Кара (не)бесная

      — Пруссия, я думаю, у тебя наконец-то появилась возможность продвинуться в том самом деле.       В очередной раз приехав в русскую усадьбу под Рождество, Пруссия обнаружил Александра в каком-то возбуждённом состоянии, которое обычно говорило о том, что мужчина что-то замышляет или чего-то ожидает.       Сразу после горячих приветствий Александр перешёл к делу, ведя немца куда подальше от огромного здания усадьбы, а именно в близлежащий лес, где находилась крытая беседка для особых мероприятий.       Подобная практика обхода особняка считалась нормальной, поскольку что Александру, что Пруссии зачастую требовалось избегать внимания Николая, старшей Российской империи.       — Ты меня заинтриговал, — Пруссия с трудом шёл сквозь высокие сугробы, хотя одет немец был, несомненно, по погоде. — Николай сегодня в хорошем расположении духа?       Александр выдавил из себя несколько нервных смешков.       — С каждым днём его настроение всё сквернее и сквернее, — тихий голос мужчины сливался с хрустом снега. — Он причитает, что ты постоянно приезжаешь под Рождество и портишь ему праздник.       — Ну, всё как обычно. Наверное, это всё воспоминания с того случая... — Пруссия испуганно замолчал, когда Александр внезапно поднял указательный палец перед его лицом.       — На самом деле это сыграло нам на руку..!       — Каким таким образом?       Александр всегда был достаточно артистичным с ярко выраженной мимикой и жестикуляцией, что придавало ему харизмы и обаяния.        Но, к сожалению, именно в этот момент привычка смотреть в глаза собеседника сыграла с русским злую шутку – из-за своего высокого роста он впечатался лбом в тяжёлую от снега ветку дерева. Но Пруссия не стал смеяться над другом, находясь в состоянии предельной концентрации.       — Вчера утром, — загадочно начал Александр, не обращая внимание на кучку снега на своей макушке, — Никоша выдал следующее. Я даже записал, — в подтверждении своих слов, Александр вынул сложенную бумажку из кармана плаща. — Если этот ишак так хочет сделать меня своей, прости-Господи, жёнушкой, то пусть сначала крестится, ирод.       Лицо Пруссии постепенно начало вытягиваться, принимая такое же радостное и загадочное выражение как у Александра.       — Прям так и сказал?       — Да!       — То есть он не отрицает возможность выйти за меня замуж?       Пожалуй, в тот момент в глазах Пруссии родилась великая надежда.       — Сейчас как раз Святки будут, вот и покрестим тебя.       — Да! Определённо. Но всё же есть пара проблем. Как бы меня будет довольно сложно крестить по-настоящему, потому что я... ну, формально, нечисть.       Лицо Александра застыло.       — Я забыл, — он промолчал ещё несколько секунд. — Ты же понимаешь, что, скорее всего, Никоша будет крестить тебя лично.       — Саш, он меня утопит скорее, — Пруссия серьёзно задумался, как быстро он сможет возродиться после смерти в обстановке святости. — Но я не намерен отступить. Особенно теперь, когда спустя столько лет мне предоставилась возможность!       Наконец, они подошли к тёплой беседке, которая больше походила на отдельный роскошный домик. Из трубы на крыше валил белёсый пар, а значит прислуга недавно растопила печку.       — Я бы даже рассматривал процесс утопления как часть церемонии, — с серьёзной интонацией продолжал Пруссия.       — Никоша с тобой согласится, думаю.       Александр открыл резную деревянную дверь, пропуская немца внутрь.       — А ещё это как своеобразный акт преодоления мучений и...       — Не переживай, я знаю, что ты просто хочешь, чтобы он совершал над тобой насильственные действия.       — Ну это в том числе. Эх, не на тех людей тратит Николенька свой гнев...       Александр не стал никак комментировать заявление Пруссии. На самом деле, если бы у Николая был бы рейтинг самых ненавистных личностей, Пруссия наверняка бы его возглавлял. И так было всегда.       За приятным разговором мужчины быстро сняли верхнюю одежду и прошли дальше, обогнул деревянную стенку, что отделяла «прихожую» от «главной части» беседки.       Пруссия хотел подлететь к камину, чтобы побыстрее согреться, но внезапное открытие заставило его замереть ровно так же, как и Александра.       Беседка была погружена в полумрак – единственными источниками освещения оставались свечи в прихожей и тускло горящий камин.       Языки пламени отбрасывали тени на лицо фигуры, что сидела в самом центре мягких сидений – прямо напротив вошедших.       Лицо Николая ничего не выражало, но сама аура его была столь густой и угрожающей, что никто из только что вошедших воплощений не смел вдохнуть лишний раз.       Пруссия не был низким, никак нет. Он был выше большинства людей, хотя между ним и русскими братьями всё ещё оставалось тройка десятков сантиметров. Но Николай даже не стоял, он сидел.       При этом Пруссия всё равно почувствовал себя настолько низким и незначительным, будто он не стоит сейчас на ногах, не находится физически выше Николая, а валяется у ног того не в силах подчиниться своей собственной воле.       Опытным путём Александр и Пруссия вычислили, что приблизительный радиус слуха Николая – три сотни метров. А это значит, Николай слышал всё.       — Какие... интересные у вас планы, — начал он довольно равнодушно, но от этого басистого голоса у Пруссии пошли мурашки по коже.       Спустя бесконечные мгновения молчания Николай продолжил:              — Значит, вы хотите изгонять бесов?       Немного смущаясь, Александр ответил брату как можно более искренне:       — Никош, если изгнать из Пруссии бесов, от него же ничего не останется.       — ...Пошёл вон, — Николай брезгливо махнул рукой в сторону выхода.       Александр не смел перечить и послушно вышел, оказавшись через несколько секунд на улице в одном мундире. Видимо, Николай хотел поговорить с Пруссией наедине.       «Будь счастлив в насилии над собой, Пруссия», — мысленно взмолился он, прикидывая, насколько долго придётся ждать несчастного немца.

***

      Температура на улице давно опустилась ниже отрицательных тридцати градусов по цельсию, а снег и ветер били в лицо и спину, только отнимая от тела ещё больше тепла.       Николай непреклонно шёл вперёд сквозь буран и сугробы в одном летнем мундире, в то время как Пруссия и Александр изо всех сил пытались поспевать за ним. На самом деле присутствие последнего старший русский посчитал нежелательным, но Александр смог убедить брата в полезности своей помощи.       А помощь действительно нужна была, потому что всё, что было на Пруссии из одежды, – простая длинная рубаха, которая чисто физически не могла защитить тело немца ни от ветра, ни от холода.       Пруссия сам выбрал вынести все жестокости Николая на себе, но даже самое банальное действие, ходьба, вызывала трудности, потому что босые ноги, обладающие малой площадью поверхности, очень хорошо проваливались под снег. Поддержка Александра оказалась просто необходимой.       Наконец, троица воплощений дошла до реки. Летом в этих местах можно наблюдать просто необыкновенные картины, но сейчас, когда видимость из-за метели стремилась к нулю, Пруссия даже не сразу понял, что они спустились и уже вышли на лёд.       — Хотел помочь – дерзай, — холодно бросил Николай, обращаясь к своему брату.       Он передал Александру свой загадочный топор, а пальцем другой руки показал очертания креста сбоку от себя.       Топор, что обычно пронзал чужую плоть, теперь был вынужден выступать в руках Александра в качестве ледяной пилы для проруби.       Младшему русскому понадобились рекордные десять минут, чтобы закончить рубить крест во льду. Задача осложнялась слоем снега, огромной толщиной самого льда и суровым взглядом бездействующего Николая. А ведь замёрзшего Пруссию как можно быстрее надо бы вернуть в тёплое помещение.       В любом случае, всё было готово, и, бросив что-то про своё собственное безделье по чужой вине, Николай решил начать. Для начала Пруссия оказался уже полностью голеньким.       На самом деле подготовка к крещению началась ещё несколько дней назад. Николай провёл с Пруссией так называемые огласительные и исповедальные беседы, и это, по мнению самого немца, была самая сложная часть, хотя разговаривать с Николаем ему понравилось в любом случае. Пост, как и заучивание определённых молитв наизусть, в целом, никаких проблем не вызвал.       — Так, в какой стороне запад? — Пруссия посмотрел на Николая, но получил лишь молчание.       Благо Александр, стоящий сзади с «реквизитом», тихонько указал нужное направление, куда впоследствии и развернулся Пруссия.       После этого Николай положил руку на голову Пруссии, открыл рот и, смотря прямо в глаза немцу, по памяти начал читать первую запретительную молитву.       — Боже Вечный...       В то же время сам Пруссия стоял и слушал чужой голос, что был так приятен его ушам. Так просто слышать Николая уже было наградой для немца, и никакой холод не мог лишить его сего удовольствия.       Вот только тут уже подходила проблема, о которой Пруссия думал все эти дни, ведь доселе никогда ни с чем подобным не сталкивался и об опыте аналогичном не слыхал.              Запретительные молитвы освобождают человека от влияния зла и злых духов. Но то, что обычно называют «злом», являлось неотъемлемой частью Пруссии. Это было то, что текло по его венам и то, что являлось причиной его рождения.       А Николай всё продолжал. Острый взгляд двух глаз ни на миг не отвлекался от немца, хотя в такую бурю сохранять зрительный контакт довольно затруднительно.              В общем отказался Пруссия от дьявола, под которым, скорее всего, подразумевался кто-то вроде его собственного отца, и ничего с ним не случилось. Теперь этот факт можно будет использовать в спорах с англосаксами о том, кто в этом мире является истинным «злом».       Немец послушно выполнял план, так сказать, в соответствии с ожиданиями Николая, поэтому совсем скоро пришло время окунаться в прорубь.       Перед этим Николай осветил воду реки, и в этот момент Пруссия действительно задумался над тем, кто дал русскому право проводить таинство. В любом случае, он чувствовал божественную волю от действий и слов Николая, поэтому всё данное мероприятие – никак не цирк, дабы потешить эго одного конкретного воплощения.       Это крещение будет иметь последствия.       Николай устало вздохнул.       — Я использую технику самообмана и представлю, что прорубь - это горячий источник, – с гордостью заявил Пруссия.       В подтверждении своих слов немец без промедлений спрыгнул в воду, расположил свои локти по бокам тела на льду и откинул голову, издав стон блаженства.       — Не, это всё равно пиздец как холодно.       — Не сквернословь, — Николай с силой пнул сапогом Пруссию под затылок так, чтобы тот потерял опору в виде льда.       Русский как-то странно посмотрел на Пруссию, что кое-как удерживался на плаву где-то в середине проруби. Мужчина будто бы о чём-то задумался, столкнувшись с какой-то проблемой.       Пруссия не нашёл идеи лучше, как посмотреть на Александра и произнести вслух три роковые слова:       — Буль буль буль.       Почему-то вместе смеха Александр приложил свободную руку к виску и зажмурился.       Николай склонил голову в бок. В то же время он ступил своим сапогом на голову немца и в миг опустил его голову под воду.       Пруссия не сразу понял, что произошло, поскольку ощущения его тела давно отмёрзли, а оставался в сознании и относительном здравии он только благодаря своей сущности воплощения. Мужчина попытался воспротивиться, параллельно издавая множество звуков, которые можно было бы описать настоящим «буль буль буль».       Спустя десяток секунд Пруссии позволили всплыть наружу, но нога Николая всё ещё оставалась у него на макушке. Русский пробормотал что-то вроде: «А это хорошее решение», и тут же перешёл непосредственно к процессу крещения.       — Крещается раб Божий Йохан, — особенно громко огласил Николай.       Голова Пруссии опять оказалась под водой из-за силы чужой ноги.       «Буль буль буль».       — Во имя Отца, аминь.       У Пруссии было около секунды, чтобы вдохнуть новую порцию морозного воздуха.       — И Сына, аминь.       «Буль буль буль».       — И Святаго Духа, аминь.       «Буль буль буль».       После этого Николай жестом приказал Пруссии вылезать. Тот, преодолевая сильнейшее головокружение, кое-как вскарабкался на лёд и встал.       Старший русский взял у брата белую длинную рубаху, какими-то сомнительными махинациями надел её на немца. Тут же на шею Пруссии опустился крестик.       — Всё, пошёл.       Возможно, Николай был слегка огорчён тем, что с Пруссией ничего не произошло. Он не умер, не растворился, не начал корчиться и сочиться кровью от святого таинства, а просто оставался замёрзшим и, что самое ужасное, счастливым.       — Кстати, а можно вопрос касательно символической части? — спросил немец, прежде чем русский повернулся к нему спиной.       — Ну.       — А святой дух кто? Наш нерождённый ребёнок?       Николай скинул Пруссию обратно в прорубь.       «Буль буль буль».

***

      Через пару часов, после того, как Александр с Пруссией отпарились в баньке, они находились где-то в подвалах дворце, ужиная. Бывшая темница была оформлена как уютная гостиная, полная различных мягких предметов мебели.       — Я же брату своему расскажу, он мне не поверит... — Пруссия блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь теплотой супа во рту.       — Что тебя Николай крестил? Я бы тоже не поверил, если бы лично не присутствовал.       — Не, что он на меня наступил.       — Боюсь, в это он как раз-таки поверит...       Пруссия издал грустный звук.       — Вообще мне кажется, он на самом деле хотел, чтобы у меня член отмёрз. Это была бы его единственная причина отказаться от свадьбы.