dragon age: megaverse

      — И все же я не понимаю, — запыхавшийся Джисон замыкал неровный строй. — Если у нас есть ведьма, которая может превращаться в животных, почему мы не можем срезать путь? Минхо бы превратилась в какую-нибудь большую, сильную птицу, и мы бы все дружно долетели до Башни.       — Максимум, который я могу тебе предложить, — это покормить тебя из клювика, как птенца. — осадила Минхо, не удостаивая его даже поворотом головы. — Только будь готов сразу же выпасть из гнезда.       Неясно, с чего Хенджин посмеивался сильнее — с нелепого предложения Джисона или с острот Минхо.       — Не обращай внимания, брат, — Чанбин поддел его локтем и, сам того не замечая, ударил в бедро. — У женщин случаются тяжелые дни, от которых, впрочем, страдают и все остальные… Моя Черен любила прикрикивать на меня попусту, такие уж непростые времена у нас были.       — По моим ощущениям, у Минхо эти дни не случаются, а проходят всю жизнь.       — Отставить разговоры, — сложно разобраться, с чего вдруг Чан пресек всю дурную болтовню — из желания защитить честь единственной леди или же потому, что Башня Круга уже показалась на горизонте.       Чонин вздрогнул, не ожидая прикосновения к тыльной стороне ладони. Феликс круговыми движениями потер огрубевшую кожу.       — Как ты? — он бросил мимолетный взгляд в сторону Башни, затем снова заглянул в самую душу.       Их шепотки остались незамеченными на фоне Минхо, возмущающейся из-за воды, которой она — вдруг — боялась. Та толстая, жесткая корка, облепившая Чонина и запечатавшаяся на нем как гипс, наконец дала трещину. Смущаясь, но не отказываясь от предложенной руки, Чонин сжал их пальцы и кивнул:       — Все хорошо. Действуем по твоему плану.       — По моему?       — Конечно. Эта идея целиком и полностью твоя.       — Знание, что вся ответственность ложится на мои плечи, меня нисколько не соблазняет… Ладно. Я верю тебе, хенним.       Кажется, Чонин слегка переусердствовал — Феликс отпустил его и вышел вперед, готовый вести отряд за собой. Его светлый затылок мелькал перед глазами, пока они подбирались ближе. Чем меньше расстояния оставалось, тем отчетливее звучали крики и удары.       На первом этаже звенели доспехи — это Серые Стражи, те, которых Чонин помнил исключительно по игре и никогда не видел воочию, переговаривались насчет запертых дверей.       — Вы закрыли двери, чтобы кто-то не вошел или не вышел? — уточнил Чан, оценивая обстановку вокруг.       Башня выглядела кошмарно разбитой: картины, некогда украшающие стены, теперь путались под ногами; там же обнаружились хрустящие стекла и мелкая крошка кирпича, из которого и был построен замок. Об обломках мебели и говорить нечего.       Серый страж обвел компанию взглядом и повернулся к наглухо запертой двери. Громкий вздох издал он же.       — Стыдно признавать, что мы ничего не можем сделать. По залам Башни бродят одержимые и демоны. Неизвестно сколько времени уйдет на полную зачистку, но до нее еще нужно суметь дожить — подмога из Денерима прибудет нескоро.       — Полную зачистку? — Хенджин ощутимо вздрогнул. — Но есть шанс убить и уцелевших.       В лицо ему чуть ли не рассмеялись, так сухо и печально:       — Уцелевших? Если кто-то и смог выжить в этом кошмаре, то, должно быть, его уберег сам Создатель. Другого варианта я не вижу.       Серый Страж, несмотря на свою суровость, очевидно боялся. И, может, сомневался. За их спинами раздавались разного рода шумы, начиная поломкой здания и заканчивая истеричными воплями. Как бы то ни было, Чонину необходимо было попасть внутрь, в самое пекло.       — Мы должны действовать сами, пока еще есть время. — он не сводил хмурых глаз с двери. — Я отправлюсь туда сам.       Компания переглянулась между собой, мысленно решая, как же поступить, но Чонин точно знал — он не уйдет отсюда, пока в его руках не окажется посох, такой нужный для его способностей, а Башня не очистится от демонов.       — Тогда и меня с собой прихвати, дружок, — Чанбин уверенно подступил к нему. — Гномы неподвластны магии, я тебе пригожусь.       — Одержимых сотни, вдвоем вы точно не справитесь.       Минхо, несмотря на внешнее равнодушие, осмотрела каждого. Будто прикидывая, есть ли у их плана положительный исход. Чан разрушил все сомнения, с высоким звоном вытаскивая меч из ножен.       — Такую-то ораву, как нашу, еще попробуй победить. Это одержимые должны бояться и молить о пощаде.       Верный соратник Хенджин встал рядом, за ним подтянулся и Джисон. Феликса он не увидел — почувствовал. Их пальцы переплелись на быстрое, нужное мгновение, и в груди знакомо заскребло.       Чонин стиснул зубы и, дождавшись, когда Серый Страж распахнет для них двери, первым шагнул в зал.

      ***

      Правило «не разделяться» прекрасно работало в фильмах ужасов, но точно не в играх. Именно это Чонин и предложил, и его инициативу поддержали. Перед развилкой они разбились на небольшие команды, и Чонин совсем не удивился тому, что с ним рядом шли Чан и Феликс.       Минхо повела за собой Хенджина, Джисона и Чанбина. Еще не встретившись с угрозой, она сохраняла человеческий облик.       — Сделки с порождениями тьмы не приводят ни к чему хорошему, — Чан повторял это скорее из собственного страха, нежели из убежденности, что его товарищи по несчастью глупы и наивны. — Не дайте им запудрить вам мозги.       Их пути разошлись, вопли становились громче и громче. Кровь закипела, угрожая взорваться, и Чонин остановился, увидев двери. Судя по всему, это были кабинеты, где юным магам преподавали искусство волшебства.       — Может, ну его, этот план с разделением? — шутливо спросил Феликс. Он, уже готовый и собранный, зажимал заранее наточенные кинжалы.       Чонин, фыркнув, покачал головой и направился к дальней двери. За ней гремело больше всего, да и, если он все-таки прав и они пришли к кабинетам, у него появилась возможность отыскать оружие. Не зная, насколько этот план рабочий, он просто делал и не думал.       Ручка двери тихонько скрипнула.       Из появившейся щели разлился свет. Жмурясь и прикрывая глаза рукой, Чонин проник внутрь и захлопнул за собой дверь. Кожу на ладони припекало, будто его палило озверевшее солнце. Он по привычке пошарил пальцами по стене, выискивая выключатель, будто он правда мог здесь быть, и — внезапно — все потухло.       Чонин осоловело моргнул и повернул голову. Его указательный палец вдавил кнопку выключателя, обрубая свет.       Не может быть.       — Эй! А ничего, что я тут уроки делаю?       Чонин дрогнул пальцем. Свет озарил собой комнату — их общую комнату. Юн спрыгнул со стула, на котором сидел, и развернул тетрадку так, чтобы брату показались решенные примеры.       — Ты же поможешь мне с математикой? Мама еще на кухне, а больше спросить не у кого…       — Какого…       — Ты же не хотел выражаться при ребенке? — мать, о которой только что говорил Юн, вышла из-за угла. Она вытерла мокрые руки полотенцем. Чонин уловил сладость специй, исходящий от нее. — Разве так мы тебя воспитывали, Ян Чонин?       — Ты, демонесса, меня никак не воспитывала.       Мама подвисла на пару мгновений, растерянно хлопая глазами. На какой-то крохотный процент Чонин засомневался, настолько все было похоже на правду.       Уже в следующую секунду ее кожа приобрела неестественный сиреневый оттенок. Белки залило черным и густым, а длинные тонкие когти продырявили полотенце. Собственная правота впервые ощутилась такой омерзительной.       — Приятно иметь дело с умным юношей. Только что есть твой ум по сравнению с твоей тоской?       Чонин инстинктивно вышел вперед, прикрывая собой ребенка. Его рука потрепала темные волосы. У Юна они немного завивались естественным образом.       Демонессу этот жест умилил.       — Мне даже не пришлось ничего делать, чтобы загнать тебя сюда. Ты пришел сам, — когтистая рука обвела помещение. Чонин мельком осмотрел комнату, и его сердце болезненно сжалось, когда он заметил детские рисунки Юна и книги, подаренные старшим братом. — Ты создал это сам. Совсем заскучал, не так ли?       Маленькие ладони обвили его бедро. Юн задрал голову, и с такого ракурса его глаза казались круглыми и блестящими от влаги.       — Чонин-а, а когда ты вернешься домой? — он хлюпнул носом, над губой натурально потекло. — Нам так пусто без тебя… Тебя очень не хватает.       — Загулял со случайными незнакомцами и совсем забыл о родной семье.       Демонесса принялась кружить вокруг них, бесшумно ступая по скрипучему полу. В их комнате пол особенно скрипел.       — Хорошо, что они настолько любят тебя, что готовы принять обратно. А любишь ли ты их, чтобы вернуться?       Нижняя губа затряслась. Чонин, не переставая трепать волосы брата, ответил ей:       — Мы давно не делаем математику вместе, чтобы я поверил в этот цирк. — младший брат болезненно скривился. — Юну исполняется девятнадцать в этом году.       Кудрявые локоны под пальцами превратились в солому.       Юн так и остался стоять, обнимая Чонина за бедро. Замер безжизненной, уже ненужной игрушкой. Слезы в его глазах засохли, в то время как в глазах Чонина они застряли крупными кристаллами.       Он хотел бы поверить.       Всего на пару минут продлить это чувство, побыть старшим братом Чонином, к которому обращаются с любыми вопросами. Он хотел бы увидеть родителей на момент этой короткой фантазии. Руки у мамы уже шершавые, сухие, но такие нежные. Ладонь отца он бы пожал крепко-крепко, радуясь, что отец рядом. Да, порой ему казалось, что отец так часто пропадает на работе, потому что ему все равно на семью. Теперь же Чонин, наученный горьким опытом, никогда подобной чуши не скажет.       А если бы демонесса вдруг показала друзей, показала бы комнату, то он бы с разбегу плюхнулся на кровать Джисона — на ней, несмотря на весь хлам и крошки, приятнее всего было лежать. Тощую задницу Сынмина он бы потянул следом, пожаловался, что кости впиваются в него через одежду, но упрямо обнимал.       И Чана. И Минхо — как мужчину, так и женщину, но лучше все-таки мужчину.       Обнял бы Чанбина, всерьез назвав его большим намджой, осмелился бы обнять Хенджина — почему-то подумалось, что, если в этой вселенной он был душкой с небольшими заморочками и темными углами в биографии, то и в жизни его стесняться не стоит.       Если бы демонесса показала Феликса, Чонин бы замер. Наверное, все-таки от недоверия к происходящему — такие парни, как Феликс, могли существовать только в играх.       — Ты так уверен в этом? — она должна была брать хитростью, но отчего-то в ее голосе засквозило любопытство. — И как часто ты думаешь, что знаешь что-то на сто процентов, а потом оказываешься неправ?       Чонин поджал губы, запрещая себе такие неуместные слезы. Если захочется выговориться, он лучше вернется в палатку к Феликсу, чем раскроет душу злодейке.       — Так значит, исполнение желаний ты приравниваешь к преступлению?       Когтистая рука легла поверх его собственной. Чонина прошибло холодом, он попытался освободиться, но зря — демонесса и не старалась его удержать. Все, чего она хотела — это дотронуться до волос обездвиженного Юна.       Юн никак не отреагировал на прикосновение. Маленький и неживой, он смотрел мимо нее.       — Если тебе не нужна фантазия, где ты хороший старший брат, заботящийся о младшем, — она провела тыльной стороной ладони по округлой щеке, поглаживая кожу. — Тогда могу предложить ту, из которой ты так упорно бежал.       Демонесса выпрямилась, напоследок пощекотав детскую спину, и отошла. Место, которого коснулась ее рука, вмиг посерело и дало трещину. Пятна расползлись по коже, или это кожа наконец слезла с настоящей оболочки — мрачной статуи. Тошнота подступила к горлу, ноги подкосились. Чонин не выдержал и, прикрыв глаза исцарапанной ладонью, завалился вбок.       Где-то под ребро врезался край деревянного стола.       — Чонин-а, долго тебя ждать?       По двери заколотили, и Чонин готов был поклясться, что он слышал испуганные нотки Феликса. Однако ждал его совсем другой человек.       — Чонин-а?       У него был шанс отказаться. Вслепую добраться до ручки и впустить Феликса, позволить ему себя вытащить.       — Чонин-а!       Требовательный голос Юна эхом прошелся по комнате, отскакивая от потрескавшихся стен. Демоннеса подула на ушко, дразнясь и вынуждая Чонина еще сильнее вжаться в деревянный стол.       Компьютерный. За которым он и уснул.              — Чонин-а!       Чонин дернулся, точно рыба выброшенная на берег лихой волной. Кресло, визжа колесиками по полу, откатилось чуть ли не до середины комнаты. Резкий выдох. Резкий вдох. И сверлящая боль, пронзающая его затекшие руки и ноги.       Юн и сам испугался, отпрыгнул в сторону. С влажной челки капала вода.       — Ну наконец-то, — заворчал он. — Ты что, проспал всю ночь здесь?       Кажется, он еще добавил «задрот» в конце, за что в обычное время Чонин бы прописал подзатыльник. Собственно, этого Юн и ожидал, а потому зажмурился и… не понял, с каких пор его крепко обнимают.       Под щекой быстро-быстро колотилось сердце. Юн, никакая не статуя, стойко терпел объятия и даже похлопал Чонина по спине. Вот это уже лишнее.       — …Ты чего?..       — Просто пытался проверить, это от тебя так воняет или нет. Смени уже футболку.