Во власти заклинателя

Возможно ли одновременно ненавидеть семью за совершённый поступок и вместе с тем радоваться принятому ей решению? Каверзный вопрос, ответ на который мог дать лишь тот, кто непосредственно столкнулся с таковой проблемой. Саюри могла подолгу размышлять над тем, что чувствовала её мать, когда покидала клан вместе с совершенно обычным мужчиной. Обиду на друзей и семью? Или разочарование в самой себе? А может, долгожданное облегчение и возможность провести остаток дней рядом с по-настоящему любимым человеком? Вдали от клановых распрей, вечных напоминаний о том, что она должна была делать, а что нет. Где имела право высказать своё мнение, а где стоило придержать язык за зубами. Клан Камо на протяжении всего своего существования отличался от остальных своей нездоровой одержимостью чистотой крови и следованием зародившимся в древности традициям. Будучи одной из трёх великих семей, куда входили и такие кланы, как Зенин и Годжо, Камо тщательно следили за своим положением в мире магов. Старательно избегали ситуаций, которые могли позорной тенью лечь на их безупречной репутации. Потому-то и приняли в штыки новость о том, что одна из них собралась втайне от всех связать свою жизнь с человеком, не имеющим и капли проклятой энергии. С обыкновенным слугой. И всё вопреки тому, что со дня на день должна была состояться её помолвка. До того момента Тэкера представляла из себя женщину тихую и смиренную. Стойко терпела пренебрежительное отношение к себе, никогда и ни на кого не повышала голоса, даже слова поперёк не произносила, безупречно выполняла все свои обязанности. Если совсем коротко — была удобной. И, казалось, могла всю жизнь провести вот так — склонив голову к земле, словно раба. Однако страх за ещё не родившееся дитя всполошил её нутро. Если в нежеланном браке на свет появится мальчик, да ещё и с клановой техникой, — он станет безвольным оружием в руках главы. А если девочка — малышке придётся все свои годы прожить подобно матери, в услужении у членов «семьи». И пусть Камо к женщинам относились в разы лучше, чем те же Зенины, Тэкера желала лучшего будущего своему ребёнку, кем бы он ни родился. А особенно хотела для него… Свободы. Она знала, что родственники не позволят ей так просто уйти и продолжат настаивать на свадьбе с незнакомцем, потому пошла на крайние меры — нарочно понесла дитя от мужчины, к которому испытывала запретный интерес уже далеко не первый год. Рискованная авантюра, определившая дальнейшую судьбу сразу нескольких душ. Прознав об этом позоре, всё семейство Камо с трудом сдерживалось, чтобы не пролить кровь женщины, что уже взращивала под сердцем новую жизнь. Вместо этого тотчас, когда прознали о совершённом ею грехе, изгнали непутёвую родственницу вместе с любовником. Причём без лишнего шума, сохранив в тайне положение Тэкеры. И вовсе не из жалости, а по той причине, что не хотели придать огласке столь бесстыдный проступок. А также из-за пожилого отца распутницы, молившего о помиловании дочери. Да и потенциальный наследник у семьи уже имелся — Норитоси Камо. Женщина такому повороту событий была только рада. Изгнание стало равносильно спасению. Добившись желаемого, она вместе с возлюбленным отправилась в небольшой городок, находящийся недалеко от Токио — в Камакуру. Он был не таким оживлённым, как столица, а скорее наоборот — больно тихим и безмятежным. Префектура Канагава и стала идеальным пристанищем для двух освободившихся душ. В ней, в скромном домике на берегу реки Намэри, Тэкера спустя долгие месяцы родила розовощёкую девочку. Кроха ничего не взяла от матери, кроме цвета серых глаз, что были на пару тонов светлее. Волосы её, в отличие от тёмной шевелюры родительницы, имели тот же оттенок, что и у отца — бледно-сиреневый. Казалось, будто жизнь только-только началась. И одна лишь фамилия Камо портила всю идиллию, напоминая о прошлом. Тацуя — глава семьи — решил не откладывать эту проблему на потом и сразу даровал дочери новую фамилию на пару с чудесным именем. Так в Японии и образовалась совсем небольшая, но крепкая семья Фурукава, главной радостью которой стала новорождённая малышка Саюри.

•••

Лето в Камакуре всегда было безжалостным по отношению к жителям. Особенно середина августа. На улице, несмотря на лёгкий ветерок, с утра и до самого вечера стояла давящая духота. А чрезмерно высокая влажность воздуха только подливала масла в огонь. В такие моменты Саюри радовалась, что находится в прохладном помещении местной ветеринарной клиники, куда часто забегала, дабы понаблюдать за работой любимого учителя — Шайори Мононобэ, преподавателя естественных наук в старшей школе, в которой обучалась девушка. — До чего же тебе нравятся животные, если при любой возможности прибегаешь сюда, — с улыбкой произнесла рыжеволосая женщина в очках и белоснежном халате. На руках были надеты толстые перчатки — защита от шипящего на неё котёнка, уворачивающегося от укола. — Уже придумала, чем займёшься на каникулах? — Ещё нет. Такая жара на улице, даже двигаться лишний раз не хочется, — пролепетала Фурукава, поглядывая на животное, в конце концов позволившее ввести инъекцию. Конечно, имей Саюри множество подруг, она могла бы позвать их на вечернюю прогулку, сходить с ними в ближайшее кафе у берега реки, а после заглянуть на ночной сеанс какого-нибудь нелепого ужастика. Однако толпы близких друзей, как таковой, у девушки не нашлось. Она не была невыносимым человеком или чего хуже — изгоем. Не отталкивала людей своим поведением. Просто не любила шумных компаний, так как привыкла к спокойному темпу жизни, зачастую равняясь на своих родителей, тихо-мирно живущих без скандалов, ругани и лишней суеты. В школе Фурукава имела парочку хороших знакомых, с которыми коротала время на перерывах, но не более. «А другого мне, собственно, и не нужно». — Прошу прощения, можно войти?.. — раздался внезапный шёпот из-за двери. — Конечно, заходите! — отозвалась Шайори, заталкивая упрямого котёнка обратно в переноску. С её позволения в кабинет юркнул худощавый мужчина лет тридцати пяти, обеспокоенно рассматривающий питомца. Подметив состояние вошедшего, Мононобэ поспешила его успокоить. — Не переживайте, всё с вашей крошкой будет хорошо. Через три-четыре недели я обязательно жду вас на ревакцинации. — Хорошо. Большое вам спасибо, — благодарно поклонился мужчина, прежде чем покинуть светлое помещение процедурного кабинета. И только стоило ему уйти, как на пороге появилась взъерошенная девушка с маленькой собачкой на руках. Питомец, вероятно, был пушистым, однако утверждать об этом было сложно, ибо всё его тело покрывала прозрачная и липкая на вид жидкость, очень похожая на смолу. Из неразборчивого рассказа хозяйки удалось выяснить, что она, работая над макетом моста, случайно опрокинула открытый бутылёк с клеем на пол. А там, как по закону подлости, пробегал четвероногий друг, по уши заляпавшийся в тягучей жиже. Шайори моментально взялась за дело, достала из невысокой белой тумбы неподалёку флакон с глицериновым маслом и принялась обтирать им бедное животное, чтобы потом без лишних повреждений освободить шерсть от клея. Фурукава не стала докучать преподавательнице и пытаться вывести её на разговор во время работы. Вместо этого незаметно удалилась из кабинета, а после и из самой ветеринарной клиники. Улица встретила девушку не очень радушно. Прохлада вмиг сменилась на духоту, в которой нельзя было сделать и одного полноценного вдоха. И пусть все свои годы Саюри провела здесь, привыкнуть к условиям так и не смогла. — Поскорее бы осень, — мечтательно прошептала она, запрокинув голову к палящему солнцу. Жалобы на несносную погоду можно было бы продолжить, но этому помешал телефон, завибрировавший в кармане свободных чёрных штанов. На экране дисплея большими буквами высветилось «мама». — Да? — подняла трубку Фурукава. — Мама? Почему молчите, всё хорошо? — Доченька, ты далеко от дома? — послышалось на том конце. — Не очень. Я была у учителя Мононобэ. Если нужно — могу сейчас вернуться. — Приходи. Только не переживай, всё в порядке, — последнее, что произнёс женский голос, прежде чем послышались гудки сброшенного вызова. Волнения и тревоги в словах родительницы девушка не уловила, однако решила не тянуть время и быстрым шагом направилась к дому. Некоторые улицы Камакуры кардинально отличались от того, как была обустроена большая часть пространства в современном мире. Это и неудивительно, ведь город считался историческим. Люди часто выбирали Камакуру как место для отдыха на пару дней. Рассмотрение древнейших, захватывающих дух достопримечательностей как раз подходило для насыщенного отпуска. Особенное внимание туристы уделяли статуе Великого Будды и храму Цуругаока-Хатиман-гу, куда обращался каждый, попавший в беду. Люди искали в нём спасение, не замечая того, что их слёзные прошения порождали новую проблему — проклятья. Злоба, печаль, ненависть, отчаяние, разочарование. Весь спектр негативных эмоций, имеющийся у человека, становился благоприятной средой для зарождения духов. Большая часть мирных жителей их не видела. Только лишь при угрозе жизни была способна разглядеть силуэты тварей немыслимых форм. И то не всегда. А вот Саюри могла отчётливо разглядеть внешний вид проклятий, с чем уже давно свыклась. Тэруко никогда не скрывала от дочери тот факт, что она кровно связана с одним из величайших родов — кланом Камо. Рассказала чаду о своём прошлом, о магах, их способностях и роли в мире. И как бы женщине ни хотелось, чтоб её дитя не владело проклятой энергией и находилось подальше от общества шаманов — жизнь поступила так, как посчитала нужным. Единственным утешением для Тэкеры было то, что дочь не унаследовала ни одной клановой техники. Даже предрасположения к их освоению не имела. А значит — хоть как-то защищена от внезапных нападков горделивых родственников, желающих завладеть силой. Пусть Тацуя был изгнан с любимой из клана — после рождения ребёнка и вплоть до тех пор, пока девочка не достигла определённого возраста, за ней следили, дабы выяснить, есть ли в малышке задатки многообещающего мага, которого следует взять под контроль. Камо наверняка бы вмешались, владей Саюри клановыми техниками манипуляции кровью. Благо, что все неприятности прошли мимо. Она не была наследницей. Да и к тому же имела статус приблудного, нагульного ребёнка, родители которого поддались прелюбодеянию вне брака. Это в разы снижало её ценность по меркам устоев Камо, из-за чего они уже как семь-восемь лет позабыли о «родственнице», окончательно в ней разочаровавшись. Младшая Фурукава пусть и не обладала выдающимся талантом, но могла ради интереса изгнать совсем никчёмных, слабеньких духов. А так как не владела ни отточенными навыками ближнего боя, ни крепким телосложением, делала это, как она привыкла выражаться, «довольно скучно», с помощью най — многоствольной флейты из бамбука, состоящей из двадцати трёх трубочек. Контролировать проклятую энергию, как известно, проще всего тогда, когда она помещена в оружие. Во время игры на инструменте Саюри пропускала поток энергии через флейту и постепенно внедряла его в тело духа через поры до того момента, пока организм проклятья не начинал распадаться изнутри. Может, подобного рода техника и звучала устрашающе или хотя бы немного пугающе, но на деле зрелищной не была. Особенно если учесть тот факт, что девушка изгоняла одних лишь хлипких духов, которым и удара дубинкой хватило бы. — Первоклассного бойца из меня не выйдет, — хмыкнула она себе под нос, подходя к дому. Внешний вид у него был такой же, как и у классических, традиционных японских домов. Ничем не примечательный, но очень уютный. Правда, дополнительная пара мужской обуви у входа заставила Фурукаву напрячься. — Гости, что ли?.. Разувшись, она ступила на бледно-зелёные татами. А как только немного прошла внутрь, ей на макушку приземлился маленький бежево-коричневый комочек — сахарный поссум, которого Саюри забрала из ветеринарной клиники. Хозяин зверька, по словам Шайори, так и не вернулся за ним. Потому Мононобэ разрешила ученице взять животное себе. — Химэ, ты меня ждал? — обратилась к питомцу девушка, поглаживая его по крохотному тельцу, покрытому бесподобным, мягким, словно облако, мехом. Зверёк смотрел на хозяйку сверху-вниз, сканируя её облик чёрными, как пуговки, глазами. Немного погодя переполз с макушки на двустороннюю чёлку, затем на длинный низкий хвост, а после и на ворот свободной белой футболки, где и повис, забавно пошатываясь. Фурукава недолго им любовалась. Направилась прямиком в гостиную, с каждым шагом всё отчётливее ощущая постороннее присутствие в доме. И в самом деле, когда раздвинула сёдзи, разделяющие дом на множество помещений, обнаружила в одном из них сидящих на полу мать, отца и какого-то незнакомца. Выглядел он несколько странно. Белые, будто снег, волосы, широкая повязка на глазах, приподнимающая чёлку. На теле — закрытая тёмная форма, отливающая при свете фиолетовым оттенком. Сам мужчина был высоким, под два метра точно. И что самое главное — от него так и веяло силой и уверенностью, о чём свидетельствовала расслабленная поза и беззаботная улыбка на розоватых губах. — Здравствуйте, — чуть поклонилась девушка, подходя к низенькому столу, вокруг которого расположились присутствующие. — Мама, вы просили меня прийти? — Присядь, — кивнула Тэкера дочери, похлопав по дзабутону между собой и мужем. — Ого, даже с родителями на «вы», — всплеснул руками неизвестный мужчина, широко улыбнувшись. — Клан Камо оставил свой след на методах воспитания, не правда ли, госпожа Фурукава? Женщина покачала головой, из-за чего парочка тёмных прядей выбилась из тугого пучка. Упоминание бывшей «семьи» заметно её напрягло. Пальцы сами собой сжали ткань цветочного кимоно на коленях. Привычки в выборе одежды, ведении быта и многих других мелочей у неё остались с прошлого, как бы Тэкера ни хотела от них избавиться. Это вовсе не мешало жить, просто напоминало о давно минувших днях. Взор её тёмно-серых глаз скользнул по силуэту дочери рядом. Женщине стало в разы легче. Её дитя одевалось так, как того хотело. И пусть воспитание Саюри получила должное, может, даже слишком хорошее для современного мира, во всём остальном она была свободна. Тацуя радовался за своё чадо не меньше супруги. Большую часть жизни он провёл как слуга, беспрекословно исполняющий приказы господ. День, когда ворота клана Камо остались позади, стал одним из самых значимых в жизни. После изгнания мужчина в полной мере смог заняться собой и семьёй. Сумел организовать небольшое, но прибыльное дело — изготавливал декоративные орудия на заказ. Руки у него были золотые, потому спрос на изделия рос с каждой неделей, благодаря чему ни жена, ни дочь ни в чём не нуждались. Также имел мягкий характер, из-за чего такое понятие, как «ссоры», их семье попросту было незнакомо. Конфликты в доме не разгорались по одной простой причине — корень проблем ликвидировался ещё на стадии зарождения. Мечтой Тацуи было обеспечить дочери место в одном из престижных университетов Токио. Чтобы в будущем она получила должное образование, работу, а там уж лет через пять-шесть вышла замуж по любви и обзавелась собственным счастьем. Правда, с приходом гостя в дом уверенность в поставленных целях немного пошатнулась. Он явно хотел чего-то такого, что не входило в скромные планы семейства Фурукава. — Тянуть не стану, буду говорить прямо. Директор Токийского Магического техникума, Масамичи Яга, желает, чтобы Саюри стала нашим студентом, — как ни в чём не бывало произнёс мужчина, по-прежнему улыбаясь. — А я буду её преподавателем, — договорив, он протянул руку девушке. Та машинально ответила, чуть сжимая чужую ладонь. — Меня зовут Сатору Годжо, я буду твои наставником. Но можешь уже сейчас звать меня лучшим на свете учителем! — А… ага, — ошарашено выдала Фурукава. — Ой! То есть, благодарю, но… Слова мужчины ввели её в ступор. Пусть с миром магов Саюри и не была тесно связана, однако произнесённое имя она знала, потому как мать рассказывала об этом человеке. Сатору Годжо — величайший и сильнейший маг современности, обладающий техникой шести глаз и бесконечностью. Среди всех существующих шаманов лишь он и ещё пара других носили статус «особый уровень», обозначающий человека как обладателя невиданной мощи, способной изгнать почти любое проклятье. — Прошу, погодите, моя дочь не настолько сильна, чтобы изгонять духов, — Тэкера не знала, куда себя деть. Глаза её лихорадочно заметались по гостиной. — К тому же я не хочу, чтобы она имела что-то общее с магами. — Мне известен ваш конфликт с кланом Камо, — начал издалека Сатору, прокашлявшись. — И я считаю, что вы поступили правильно. Главы, как и старейшины, постепенно сходят с ума. Задача директора и моя — взрастить новое поколение, которое сможет дать отпор устаревшим устоям и создать новую эпоху. — Мы всё понимаем и надеемся, что вам удастся осуществить задуманное, — вклинился в разговор Тацуя, хмурясь. — Но при чём тут моя дочь? — Как я и сказал, главы становятся всё безумнее. Можете ли вы быть уверены в том, что они не придут за Саюри через год-второй? Не заберут силой? Не используют в корыстных целях? Даже если она не обладает клановыми техниками, кровная связь с семейством Камо делает её потенциальной жертвой. К примеру, девочку могут использовать для принудительного деторождения, что сделает их ещё сильнее. Поэтому мы должны действовать наперёд и забрать её первыми. — Что вы такое говорите?! — впервые за долгое время Тацуя повысил голос, вскочив с места. Его массивная фигура, обтянутая синим кимоно, тёмной тенью нависла над нагловатым гостем. — Моя дочь не будет рабой! — Вот именно по этой причине она должна стать студентом нашего техникума, — резко переменился Годжо, опустив уголки губ. — Могу поспорить, что никто из посторонних не догадается, к какому роду она принадлежит. Внешность не соответствует «стереотипным» Камо. Да и проклятая энергия в разы отличается. О её происхождении будут знать лишь директор, пара учителей и глава клана. Ваше изгнание осталось безызвестным. Камо во избежание позора скрыли его даже от союзников, что сыграет нам на руку. — В последних-то и вся проблема! — воскликнула Тэкера, схватив ладонь дочери своей дрожащей рукой. — Информация может в любой момент просочиться, анонимности в мире магов нет, все про всех всё знают. Ей эта учёба боком обернётся! Не для того женщина старалась сбежать, чтобы сейчас подставлять своё чадо. Позволить уйти ребёнку — всё равно что оставить Камо охранять загон с ягнятами. Отвернёшься на миг, и ищи потом, куда «пропал» один из них. — Как раз наоборот. Ваша дочь станет сильнее и при необходимости сможет дать им отпор. А до тех пор она, как и все студенты техникума, будет находиться в полной безопасности — под защитой Сатору Годжо, — самоуверенно выдал мужчина, ткнув большим пальцем в свою грудь. — Считайте, что это обучение — инвестиция в светлое будущее. Отказы не принимаются. Саюри, — обратился к ничего непонимающей девушке. — Завтра утром ты вместе со мной отправишься в Токио. — А… как же учёба? Я пропустила первый триместр, разве это не критично? И вообще, даже осознать ничего не успела… — Ничего, всё решим и наверстаем! Кстати, — Сатору склонил голову к плечу, вновь задорно улыбнувшись. — Комок меха на тебе начал есть футболку. — Чего?.. Вот же, Химэ!

•••

После ухода мага Саюри вместе с отцом и матерью долго сидели молча, каждый думая о чём-то своём. Взвешивали все «за» и «против». Конечно, настолько резких перемен никто не ожидал. Да и как это вообще можно было предугадать? Ещё утром жизнь шла своим чередом, будущее казалось очевидным, а уже ближе к вечеру семейство Фурукава размышляло над тем, какой путь избрать для совсем ещё молодой и неопытной Саюри. Хотя Сатору Годжо их и не спрашивал. Уже завтра он будет сопровождать новоиспечённую ученицу в Токийский Магический техникум. По одному его виду было ясно: не отступит. Добьётся своего. Поначалу Тэкера хотела отказаться и культурно отослать сильнейшего шамана туда, откуда он пришёл. Однако его слова о том, что их с Тацуей дочь в любой момент могут забрать, заставили её задуматься. В случае, если сказанное станет реальностью, Камо никто не сможет остановить. И как тогда быть? Как гарантировать Саюри безопасность? Благополучие? То, что она не станет жалким инкубатором или чего хуже — товаром обмена, каким когда-то чуть не стала сама Тэкера в период помолвки с незнакомцем? Тацуя долго разговаривал с супругой, предварительно попросив дитя их покинуть и на всякий случай начать собирать вещи. Девушка вышла из гостиной, закрыв за собой сёдзи, но ушла не сразу. Отец говорил о том, что всё это неспроста и наверняка в клане что-то переменилось, раз уж эти изменения заметил Масамичи Яга и прислал за Саюри самого Годжо. Вероятно — для большей убедительности и гарантии её безопасности. Невольно мужчина начал соглашаться со словами Сатору. С тем, что дочери стоит стать сильнее не для кого-то, а исключительно ради себя и своего благополучия. К тому же она будет под покровительством сильнейшего мага. «О боги, ещё днём я жаловалась на то, что не знаю, чем заняться, и вот на тебе», — Фурукава не понимала, стоит ей возмущаться, бояться, переживать или радоваться. С одной стороны, проклятья были интересны девушке. Хотелось узнать, каких духов она смогла бы изгнать. Даже подумывала о том, чтобы начать усерднее практиковаться в их уничтожении. С другой же — знала историю отца и матери и, как следствие, разочаровалась в обществе магов. Если в нём всё зависело от древнейших устоев, ради которых люди намеренно причиняют друг другу боль, это было просто каторгой. Конечно, чтить традиции необходимо, но не до такого же фанатизма, чтобы заставлять страдать невинные души ради давно неактуальных правил! — Химэ, я больше не буду жаловаться на то, что мне скучно, — обратилась к зверьку на груди Саюри. Поссум ненадолго оторвался от жевания футболки хозяйки, вылупился на неё тёмными глазками, якобы выслушав, и обратно вернулся к своему занятию. — Ну, хоть внимание обратил. По наставлению отца девушка дошла до своей комнаты, достала из-под кровати небольшой чёрный чемодан и принялась складывать в него немногочисленные вещи. Сама по себе комната у Фурукавы была пустоватой, с первого взгляда могло показаться, что даже нежилой. Спальное место в одном из углов, небольшой стол и стул на колёсиках у окна, зеркало в пол да высокий шкаф с одной несчастной тумбой рядом. Единственный предмет интерьера, на который девушка решила потратиться, — гигантская витрина для маленького друга, переполненная разного размера домиками, веточками и укрытиями, в которых Химэ любил спать. В остальном помещение выглядело до смешного просто. Саюри не видела особой ценности в материальных вещах, как и смысла тратиться на мелкие безделушки. Да, она могла себе позволить обустроить комнату иначе, заполнить её всяческими постерами и декоративными вещицами, ведь отец имел заработок выше среднего в Камакуре. Тацуя ежемесячно выделял дочери кругленькую сумму, которую та не спешила тратить, откладывала. Из-за этой привычки знакомые часто называли её «бережливой старушкой». — Может пригодиться когда-то. Фурукава и не знала, сколько времени провела за сборами. Опомнилась лишь тогда, когда складывать в чемодан было нечего. И пусть физической усталости она не ощущала, морально вымоталась знатно, из-за чего и рухнула на кровать лицом в подушку, предварительно переместив питомца себе на спину. — Токийский Магический техникум, значит, да?..

•••

Как и было обещано Сатору, ранним утром он вновь посетил дом семейства Фурукава. Своим бодрым криком «Доброе утро» мужчина разбудил спящую Саюри, свалившуюся от испуга на пол. — Какой голосистый, — недовольно прошипела она, потирая пострадавшее бедро. Пришлось встать с пола и привести себя в порядок, чтобы выйти к гостю. Умывшись, расчесав копну светлых волос и переодевшись, девушка направилась в гостиную, где её уже ждал Годжо. Улыбался он во все тридцать два зуба, словно маленький ребёнок. Рядом с ним сидела Тэкера. Выглядела женщина в разы спокойнее, чем вчера. Видимо, она с супругом пришла к единому выводу — отпустить дочь «без боя». — Вот и моя ученица! — радостно выпалил маг, показав пришедшей большой палец. — Только переоделась ты зря. — В смысле?.. — Надень-ка лучше это, — Сатору достал из-за спины бумажный пакет и протянул его Саюри. Недоумение на её лице заметно рассмешило мужчину. — Это наша форма. Шилась индивидуально под тебя. Фурукава даже спрашивать не стала, откуда портные достали её мерки. Потому приняла пакет с одеждой, благодарно кивнув, и направилась обратно в комнату. И каково же было удивление, когда она идеально села по стройной фигуре. Сама по себе ткань была тёмной. Почти такой же, как и учителя. Отличалась лишь оттенком, отливающим при свете — синим. Верх с высоким воротом и длинными рукавами застёгивался на жёлтых пуговицах. Низ же был представлен юбкой-солнцем чуть выше колена и любезно предоставленными шортами под неё. Также имелась пара коричневых туфель на небольшом подъёме в несколько сантиметров, а вместе с ними и тонкие тёмные колготки, прикрывающие оголённые ноги. — Удобно, даже не жарко, — Саюри рассматривала своё отражение, поворачиваясь к зеркалу то правым боком, то левым, то вообще спиной. Новая форма пришлась ей по вкусу. Что самое главное — она не стесняла движения и не доставляла дискомфорта, была приятной на ощупь. Да и визуально гармонировала с внешностью теперь уже хозяйки. Светло-сиреневые волосы Фурукавы по-прежнему заплетены в низкий хвост, а чёлка уложена по обеим сторонам от лица. На нём, как и на всём теле, рассыпалось множество родинок. Особенно заметными были две на левой щеке, одна за правым ухом и скопление на тыльных сторонах обеих ладоней. Девушка никогда их не стыдилась, не пыталась избавиться. Всегда была довольна своим обликом и не собиралась что-то менять. Средний рост в добрых сто шестьдесят два сантиметра, светло-серые глаза и комплекция тела в целом её более чем устраивали. Обновлённый внешний вид оценили и мать с гостем, ждущие прихода Саюри. Вернулась она не одна, а с чемоданом на колёсиках и со спрятавшимся за ворот хозяйки Химэ. — Он тоже в техникум поступать собрался? — прыснул Годжо. — Без него не поеду. И витрину бы как-то перевезти… — Хорошо-хорошо, всё сделаем, — вскинув руки в знак поражения, мужчина поднялся с места, любезно подхватил пожитки ученицы и направился к выходу. Следом за ним молча двинулась и Тэкера с дочерью. Руки у женщины мелко потряхивало. А когда она оказалась у порога — так вообще чуть в обморок не упала. Сложнее всего для родителя — отпускать любимое чадо в неизвестность. Ещё тяжелее — туда, где таится смертельная опасность в лице общества магов и их прогнившей системы. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — честно начала старшая Фурукава, обхватив ладонями девичьи щёки. — И твой отец тоже. Он даже попрощаться не пришёл, потому что на душе тяжко. Прости его. — Мама, мы не прощаемся, я просто уезжаю учиться, — успокаивала девушка родительницу. — А на отца ни в коем случае не сержусь, даже не допускайте таких мыслей. Резкие перемены и её ввели в смятение. Благо, что Саюри относилась к ним гораздо проще. Казалось, что даже не понимала всей серьёзности происходящего. Всю жизнь она жила, придерживаясь банального «будь что будет». И не потому, что безразлично относилась к своему будущему, а лишь по той причине, что не видела смысла беспокоиться о том, что должно случиться. Кто знает, какие меры были бы приняты, откажись Фурукава от обучения в Магическом техникуме. Если уж выпала возможность — ею следовало воспользоваться, пусть в планы это никак и не входило. — Тогда пиши нам почаще, рассказывай обо всём, что происходит. Мы будем ждать любой весточки, — с трудом сдерживая всхлипы, сказала Тэкера, дрожащими губами целуя дочь в лоб. — Береги себя. — И вы, мама. Приглядывайте за отцом. Маг, тактично отошедший в сторону, наблюдал за прощанием издалека. Никого не собирался торопить и не вмешивался. Ведь на своём опыте знал, как это тяжело — прощаться с близкими. В конце концов Тэкера ослабила объятья, а Саюри в последний раз поклонилась матери, после чего направилась прямиком к учителю. — Ну, готова? — Мой ответ может что-то изменить? — ответила вопросом на вопрос она, поглаживая по голове зверька за воротником. — К сожалению или к счастью — нет. Потому что отныне ты… Студент Токийского Магического техникума.