И пусть весь мир подождет

      Время давно перетекло за полночь. Вчера они с Хьюго провели замечательный день вместе: ходили по парку, затем на каток, после — в кафе и так почти до самой ночи. Ферн помнил, как отвез его домой и поцеловал на прощание. Льюис вышел из машины, пошел в сторону дома и скрылся за дверью.    По приезду домой его сразу стало клонить в сон, но уснуть так и не удалось.    И, видимо, не зря.  Вдруг телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал, и на экране высветилось сообщение от Льюиса.        «Спишь?»  Это что-то новое.        «Нет, что-то случилось?»  Хьюго несколько раз печатал сообщение, а затем стирал его. Наконец Уолкер отправил ответ. От прочитанного у Ферна волосы стали дыбом.        «Можешь приехать и забрать меня, пожалуйста?»        «Выезжаю»    Фернандо подрывается с кровати, молниеносно хватает ключи от машины и ни секунды не медля бежит вниз.  — Ферн, ты куда? — на кухне сидит София, спустившаяся попить воды.  — «Скоро буду.»   В груди бешено колотится сердце. Он не помнит, как доехал до дома Льюиса. Помнит, как вышел из машины, и его чуть не сбили с ног. Как, дрожа, Хьюго крепко прижался к нему.    Монтальво с минуту гладит его по спине, а затем берет заплаканное лицо напротив в ладони. Его передергивает. На щеке красуется яркий алый след.  — Спасибо, что приехал. — благодарит Льюис, не переставая всхлипывать.  — «Я не мог не приехать. Что произошло? Что у тебя с лицом?» — обеспокоенный взгляд метается по всему телу Уолкера, осматривая на наличие ещё каких-то травм, но, к своему огромному счастью, не находит их.  — «Давай сперва приедем к тебе, пожалуйста, я больше не могу здесь находиться.» — «Залезай.»    Обратно домой Монтальво ехал необычайно медленно и осторожно, время от времени поглядывая в сторону Льюиса. Тот сидел повернутый к окну и нервно перебирал пальцы. Ферн не задавал вопросов.  Потом, главное — что он рядом.    Первым из машины выходит Фернандо. Обходит её, открывает дверь Хьюго и, придерживая его за плечи, идет с ним к дому.   Внутри их, как и ожидалось, ждала София. …И родители. Черт. Меньше всего сейчас хотелось тревожить Льюиса вопросами. — Cariño, где ты был? — обеспокоенно спрашивает миссис Монтальво, но, увидев в дверях рядом с ним Уолкера, тут же вскакивает.   — Oh Dios mío, что с вами? Льюис! Что с твоей щекой? Ты как? — она осторожно касается его лица.  — Не беспокойтесь, миссис Монтальво, я в поряд– Ауч! — Идем, нужно приложить что-то холодное. По-моему, у нас лежал лед в морозилке. — не желая терпеть никаких возражений, миссис Монтальво берет его за руку и направляется с ним на кухню.  — Я пойду к ним! — выкрикивает София и мгновенно скрывается из виду.  — «Что случилось с Льюисом?» — спрашивает мистер Монтальво, не менее обеспокоенный происходящим.  — «Он ещё не успел мне рассказать, но, боюсь, у меня есть предположения.» 

***

— «Как ты? Только не говори, что в порядке.»  Льюис греет холодные после компресса ладони о кружку чая. Он старается смотреть куда угодно, только не в глаза Монтальво. Ферн кладет свою ладонь поверх его запястья, обращая на себя чужое внимание.  — «Хьюго, ты всегда можешь поделиться тем, что у тебя на душе, не надевая маску, помнишь?»    Уолкер неуверенно кивает и делает глубокий вдох. — Я поссорился с мамой из-за того, что задержался. Дядя Маршалл стал встревать в разговор. Я сказал, что это не его дело, и… — он замялся, пытаясь подобрать правильные слова. — скажем, попал под горячую руку. Но не волнуйся, я действительно виноват. Мне не стоило говорить с ним в таком тоне, так что…   Фернандо резко подрывается из-за стола, и Льюис вздрагивает от неожиданности. Чаша терпения переполнена. Для Монтальво это стало последней каплей.  — Стой, Ферн, ты куда?! — встревоженно спрашивает Хьюго.  — «Я скоро приду, мне нужно поговорить с отцом. Посидите с Софией в моей комнате, хорошо?»    Уолкер кивает головой, и губы расплываются в непроизвольной улыбке, когда Фернандо ласково целует его в висок.   Он быстро покидает кухню и направляется в гостиную. Около двери стоят отец с Софией. — «Присмотришь за Льюисом некоторое время?» — обращается к ней Ферн.  — «Без проблем.»  Дождавшись, когда сестра исчезнет из виду, он с серьезным лицом поворачивается к отцу.    — «Мне нужна твоя помощь.»   Мистер Монтальво не задает вопросов. Молча идет следом за сыном на улицу и садится за руль.    Машина трогается с места. 

***

— Ты куда? — спрашивает мистер Монтальво, глядя на сына. — «Решить несколько вопросов с одним мудаком» — в спешке пытается отстегнуть ремень Фернандо.  — «Я пойду с тобой, это может быть опасно.» — твердит мужчина, но его останавливают.  — «Не нужно, пап, я способен сам во всем разобраться.» — твердо утверждает парень. — Уверен? — вопрос звучит неуверенно, и Ферн не хочет заставлять отца волноваться. — «Да, я быстро. Если не вернусь через десять минут, можешь начинать бить тревогу» — усмехаясь, сообщает Монтальво напоследок и выходит из машины.  В доме горит свет, потому можно было предположить, что хозяева ещё не спят. Кулаки крепко сжаты. Он делает глубокий вдох и на одном дыхании стучится в дверь.  Ему открывает седой мужчина лет пятидесяти, чуть выше его самого. От него несет сильным перегаром.   Маршалл Уолкер. Об этом человеке Фернандо слышал достаточно, но ничего хорошего. Человек, с которым якобы «подло поступила очередная бывшая жена». На деле же он был обычным кретином, не знавшим меры в своих действиях.    — Чего тебе, пидо… — мямлит Маршалл, но договорить ему не дают.    Фернандо совершает резкий удар кулаком по чужому лицу, вкладывая всё своё отвращение, которое питал к этому человеку. Мужчина, явно такого не ожидавший, отступает назад, прикладывая ладонь к лицу. Он с яростью смотрит в спокойные глаза напротив и замахивается в ответ. Ферн уворачивается, бьет прямо в нос и внезапно получает ответный удар, скользнувший по губам. Во рту чувствуется металлический привкус.  — Выродок. — шипит Маршалл, налетая на него с кулаками.    На этот раз Фернандо без проблем уворачивается.    Когда в его сторону летит очередной вялый удар, он перехватывает руку и заворачивает её за спину Уолкера, прижимая тушу лицом к стене.  — Что здесь происходит?! — кричит миссис Уолкер и застывает на месте, глядя на эту картину. — Маршалл, прекрати! Ты не в себе!  — Заткнись! — злобно выплевывает мужчина.    Монтальво ослабляет хватку и отталкивает его от себя. Тот падает на пол пластом, и в глубине души Ферн начинает волноваться, не прибил ли он его случайно? Но, увидев, как спокойно вздымается его грудная клетка, мысленно выдохнул.   Он оборачивается к женщине. Та стоит и осматривает его с головы до ног. В её взгляде читается неприязнь. Было ли дело в ситуации, произошедшей между ним и её братом, или во внешнем виде Фернандо — ему было плевать.   Утерев сбитыми костяшками кровь с уголка губ, он достает телефон и что-то быстро печатает. Затем разворачивает телефон в сторону миссис Уолкер, и та быстро пробегается глазами по тексту.         «Передайте своему брату, когда он протрезвеет, что если он ещё раз поднимет на Хьюго руку — я пересчитаю ему пальцы на обеих руках, и не только. А так меня зовут Фернандо Монтальво, миссис Уолкер, я парень вашего сына. Не стану вам лгать, что рад знакомству. Возможно, сложись оно при других обстоятельствах, я действительно был бы рад. Надеюсь, следующий повод для нашей встречи будет более удачным. Всего хорошего.»   Когда она поднимает на него взгляд, он, отсалютовав ей, покидает дом, прикрыв за собой дверь.    Ферн вваливается в машину и падает на сиденье, словно мешок с картошкой. Руки трясутся. Костяшки сбиты. Кровь гулко стучит в висках.  — «Ты как?» — осторожно спрашивает отец.  — «В норме.»    Между ними повисает тишина, но легче от этого не становится. Точно ли он сделал всё правильно? Действительно ли оно того стоило? Конечно, он ведь пытался защитить того, кто ему дорог.  — «…Если по этому поводу у тебя возникнут проблемы с полицией, можете с Льюисом не беспокоиться, я всё решу.»  — «Ты знаешь про разговор?» — догадался он. — Твоя сестра подсказала.  — «Я даже не удивлен… — слабо улыбается Фернандо — Спасибо. И… ты больше ничего не скажешь?»  — Скажу, — чуть погодя говорит мистер Монтальво — «скажу, что я очень сильно вас люблю. Тебя, Софию, маму. Вы — самое дорогое, что у меня есть в этой жизни. Я сделаю всё, чтобы у вас всё было хорошо и вы были счастливы. Ты сделал то, что посчитал нужным, и я полностью поддерживаю твоё решение. Я безумно рад и горд, что у меня есть такой сын, о котором я даже мечтать не смел.» — он пихает сына в бок, тот, смутившись, пихает его в ответ.    — «Спасибо, пап.»  Да. Это точно того стоило. 

***

  Лежа на кровати, Льюис проводит ладонью по гладкой черной шерсти кота. Сегодня Глиттер-Гель даже ласковее к нему, чем обычно. Он лежал у него на груди, терся довольной мордой о лицо и даже вылизывал его покрасневшую щеку.   София говорила без умолку обо всем, что приходило в голову. Казалось, время тянулось невозможно долго.  — Как-то Ферн слишком долго, может, что-то случилось? — беспокойно спрашивает Хьюго.  — Уверена, что у него всё хорошо, это же Ферн.  Дверь со скрипом открывается, и в комнату проникает яркий свет.  — А вот и Фернандо! — раздается довольный возглас Софии.  В дверном проеме действительно стоит Монтальво. В другой одежде и с мокрыми после душа волосами, которые торчат в разные стороны.   — «София, выйди, пожалуйста, мне нужно поговорить с Льюисом.»  — Не хочешь, чтобы я вас подслушивала?  Получив в ответ на свой каламбур тихий смешок со стороны брата, она всё же встает с кровати.  — «Ладно, так уж и быть, не буду вас смущать, голубки, воркуйте» — подмигивает Софи и выходит из комнаты.  Льюис продолжает гладить кота, а затем спрашивает серьезным тоном:  — Мистер Монтальво, где вы были и почему выглядите так, словно на вас напала стая диких кошек? — он складывает руки на груди, пытаясь выглядеть более грозно, но Глиттер-Гель считает иначе.     Он бесцеремонно укладывается ему на голову, издавая довольные мурчания.   Такая картина выглядела невероятно смешно, и Ферн изо всех сил старался подавить хохот. Попытки оказались полным провалом. Он смеется в голос и подходит ближе, усаживаясь на кровать.  — «Я был у тебя дома.» — Монтальво видит, как постепенно на чужом лице отображается ужас. — «А ещё я вмазал твоему дяде.»    Последнее он сообщает так непринужденно, словно речь шла о погоде или о том, как у него дела.  — Я… у меня нет слов. — Льюис осторожно касается большим пальцем маленькой раны запекшейся крови в уголке губ Фернандо, а затем обращает внимание на его сбитые руки. — Ты сам как?  — «В полном порядке. Ещё я познакомился с твоей мамой.»  —… Мне стоит знать, как прошло ваше знакомство? — неуверенно спрашивает Хьюго, и в ответ Ферн пожимает плечами. — Ты ведь не был обязан этого делать. Это ведь опасно, дядя Маршалл, он…  Фернандо прикладывает к его губам ладонь, и Уолкер кидает на него недоуменный взгляд.  — «Я был обязан разобраться потому, что ты мне дорог, потому, что я люблю тебя. Ты — часть моей семьи, часть моего мира, и я больше никогда не хочу жить и видеть мир, в котором не будет тебя.»    Льюис чувствует, как горят его щеки. Но не от боли, а от чувств, переполнявших его изнутри.   От тех самых слов, что заставляли ноги подкашиваться, а рассудок пьянеть. Он прижимается ближе и сжимает Ферна в крепких объятиях. Его обнимают в ответ, и впервые за всю ночь он может спокойно выдохнуть.    Льюис здесь. Он не один. Пусть родная семья не может принять его, но в жизни есть люди, которые всегда рады видеть его в своем доме и поддержать в трудную минуту.      Сестра, что всегда выслушает. Её любовь которую он чувствует, даже будучи в нескольких тысячах километров от неё.     Парень, что любит и принимает его таким, какой он есть, готовый защитить от всего, что могло бы причинить ему вред. Льюис Уолкер не знает, что будет завтра и что его ждет. Но пока рядом с ним тот, кто всегда подаст ему руку, подставит своё плечо и будет нести его на руках — ему не будет страшно смотреть в будущее и смело идти вперед.   Кажется именно в это самое мгновение вся необъятная вселенная принадлежит только им, и нет в ней больше никого, кроме них двоих. Ночь выдалась изнурительной для всех. Сейчас было жизненно необходимо проспать несколько часов. Все вопросы и проблемы оба решат потом, но сделают это вместе. А пока они будут существовать только друг для друга, хотя бы несколько мгновений.         И пусть весь мир подождет.