Небеса..! Как он об этом не подумал? Как он мог об этом не подумать?! Это же Рай! Единственное место куда она могла попасть... Если он пойдет туда, то ее встретит. И что тогда делать? Нифти несколько секунд с садистским интересом вглядывалась в его лицо – видимо, идеальную улыбку удержать не получилось, – но быстро вернула свое внимание к уборке. Что ему делать? Она на Небесах, без вариантов, больше ей быть просто негде. Так что ему, блять, делать?