Стрела

Мне редко нравятся люди вокруг меня. Я чаще замечаю недостатки людей, нежели их достоинства. Есть у меня хреновая привычка додумывать прохожим отрицательные черты. И вот с виду невзрачные люди становятся в моей голове монстрами. Неконтролируемый процесс. Себя я хорошим человеком тоже не считаю, может, так пытаюсь уравнять себя и безликих прохожих, кто знает. А может, меня просто всё это веселит. Я стараюсь об этом не думать. Но когда я вижу кого-то, кто мне нравится, я теряю голову. Моя уличная влюблённость бьёт резко, сразу по мозгам, и я не помню никаких действий больше, кроме как взять номер телефона этого бедного человека. Меня не терпят, да и мои чувства заканчиваются быстро, после первого свидания или после пары встреч. Очароваться, выпить вместе, разочароваться, заблокировать и забыть – самый частый сценарий. Но я всё равно, наверное, никогда не перестану влюбляться в незнакомцев. "Я ничего не теряю" – повторяю я себе. Сегодня случилось так же. Я ехал к своему старому товарищу по колледжу. Стоял в метро, а напротив меня сидел парень и активно боролся со сном. Глаза едва открыты, и рот тоже, голова с периодичностью наклонялась то в одну, то в другую сторону. Он был уязвим, но он был так прекрасен. Сотканный из мерцания ламп, он казался чем-то неуместным – будто фигура эпохи Возрождения, случайно оказавшаяся в вагоне метро. Меня сковало оглушающее восхищение, вонзившееся стрелой в сердце. Стремительное и смертельное. Таким мне показался спокойный, сонный парень напротив. А я очень любил драматизировать и преувеличивать в этих делах. Я подумал было, что слишком долго на него пялюсь, и он кажется начал это замечать, как я повёлся импульсу и сел рядом. Вагон был полупустой, то, что я сел на соседнее сидение, наверное, показалось парню странным, сердце ужасно быстро колотилось. Я пообещал себе не поддаваться этим чувствам больше, но бесполезно сопротивляться любви, когда перед тобой сидит сам Амур. Я решил, что доеду до его станции, я решил, что мой товарищ подождёт, я снова сделал это. Снова выбрал секундное увлечение вместо проверенного годами. Поэтому со мной никто и не задерживается долго. Он открыл глаза, посмотрел на меня, я посмотрел на него. Мы несколько секунд разглядывали друг друга, и он, с едва уловимой и непонятной мне эмоцией, мягко опустил голову мне на плечо. Я попал в капкан. А в голове только: "узнать его номер, узнать номер", сейчас ничего не делается без телефона, сейчас я не надеюсь на судьбу, не подумаю какое-нибудь глупое: "если мы встретимся в этом городе, с населением в семь миллионов человек, ещё раз – значит мы судьба". Нет, я просто не упущу его сейчас. Чувство собственности зашкаливало, мне казалось, что могу позволить себе чуть больше, чем обычно. Я взял его за руку, опасливо, он приоткрыл глаза, взглянул на наши пальцы, и очень крепко вцепился в мою руку. Я не был к этому готов и не понял, как расценивать этот жест. Но потом он поднял голову. – Я выхожу на следующей станции. Я нахмурился, начал считать, сколько ещё ехать до дома Эвримаха, и вспомнил. – Я тоже. – Замечательно. Он улыбнулся так, как никто мне не улыбался. Клянусь, каждый его жест загонял в меня по стреле. Ранил, ранил, ранил. – Может зайдём в магазин, мне нужны струны для гитары, ты никуда не торопишься? – буднично предложил он. Убил. – Да, конечно, мне тоже нужны, – торопливо сказал я, поезд останавливался. – У меня нет никаких дел, вообще. Я встал, потянул его за собой, не отпуская руки, и мы быстро выскочили из вагона. Параллельно думал, что надо было чиркнуть Эвримаху сообщение о том, что я задержусь. Что-нибудь мечтательное вроде: "не жди меня, я тут кое-кого встретил, его зовут..." А как его зовут? – Я Телемах. Так ты тоже играешь на гитаре? – поинтересовался он, глядя на меня, будто предвкушая. Читал мои мысли. "Кое-кого встретил, его зовут Телемах". Эвримах обязательно скажет что-нибудь язвительное: "опять ты за старое" или "вот у тебя привычка подбирать на улице каких-то потаскушек". – Антиной, будем знакомы. Да, играю иногда. – Замечательное имя, идём? Ему, похоже, особенно нравилось слово "замечательно". – Идём.