Из мира Бренных в мир забытых

И что с того, что он старается быть добрым? Ему никогда не постичь тайны человеческой любви. Такова цена за любовь к смертной и вознесение её к Внутренним Началам. Таков путь избрал он, Аполлон. Хоть он и обречён на вечное не понимание любви, прямо сейчас он совершенно точно уверен в своих чувствах к Марии. Он всегда любил её доброту и целомудрие, здравый и альтруистичный склад ума. Её готовность пожертвовать собой ради всех. Но он любил в ней это лишь тогда, когда не стал ещё её возлюбленным. Он любил в ней это лишь в те времена, когда она ещё была простой Святой, следующей по пути Гаи. Но когда та встала Взошедшей, когда заняла пост 9 Внутреннего Начала, Аполлон понял, что её сторона всем помогать даже в боль себе плоха. Он любит её сильнее всего не свете, только Гаю он любит так же, как и Марию. Хотя, будь у него выбор спасти этих двух, Аполлон без промедления спасет Марию. Гая и так не может никак погибнуть… А Мария, если всё о ней покроется забвением, погибнет. Как же он, Бог Света, второй Взошедший и первый сравнявшийся с Внешними Началами, Врачеватель Мирового Древа, олицетворение мужской красоты… И Верховный правитель солнц, как он мог так поступить… Как он мог влюбиться в неё. В деву, что не боится погибнуть, лишь бы спасти ещё одну бренную душу. Пусть благословит её Ровиан, пусть Эрг обойдёт стороной Марию. Пусть сам Уран возьмёт её в дочери. Да и сам он готов на всё, но пусть она будет рядом с ним. Никто не должен сметь навредить ей, иначе он, Аполлон, уничтожит не то что всё Изголье. А саму Гаю, самого Урана, само мироздание. И вот он опять ушёл в свои мысли, пока его из них не вывела его любовь. — Аполлон, что случилось? — лицо Марии, оказывается, было слишком близко к лицу Аполлона. — Ничего… — он отвёл взгляд, ясно понимая, что соврать не смог. — Правда? — Мария отошла назад, сев на ровную лужайку, как сразу её окружили множество животных: от зайцев до медведей. Никто не убивал и не мешал друг другу. — ……………………Нет……………. — да, он прекрасно знал эту её манеру общения. Он слишком боялся, что она знает о нём всё, как и его ужасных мыслях эгоиста. — Так расскажи мне что случилось. — почему она продолжает общаться с ним, как Святая? Он же просил её прекратить уже не раз. — Я тебе не мальчик, что попал в передрягу и просит помощи у Святой… — он намекнул ей на её тон. — Прости, прости. Я всё время забываю об этом. — её лицо пряталось в лучах света, отчего даже Аполлон не видел сейчас улыбка на лице у Марии. Только слышал легкое хихиканье с её стороны. — Я… Мария. — он подошел и сел к ней, а животные разошлись по сторонам, дабы их создатель мог обнять свою любовь. — Да, лучик… — голова у неё на плечах опустилась вниз, смотря на белку, что нежится на руках. — Я боюсь… — Аполлон молчал, пока он не почувствовал, как его руку сжала другая: меньше, нежнее и, как будто… Теплее, наверное. — Продолжай, Аполлон. — Я боюсь… Боюсь потерять тебя, Мария. Ты всё продолжаешь одаривать смертных… Своей любовью, игнорируя себя. — он не смотрел на неё, наоборот закрыл глаза руками. Не хотел, чтобы она видела его слёз. — Ты всё такая же, какой я тебя полюбил много миллионов лет назад… Но я понял кое-что важное… Я любил тебя тогда, не понимая бремени быть любовником Святой. — он остановился, переводя дыхание. В его голосе уже слышалась грусть и легкая обида. Но к себе. — Я люблю тебя и сейчас, но я понял… что не могу больше видеть как ты помогаешь смертным! Да, я сам был таким, и ты тоже такой была! Но ты ведь страдаешь! — в конце он перешёл на крик, а когда, всё же, посмотрел ей в глаза, то увидел лишь два прекрасных драгоценных камня. Невероятно глубоких и добрых… в которых было слишком много любви к нему. — ………….Прости меня, Аполлон………. — она посмотрела в небо, отпустив белочку на своих руках. Ты убежала в сторону, но остановилась и молча, как и все остальные животные, наблюдала за парой. — …Прости меня за всё. — она посмотрела ему в лицу. Слёзы медленно стекали по лицу Марии, падая на землю, где в тот же миг появлялся новый цветок. — Мари, за что тебе извиняться… — он посмотрел ей в глаза. Сейчас они казались ему мудрее, нежели глаза самой Гаи… — Тебе не надо этого! Это я виноват, что не могу унять свои чувства к тебе! Я, как никак, Бог! Но что я за Бог такой, который не способен даже себе помочь!? — он встал с места, взлетел если можно так выразиться. Мария смотрела за этим, слушая его долгий монолог. Она то и дело опускала взгляд, дабы её муж… не видел, как у неё слезы наворачиваются на глазах из-за его слов. И когда он сказал, что боится потерять её, она была так рада это услышать. Но в следующий же миг он сказал, что ей стоит прекратить помогать смертным. Пусть она простит его… Пусть она простит его за все те страдания, что она принесла. Пусть Гая и Уран будут ей судьями. Пусть она погибнет за такое беспечное к своему мужу поведение. Пусть она будет страдать… Но пусть он будет счастлив, даже если это счастье она не сможет разделить… — Мари, дура! — она почувствовала легкое давление. — Не надо тебе всего этого! — да… И правда, ей стоит прекратить быть такой мечтательной. — Прости, Аполлон. — она обняла его в ответ, кое-как сдерживая слёзы. — …Я перестану… перестану помогать смертным……………………… — она закрыла глаза, полностью отдаваясь Аполлону — Дура, я не про это! — её глаза разулись, а сама она, не понимая о чём говорит Аполлон, смотрела в его заплаканные глаза. — Мне уже не важно будешь ты помогать смертным или нет! Мне важно лишь твоё счастье! Так что, прощу тебя, не говори так… Не говори, что готова встать перед Ураном и Гаей на суд! Не говори, что готова погибнуть из-за своего поведения! Не говори, что готова страдать ради меня! — она только сейчас поняла о чём он говорил. — Не надо! Не смей! Я не хочу ни твоих страданий, не страданий всех тех, кто тебя любит! — он обнял Марию, а та почувствовало как слезы падают ей на плечо. — Ты достойна жить! И мне плевать помогаешь ты или нет смертным! Но прощу, прощу быть со мной всегда! Я не переживу твоей потери! Я не выживу в этом сером мире без тебя! Я… Я… — он замолчал, так как не знал, что стоит говорить дальше. Мария молчала в объятиях Аполлона. Она молча принимала его боль. И она старалась на заплакать сама от тех слов, что услышала. Она не хотела, чтобы он подумал, что она плачет из-за его вины… Точнее, виноват то он, но причина положительная. Но вот её муж… Он ведь такой глупый и сразу винит во всём себя… — Муж… — её голос прозвучал у уха Аполлона, словно колыбельная матери для ребёнка. — Я рада, что ты печёшься обо мне. Я рада, что ты так любишь меня. Я рада, что для тебя моё счастье важнее всего. — она остановилась, пытаясь сдержать слёзы. — Но прости! Прости меня, что я причиняла тебе боль! — у неё не получилось сдержаться, отчего ручей из слёз, что она сквозь боль пыталась сдержать, хлынул из глаз. — Я не хотела приносить тебе столько боли! Я не хотела, чтобы ты вообще что-то такое чувствовал! Я не хотела даже близко дать тебе такие ощущения! Моя цель − дать тебе то счастье, что не даровал никто, но я не смогла! Я не смогла! Я сделала только хуже, прости меня! Аполлон молчал, просто наблюдая за Марией. Он давал ей право высказаться. Он давал ей право на всё. Пусть она любит другого, пусть она ненавидит его. Пусть она готова убить его… Он готов на всё, пока это «всё» не причиняет ей вреда. Так что сейчас он молчал, но его руки сами легки на плечи Марии. Она слегка пискнула, когда ощутила его касание. И его руки сами притянули её. Тело само прижалось к ней. Губы его сами поцеловали её в лоб, в щеку, в нос. Они сами целовали всё её лицо, всю шею, плечи. Но он не имел право брать больше, пока Мария не согласится на это. Он молчал, но своими действиями доказывал намного больше, чем мог словами. Но даже он перестает молчать, желая сказать пару слов для своей прекрасной Марии… Своей единственной на все времена жены… — ……………Мария…………………………………………………… — он посмотрел на её прекрасное лицо. — Я всегда буду на твоей стороне… Всегда, пока тебе это не причиняет боль. Но если даже так ты готова на страдания… то твоё мнение мне важнее всего. Я готов лечь тебе под ноги, лишь бы ты прошла по луже. Я готов стать для тебя щитом, лишь бы защитить тебя от града стрел. Я готов стать для тебя луной, лишь бы на земле зародилась жизнь. Я готов стать для тебя первым светом, лишь бы ты не была во тьме. Я готов стать для тебя всем, лишь бы у тебя было это всё… Так что, прощу тебя, Мария, не надо страдать из-за меня. Делай всё что пожелаешь, но только будь рядом… Только даруй мне право видеть твое прекрасное лицо. Только даруй мне право знать о твоем состоянии. Дай право знать, что с тобой всё хорошо… — Аполлон остановился. Его лицо смотрела вниз, на землю, на место, куда попали слезы Марии, и где от этого выросли новые прекрасные гиацинты. — Пусть будет так… Мой дорогой муж… — Мария обратила взгляд Аполлона к себе. Он смотрел в её прекрасные глаза, смотрел на её прекрасное лицо, смотрел только и только на неё. Он видел только её и никого более. Она же была ровно такой же. Точно такая же. Идентичная ему. И потому, пока Аполлон медлил, Мария поцеловала своего мужа. Их губы соединились, а сами чувства переплелись в один огромной «букет», который кто-то почти сразу развязал и дал волю «цветкам» в «букете». Они обнимала друг друга, а животные, что были всё время рядом, все вместе разошлись, оставляя двух возлюбленных одних. Аполлон целовал Марию раз за разом, а та повиновалась под ним. Она смотрела в его золотые глаза, на его прекрасное лицо, на его прекрасные светлокудрые волосы. Она была поглощена им, пока лежала под ним. Она была полностью в его руках, доверия ему свои самые сокровенные тайны. Мария была поглощены любовью своего мужа с самого начало. Прямо как в тот день, когда она погибла… — Ах~ — она прикрыла рот рукой, но Аполлон убрал руку с её рта. — Дай мне услышать то, что не может услышать никто другой… — она смотрел на неё, пока снизу их тела были соединены в одно целое. Мария кричала от удовольствия под ним, пока он проникал в неё. Пока он касался её. Пока она видела и пока он смотрел на неё. Она была полностью отдана ему, лежа под ним. Она уже давно была такой. Но счастье было намного ярче, чем любые другие эмоции. Любовь же занимала первое место в её сердце, так что она готова была и дальше делить с ним ложе. Пусть она и эгоистка, но она желает, чтобы он знал только о ней в таком смысле. Чтобы она была только его, а он её. Чтобы они были как Уран и Гая. Только вечная любовь и ничего больше. — Мария… — он весь вспотел, хотя они не могут. Но видимо он имитировал человека, дабы показать ей всю свою любовь. — Дай мне её… — она шептала это ему на ухо, отчего Аполлон только сильнее заводился. — Есть… Жена… Он кое-как успел окончить фразу, как Мария почувствовала теплоту внутри себя. Она медленно коснулась живота, чувствуя там жизнь. Она была готова взрастить её. Так что пусть эта жизнь будет иметь право жить… — Ма… ри… — Аполлон упал рядом, на идеально ровный газон. — Я люблю тебя… — он кое-как выдавил это из себя. — Отдохни, Аполлон. — Мария увидела, как тот смотрел на неё. — Я тоже люблю тебя всей собой… — она обняла его и так они вместе лежали, смотря на прекрасное небо...