revenge

-Хан, мать твою, Джисон, какого черта? Крик отца резал слух, мужчина ударил кулаком по столу с такой силой, что на мгновение показалось, будто тот не выдержит и треснет прямо сейчас. Джисон понятия не имел как далеко это могло зайти. Он понимал, что никакие доводы до мужчины не дойдут, и молчал. Хан не любил молчать, всегда предпочитая защищать свою позицию, он уверенно чувствовал себя в конфликтах, но сейчас.. Сейчас он молчал. Молчал, потому что даже не знал, как в такой ситуации хотя бы оправдаться. Отец узнал о его отношениях с парнем. Строгий, влиятельный и жестокий человек, который строго придерживался традиционных взглядов и религии не мог просто «понять и принять». Даже тогда, когда дело касалось его собственного сына.  -Разве я так воспитывал тебя? Дерьма ты кусок! Неблагодарный, как ты мог так просто растоптать все, что я для тебя делал? Будь твоя мать сейчас здесь, она бы навсегда разочаровалась в том, что родила такого.. -Не вмешивай сюда маму, она не такая, она не осудила бы меня. - Не дав отцу договорить, непривычно тихо возразил юноша, опустив взгляд в пол, словно провинившийся пятилетка, которого отчитывают за какую-то мелочь.  -Правда глаза колет? Она бы отказалась в глаза тебе смотреть после такого. Разве ты сам не понимаешь, насколько это мерзко, грязно и отвратительно?  Господин Хан нервно пригладил свои волосы.  -Значит так. Ты сейчас же едешь к этому уебку, - Отец никогда не был скуп на выражения, когда был зол. - и говоришь, что между вами все кончено. Ты ведь знаешь, мне не составит труда разрушить жизнь тому сопляку, который испортил и совратил моего сына. Не смей даже пытаться тайно видеться с ним, я все равно узнаю, и не только ему испорчу жизнь, но и тебе, можешь не сомневаться. Подумать только! После смерти матери ты совсем сошел с ума. Сколько мы с тобой ссорились по любому возможному поводу: из-за твоего внешнего вида, поведения, сомнительных друзей.. Наконец ты перестал выглядеть как черт, я был уверен, что ты взялся за ум и теперь не будешь так безрассудно себя вести, а теперь оказывается, что ты причисляешь себя к этим заднеприводным? Может, ты теперь еще и девушкой себя считаешь?  -Отец, это не так!  -А как? Сегодня же расставайся с этим идиотом, я прослежу. Я не намерен больше терпеть такой позор.   И Джисон послушал. Он не мог позволить человеку, которого любит больше жизни, страдать из-за себя, своей семьи, своего отца. Для себя он решил: не станет говорить настоящую причину. Не потому, что он захотел поиграть в загадочного и неприступного, а потому, что знал - Минхо его не отпустит. Ли всегда был упертым, шел до конца и не считал нужным останавливаться ни перед чем. Он во что бы то не стало шел напролом, достигая желаемого, но Джисон не мог подвергать своего любимого человека опасности, не мог остановить гнев отца. Хан знал, что если не расстанется - рано или поздно, отец, у которого на каждом шагу глаза и уши, разузнает абсолютно всё.   

***

-Джисон, что значит нам нужно расстаться? Какого черта? Всё же было хорошо -Не было. Никогда не было. -Что? - Минхо не мог поверить своим собственным ушам, - Что это значит, Хан? Голос старшего начал дрожать, а руки, как показалось Хану, затряслись почти также, как и его собственные, что брюнет успешно скрывал за счет позы, в которой стоял. -Скажи, ты ведь шутишь, не так ли? Ты еще вчера говорил, что любишь меня! Объясни мне хотя бы причину, почему ты так легко расстаешься со мной?  -Я никогда не любил тебя, и больше не намерен продолжать этот цирк. Все, что было между нами - ошибка. Считай, ты был для меня лишь опытом отношений с парнем, который, к слову, мне не понравился.  Старшего, очевидно, эти слова выбили из колеи окончательно, и заметив это, Джисон отвернулся, чтобы не заплакать.  -Ты не такой человек, Хан. Говори что хочешь, но я знаю, что ты не мог так поступить! Ты не говоришь мне всей правды, разве не так? Ты думал, я поверю?  -Видимо, ты ужасно плохо меня знаешь, ведь я именно такой человек. Я мог поступить так, и поступил. Забудь обо мне, Ли. Я никогда тебя не любил, был с тобой из жалости, потому что ты всегда был просто влюбленным идиотом. Минхо не нашел, что ответить, по этому просто стоял, опустив взгляд в пол. Чушь. Джисон не мог поступить с ним так. Все что было между ними ощущалось слишком реально. -Прощай. Удачи тебе во всем.  Развернувшись, пока старший не нашелся с ответом, юноша хлопнул дверью квартиры Минхо, и направился прочь. На лестничной клетке он все еще не давал воли своим чувствам, хотя очень хотелось просто расплакаться, словно маленький мальчик. Минхо был всем для него - единственной причиной открывать глаза по утрам. Он любил его больше всех на свете, и просто не мог подвергнуть его жизнь опасности, тем более в виде собственного отца.  Весь день Джисон провел в одиночестве в своей спальне, смотря в одну точку перед собой, не ощущая ничего, кроме сдавливающей грудную клетку пустоты. Спустившись впервые за день на первый этаж за бутылкой холодной воды, по пути с кухни, он нашел отца в гостиной. Мужчина сидел на диване, подперев голову рукой, глядя прямо на огонь в камине, выражение его лица было нечитаемым.  -Ты женишься. Свадьба с племянницей мера города, Каори Ёшимура. Будь готов к этому через месяц.  -Что? Мне всего восемнадцать, о чем ты вообще говоришь, отец? Какая к черту свадьба?  -Раз ты решил, что в восемнадцать лет ты созревший и взрослый человек, готовый экспериментировать со своей личной жизнью, значит ты уже готов к браку. Ты ведь нормальный, из нормальной семьи. Если уж ты сам не хочешь себе хорошую репутацию, семью и брак, предпочитая этому такое.. непотребство, - Было видно, как господин Хан сдерживался, чтобы не назвать это как-то иначе, очевидно, хуже. - об этом придется позаботиться мне. Вы ведь знакомы с Каори. Она непременно понравится тебе в роли жены, очень милая и приятная девушка. Стерпится - слюбится. С ней ты поймешь, как все устроено на самом деле.  -Мне не кажется? Ты хочешь перевоспитать меня?  -Я открываю тебе глаза на мир, даю шанс понять, что ты нормальный и такой же как и все. Я не «хочу» перевоспитать тебя, я просто так и сделаю. Это не обсуждается. или так - или у тебя больше нет отца.  Голос его сочился плохо сдерживаемой агрессией. Мужчина, ядовито выплюнув последнюю фразу, рассерженный, ушел прочь, оставляя парня одного. Джисон на ватных ногах дошел до своей спальни, и, закрыв дверь, скатился по ней спиной. Наконец противные слезы, одна за другой, стали скатываться по его щекам. Джисон не всегда умел позволять себе их, ведь отец всегда внушал ему, будто плакать это что-то позорное. Что-то, что делает его не настоящим мужчиной. Но сейчас было так всё равно на это. Ужасно хотелось плакать, хотелось к Минхо. Хотелось подбежать к нему и обнять. Хотелось попасть в прошлое и изменить все заранее. Брюнет не мог понять, как позволил отцу за один день разрушить все, ради чего он дышал. Не мог понять, как допустил то, что отец узнал о его неправильной, в понимании общества, любви. Не мог понять, почему отец такой. Не мог понять и принять тот факт, что его счастье осталось где-то далеко в воспоминаниях. Не мог понять, почему насильно отец женит его в «исправительных мерах», не дождавшись даже совершеннолетия. А в голове панически билось:  «Разве любовь выбирают? Разве это плохо, хотеть счастья с тем человеком, которого любишь до безумия? Разве я виноват?»

***

День свадьбы стал для него днём похорон. Не «днём похорон холостяцкой жизни», как шутят некоторые, очевидно, лишенные чувства юмора люди, а днём похорон его самого. Его мечт, желаний, целей, чувств. Отец не оставил ничего в его сердце, в его душе. Стоя у алтаря, наблюдая, как невеста, улыбаясь, идет к нему, Джисон мечтал умереть прямо здесь и сейчас. Свадьба должна ассоциироваться со счастьем, любовью, нежностью, гармонией, но ничего из этого не подходило для описания этого дня. Каори, несомненно, была приятной девушкой: красивая, умная, утонченная. Она смотрела на Хана влюбленными глазами. Джисон не мог сказать про девушку ничего плохого, однако, не мог и смириться с тем, что она будет его женой. Он не любил её, не желал видеть её лицо перед собой каждое утро, как только открывал глаза. Не этого человека он хотел видеть видеть рядом с собой, не ей он хотел клясться в вечной и безграничной любви, не ее хотелось показушно целовать при гостях, не с ней хотелось иметь одинаковые кольца, и уж точно не от её прикосновений ночами хотелось плавиться от наслаждения. Не ее любимым Джисон хотел быть. Оказавшись в доме, подаренном отцом Каори на свадьбу, Джисон мгновенно обозначил границы. Он не собирался жить в одной комнате с девушкой, спать с ней и все в этом духе. Ёшимура выглядела немного расстроенной, однако не пошла против мужа, послушав его доводы о том, что ему «нужно время», ведь раньше, хоть они и были знакомы, никогда не были близки, и перекидывались лишь парой слов. Девушка виделась с Ханом прежде много раз, толком никогда не общалась с ним, но почему-то сейчас смотрела на него так влюбленно и внимательно, что Джисону аж становилось не по себе. Он бы понял, если бы это было лишь частью спектакля на свадьбе при родителях, но зачем продолжать вести себя также и дома?   

***

Время шло. Дни превращались в недели, недели в месяцы, месяцы в года. Хан уже привык к той жизни, на которую отец подписал его 7 лет назад. Все таки привычка - удивительный механизм. Люди привыкают ко всему: к утреннему кофе, к дороге на работу, к определенному времени сна. Но самое поразительное - люди способны привыкнуть даже к тому, что изначально им не нравится, даже к тому, что причиняет дискомфорт и страдание. Вот и Джисон привык. Привык к тому, что просыпался в своей спальне в одиночестве, которое за многие годы не сменилось компанией жены. Привык к тому, что уже огромное количество времени не чувствовал искреннего счастья. Привык к своему бизнесу, открытому четыре года назад. Привык к отсутствию любви в своей жизни и своей новой «семье». Привык каждый день задерживаться на работе как можно дольше, чтобы не смотреть в глаза Каори.  Со временем, неприятные ощущения притупились, а мозг начинал воспринимать их как "норму", несмотря на кричащее о том, как все это неправильно, подсознание.  Джисон открыл ресторанный бизнес четыре года назад, и с тех пор каждый день пропадал в работе. Ресторан был не из простых: лучший район Осаки, обслуживание первого класса, высокая кухня, лучшие шеф-повара Японии, дорогие позиции в меню, эксклюзивная подача и несравненная атмосфера роскоши. Успешные бизнесмены, звезды шоу-бизнеса, чиновники и прочие члены высшего общества являлись основной массой посетителей, которых было нереально много. Джисон правда был влюблен в свою работу и делал для развития ресторана все возможное. 

***

В один день Хан снова засиделся до позднего вечера. На этот раз правда была причина: завтра открытие второго ресторана, филиала его уже существующего и пользующегося успехом детища - Tsuki no Michi, что переводится как «Лунный Путь». На открытие придет даже дядя его жены: мэр Осаки. Нужно задать планку таким образом, чтобы клиенты остались довольны и стали захаживать в этот ресторан также часто, как и в первый, который просто рвал конкурентов в своем деле. У Хана на этот день стояло большое количество дел: проверка проведенной с залом работы: дезинфекции, правильной расстановки мебели, проверка чистоты столовых приборов, наличия меню и салфеток. Проверка работоспособности оборудования, контроль наличия продуктов, составление старт-листов. Проведение финальной планерки для сотрудников: инструктаж, репетиция обслуживания. Финальная проверка вывески, оформления входной группы. Проверка наличия всех разрешений от государства, наличия необходимых документов.  До поздней ночи он перепроверял все по несколько раз. Когда время было уже около часа ночи, он сидел над документами, перечитывая их бог знает в какой раз, потягивая дорогой виски из граненного стакана.  На часах была уже половина третьего, когда он вышел из ресторана и направился к себе домой. Пошел он пешком, ведь своего водителя он отпустил еще в восемь вечера, его личная машина находилась дома, да и, откровенно говоря, пройтись по улицам и подышать теплым июльским воздухом хотелось, да и идти не так далеко.  Ветер приятно обдувал лицо, играясь с непослушными волосами. Джисон неспешно шел, наслаждаясь приятной усталостью после долгого рабочего дня, и предвкушая завтрашний день. Светлая рубашка была расстегнута на две пуговицы, в руках был его же пиджак, а на ногах темные классические брюки и туфли. На улицах не было ни души: ни проезжающих машин, ни людей, ни даже уличных кошек. Создавалось ощущение, будто юноша остался в этом огромном городе в полном одиночестве, и ненадолго он задумался о том, что хочет, чтобы так всегда и было. Раньше, он панически боялся остаться один, но теперь Джисон привык любить одиночество, и невероятно его ценил.  Зайдя в какой-то первый попавшийся комбини, которым стал «Family Mart», парень взял себе холодный американо. Американо - его слабость еще со школьных лет, которая со временем никуда не делась. Любовь к кофе, непонятно откуда взявшаяся, преследует его уже около десяти лет, если не больше. Возможно, страсть к напитку ему передал отец, который всегда любил его. За размышлениями Джисон не заметил, как подошел к дому. Умывшись и раздевшись, Хан упал на кровать. Усталость накатила на него с огромной силой. Он уснул настолько быстро, что казалось, даже не успел полностью опустить голову на подушку, а уже начал видеть сон.  Проспав всего три часа, юноша был вынужден вставать, однако, он был уверен - этот день точно стоит того. Он быстро привел себя в порядок, надел свой лучший костюм, и направился на кухню, ожидая жену, попивая кофе. Спустя приличное количество времени, девушка в нежно розовом платье до колен, что подчеркивало ее фигуру, спустилась на первый этаж, и покрутилась перед мужем.  -Как думаешь, оно подойдет? -Выглядит неплохо, тебе идет. - усмехнулся тот. - Нам пора выезжать, ты готова?  -Готова, идем.  

***

По приезде на место Джисон сразу же увидел у входа в ресторан своего лучшего друга, который сдержал обещание быть рядом в такой важный момент. Чонин стоял и улыбался.  -Волнуешься? - спросил Ян, улыбаясь, когда друг подошел  -Есть немного, - не стал врать Хан - но думаю, все пройдет просто чудесно -Ты так старался для открытия второго ресторана, что иначе быть просто не может. Я уверен, все будет на высшем уровне, как ты умеешь. И вот, спустя несколько часов, произошла торжественная церемония открытия. Огромный поток людей нахлынул сразу же. Персонал приветствовал каждого гостя, обслуживание было как никогда чудесно, а когда подъехал мэр, Каори сама проводила его и его жену до вип-комнаты. Джисон лично принял заказ у них, ведь как говориться «хочешь сделать что-то хорошо - сделай это сам», а перед таким важным человеком обложаться ну никак не хотелось. Каори, после помощи с тем, чтобы расположить дядю в вип зале сразу же ушла к подруге за столик в общей зоне. Все проходило просто прекрасно, все были довольны едой и обслуживанием, господин Ёшимура был безгранично доволен всем, и даже заказал выпивку.  -Ваш лучший саке, сынок, пожалуйста. - улыбнулся мужчина средних лет Хану. Когда Джисон принес выпивку, жены мэра не было в комнате, госпожа Ёшимура отошла в уборную, как объяснил Хирофуми. Хан налил выпивку в рюмку и поставил на стол бутылку, уже развернулся, чтобы оставить мужчину одного, как вдруг..  Звук падения сзади. Джисон обернулся и увидел лежащего на полу мужчину. Спина была выгнута, судороги проходились по всему его его телу, Ёшимура задыхался, пена выходила из его рта, а глаза закатились. Хрипение, звуки ударов частей тела об пол. Хан не успел среагировать, как дверь распахнулась, и в комнату вошла госпожа Харуми - жена лежащего на полу человека.  -Нужно звонить в скорую, срочно! - проговорил в панике юноша, и достал телефон.  Женщина схватилась за сердце и тут же стала причитать, снуя вокруг мужа. В комнату быстро вбежала улыбающаяся Каори, которая хотела что-то рассказать своему мужу, но застав дядю на полу она зажала рот руками и заплакала.  -Дядя Хиро.. -прошептала она, прежде чем уткнуться подруге, забежавшей сразу после неё самой, в плечо и зарыдать так громко, что показалось, мир вокруг вот вот разрушится. Чонин, услышав панику, и зайдя в вип комнату, мигом понял, что людей нужно срочно выпроводить. Закрыв ресторан и выгнав посетителей, он вернулся к Хану, который уже вышел из вип комнаты, ожидая помощи врачей. 

***

Полицейские машины стояли на парковке ресторана, а сами полицейские обыскивали здание. Мэр был мертв. Тяжелейшее отравление Ционидом Водорода. Ни один человек не выжил бы при таких условиях. Выпивка, которую подал Джисон на семьдесят пять процентов была создана из этого смертоносного яда. Что блять? Как это могло произойти? Хан лично открыл новую бутылку, туда не могло быть подмешано буквально ничего.  Парня трясло, пока он давал показания, Он рассказывал все, что помнил за прошедший день, и говорил о том, что понятия не имеет откуда взят этот яд, пока ледяной голос из-за его спины не прервал его на половине диалога.  -Господин Хан, в вашем кабинете я нашел пузырек с остатками Цианида.  Мир Джисона рухнул в тот момент, когда эти слова и их смысл дошли до его ушей. 72 часа, проведенные в полицейском участке, стали настоящей пыткой. Как выяснилось, камеры во всем ресторане не работали еще с утра. Никаких доказательств невиновности Джисона не было, но и задерживать юношу дольше троих суток, без веских доказательств причастности парня к убийству, полиция права не имела, по этому по прошествию этого времени Хана отпустили, обещая, что еще точно свяжутся с ним. Юноша и сам это понимал, но голова была полностью пустой. Он не знал, кто убил мэра, не знал, по какой причине подставили именно его.  Дома появляться не хотелось, да и наверняка, не было возможности. Каори точно взъелась бы на него, и Хан в этом ее не винил бы: все выглядит именно так, будто он убил ее дядю. На её месте он бы возненавидел себя. Парень написал Чонину, который тут же позвал его к себе, обговорить произошедшее. Ян знал, что Джисон невиновен, он верил ему. Выслушав длиннющий монолог парня, и помолчав несколько минут, переваривая все, включая новости из полицейского участка, у себя в голове, Чонин наконец выдавил из себя:  -Да.. дело - дрянь  -Знаю. Я прекрасно понимаю это. Уже столько голову ломаю, вот правда, кому блять понадобилось подставить именно меня? Кому я так дорогу перешел?  -Мда.. Правда не представляю как тебе выбираться из этого всего, учитывая тот факт, что если этот человек действительно хочет подставить тебя, он накинет столько доказательств против тебя, что ты уже не отвертишься от тюрьмы.  -Даже если меня и признают невиновным, - Начал медленно Хан, будто только сейчас осознавая весь масштаб происходящего. - Моя репутация уже испорчена в пух и прах. Рестораны придется закрыть, а мне самому, желательно, сменить имя и залечь на дно, чтобы никто нахуй не вспоминал о моем существовании. Я не смогу очистить свое имя, потому что все, о чем будут думать люди при моем упоминании - убийство. Еще и не простого человека, а Мэра. -Ты и правда в дерьмовом положении. На эту фразу Яна Джисон лишь криво усмехнулся. Конечно, он прекрасно это осознавал.  -Я знаю одну хорошую юридическую фирму, - Вдруг начал Чонин, спустя минут пять давящей тишины. - единственная проблема в том, что их офис находится в Токио. Не знаю, можно ли тебе выезжать из города? На крайняк, думаю, я смогу съездить туда сам и..  -Не стоит, - Перебил Джисон. - Я получу у следователя разрешение и съезжу в Токио. Я готов на всё, если это мне поможет. 

***

  Следователь Бан сидел в своем кабинете, перечитывая какие-то бумаги, которые, как Джисон сразу подумал, относились непосредственно к нему и его делу. Бан Чан - мужчина немного старше Хана, который придерживался нейтралитета в деле, не делая юношу безоговорочным виновным, но и не опровергая его причастности к убийству. Джисон был практически уверен, что получит это разрешение на выезд.  -Господин Бан, к вам можно?  Джисон поклонился, как только вошел в небольшой кабинет.  -А, Хан Джисон, это вы? Конечно, присаживайтесь.  Следователь указал на кресло перед его рабочим столом и приветливо улыбнулся. Улыбка эта, все же, показалась Джисону весьма натянутой: по лицу Бана была очевидна его усталость, так что, это было весьма ожидаемо. Вряд ли после большого количества бессонных из-за работы ночей хоть кто-то будет искренне рад видеть очередного подозреваемого в убийстве. - Вы по поводу ходатайства, верно? - Уточнил на всякий случай Чан, перебирая какие-то бумаги, очевидно, нужные для выдачи разрешения. Конечно, существовал шанс получить отказ, но Джисон как-то отметал этот вариант в своей голове. - Так, смотрите, я могу выдать вам разрешение на выезд, но буду вынужден поставить такие условия: у вас будет десять дней на поездку в Токио и проведение всех нужных процедур, после этого - вернетесь в Осаку, уже с подходящим юристом. Вы будете вынуждены дважды в день информировать меня о своем местоположении. Вас устраивают данные условия?  -Да, да, - уверенно закивал юноша сразу же. - меня все более чем устраивает.  -Отлично, тогда мне нужно взять несколько ваших подписей, - Бан опустил глаза на бумаги перед собой и занялся поиском мест для того, чтобы поставить необходимые подписи. - так, вот здесь, здесь и здесь, - указал он пальцем, - отлично, так, и еще на этой странице где-то было… 

***

Токио встретил Джисона тепло. Даже жарко, если быть совсем честным. Только выйдя из поезда «Шинкансен» и поднявшись на улицу, Хан почувствовал, как по нему ударила тридцатипятиградусная жара. Обычно, в Осаке все же жарче чем в Токио, однако, этот день, очевидно, стал исключением.  Оказавшись в отеле, юноша принял душ и сразу же завалился в кровать, несмотря на то, что было всего шесть вечера. Завтра сложный день, и ему необходимо быть готовым к нему.  От Каори не было никаких вестей, Она ни разу не позвонила и не написала Хану, а тот, в свою очередь, ни разу не был дома. Не то чтобы ему ему ужасно не нравилось отсутствие жены в его жизни, но было не по себе. Было неясно чего ожидать. Отец тоже отмалчивался, будто все просто сговорились. Неясно было к кому идти и что делать теперь. Решив не думать об этом, парень набрал лучшему другу, и поговорив с ним от силы минут двадцать, все же завалился спать, перед этим доложив о своем местоположении следователю Бану. Завтра предстоял сложный день, необходимо было выспаться. 

***

Большое стеклянное здание возвышалось над другими постройками элитного бизнес-района Токио. На входе зеркальной высотки можно было прочитать «瑞穂法律事務所» (Mizuho Hōritsu Jimusho), что переводится как "Юридическая контора Мизухо".   Мизухо, древнее название Японии, символизирующее изобилие и процветание, звучало престижно и внушало доверие. Джисон, не колеблясь зашел в здание. Холодный воздух в помещении резко контрастировал с тридцатиградусной жарой улицы. Подойдя к стойке регистрации, брюнет представился и рассказал о назначенных встречах с несколькими адвокатами в эту дату. Джисона сразу же проводили к первому юристу.  Адвокат Танака оказался мужчиной лет шестидесяти. В его кабинете были открыты жалюзи, а свет солнца, пробивавшийся сквозь большие панорамные окна, слепил глаза.  Мужчина достаточно поверхностно участвовал в обсуждении, не задавая практически никаких нужных вопросов, которые должен был задать Хану, как своему клиенту, на консультации, так что, этот вариант пришлось отмести.  Следующий адвокат - женщина средних лет, по фамилии Ямада. Она открыто показывала свою заинтересованность делом и образовавшейся проблемой, но почему-то отталкивала Джисона как человека. Подумав, он все же решил связаться с ней в том случае, если не встретит юриста лучше. Пройдя порядка пяти консультаций, парень каждый раз находил изъяны в юристах: один слишком скептичный, другой слишком напористый, третий слишком поверхностный, четвертый слишком несерьезный: каждый имел недостатки.  Вот, спустя несколько часов остался последний кандидат, который был свободен на данный момент, и при этом имел должный опыт и компетенцию в подобных случаях. Адвокат по фамилии Комацу.  Постучав в кабинет, Джисон вошел и поклонился. Атмосфера в этом кабинете сильно отличалась ото всех предыдущих: жалюзи были плотно закрыты, а кондиционер делал комнату еще холоднее, чем все остальное здание. На письменном столе холодным светом горела настольная лампа, а воздух пах ментоловыми сигаретами. За столом сидел блондин, который не поднимая от бумаг глаз сказал:  -Входите, господин Хан.  Джисон не стал отвечать и направился к письменному столу, где спиной к закрытому плотными жалюзи окну, сидел его потенциальный адвокат, как вдруг, юноша замер на половине пути.  -Ну, чего вы остановились? - Спросил Комацу, наконец поднимая свои глаза.   -Минхо.. - единственное, что смог вымолвить Хан, наконец поймав на себе взгляд парня, сидевшего в кресле.  Далеко не комфортная тишина сгустилась в воздухе, Джисон смотрел прямо на человека перед собой и не мог поверить. Блондин первым нарушил тишину, прокашлявшись.  -Я все же надеялся, что это откажется твой тезка. Мне стоило этого ожидать - Без тени каких-либо эмоций проговорил Минхо, пусто смотря куда-то перед собой. -Я не знал, да и.. Комацу? Разве ты не Ли?  -Сменил фамилию, долгая история. Вернемся к работе. Прошу, присаживайся - парень указал жестом на кресло для клиента. -Не против обращения на «ты»?  -Не против. Джисон сел, рассматривая Минхо. Окрашенные в блонд волосы слегка вились, темно-карие глаза были все такими же проницательными, как и семь лет назад. Комацу. Он изменился, но взгляд остался тем же. -С чего нужно начать?