Чужая

Староста Бурдон с заметным удивлением сообщил, что никто не обращался к нему с вестями о пропаже ребёнка. Он предположил, что девочка могла прийти с кем-то из новых жителей, которые всё ещё стекались в город. А если у неё и впрямь нет родителей, добавил он после короткой паузы, Ева могла бы взять её под свою опеку. Эти слова застали девушку врасплох. Она никогда всерьёз не думала о детях, тем более в этом мире, где сама едва сводила концы с концами. Сжав в ладони крошечную холодную руку, Ева направилась к Иорвету, как ни крути, в этой девочке текла эльфийская кровь, а он в городе отвечал за их безопасность. — Что ты хочешь от меня, dh’oine? — произнес эльф, Он изучал девочку, которая, прижавшись к Еве, робко выглядывала из-за её спины. — Если ты уже искала родителей и не нашла, что ещё могу сделать я? — Может, кто-нибудь захочет взять её к себе? Кто-то, кто мечтал о ребёнке… Не думаю, что справлюсь с воспитанием, — тихо сказала Ева, и в голосе её впервые прозвучало сомнение. — А вот это ты подметила верно. Тебе самой воспитатель нужен, — заметил Иорвет, и в его словах скользнула едва уловимая насмешка. Эльф ещё раз внимательно осмотрел ребёнка: — Хорошо. Я подумаю, что можно сделать. Когда Ева с девочкой скрылись за углом, Иорвет вдруг понял, что ребёнок оставил после себя неприятное ощущение. Он не смог бы объяснить почему. За свою долгую жизнь он видел множество детских глаз, но эти вызвали в нём непонятное, почти инстинктивное отторжение. Дома Ева снова попыталась накормить малышку. Та лишь осторожно сделала глоток молока и замерла за столом, глядя на Еву глазами, в которых проскальзывали одновременно тревога и какой-то тихий испуг. — Ешь и пей сколько хочешь, — сказала Ева, чувствуя, как сердце сжимается. — Ничего не бойся. В голове мелькнула мысль: может, ей просто приходилось заслуживать еду? Может, раньше ей не давали есть вдоволь, и каждый кусочек был добыт с усилием или страхом? Девочка медленно подошла к Еве, подняла к ней лицо, и легонько провела маленькими ладошками по её рукам, словно проверяя, безопасно ли. Затем осторожно обвила её шею и прижалась к груди. Ева застыла на мгновение, охваченная смесью растерянности и трогательного тепла. — Всё в порядке, — шептала Ева, гладя её по голове. — Всё в порядке, малышка… Наутро девушка проснулась разбитой. Ребёнок во сне прижимался к ней так сильно, что перевернуться было невозможно — руки, ноги, плечи тесно сплетались, не оставляя пространства. «Вот они издержки материнства», — с горькой улыбкой подумала Ева, садясь на кровать и стряхивая остатки сна. — Я скоро вернусь, — сказала она, поглаживая ребёнка по голове. — Посидишь здесь? Еда и молоко на столе, двери я закрою, к тебе никто не войдёт. Девочка подняла на неё взгляд. Глаза… такие жалостливые, что Ева невольно вздохнула. — Ну ладно, — сдалась она, слегка улыбнувшись. — Пойдёшь со мной. Малышка обвила её руку тонкими холодными пальцами и шла рядом, не произнося ни звука. — Здесь не детский сад, dh’oine, — раздраженно бросил одноглазый, когда Ева вышла на тренировочную поляну с ребенком. — Зачем ты притащила её сюда? — А куда мне её деть? — Ева села на край поляны, присаживая малышку рядом. — Она боится оставаться одна. Тренировка шла как обычно, но у Евы всё валилось из рук. Меч норовил выскользнуть, удары смещались. — Да что с тобой сегодня, beann'shie? — удивленно спросил Иорвет, не скрывая досады. — Кажется, я просто устала… Не выспалась, — пожала плечами девушка, пытаясь скрыть тревогу. — Ведьмак видел её? — Иорвет кивнул на ребёнка. — Нет, он с Трисс сейчас в Каэдвене, кажется по просьбе Саскии, — ответила Ева. Эльф только хмыкнул и снова оценивающе оглядел ребёнка. Глаза девочки… что-то в них заставляло Иорвета напрягаться. — Иди домой, dh’oine, — коротко сказал он, сдерживая раздражение. — В таком состоянии нет смысла размахивать мечом.

***

Ева уже всерьёз беспокоилась. Девочка жила у неё три дня и за всё это время так толком ничего и не поела. В конце концов она решила посоветоваться с Мориль. Первое, что сделала эльфийка, увидев ребёнка, заговорила с ней на Старшей Речи. Девочка никак не отреагировала. Лишь спустя некоторое время, заметив колыбель, она потянулась к малышу Мориль. Эльфийка почему-то вздрогнула и поспешно взяла сына на руки. — Она ничего не ест, — с досадой сказала Ева. — Я уже не знаю, что делать… — Дорогая, ты показывала её чародейке? Она могла бы просканировать дитя. — Трисс сейчас не в городе. Седрик, повозившись на кухне, вынес несколько тарелок с разной едой и поставил их на стол. — Попробуй, — мягко сказала Ева, аккуратно подталкивая девочку к столу. Но та привычно спряталась за её спину и крепко обняла. Когда девушка уже ушла, Седрик медленно раскурил трубку и, глядя в камин, тихо сказал: — Странный ребёнок. Что-то в ней мне не нравится.

***

Ева почти не помнила, как прошёл следующий день. Ей всё время хотелось спать. Она собиралась испечь кексы, решив, что уж от сладкого дитя точно не откажется, но даже сходить на рынок не хватило сил. Голова была тяжёлой и мутной. Девушка прилегла отдохнуть, и маленькое тельце тут же прижалось к ней, крепко обнимая. Иорвет с трудом признавал себе, что заметил отсутствие Евы на тренировочном поле, она не появлялась уже четыре дня. Он злясь и ругаясь на себя, проверял даже её место на рынке. Ничего. Эльф бы мог подумать что девушка занимается какими-то своими глупыми делами, но эта странная девочка, теперь живущая с ней, не давала ему покоя. Понимая, что пожалеет об этом, он всё же направился к таверне. У двери комнаты Евы уже стоял Седрик. — Не открывает, — тревожно сказал охотник. Иорвет ничего не ответил и с силой забарабанил в дверь. Тишина. — У хозяина должны быть ключи, — произнёс одноглазый, чувствуя себя до нелепого глупо: бывший друг вполне мог догадаться, что он беспокоится о dh’oine. Седрик кивнул и через несколько минут вернулся с ключом. Когда дверь открылась, они увидели Еву, сидящую на кровати. Вид у неё был такой, будто она не спала несколько месяцев. Рядом сидел напуганный ребёнок, обнимающий её. Девушка подняла мутные глаза, с трудом узнавая пришедших. — Dh’oine, что с тобой? — резко бросил Иорвет, тщетно пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Ева, тебе нужно выйти на воздух. Похоже, тебе нехорошо, — осторожно сказал Седрик. Ева лишь покачала головой. — Всё хорошо… я просто устала. Мне нужно поспать. Она легла обратно, закрыв глаза. Ребёнок, свернувшись клубочком, устроился рядом. Эльфы переглянулись и тихо вышли за порог, прикрыв за собой дверь. — Это не человек, — сказал Иорвет. — И это не ребёнок. Седрик медленно кивнул. — Мне тоже эта девочка показалась странной. Даже не могу объяснить почему. — Нужно проверить эту тварь ночью. Возможно, тогда она примет своё истинное обличье. — Я останусь здесь, — сказал Седрик. — А я вернусь к полуночи, — Иорвет развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. В полночь он вернулся, как и обещал. Седрик сидел за столом и дремал, уронив голову на руки. Гроза Севера осторожно толкнул его в плечо. Охотник вздрогнул и сразу поднялся. Они бесшумно вышли из комнаты. — Ты что-нибудь видел? — спросил одноглазый. — Нет. Они всё это время просто спали. — Седрик потер лицо ладонью. — Меня самого в сон клонило. Иорвет коротко кивнул. Несколько секунд они молчали. — Иорвет… не обижай её, — тихо, но твёрдо сказал Седрик. Скоя’таэль резко повернул голову. — О чём ты? — сквозь зубы спросил он. Чертов охотник знал его слишком хорошо и это злило. — Ты прекрасно понял, о чём я. Ева хороший человек. У неё доброе и открытое сердце. Она заслуживает лучшего. — Такого, как ты? — не удержался беличий атаман. Седрик только покачал головой. — Какое мне вообще дело до того, какой она человек, — холодно ответил Иорвет, особенно подчеркнув последнее слово. — Если бы она была тебе безразлична, ты бы здесь не стоял. Беличий командир закрыл глаз, собираясь выругаться, но в этот момент из комнаты донёсся шорох. А затем странный звук. Влажный. Похожий на чавканье. Эльфы бесшумно обнажили мечи. Иорвет медленно потянул дверь, осторожно приоткрыв её и замер на пороге, увидев то, что происходило внутри. Ева лежала на кровати неподвижно, лицо её было бледным, губы приоткрыты, дыхание едва заметно. А девочка… больше не лежала рядом. Она сидела на её груди. Маленькая спина была выгнута неестественно, как у зверька. Тонкие руки обхватывали шею Евы, а лицо было прижато к её губам. Иорвету на секунду показалось, что ребёнок просто целует её. Но затем девочка оторвалась. И эльф увидел. Её рот был раскрыт слишком широко, почти до ушей. Тонкий тёмный язык медленно втягивался обратно, как пиявка, напитавшаяся кровью. Кожа лица будто растекалась, теряя человеческие очертания, а глаза… глаза были совершенно пустыми. Существо тихо причмокнуло. Ева едва слышно выдохнула — словно из неё вытянули ещё одну горсть жизни. Рука Иорвета сжалась на рукояти меча. — Я же говорил… — почти беззвучно прошептал он. Седрик позади него тихо выдохнул сквозь зубы. Существо на кровати замерло и повернуло голову. Движение было резким, ломаным, так обычно поворачиваются птицы. Голубые детские глаза встретились с единственным глазом Иорвета, и в них мелькнуло что-то похожее на… досаду. Будто его поймали за ужином. Тонкие губы снова растянулись. — Сссс… Звук вырвался из горла существа, и в этот момент маленькое тело начало меняться. Плечи вытянулись, позвоночник выгнулся, кожа пошла рябью, как вода от брошенного камня. Лицо девочки словно поплыло, становясь чужим, узким, хищным. Иорвет шагнул вперёд. Существо резко выгнулось и зашипело. А затем прыгнуло. Но одноглазый эльф оказался быстрее. Раздался короткий, влажный хруст. Тварь взвизгнула тонким, нечеловеческим визгом, от которого по коже побежали мурашки, потом дёрнулась, пытаясь ускользнуть, тело на мгновение стало бесформенным, как расплавленный воск. Иорвет не дал шанса. Второй удар пришёлся точно. Тварь обмякла. Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина. Затем тело на полу медленно начало менять форму — сжиматься, темнеть, сморщиваться. Через мгновение от «девочки» осталась лишь мерзкая, бесформенная тушка, похожая на высохшего морского паразита. Седрик уже был у кровати. Он осторожно положил ладонь на грудь Евы. — Дышит, — тихо сказал он. Иорвет стоял рядом, не опуская меч. Он смотрел на бледное лицо девушки. На синеву под глазами. На тонкие следы у губ, будто от холодных пальцев. Его челюсть сжалась. — Эту тварь нужно сжечь, — сказал Седрик, нарушив молчание. Иорвет коротко кивнул. Он стащил с кровати плед, с явным отвращением завернул в него останки существа и молча вышел за дверь. Через некоторое время скоя’таэль вернулся. Брезгливо стянул перчатки и бросил их прямо на пол. — Готово, — сказал он и присел рядом с кроватью, там, где не растеклась склизкая кровь. Несколько секунд эльф молчал, глядя куда-то в темноту. — Почему она всё время лезет куда-то… спасает кого-то… — наконец сказал он в пустоту. — А потом приходится спасать её саму. — Это называется доброе сердце, — спокойно ответил Седрик. — Это называется глупость, — зло бросил одноглазый. Они снова замолчали. — Её нельзя оставлять одну. Ты останешься? — тихо спросил Седрик. — Нет, — ответил Иорвет. Но с места не сдвинулся, лишь откинул голову назад и закрыл глаз. А потом вдруг спросил: — Ты слышал что-нибудь о короле Эльтарионе? Седрик, убедившись, что дыхание Евы стало ровным, пересел ближе к Иорвету. — Слышал, — сказал он после паузы. — От своего деда… когда ещё был ребёнком. Эльтарион… был величайшим из королей. Справедливым, мудрым, сильным магом. Его уважали и боялись, ибо он вершил правду, как никто другой. Но со временем… со временем он увлёкся магией слишком глубоко. Эксперименты, которые начинались как поиск знания и силы, постепенно уходили от реальности. Сначала это были тайные опыты, потом — всё более страшные и опасные. Он стал диктатором. Народ жил в страхе: тех, кто не соответствовал его законам, кто осмеливался ослушаться, ждали жестокие казни. Его власть и магия делали короля почти неуязвимым. Но всё же… его уничтожили. Дух его запечатали, чтобы он больше никогда не смог причинять вреда. — А потомки остались? — равнодушно спросил одноглазый. — Этого я не знаю, Иорвет, он ведь жил так давно, а все следы его потомства, наверняка, затерялись из-за бесконечных войн. Какое-то время они сидели молча. Иорвет погружался в свои мысли, перебирая родословные, легенды и воспоминания, пытаясь найти хоть какой-то ответ — но ничего не удавалось. — Я принесу воды, — тихо сказал Седрик и бесшумно вышел. Иорвет сидел неподвижно, наблюдая за кроватью. Он всматривался в её лицо, прислушивался к ровному дыханию, которое становилось для него почти единственным звуком в комнате. Невольно эльф подумал о том, что было бы, если бы эта тварь успела вытянуть из неё все жизненные силы. Если бы она просто не проснулась. Его жизнь от этого, по сути, никак не изменилась бы — так подсказывал разум. И всё же от этой мысли где-то глубоко, под рёбрами, неприятно кольнуло, словно какая-то упрямая часть его самого не желала принимать столь очевидный вывод. Он отвёл взгляд, раздражённый этим неожиданным чувством, и вдруг вспомнил, как она однажды с детским восторгом сунула ему под нос жука, восхищаясь его переливающимся панцирем. Тогда это показалось ему нелепым — глупая dh’oine, способная видеть чудо в какой-то ползучей твари. И всё же сейчас, вспоминая это, он ощутил приятную теплоту, задерживаясь на воспоминании. Эльф заметил, что рука девушки вот-вот сорвётся с кровати, тонкая, бледная и ему нестерпимо захотелось прикоснуться. Желание это возникло внезапно, вопреки воле, и он несколько мгновений сидел неподвижно, пытаясь понять, откуда оно взялось и что с ним делать. Это было неуместно, совершенно лишено смысла — и потому Иорвет решил отодвинуться подальше, но вместо этого медленно, сам не вполне отдавая себе отчёт в том, что делает, протянул пальцы и коснулся её кисти. Кожа оказалась прохладной. Он провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони — осторожно, почти машинально — а затем накрыл её руку своей. Тёплая ладонь эльфа полностью скрыла её тонкие пальцы. В этот момент память подбросила ему её голос. «Ты красивый». Губы Иорвета скривились в привычной насмешке над этой глупостью, но руку он не убрал. Напротив, пальцы его чуть плотнее сомкнулись вокруг её ладони, и он заметил, как под теплом его кожи её холодные пальцы постепенно начинают согреваться. Это было странно — сидеть вот так, почти не двигаясь, и просто держать её руку. Но эльф впервые честно признался себе, что не хочет отпускать её сейчас. Когда Седрик вернулся, он, едва переступив порог, остановился: увиденное в комнате заставило его замереть, словно любое движение могло разрушить этот наполненный нежностью хрупкий миг. Не желая вмешиваться, он бесшумно поставил кувшин у двери и уже собирался так же тихо уйти. — Я слышу тебя, — произнёс Иорвет, не открывая глаза. Он медленно убрал руку, будто стряхивая с себя мгновение слабости, и вернулся на прежнее место. Седрик улыбнулся чуть заметно, но в его взгляде не было ни насмешки, ни укора. — Не стоит бежать от себя, Иорвет. Одноглазый резко повернул голову. — О, как скажете, господин философ, — бросил он с ядовитой насмешкой. — Ты ведь всегда отличался утончённостью мысли. Седрик покачал головой. — Я не философ. — Да, действительно, — процедил Иорвет. — Ты всего лишь предатель. На лице охотника мелькнула усталая, почти печальная улыбка. — Я не предатель, Иорвет, — сказал он спокойно, без малейшей злобы. — Я просто перестал видеть смысл в том, что мы делали. В бесконечной резне нет дороги к свободе. Здесь, в Вергене, всё иначе. Я верю, что здесь у нас есть шанс и готов сражаться за это. Он немного помолчал, прежде чем добавить тише: — И я верю в тебя. Ты ведь не просто скоя’таэль… ты больше этого. Не отвергай тот свет, который есть в тебе. Иорвет стиснул зубы и закрыл глаз. Слова Седрика, как ни странно, не вызвали привычной вспышки ярости. Вместо неё внутри поднялось другое, непривычное, словно под кожей медленно смешивались досада и какая-то нежеланная благодарность. Он молчал. Комната снова погрузилась в тишину. Тем временем дыхание девушки стало прерывистым. Сначала медленно шевельнулись её пальцы, затем слегка изогнулась спина. Она дышала всё тяжелее и чаще. Вдруг Ева заметалась на кровати и тихо застонала. Седрик сразу подался вперёд. Одну ладонь он осторожно положил ей на лоб, другой мягко придержал плечо. — Тихо… тихо, — спокойно повторял он. Девушка ещё несколько раз судорожно дёрнулась и наконец открыла глаза. Она с трудом приподнялась на постели, растерянно глядя на Седрика и пытаясь понять, сон это или явь. Иорвет встал и направился к камину, принимаясь разжигать огонь, чтобы лишний раз не встречаться с ней взглядом. — Седрик… ты здесь? Это не сон? — едва слышно проговорила она, не замечая второго эльфа. — Всё хорошо, luned. Я здесь. Это не сон. Ты в безопасности. — В безопасности?.. А что случилось? — она растерянно оглядела кровать. — А где девочка? В комнате повисло молчание. Ева всё ещё плохо соображала. Голова была тяжёлой, мысли путались, и даже на вопросы не хватало сил. Но тревога уже медленно разливалась по телу. — Седрик… что с девочкой? — Твари больше нет, — отозвался Иорвет. Ева вздрогнула от звука его голоса и на мгновение вновь решила, что всё это сон. Иначе почему Иорвет оказался бы у неё в комнате среди ночи? Она ущипнула себя за руку. Боль была настоящей. Ева схватилась за голову, пытаясь разогнать туман в мыслях и понять, что происходит. Огонь в камине вспыхнул ярко, выхватывая из полумрака фигуру Иорвета. — Это была не девочка. Какая-то тварь из тех, на кого охотится ведьмак. — Похоже на паразита, который питается жизненной силой, — добавил Седрик. — Думаю, такие существа могут принимать любой облик, чтобы их подобрали. Ева с трудом пыталась осмыслить услышанное. В ушах звенело. — А как вы узнали? Как поняли, что она… не человек? — Она мне сразу не понравилась, — почти одновременно сказали оба эльфа. Ева прислонилась головой к стене и тихо застонала. — Я… ничего не понимаю… — Тебе нужно на воздух. Проветрить голову, подышать, — сказал Седрик, протягивая ей руку. — Да… наверное, — Ева с трудом поднялась, покачнувшись. Охотник осторожно поддержал её за плечи, и они медленно вышли из комнаты. Иорвет помедлил мгновение, затем всё же пошёл следом. Ночь была прохладной и безлунной. Небо затянула тусклая серая дымка, и город словно утонул в мягкой темноте. Вокруг стояла почти полная тишина; лишь где-то далеко, за домами, время от времени ухала ночная птица. Ева тяжело опустилась на каменные ступени перед таверной. Седрик сел рядом слева. Иорвет сначала собирался идти дальше, домой, но вдруг остановился и, поколебавшись, тоже присел справа от девушки. Так близко, что её плечо временами едва касалось его. Ева обняла себя руками, зябко поёживаясь. — Значит… всё это время это был не ребёнок? — тихо проговорила она, всё ещё пытаясь поверить в услышанное. — Я никак не привыкну, что ваш мир полон магии и… странных созданий. — Пора бы привыкнуть, — резко бросил одноглазый. — Иначе долго здесь не проживёшь. Седрик негромко кашлянул, будто сглаживая резкость его слов. — Ты просто хотела помочь, — спокойно сказал он. — Такая тварь наверняка знает, как вызвать жалость. Ты не замечала ничего странного? Ева задумалась. — Она… ничего не ела. И ладони у неё всё время были холодные. Но я решила, что это просто брошенный, напуганный ребёнок… может, переживший насилие… Иорвет шумно выдохнул, подавляя раздражение. В этот момент Ева заметила две фигуры, приближавшиеся по улице. Когда они подошли ближе, стало ясно, что это Сегерим и Мориль с ребёнком на руках. «Отлично. Эти ещё и ребёнка притащили», — с досадой подумал Иорвет, поднимаясь. Ему вдруг остро захотелось убраться отсюда как можно быстрее. Мориль тем временем передала малыша мужу и быстро присела рядом с Евой. — Дорогая, что случилось? Мы переживали. И Седрик долго не возвращался. Сегерим тоже опустился на ступени рядом. Они тихо расспрашивали девушку, обнимали её, гладили по плечам, стараясь успокоить. Иорвет на мгновение задержался, наблюдая за этой сценой. Эльф вдруг с неожиданной ясностью понял, что у этой dh’oine есть те, кто по-настоящему за неё переживает. Те, кто любит её и кому она небезразлична. Он почувствовал себя лишним среди их тихих голосов и осторожных прикосновений. Словно оказался в кругу, куда ему никогда не было дороги. Одноглазый сделал шаг, собираясь уйти. И в этот момент Ева неожиданно вцепилась в его ладонь обеими руками. Он остановился. Девушка подняла на него взгляд — усталый, ещё затуманенный, но искренне теплый. — Спасибо, что пришёл. Эльф лишь коротко кивнул. Высвободив руку, он молча развернулся и ушёл в темноту улицы.