dragon age: megaverse

      Лево, право, лево…       О, нет, стоматологи ведь говорили совсем другое, не так ли? Чистить зубы нужно в другом направлении, не растаскивая грязь по всему рту.       Вода лилась, медленно заполняя собой раковину, пока Чонин выдавливал из тюбика новые капли пасты.       Вверх и вниз, вниз и вверх. Провести щеткой по нижнему ряду зубов, сплюнуть в раковину излишки. Провернуть рукой — и пройтись сзади, а затем, сполоснув рот и лицо, хорошенько натереть язык, борясь с рвотным рефлексом и глуповатым отражением в зеркале.       На такие жертвы приходится идти, чтобы все остальное время отражение в зеркале немного радовало.       Слезы опасно подступили к глазам. Он зажмурился, на какие-то секунды зависая в таком положении, а когда разомкнул веки — не увидел ничего. Густая темнота осела на ресницах. Можно было подумать, что в доме пропал свет, если бы по ту сторону двери к нему не обратились:       — О? Кто там? — это была мама, которая то ли из забывчивости, то ли из вредности никак не включала свет.       Чонин, наобум сплюнув мятную пену (и чуть задев правую руку, что, вообще-то, немного мерзко), ответил:       — Твой сын.       — Какой из? Макнэ?       — Нет, второй.       — Ну хорошо. Не засиживайся там, ладно?       По коридору зашаркали домашние тапки — мама, все же клацнув выключателем, ушла в другую комнату. Из зеркала на него смотрел он же, только чуть подслеповатый, отчего-то уставший.       Похоже, так на нем сказывался отдых: без четкого расписания «пары-уроки вокала-общежитие-сон» Чонин расслаблялся в самом плохом смысле этого слова, ленился и не делал ничего полезного. Работающий практически непрерывно ноутбук отличный тому пример. Полупустая кружка рядом, мышка — с тачпадом не так удобно играть — и открытая пачка чипсов.       Не то чтобы его комната в общаге выглядела сильно лучше. Честно говоря, не так-то просто поддерживать хоть какой-то порядок, когда с тобой живут еще два человека, один из которых — Джисон. Чонин уважал его как личность, но вот как соседа… Порой хотелось собрать все его вещи в один мешок и вышвырнуть за дверь. Гораздо чаще так хотелось поступить с самим Джисоном, потому что он все лез обниматься и целоваться.       Вспомнив последнюю такую попытку, Чонин вздрогнул всем телом.       Ко второму соседу, Сынмину, у него не было вопросов. Прилежный, умный, забавный хен, даже не так часто липнет. Пожалуй, он был его любимым хеном.       По крайней мере, из тех, с которыми Чонин близко общался.       По крайней мере, пока они с Сынмином не садились играть.       — В этот раз у тебя получится. — любил говорить Сынмин, очевидно дразнясь. А для того, чтоб Чонин не соскочил, добавлял: — Давай поспорим. На что хочешь?       И Чонин, не смея поднимать белый флаг еще до начала эпичной битвы, затею поддерживал:       — Лузер покупает говядинку.       — Надеюсь, у тебя много денег в кошельке. Тебе они пригодятся.       Сынмин острил дальше, фыркал и провоцировал, явно испытывая какое-то странное удовольствие от этого процесса, пока Чонин предпочитал делать, а не болтать. Он едва ли не стирал подушечки пальцев в кровь о геймпад или клавиатуру, пыхтел от злости и боролся из всех сил.       Итоги их игр всегда оставались непредсказуемыми, но приятными. Если побеждал Чонин, то Сынмин спокойно выполнял желание, причем с такой гордой улыбкой, будто его все устраивает. Если же побеждал Сынмин…       …Происходило то же самое, разве что с небольшим изменением — Чонин не улыбался поражению, хоть и принимал свою судьбу достойно, без нытья, в отличие от некоторых.       Ну, тех, кто мусорит в их комнате и удивляется, когда под кроватью помимо упавших наушников находит слой пыли и какие-то фантики.       — Где Джисон? — переспросил Сынмин, превращаясь в пиксели время от времени — связь так себе тянула их видеозвонок.       Чонин угукнул.       — Джисон с Минхо.       — Опять?       На секунду на экране мелькнул голубой пенал. Следом показалась ручка, и Сынмин, начиркав что-то на листочке, тяжело вздохнул:       — Ага.       Была ли это грусть из-за собственного одиночества, или Сынмин другу почему-то сочувствовал? Чонин затруднялся с ответом.       Между тем Сынмин продолжал, параллельно выписывая что-то в тетради. Он на выходные никуда из общаги не уехал и теперь, предоставленный самому себе, в спокойном темпе занимался делами.       Правда, занимаясь этими самыми делами, он названивал именно по видео. И совсем ничего не говорил. И сейчас бы, скорее всего, ничего не сказал, если бы Чонин сам не начал тему.       Ну чудак.       — Я уже думаю, что их надо вместе поселить. Так всем проще будет.       — Тише будет, — кивнул Чонин. — И скучнее.       — Ладно, не будем пока его выгонять. Но сделаем предупреждение. Пусть лучше заботится о своих друзьях.       — Можно сказать это при всех, чтобы ему и Минхо-хену стало неловко, — он вдруг представил эту картину и ухмыльнулся.       Джисона легко смутить, если он в нужном для того настроении и не докапывается до кого-то первый. А каким крикливым он становится! Он сразу начнет возмущаться, краснеть, а Минхо-хен… Ой, а там сложно выдумывать, Минхо-хен такой странный, никак не угадаешь его следующий шаг.       С видом знатока Сынмин поправил сползшие на нос очки и поспорил:       — Неа, Минхо-хен выдержит. Я как-то попытался пристыдить его, сказал, что ему не нужно спать абсолютно голым.       — А он что?       — А он сказал не смотреть.       За стенкой все еще спали его братья, так что Чонин прикрыл рот рукой, заглушая громкий смех. Сынмина по той же причине пришлось заглушить буквально, убавив звук на телефоне.       — Погоди… Ты что, правда видел его голым?       Сынмин оторвался от листка бумаги, как-то замялся перед камерой.       — Не совсем. Мне Чанбин пожаловался. — и снова сгорбился над столом, выводя уже не такие ровные и аккуратные буквы.       Он определенно самый любимый забавный хен. Такой смешной, что грех не поддеть:       — Уверен, что пожаловался? Может, он тебя так на ревность проверял.       В следующее мгновение связь оборвалась.       — Дурак.       Сынмин, строчащий и стирающий что-то в личном диалоге, оскорбления не услышал. Он перезвонил минутой позже, собранный и непоколебимый. Чонин к тому моменту уже устроился перед ноутбуком, отодвигая чипсы подальше. Он их даже не ест.       — Ты скачал ту игру? — а, вот оно что. Сынмин вместо защиты выбрал нападение. — Ту, о которой я тебе говорил.       — Ага. Хотя думал, что у меня комп не потянет.       — У тебя ведь не развалюха какая-то, чтоб не тянуло. Включай.       Чонин покосился на маленькое окошко, показывающее его самого, причесал волосы. Уточнил.       — Сейчас?       — Ну да. Я хочу летсплей.       — Ты знаешь, куда донатить.       — Буду донатить в зависимости от твоего прохождения. Включай.       Побесив Сынмина наигранным непониманием и вытянув из него отвратительное эгье и послушное «хенним», Чонин все-таки клацнул мышкой, запуская игру.       Поскольку изучение английского отошло на второй план, из названия Чонин понимал только одно слово — «дракон». О значении остальных слов, как и о сюжете в целом, оставалось лишь догадываться — всю информацию, рассказанную Сынмином в куче текстовых и голосовых сообщений, он благополучно забыл.       Уже на меню Чонин нехило так подвис. Неизвестность ударила по голове, и Сынмин, забросив свои конспекты, помог зайти в настройки и сменить язык.       — Можешь еще субтитры включить.       — Думаешь, пригодятся?       — Такой улитке как ты — да.       На этот раз видеозвонок сбросил Чонин. Во-первых, держать телефон одной рукой и пытаться настроить игру другой — задача непростая, а во-вторых… Ну, Сынмину полезно получать по заднице. Будь он рядом, Чонин бы ткнул в его костлявые ребра.       На корейском языке игра ему понравилась больше. Так он хотя бы понял, куда нажимать, чтобы сделать персонажа под себя. Телефон пришлось подпереть той полупустой кружкой, а вызов от Сынмина — принять.       Справедливости ради, теперь он не ерничал. Даже к камере пододвинулся ближе, будто с такого ракурса действительно может увидеть игру. Помог разобраться с расой — Чонин долго думал между эльфами и людьми, сразу отметая гномов. Спасибо, ему своего невысокого роста хватает.       Далее помощь не потребовалась — сердце сразу откликнулось на класс магов, а после Чонин подвис на создании персонажа. Так как ни тело, ни одежда редактированию не поддавались, ему пришлось отыгрываться на прическе и лице своего героя. С таким-то отстойным графоном… его должно хоть что-то радовать.       — Ты чего это? — Сынмин заинтересованно моргнул, хотя еще недавно жаловался на медлительность Чонина. — Ты себя рыжим делаешь?       — Всегда хотел. Мне идет?       Прищурившись, строгий судья Ким Сынмин потребовал повернуть ноутбук в его сторону и задумался.       — Насчет тебя не знаю, но персонаж нормальный. Там еще, кстати, с тобой в команде будет девушка, Лелиана. Тоже рыжая. — затем он не то посоветовал, не то приказал. — Возьми ее обязательно, она мне нравится.       — Неа, тебе нравится Со Чанбин.       — Я сейчас сам отключусь.       Разве это угроза? Чонин фыркнул себе под нос, добавил пару штрихов своему персонажу — тезке, разумеется, — и перешел к прологу.       

«Церковь считает, что именно людская спесь привела в наш мир порождения тьмы. Маги пытались захватить Небеса, но вышло так, что сами их и уничтожили. Они были изгнаны, поражены тьмой, прокляты, и всему виной их порочность. Они вернулись под личиной чудовищ, первых порождений тьмы. Они вернулись и прокатились Мором по Земле — неумолимым и безжалостным»

      — И зачем тогда я взял мага, если они во всем виноваты?       Вообще, Чонин смутился еще при упоминании церкви, но решил дослушать рассказчика. Озвучка, в отличие от визуальной части игры, ему очень понравилась. Во всяком случае, на корейском так точно.       Сынмин не только не помог — он странно заинтриговал, призывая сосредоточиться. Так Чонин и поступил.       

«Первыми пали королевства гномов. С Глубинных троп порождения тьмы снова и снова поднимались в наш мир, пока мы не оказались на грани полного вымирания. И тогда пришли Серые Стражи. Мужчины и женщины всех рас, воины и маги, варвары и короли…. Серые Стражи пожертвовали всем, чтобы остановить натиск тьмы…. И победили»

      На экране развязалась целая битва. Пока голос в левом ухе все больше раскрывал лор, одетые в доспехи персонажи неслись куда-то толпой, размахивая холодным оружием. Это и были те самые «Серые стражи»? А почему такого класса не было в самом начале? Или «воин» и значит «Серый страж»?       Чонин открыл рот, решив задать все интересующие его вопросы, и тут же сомкнул губы обратно — зная Сынмина, который обожает спойлеры, но никогда не рассказывает их другим, его ожидает очередной классный ответ в духе «ну узнаешь».       Пролог тем временем плавно подходил к концу. Последние строки пролетели перед тем, как на экране появилась новая локация:       

«Это случилось четыреста лет назад, но мы не теряли бдительность. Мы ждали нового прихода порождений тьмы. Но те, кто называл нас героями… Они всё забыли. Нас осталось мало, никто не обращал внимания на наши предупреждения. Быть может, сейчас уже слишком поздно: я собственными глазами видел, что ждёт нас в будущем. Помоги нам Создатель!»

      Тот же голос продолжал вещать, описывая башню, и Чонин не удержался от громкого смешка:       — Это что, как Хогвартс?       — Это Башня Круга. Там прикольнее, чем в Хогвартсе. Только Джисону не говори.       Плавная нарезка кадров с нпс Чонина не впечатлила как минимум потому, что с самого начала его персонажа отправили проходить какое-то задание. Разве это справедливо, что ему даже не дали походить и изучить местность башни? Еще и придурка-помощника дали, будто сам он не разберется, куда ему идти.       Истязание, Тень, лириум… Чонин старался запомнить все, что ему предлагала игра, пока его герой топал по тропинке прямиком к… медведю?       — Что ты мне посоветовал… — бормотал он себе под нос, глазами бегая по субтитрам. Пригодились, кстати. — Я думал, тут должны быть драконы.       Сынмин по своему обыкновению прикрыл растянутые в улыбке губы ладонью.       — Слушай и думай, там, вообще-то, загадки сейчас будут.       — Э? Загадки? — кресло под ним, откинувшимся на спинку в огромном недоумении, плаксиво скрипнуло. — Судоку Минхо-хена и то веселее, чем это.       Демон Праздности — тот самый медведь, или что-то на него похожее, — озвучил одну из трех головоломок, и Чонин, разморенный вечерними водными процедурами и болтовней с Сынмином, нахмурился и принялся думать.       

«Я моря без воды, горы я без камней, берега без песка, города без людей»

      — Моря без воды, — повторял Чонин, хмурясь и зарабатывая мимические морщины — те самые, от которых в ванной стоит куча дорогих баночек. — Берега без песка…       — И города без людей, — Сынмин продолжил за него, подпирая подбородок кулаком. — Что-то, что по сути есть, но не в том виде.       — Мне твои подсказки не помогают.       — Тогда погугли. Или сдайся.       Он точно добавил тихое «слабак», просто Чонин не может это доказать. Он проехался колесиками кресла по полу, словно меньшее расстояние как-то положительно скажется на работе его мозга.       Моря без воды, города без людей.       Что-то, что есть, но не в том виде.       Чонин скосил глаза на монитор. Игра сразу предлагала варианты ответов: пустыня, корабль…       — …карта. Это карта.       — Так нажимай.       — А если этот медведь на меня нападет?       — Тогда… ой, — Сынмин вновь прикрыл рот, но на этот раз из-за своей воспитанности — его вдруг одолела зевота.       Сколько уже там? Почти час ночи?       Кажется, по приезде в общагу ему снова придется настраивать режим.       — Тогда не нажимай.       Ведомый желанием поскорее пройти этот нудный уровень (и уложить Сынмина спать, но ему об этом знать необязательно, а то решит, что его любят и ценят), Чонин выбрал нужный вариант. Ленивое чудовище продиктовало ему вторую загадку, затем и третью, и все из них он решил быстро, внезапно ощутив себя очень умным. А когда на него напали криво анимированные волки, не давая пройти к, вроде как, главному боссу, Чонин разыгрался и зашумел клавишами, отбиваясь от атак и снимая хп с врагов.       Драки здесь, несмотря на первое впечатление от самой игры, ему понравились. Жалко только, что короткие. Казалось бы, всего мгновение назад он наносил урон, пуляясь магией налево и направо, а тут — бац — и телепорт в ту башню.       И на этот раз ему дали возможность изучить местность. Чонин, сам того не ожидая, взбодрился. Чего нельзя было сказать о совсем уж сонном Сынмине. Он и сам все понимал, а потому — отключился, напоследок пожелав доброй ночи и посоветовав не засиживаться допоздна.       Он? Засиживаться?       Над этим нечто с кликбейтным названием? Сделав из главного героя себя самого, разве что рыжего и умеющего колдовать?.. Когда только-только настала пора управлять персонажем самостоятельно и тыкаться во все углы этой башни?..       Ох. Пожалуй, Чонин и правда влип.       Второй наушник в ухе сделал прохождение более атмосферным. Чужие имена — Йован, Дункан и прочие — запоминались с трудом, все больше новых лиц появлялось на горизонте, события развивались стремительно.       Побег, обряд с Серыми Стражами — теми самыми, о которых Чонин так и не спросил у Сынмина.       Карта Ферелдена с указанными на ней, если он понял все правильно, деревнями.       Долгожданный квест на чужой территории в компании с первым товарищем, Алистером. Тот был одет в доспехи, за спиной висел меч, и Чонин захотел себе такой же наряд. Его ведь наверняка можно получить после выполнения нового задания, не так ли? Иначе для чего ему дают монеты?       Одежду, как у ведьмы Морриган, он бы не стал брать ни за какие деньги мира.       Вскоре начало клонить в сон. Чонин, глотая зевки и смаргивая с глаз мутную пелену, упрямо продолжал бегать по Лотерингу.       Персонажи постоянно обсуждали предателя Логейна, кадры с которым порой мелькали на экране. Алистер, оказавшийся внебрачным сыном уже погибшего в бою короля, метался между службой и троном, Морриган с ее подозрительной матерью, схватка в баре «Покусанный дворянин», прочие ребусы… Все так тянуло и манило, не давая свернуть окошко.       Сынмину будет приятно узнать, что Чонин не только втянулся в лор и прошел часть сюжетки без него, но и встретил ту рыжеволосую красавицу, имя которой…       …Лепиана?       Чонин потер глаза.       Они, должно быть, красные и уставшие. Почти севший телефон показывал четыре часа ночи. Еще немного — и точно спать. Точно-точно. Просто игра зацепила и чем-то — наверное, яркими событиями — вызвала зависть. Захотелось туда.       Курсор мыши пополз в верхний левый угол, к иконкам персонажей. Лелиана. Любимицу Сынмина звали Лелиана. И у актрисы, озвучивающей бывшую послушницу церкви, настолько ласковый голос, что Чонин, собирающийся в очередной раз хорошо проморгаться и продолжить, закрыл глаза и забыл их открыть.              Под правым боком — твердо и сыро. Ужасно холодно. Слабые руки заскребли под собой в тщетной попытке зацепиться за что-то и подняться. Под ногти забилось что-то мелкое и вязкое, и Чонин, кое-как разлепив непослушные веки, перевел взгляд на свои пальцы.       Земля. Это была земля — обычная, очевидно грязная, влажная. Откуда в его спальне земля?       Тот мороз, окутавший его тело, медленно добрался до головы и обжег правую щеку. Чонин повел носом, втягивая запах листвы и пыли. Интересный ароматизатор… которым он не пользовался.       На лоб легла крупная тень. Сверху приглушенно заговорили. Руки и ноги еще не успели налиться осознанием, что уж там — даже в мыслях бесновал туман. Это сонный паралич — подумалось Чонину. И он, уверенный в своей догадке на все сто процентов, зашевелил языком.       Во всяком случае, об этом ему говорил Сынмин — специалист в проблемных снах, герой, переживший самый страшный сонный паралич с участием их преподавателя по вокалу, Пак Джинена.       Одна деталь смущала Чонина — он мог двигать и языком, и пальцами, и, если сильно постараться, даже рукой. А тень не планировала исчезать. Кошмар никуда не уходил, кошмар продолжался.       Сердце забилось в промерзшей груди. Не давая страху захватить разум, Чонин смело перекатился на спину. Случайный камешек лег под затылок, слабо походя на подушку. Отлично, уже и оружие нашлось. Сейчас как возьмет и отобьется от наглого монстра!       — О?.. Чан-хен?       Кого-кого, а Чана он не ожидал увидеть. Особенно с такого чудного ракурса, вверх ногами.       Светлые волосы не удивили — еще на первом курсе Чонин заметил его, кудрявого блондина, только-только вернувшегося из Австралии, такого нагретого и зацелованного солнцем. А вот громоздкие доспехи в образ никак не вписывались. Меч за спиной — соответственно, тоже.       Губы Чана шевелились беззвучно лишь поначалу. С каждой новой секундой голос становился более громким и, стоит признать, обеспокоенным.       — …слышишь меня? — он присел на корточки, такой неповоротливый и шумный из-за одежды, и крепкая рука приподняла Чонина за подбородок. — Не ударялся ведь нигде… Замутило тебя? Привиделось что-то?       Казалось, что Чан беседовал сам с собой. За его плечами пышным огнем горел костер, и Чонин бесконтрольно вздрогнул, заскучав по теплу. Без лишних вопросов Чан потянул безвольное тело на себя, и Чонин, приобнимая его за широкое, спрятанное доспехами плечо, бегло осмотрелся.       Да уж, во сне лес выглядел в разы лучше. Захотелось подойти к ближайшему дереву и провести пальцами по его стволу, по его ветвям и листве, однако все, что он мог сейчас сделать — это удержаться на бревне и насладиться жаром острых языков пламени.       Натянутые на него тряпки одеждой назвать было сложно. Туника, простые штаны, мантия до самых пят — все перепачкано землей. Чонин скривился, стряхивая особо крупные комки засохшей грязи вниз, в шуршащую траву.       — Нужно будет тебя отмыть. Негоже Серому Стражу выглядеть как оборванец.       Бревно под ним зашаталось — второе крупное тело село по правую сторону. Чан, несмотря на нотки юмора в своих словах, смотрел на него внимательно, как-то изучающе.       А Чонин повторял за ним, поражаясь тому, насколько реалистичными бывают осознанные сны. Все было словно по-настоящему: пульсирующая боль в висках, шумное дыхание Чана из-за его проблем с носом, треск костра.       Если бы он знал, что игра настолько сильно его впечатлит, то прошел бы ее до конца. Так бы приснился сон поинтереснее. Поединок какой-нибудь. Или все-таки дракон.       — Как себя чувствуешь?       — Как будто перебрал с соджу. — свой голос показался чужим. — Ничего не понимаю.       — Так… теперь и я ничего не понимаю.       Волнение вызвало смешок. Персонаж его сна, что уж там, персонаж его сна в лице Чана, его друга несколькими курсами старше, всерьез переживал за него. Лучше бы нес всякий бред, как это обычно происходит в отключке.       Хотя… в реальности тоже. У Чана уникальное чувство юмора.       — Даже здесь пытаешься со мной нянчиться, хен. Не надоело?       Потихоньку восстанавливаясь, Чонин вытянул ноги перед собой, мысленно отмечая, какие дурацкие на нем ботинки. Язык работал быстро, выдавал накопившееся за год общения прямо в лоб:       — Дай мне отдохнуть, ладно? Потом побудешь старшим и главным.       — Прости? — Чан так естественно растерялся, даже отпрянул, будто обидевшись. — Так мне стоило оставить тебя в сырой земле? Как это… Как ты вообще из палатки выбрался?       Чонин неопределенно пожал плечами. Он не помнил. Ни того, как отрубился за компьютерным столом, ни того, как этот сон начался. Темнота — единственное, что отчетливо врезалось в его память.       — Ладно, — неловко похлопав себя по бедрам, Чан придвинулся ближе к костру, больше не поворачиваясь в сторону Чонина. — Вижу, дух твой ныне омрачен. Вернемся к беседе утром, а сейчас отправляйся спать.       Его что, выгнали?       Словно нашкодившего ребенка. Не глядя.       Мелкие камни журчали под его подошвами, пока он шел к палаткам. Наверное, ему выделили самую крайнюю — та была ближе к месту, где обнаружилось его потрепанное и измазанное грязью тело.       На половине пути Чонин вдруг замер. Он насчитал всего четыре палатки. Три из которых, судя по всему, уже были кем-то заняты.       Чонин медленно повернул голову. Чан все так же сидел на поваленном бревне, не сводя с кусачего огнем пламени глаз. Будто завороженный.       Или, что правдивее, изо всех сил старающийся не уснуть. Раздражение подступило к горлу горьким комом.       — Ты как всегда мало заботишься о себе, хен. Хоть бы в этой вселенной ты в чем-то изменился.       Спина его неестественно выпрямилась. Чан обернулся с круглыми от удивления глазами и ничего не сказал, да и слов у него, Чонин уверен, не нашлось — против правды не попрешь.       Пару минут повозившись в палатке, он наконец нашел удобное положение и прикрыл глаза. Вместо банальных ночных фантазий Чонин представил, как проснется и сразу же расскажет Сынмину все-все-все, что ему приснилось. И как пожалуется Чану, что его синдром старшего брата перешел всевозможные границы.