Я за тобой...

Дождь из пепла льётся из глаз

Чёрная бездна смотрит на нас

Дальше не будет дороги другой

Если ты в пекло — я за тобой...

Бездна — Би-2

***

Рейх смотрел на Берлин, некогда величественный, из окна своего кабинета. Ещё несколько минут, и к нему ворвутся советские солдаты. Что с ним будет дальше, он понятия не имеет. Союз много чего может придумать, у него всегда была прекрасная фантазия. Честно признать, немец этим даже восхищается. Жаль только, смерти от его руки Рейху не видать. Но узнавать лично, что же придумает его некогда возлюбленный, не было никакого желания. Любопытство любопытством, но он совершенно точно не мазохист. Жаль только, что выбора у него, вероятно, нет… А значит, попытка не пытка, верно? Подняв руку, в которой до этого момента спокойно покоился пистолет, Рейх направил его дуло на свой висок. Выстрел… Глаза бывшего фюрера распахиваются шире, в неверии. У него уже было столько попыток… Он неоднократно пытался прервать своё, по его мнению, жалкое существование, и вот сейчас… у него, наконец, получилось…? Эти ощущения не передать словами. Как же давно он хотел просто уйти в мир иной, обрести наконец долгожданное спокойствие. Сначала его останавливал Союз, который его безумно любил, что было взаимно, потом дети, которые были слишком малы для того, чтобы лишиться родителя. Да и Рейх хотел быть хорошим отцом для них, он должен быть хорошим хоть для кого-то, хоть с кем-то рядом проявлять любовь. Иначе он бы окончательно свихнулся. Но дети выросли, в военное время, в четырнадцать лет, уже вполне можно назвать их взрослыми, и уже года два Рейх пытался покончить со всем тем пиздецом мирового масштаба, который поневоле начал. Гитлеровская Германия был той ещё мразью, как ласково называл его Рейх. Но ему ли судить, верно? Сам немногим лучше. Столько людей умерло по его приказу, и он не чувствует ни капли угрызения совести. Ему плевать на все те невинные жизни, хоть он и не считает это правильным, и даже был бы рад вернуть всё вспять. Почему же тот именно сейчас позволил ему умереть? Хотя, вероятно, глупый вопрос. Цель провалилась, война проиграна. Он более не нужен. Правда, сам ГГ тоже автоматически умрёт. Они ведь одно целое. Что ж, это уже не имеет значения. Да и сложно над этим размышлять, когда сердце уже перестало биться…

***

Союз смотрел в никуда, буравя пустым взглядом стену. Он, наверно, чувствовал разочарование. Хотелось взять пистолет и отправиться следом за нацистом. Но ему нельзя, увы. Дети, страна… А так хотелось набить морду этому ублюдку… — Ты ведь знал, что я бы тебя не убил… Тихо произнёс русский с грустной усмешкой, пока из глаз текли слёзы. Он их даже не ощущал, будто они были чем-то эфемерным, тут же будто растворяясь в пространстве. Он даже не был уверен, что правда плачет.

***

…Союз открыл глаза, обнаружив себя в поле ржи. Он сидел на коленях, пока его обдувал приятный тёплый ветер. Шелест травы звучал через чур отчётливо, въедаясь в мозг. Не похоже на сон… Подняв голову, он встретился взглядом с Рейхом. Его алые глаза он тоже видел слишком отчётливо, словно их сейчас не разделяют десятки метров. Всё-таки сон. И тем не менее, он поднялся с колен, осторожно направившись в сторону немца. Ему уже снилось подобное. Он идёт к Рейху, ускоряет шаг, и внезапно падает в бездну, что поглощает его со всех сторон своей тьмой. До момента падения он совсем не замечает её на своём пути. После он просыпался с до боли быстро колотящимся сердцем. Но в этот раз всё слишком чётко. Слишком по-настоящему и при этом сильно не так, как должно быть. Он шёл, ощущая каждый свой шаг, видел, как сокращается между ними расстояние, при этом все мысли слишком быстро ускользали, оставляя голову почти полностью пустой. Он будто двигался по заготовленному сценарию, лишь частично контролируя своё тело. Будто всё так, как и должно быть. Словно это его жизненная задача, к которой он давным-давно привык, воспринимая как должное, — идти вслед за Рейхом. Правда, дойти всё никак не может… Постепенно он ускоряет шаг. Немец не двигается с места. И вдруг — бездна. Он мгновенно останавливается, не желая вновь испытывать ощущение падения. Да и страшно это, падать в неизвестность… Ух ты, он настолько себя осознаёт в этот раз? Подняв взгляд с бесконечной тьмы, Союз пересёкся взглядом с Рейхом. Внезапно почувствовал, как его охватило отчаяние. Безумно сильно тянуло к немцу. Сильнее, чем обычно. Но под ногами — пропасть. Ещё шаг — и он упадёт. …Впервые после этого сна он проснулся, не в панике подрываясь с кровати, а ощущая глубокую задумчивость.

***

Этот сон стал сниться ему всё чаще, и с каждым разом он ощущал себя всё более осознанно. Каждый раз, каждый чёртов раз он подходил к бездне и останавливался, не решаясь сделать шаг вперёд. Почему-то постоянно казалось, что этот шаг будет последним в его жизни. Наверное странно, чувствовать столь сильное отчаяние от невозможности подойти к собственному врагу(вообще-то!), но с каждым разом это ощущалось всё привычнее. Так и должно быть. Просто в реальности он в себе это чувство запер достаточно глубоко, чтобы не мешалось. Но он правда, уже давно, безумно хочет подойти, дотронуться, обнять, да что угодно, главное — как раньше… Он с самого начала знал о проблемах Рейха с самим собой, если можно так сказать, и многочисленные смерти собственных людей повлияли на него лишь самую малость: хочется врезать, да и в целом хорошенько избить немца, просто для профилактики. Но в остальном… Он отчаянно хочет к нему. Наверное, из-за этого у него и появились эти сны. Но если сначала это было не хуже напрягающего сновидения, даже не кошмара, то теперь переросло во что-то странное… Союз не верит в мистику, но он верит своему страху. Страху умереть. Он чётко осознаёт, что ещё один шаг — и он труп. И пусть, когда он просыпается, он считает это бредом, в моменте он не может заставить себя шагнуть. Как ни парадоксально, уйти вовсе он тоже не может. Пытался. Просто в моменте плюнул, развернулся и пошёл назад. Метров пятьдесят он прошёл, но в конце концов вернулся. Не может он. Не хочет. Обойти бездну тоже не получается. Может конечно и есть какой-то другой путь, но он не нашёл, да и нет особого желания, честно говоря. Хочется сразу, быстро. Напрямую к Рейху. Другой маршрут он, по правде, даже не признаёт. Будто это единственно правильная дорога. Он и не противиться этому убеждению. В целом, сон как сон, только крайне чёткий. Союз уже даже полностью себя осознаёт. Садится временами перед бездной, и думает-думает-думает. Ещё деталь: если в начале Рейх совсем не двигался, и взгляд его был застывшим, пустым, то с каждым таким (осознанным) сном, его взгляд менялся. Появлялась некоторая заинтересованность и лёгкая насмешка. И чем дальше, тем интереснее. В какой-то момент уже и шевелиться начал: то взглядом за ним следит, голову в бок наклонит, выражая интерес, то позу поменяет, то рукой у лица помашет(Да, и такое было). Но не моргает до сих пор, что, по мнению Союза, весьма забавно. Правда, бывает, в редкие моменты, Рейх смотрит на него с таким странным набором эмоций, да ещё и пристально так, что Союз начинает чувствовать себя неловко, будто он какой-то хернёй занимается… Нет, ну, по факту, конечно, с его стороны было бы разумнее уже отпустить, да пойти другой дорогой, но не хочет он, что уж поделать… Зачем так смотреть то?

***

К чёрту. Он не может уже. Сложно сказать, когда стал появляться перед бездной каждую ночь, а не периодично, но его это знатно утомляет. Да и немчик его, уже откровенно осуждающе смотрит. Явно тревожат его душу их регулярные встречи. И совсем не радуют, к тому же. Оно и понятно, каждый день наблюдать, как кто-то не может решится пойти ни сюда, ни туда, при этом самому не иметь возможности уйти, наверняка не очень приятно. Союз уже искренне верит в то, что это и правда Рейх. Слишком уж натурально реагирует на все его действия. Да и взгляд… Либо же он окончательно сошёл с ума. Крайне специфически, конечно, но более вариантов у него нет. Их разделяет метров пятнадцать, а Союз до сих пор не пробовал с ним поговорить. Надо исправлять. А то стоят уже минут двадцать друг напротив друга, и ни „бе“ ни „ме”. Смотрят только друг другу в глаза, да стоят. Союз со скуки даже позу немца повторил: прямая осанка, руки за спиной, голова чуть приподнята и лицо кирпичом. Рейх в моменте прищурился, наблюдая за “копированием”, но более никак не отреагировал. И вот так почти пол часа. — Ну я наверно прыгну уже. Поделился Союз своей идеей, чем заслужил от собеседника нахмуренные брови и скривившиеся губы. Впервые столь яркое проявление реакции при помощи мимики. — А я всё равно прыгну. Вариантов не особо много. На это немец нахмурился сильнее и, опять же впервые, отвёл взгляд. Предположительно, этим он выражал своё молчаливое согласие. Посмотрев в бездну, Союз глубоко вдохнул, выкидывая все лишние мысли из головы. Прыгнул. *** Союз лежит у Рейха на коленях, прикрыв глаза. Немец гладит его по голове, фыркая от всё ещё зудящих синяков, которые, впрочем, быстро проходят. Спасибо хорошей регенерации. Союз, первым делом, подрался с ним. Ожидаемо, но неприятно. Благо, быстро успокоился. И чуть не задушил в объятиях. Весёлая первая встреча, после стольких лет. Но от комментариев немец удержаться, естественно, не мог: — И всё-таки ты идиот. Столько лет ещё прожить мог, а по итогу… — Не нуди, я пытался. – Лениво отозвался в ответ Союз. — Видел я, как ты пытался. И тем не менее, он совсем не против. Союз сейчас выглядит как преданный щенок. Льнёт к его рукам, а когда взгляд поднимает то только сильнее такое сравнение подтверждает. Каким Союз, однако, верным оказался. Ну как можно от такой прелести отказаться? Тем более, когда внутренний собственник мурчит где-то глубоко от того, что кто-то буквально кидает свою жизнь к его ногам. Пошёл за ним даже в ад. Достойно как минимум восхищения. — Ну не бурчи, Рей. Ты ведь только „за“ был. И не плевать тебе только на тот факт, что я ради тебя сдох. Не надо вот этого наигранного переживания. — Как хорошо ты меня знаешь, однако. Ладно, как скажешь. Что ж, значит, Союз должен осознавать, что Рейх его мало того, что не отпустит, а очень даже наоборот. И, опять же, ему будет плевать, если Союз вдруг передумает быть преданной собачкой. Что навряд ли, как бы Совет ни не хотел этого признавать. Рейх тоже знает его достаточно хорошо…