Незнакомка

***

Солнце отражалось в сугробах, заставляя щурить глаза от непривычной светлости. Ян Хилл уже позабыл, что такое настоящая зима. Он вынужден был отправиться на фронт, в самую гущу событий войны, затронувшей Империю. Пришлось побывать в солнечной Греции, Италии и Испании, но кожа его оставалась такой же бледной и не принимала загар. Значительное время прошло, прежде чем ему довелось вернуться в холодный город Сибири, родной Ротков. Казалось, здесь ничего не изменилось с самого отъезда Яна, будто время находится в той же вечной мерзлоте, что и земля. Недели пути были слишком долгими, выматывающими едва ли не больше, чем бои на передовой. Но вот, наконец-то он может размять затёкшие ноги и вдохнуть полной грудью морозный воздух. Снег приятно скрипит под подошвой грубых ботинок, пока Ян бредёт к поместью. Около трёх недель назад он написал короткое письмо сюда, в котором изложил, что служба его на неопределённый срок окончена, а потому можно ждать домой. Ян рассчитывал, что въедет в город ночью или хотя бы в сумерках, а может даже ранним утром, чтобы ни одна живая душа, помимо стражи, не прознала об их возвращении. Однако всё сорвалось, потому он был уверен, что Ротков гудел новостями о возвращении солдат. Вскоре посыплются письма с приглашениями, ведь всем интересно узнать последние новости и подробности их службы, будто война – лишь развлечение, которое увлекательно обсуждать при светских беседах. Войдя в поместье, Ян первым делом скинул тяжёлый плащ с заплатками в некоторых местах, сделанными кое-как между боями. Запах домашней еды доносился с столовой, дразня и маня. Дни в дороге без нормальных приёмов пищи отозвались бурчанием живота, подгоняя скорее перекусить чем-нибудь. Мужчина твёрдым шагом направился на второй этаж, разглядывая собственный дом, словно случайный гость, заблудившися в коридорах. Прислуга, встречавшаяся на пути, уважительно кланялась и выражала свою радость по поводу его возвращения. Ян отвечал каждому на доброе слово, стараясь улыбаться как можно натуральнее. Он приказал приготовить ванную и осведомился, не было ли писем от отца. -Нет, господин, – покачав головой, вздохнула пожилая экономка. – Последний раз писал около месяца назад, домой пока не намеревался. Поблагодарив, Ян отправился в свою комнату. Отец его был генералом, которого, как опытного и верного служащего, почти сразу же после начала войны направили на фронт. Они с Яном не писали друг другу, так как находились на достаточном расстоянии и передача сообщений была проблематична. Да и писать отцу Яну не хотелось, их отношения не складывались. Он не желал ему смерти, но и в её случае не впадал бы в горе. Теперь Ян дома. Скорее всего, вскоре он снова отправится в путь, но сейчас хотелось лишь покоя.

***

Приняв ванну и поев, Ян решил посмотреть почту, успевшую накопиться за те пару часов, как он прибыл к воротам поместья. Присев в обитое бархатом кресло, он принялся перебирать конверты, пытаясь выбрать, с какого именно начать. Махнув рукой, Ян вытянул первый попавшийся и наскоро вскрыл. Это оказалось скорее небольшой запиской, написанной размашистым почерком с витиеватыми закруглениями, чем письмом.

Ян, понимаю, что ты устал с дороги и хотел бы провести вечер в тишине и спокойствии. Однако смею пригласить тебя к нам. Ты не обязан соглашаться, я пойму. Но мы с Анной хотели бы видеть тебя в числе гостей, как нашего близкого друга. В случае твоего согласия будем ждать в восемь часов вечера.

Дмитрий Л.

Откинувшись назад, Ян начал стучать кончиками онемевших навсегда пальцев и размышлять. Стоит ли ему идти? Заявить о своём присутствии и проявить уважение необходимо. Если он не придёт, это может расцениваться как дурной тон, хотя у него есть все причины не идти туда. Но ведь он не обязан торчать всю ночь на вечере, можно появиться на полчаса-час и вернуться домой. Да, так он и поступит. Остальные письма были наполнены выражениями радости в связи с возвращением Яна, надеждой на то, что он не откажется как-нибудь зайти на чай, различными пожеланиями и вопросами о самочувствии. Ян не потрудился ответить ни на одно, сгребя все разом в ящик стола.

***

Дом Ллойдов встречал его уютом пышущего камина и гомоном разговоров. Кажется, сюда прибыла вся элита Роткова. Ян не успел ступить на ковёр, на уже оказался зажат в кольце любопытных лап. -О, Ян, наконец-то вы вернулись! Уже успели привыкнуть к нахождению дома? -Вы так возмужали, я помню вас совсем ребёнком. Каждый пытался сказать громче остальных, отчего Ян совершенно ничего не понимал, но продолжал вежливо улыбаться, растягивая шрам. Страшная отметина на левой щеке стала ему привычной, однако стоя под таким количеством взглядов, он видел, как они украдкой поглядывали на него и чувствовал какую-то странную неполноценность. Будто подтверждение его нелёгких месяцев делало его уродом, сбежавшим из цирка. Найти в толпе Дмитрия и Павла оказалось не так уж сложно, учитывая, что рядом с ними образовалось такое же скопление. Некоторые дамы настойчиво пытались познакомить с ними своих дочерей, но получали лишь вежливые отказы. Едва Яну стоило подойти, как мужчины откланялись к нему, облегчённо вздыхая. -Чёрт, так сложно снова вливаться в эту жизнь аристократа. -Соскучился по передовой? – с усмешкой спросил Дмитрий, поправляя манжеты. -Ни за что, – закатив глаза, буркнул Павел. Ян тихо рассмеялся. В душе он был рад, что вернулся со своими друзьями и они смогли получить передышку. Внезапно в поле его зрения появилась девушка. За время его отсутствия она ещё больше стала походить на Дмитрия: такие же холодные голубые глаза, внутренняя строгость и упрямость во взгляде, присущая всем Ллойдам. Она улыбалась, быстрым шагом приближаясь к ним и поддерживая платье нежно-голубого цвета. -Ян! Рада тебя видеть. Думала, что не придёшь. -Ну, как видишь, я здесь. Она протянула руку и Ян с удовольствием пожал её, отчего вся их компания рассмеялась. В детстве Анна сердилась, когда с друг другом они здоровались рукопожатием, а с ней нет. Затем между собой они приветствовали её так же – жали руку. Эта традиция осталась жить. -Похоже, все местные дамы решили, что именно сейчас пора выдать замуж своих дочерей, – вздохнул Павел. -Завидная партия, – пояснил Ян. – Ко мне тоже пытались посвататься. Будто человеку с фронта только и не хватает жены. -И что, вам даже никто не приглянулся? – заговорчески подмигнула Анна, хихикая. -Есть тут пара особ, недурных лицом, но жениться я бы точно не стал, – Павел оглянулся, точно выискивая этих самых «особ». -Ты-то у нас ловелас, вряд ли кто-то действительно хочет видеть тебя в роли мужа для своей дочери, – осадил его Дмитрий. -Я довольно красив! -Это тебе мама сказала? Слушая эту небольшую перепалку, Анна внезапно оживилась и подозвала их поближе, будто хотела поведать большую тайну. Она тихо начала: -Знаете, недавно приехала в Ротков одна дама... Молодая, больше двадцати пяти ей никак не дать. Говорят, сирота. А тут родственники жили, детей своих не было, на неё наследство и переписали. Красивая, но ни с кем не сближается. Пытались с ней несколько мужчин поближе познакомиться, но она не подпускает. И такая загадочная... Все пытаются узнать, откуда она, как жила до этого. В общем, обсуждают её немало в обществе. Лэйн зовут, я её пригласила сегодня. Ян слушал и чувствовал разгорающийся интерес. Что за Лэйн такая, о которой никто ничего не знает? В Роткове обычно все знали о каждом чихе, хотя грязных делишек тут тоже было полно. Не сказать, что никто о них не догадывался. Однако женщина, покрытая тайной, может вскоре стать предметом осуждения. Если скрывает, значит, есть что, соответственно, гадости за спиной будут литься рекой. Такой подход Ян никогда не одобрял. Он не испытывал особого интереса к женщинам, несмотря на то, то уже очень давно не чувствовал тепла женского тела. Грубые соития для утоления потребностей он считал грязным и пошлым делом, отдавая должное хотя бы каким-то чувствам между партнёрами. И интерес к Лэйн был похож на желание разгадать загадку, с которой все остальные возятся в исступлении. -Анна, давно ты стала такой сплетницей? – нахмурившись, тихо спросил Дмитрий, одаривая её строгим взглядом. -Мне самой очень интересно, кто такая Лэйн, – закатила глаза брюнетка, поправив съехавшие очки. – Она, кстати, стоит возле перил. Только не глазейте открыто, некрасиво получится. -А обсуждать за спиной красиво? – приподнял бровь Ян, усмехаясь. Но всё же аккуратно заглянул через плечо. Поднялся взглядом по лестнице на второй этаж и увидел одинокую фигурку. Лэйн была олицетворением какой-то необычайной изящности и невероятной красоты, так что Яну казалось, что он никогда не видел таких женщин. Чëрное платье подчëркивало стройную фигуру, но не слишком вульгарно, лишь шея была открыта, открывая вид на чëткую линию ключиц. Таинственная леди держала интригу, скрывая руки в чëрных перчатках, которые, хотя и были кружевными, практически не давали разглядеть тонкие пальцы. Тëмные волосы, собранные в пучок на затылке, выбивались прядями к лицу, добавляя романтичности несколько строгим чертам лица. Ян не мог разглядеть её глаз, но отчего-то был уверен, что они будут такими же строгими. Лэйн не блистала дорогими украшениями с каменьями или жемчугом, платьями из самых дорогих тканей, но, несмотря на внешнюю аскетичность, она притягивала взгляд и очаровывала. Да, Ян чувствовал себя именно очарованным. Ему нестерпимо хотелось перекинуться с Лэйн хотя бы парой фраз, чтобы понять, что она представляет из себя внутренне. -Ну, что скажете? – полушëпотом начала откуда-то сбоку Анна. Она тоже смотрела на Лэйн. – Необычная особа, не так ли? -Весьма... — присвистнул Павел. — На вампира похожа. -Перестаньте. Обычная женщина, вы только шушукаетесь за спиной и придумываете то, чего нет. -Согласен с Дмитрием. У каждого свои причины скрывать детали своей жизни. -Понравилась вам? — усмехнулся Павел. — А мне вот нет. Очень не живописная персона. -Причём тут понравилась или нет? Она приехала в новый город, не успела завести знакомств, а у всех уже желчь на языке, — Ян повёл плечами, будто скидывая весь бред, который общество льёт в сторону Лэйн, строя о ней теории. -Насчёт живописности не согласна. По-моему с этой дамочки можно вторую Мону Лизу писать! Павел своё явно несогласие оставил при себе, лишь отметив, что Мона Лиза вышла бы крайне угрюмой, если бы её писали с Лэйн. Ян ещё немного побыл с друзьями, поболтал с другими гостями. Затем ноги сами привели его к лестнице. Ступень за ступенью он приближался к объекту своего интереса, пока в конце концов не увидел перед собой женскую спину. Лэйн не обернулась, продолжая тенью стоять у перил. Не найдя ничего лучше, Ян встал сбоку от неё, отуская взгляд вниз. Они вместе смотрели, как ведутся разговоры на первом этаже, как разносится смех. Ян улавливал, что от Лэйн пахло цветами, лавандой и уютом. Он не понимал, были это духи или она вовсе не пользовалась парфюмом, а запах сохранился от принятия ванны и масел, используемых Лэйн. Спустя время она заговорила, не глядя на Яна. -Я не видела вас раньше здесь. -Как и я вас. Лэйн повернула голову, обводя взглядом Яна. Как он и ожидал, её глаза были серыми и строгими, пронзающими насквозь своей остротой и печалью, плескающейся на дне. Но не той, что стала бы её слабостью, а скорее напоминанием и стержнем. -Я живу здесь недавно, — спокойно проговорила Лэйн. — Наверное, вам уже рассказали об этом. Я видела вас внизу, кажется, вы говорили со своими друзьями. -Да. Я тоже видел вас. Лэйн прохладно улыбнулась, как бы говоря: «Знаю, как знаю и то, о чëм именно вы говорили». Но вслух она сказала другое: -О вас говорят не меньше, чем обо мне. Говорят, вы вернулись с фронта? -Верно, леди... — он замялся, понимая, что не знает её фамилии. -Синнер, — представилась Лэйн, полностью поворачивая корпус к Яну. Он сделал то же самое, отмечая, что Лэйн не слишком низкая, но для него всё же маленькая. —И что там? -Если обстановка не изменится, мы вскоре сможем завершить войну в свою пользу. Лэйн кивнула, словно была удовлетворена его словами. -Я жила в доме трудолюбия. К нам привозили раненых. Мы ухаживали за ними, накладывали повязки, стирали, помогали врачам. Ян слушал, не смея перебить Лэйн вопросами, глотая каждое её слово. -Вы когда-нибудь попадали в дом трудолюбия? — неожиданно спросила женщина, с интересом в серых глазах глядя на него. -Не доводилось. Но наслышан от сослуживцев. – расплывчато уклонился мужчина. – И давно вы в Роткове? -Нет, совсем нет. Около месяца. -К этим местам сложно привыкнуть, но в холоде есть своё очарование, в зиме — своя красота. Лэйн вновь одарила его лëгкой улыбкой, на этот раз более дружелюбной,так что Ян даже подумал, что ей понравилось с ним говорить. -Вы правы, — глядя в глаза Яну, тихо сказала Лэйн. — Но всё же иногда я мëрзну, сибирские морозы не щадят чужаков. -Думаю, у вас есть все шансы стать здесь «своей». Улыбка Лэйн померкла, словно холодок, прлбежавший между ними на секунду, унёс её с собой. Ян забеспокоился и пожалел о своих словах, уже готовый извиняться перед Синнер, однако она остановила его взмахом руки, обтянутой кружевом перчатки. -Не извиняйтесь. Не принимайте мою рекцию на свой счёт. Я обеспокена тем, что не смогу влиться в здешнее общество. Кажется, меня не очень жалуют, — с какой-то глубинной тоской Лэйн отвернулась, вновь смотря вниз. -Разве? Мне показалось, все заинтересованы вами. -Они заинтересованы в подробностях моей прошлой жизни, но мне не о чем поведать. Я девушка, выросшая в приюте, волей судьбы оказавшаяся здесь. Вот и вся история, без необычных сюжетных поворотов. Мужчина вглядывался в её красивый профиль, ища там чувства, которып Лэйн прятала в себе. Они были недостаточно знакомы, чтобы лезть друг другу в души, поэтому он молчал. Он сочувствовал этой одинокой женщине, проживавшей свою прошлую жизнь тяжело. Он догадывался, что она была либо дей сирота, либо дочь крайне бедных родителей, так что им было проше отдать её в дом трудолюбия. Заведения, в которых девушки должны были выполнять тяжёлую работу и не жаловаться, терпеть порой ужасное отношение, чтобы не оказаться на улице. Но если её положение было настолько тяжёлым, почему же родственники, которые оставили ей наследство, не забрали Лэйн раньше? Почему позволили ей страдать? Ответов у Яна, увы, не было. Ему хотелось как-то выразить своё соболезнование, что всё сложилось именно так. Конечно, его жизнь тоже была не сахарной, но нужды он не знал. -Простите... -Я попросила вас не извиняться, — словно оскорблённая, жëстко выдала Лэйн. — Не сочтите за грубость, мне приятно сочувствие, но вашей вины ни в чëм решительно нет. Ян закусил щëку изнутри, проклиная себя за глупость. Ему казалось, Лэйн никогда не захочет с ним говорить. И это отчего-то казалось неправильным, будто им обязательно нужно встретиться ещё хотя бы раз. -Пожалуй, я поеду домой, — спустя некоторое время в молчании сказала Лэйн. Она приобняла себя руками, но затем сразу же опустила их по швам, выпрямляясь, не давая малейшей уязвимости проскользнуть за маску невозмутимости. -Могу я вас проводить? — с неподдельным энтузиазмом и надеждой попросил Ян. — Если вы, конечно, не против. Он смутился, чего пытался не показывать. Лэйн, казалось, переняла его смущение и немного сбивчиво начала говорить: -Нет-нет... Вас все очень ждали, многие всю нашу беседу поглядывают сюда. Прошу, не нужно. Ощутив внутреннее разочарование и лëгкий укол горечи, Ян всё же кивнул. -Это была приятная беседа, — с искренней полуулыбкой произнесла Лэйн. — Надеюсь, не последняя. До встречи... -Ян. -До встречи, Ян. -До встречи, леди Синнер. -Лэйн. Одарив друг друга последними улыбками, они вместе спустились на первый этаж. Лэйн быстро исчезла из поля зрения, словно вместо неё всё это время был призрак, растворившийся сейчас в воздухе. Ян Хилл не задержался на вечере дольше её. Обменявшись парой фраз с друзьями, норовившими выяснить, о чëм это он так долго говорил с Лэйн и оставив их в почти полном неведении о сути разговора, он отправился домой. Приятный осадок после беседы с Лэйн сохранялся до тех пор, пока Ян не оказался в своей кровати. Впервые за долгое время он ощущал себя настолько умиротворëнно.

***

Прошла неделя. Ян больше не виделся с Лэйн, но слышал, что о ней говорят. Лэйн приходила в церковь, была на нескольких мероприятиях, но всегда держалась в стороне и по-прежнему не давала никаких подробностей. Он ограничился пребыванием в своём поместье и не принимал приглашений. Иногда к нему заглядывали Дмитрий и Павел и ещё пара знакомых лиц. Ни дня Ян не провёл без мыслей о таинственной леди. Лэйн, сама того не подозревая, стала личной зависимостью мужчины. Он хотел увидеться с ней, но не знал как и хочет ли она. Но вот, однажды среди прочих писем в стопке его поджидало особенное, отправитель которого не значился на конверте. Безымянное письмо привлекло Яна сразу же и он выхватил его тонкими пальцами в бинтах, неторопливо распечатывая. Лист тëплого коричневого оттенка был исписан аккуратными, даже идеальными буквами. Быстро спустившись к инициалам, Ян вернулся к началу письма и едва дыша начал читать.

Ян, здравствуйте!

Я надеюсь, что не побеспокоила Вас своим письмом, но и надеюсь, что Вы прочтёте его не позднее, чем через два дня после его получения. Не буду увиливать и томить Ваше любопытство и скажу коротко о цели моего послания: я собираюсь устроить вечер у себя в поместье. И мне хотелось бы, чтобы Вы пришли. Я много думаю о нашем разговоре в доме Ллойдов. Признаюсь, что мне хочется стать Вашим другом. Возможно, я не вызвала у Вас подобного желания; не стесняйтесь мне об этом сказать и не давайте ложных надежд.

Буду рада видеть Вас у себя, через два дня, в семь часов вечера.

С уважением и надеждой на положительный ответ,

Лэйн С.

Р.S. если захотите что-нибудь написать, отправляйте в поместье Уайльдфилд.

Прочитав последние строки постскриптум, Ян выдохнул, обескураженно глядя в окно. Лэйн приглашает его в гости. Конечно, он придёт. И она хочет быть его другом. Он, несомненно, питал то же желание по отношению к этой леди. Но вместе с тем Ян отчëтливо понимал, что их тесное общение может подвести к несколько... Сложному итогу. Лэйн Синнер заинтересовала его и она разделяла с ним это чувство, Ян был уверен. Но он почти ничего не знал о ней, кроме скудных подробностей, которые она милостиво подарила за их беседой. Лэйн утверждала, что ничего интересного в её биографии нет, но так ли это? Яну было плевать, если о нём будут говорить как о человеке, общающемся с «нечастивой женщиной с грязным прошлым». Он действительно боялся, что Лэйн может оказаться совсем не такой, какой выставила себя изначально. Думает ли она о нëм так же? Ведь о нëм Лэйн наверняка знает немногим больше. Отбросив тягостные мысли, Ян решил, что он будет пытаться стать Лэйн другом, узнавать её и давать ей узнавать себя. Так же и строятся отношения между людьми? Открыв верхний ящик стола и достав чистый лист, Ян положил его перед собой и начал писать. Он старался не мазать чернилами и излагать мысли лаконично, надеясь, что Лэйн оценит его старания хотя бы чуть-чуть. Наконец, письмо было готово и Ян начал скурпулезно перечитывать.

Дорогая Лэйн!

С удовольствием приму Ваше приглашение. Я польщëн Вашим желанием стать друзьями и могу сказать, что тоже думал об этом уже некоторое время. Возможно, когда-нибудь (хотелось бы в скором времени) и Вы нанесëте мне визит. Неофициальный, дружеский.

Прошу прощения, моё письмо может выйти немного сухим, но не думайте, будто я не хочу Вам писать. За время, которое я провёл вдали от дома, отправлять письма мне приходилось редко, навыки притупились.

Ваш новый друг,

Ян Х.

Мужчина аккуратно вложил послание в конверт и отложил в сторону, намереваясь позже дать распоряжение отправить его. Ян провёл пальцами по смольным волосам и задумался, что же подтолкнуло Лэйн на проведение вечера у себя. Неужели пытается наладить отношения? В таком случае это хороший ход. Это поможет расположить к себе аристократию, а простые люди потянутся за своими хозяевами. Лэйн сможет сделать свой статус нейтральным, обсуждения её жизни немного приутихнут. Или же вспыхнут с новой силой, что, как решил Ян, более вероятно. Два дня. Через два дня он вновь встретится с Лэйн. Как бы он не отталкивал своё к ней влечение, тяга становилась всё больше. Это пугало, ведь до этого ни одна женщина, в том числе из тех, что пытался подсунуть отец, не вызывала в нëм таких эмоций.

***

Поместье Уальдфилд, которое, впрочем, пора бы переименовать в поместье Синнер, встретило Яна запахом цветов и ароматами ужина. К его удивлению, гостей было достаточно и все выглядели более чем довольными. И стоило увидеть хозяйку вечера, как все вопросы о таком поднятом расположении духа отпали. Яну казалось, что Лэйн в прошлую их встречу была прекрасна, он не раз прокручивал в голове каждую деталь её образа, однако сегодня леди буквально блистала. Она выбрала для приёма платье алого, будто бутон розы, платья с расшитым корсетом и не слишком пышной юбкой, с открытыми плечами. Но руки по-прежнему скрывались под перчатками из тонкой ткани, доходящими до локтей. В этот раз Лэйн постаралась и над волосами, завила щипцами и оставила ниспадать тëмным водопадом по плечам и талии. Изменилось и её лицо. Вместо строгой аскетичности оно озарялось улыбкой, которую Ян мог бы даже назвать искренней. Он на мгновение замер. Лэйн Синнер была прекрасна. Ян следил за мимикой её лица, переходящей из задумчивости в очаровательное смущение в зависимости от того, с кем и о чëм она говорила. Видел, как подрагивают её ресницы, как она переступает с ноги на ногу от лëгкого дискомфорта. Лэйн тоже заметила его и одарила более широкой улыбкой, чем остальных гостей, более искренней. Он, не теряя времени, двинулся к ней. -Вы прекрасно выглядите, — вместо приветствий сказал Ян, целуя ее руку. -Спасибо... — смутившись, робко ответила леди Синнер, провожая каждое его движение взглядом. — Я рада, что вы приехали. -Пропустить целый вечер в вашей компании звучит как преступление, Лэйн, — рассмеялся мужчина. -Бросьте, быть в моей компании это вовсе не достижение. -Я бы не согласился. Может, для меня это самое главное достижение? — с каким-то блеском в глазах хитро спросил Ян, наклоняясь ближе. В том, как они смотрели друг на друга, улавливалась взаимная симпатия, видимая со стороны. Именно поэтому вскоре рядом возникла Анна, бесцеремонно разрывая зрительный контакт. -Ах, Ян, привет! Не думала, что встречу тебя здесь. Лэйн обратила всё своё внимание на неё, пытаясь спрятать покрасневшие щëки. -Леди Ллойд. Что-то не так? -Нет, всё хорошо. Я хотела спросить, могу ли я поговорить с Яном наедине. -Конечно, — поджав губы, ответила Лэйн. В её взгляде промелькнуло секундное недовольство, изчезнувшее так же быстро, как появилось. Анна спешно увела Яна в сторону, тихо спрашивая: -Что у вас с Лэйн? -Ничего, — честно ответил Ян, но Анна выгнула бровь, показывая, что не верит ему. — Правда, Анна. Мы едва знакомы неделю, видимся лишь второй раз, что у нас может быть? -Смотрите друг на друга, как любовники. Не пойми меня неправильно, я не против. Просто говорят, будто Романов сделал ей предложение. Но согласилась Лэйн или нет — неясно. Ян уставился на неё, как ошпаренный. Предложение? Романов? Но почему? Сглотнув, он выдавил ещё тише: -Зачем? -Я не знаю. Лишь предупреждаю, чтобы ты был осторожнее. Если согласилась и вы продолжите свои переглядки, ничего хорошего не выйдет. Её репутация совсем испортится, как и твоя. Ян кивнул, не в силах что-либо сказать. Он не уловил, когда Анна оставила его одного у стены поместья. Он смотрел в одну точку, пытаясь осмыслить ситуацию. Ведь всё могло быть неправдой, люли говорят многое и способны приврать. Но настолько? Ему стоит поговорить с Лэйн прямо. Догадки съедят его, не оставив и кусочка. Ян задавит в себе эти странные чувства к Лэйн, если она согласилась или собирается согласиться на предложение Бориса. Но хозяйка вечера, казалось, растворилась в толпе. Нигде не мелькало её алое платье, нигде не было цветочно-лавандового шлейфа. Ян бродил, как призрак, пытаясь выловить её. Он как бы невзначай спрашивал у других гостей, не видели ли они леди Синнер, но все лишь развожили руками и отрицательно качали головами, как тополя на ветру. Он бродил по коридорам первого, второго этажей, не решаясь подняться выше. Внутренняя тревога и напряжение крепли, Яну казалось, что он задохнётся. Когда нервы натянулись в струны, готовые порваться от любого прикосновения, он решился подняться ещё выше. Похождения на чужие чердаки не было его увлечением, но беспомощность выводила из себя. Он решил, что лишь мельком зайдёт туда, чтобы успокоиться и попытается внлвь искать в других местах. Может, Лэйн уже вернулась? Каково же было его удивление, когда, оказавшись на чердаке, в окружении пыли и всякого хлама он приметил знакомую фигурку в алом платье. Лэйн стояла спиной ко входу, обнимая себя руками. Она не обернулась, лишь бросила через плечо: -Я иду, мисс Тэсс. Пожалуйста, приготовьте мне ванну через полчаса. Скоро вечер кончится. Её голос звучал сдавленно, будто говорить было невероятно сложно. Тихо прикрыв за собой дверь, Ян подошёл ближе. -Прошу, не нужно меня утешать. Ян понял, что Лэйн не знает, кто именно пришёл к ней. Он осторожно положил свою руку к ней на плечо. Вздрогнув, Лэйн резко развернулась. На её глазах застыли прозрачные бусинки, при виде которых сердце Яна замерло. -Почему вы плачете? — он вглядываося в её лицо, пытаясь разглядеть причину. Лэйн отбросила его руку, отходя назад. Она стёрла слезы, выпрямилась, пытаясь не показывать уязвимость. -Всё нормально. Давайте вернёмся. Но он видел, как подрагивают губы Лэйн, как она держится, чтобы вновь не заплакать. -Прошу, скажите мне, — умоляюще протянул Ян. — Может, я смогу помочь? Только скажите. Невозмутимость треснула, Лэйн закрыла лицо руками и плечи её затряслись. Ян тут же оказался рядом, приобнимая. Мягко, чтобы Лэйн могла оттолкнуть его, если пожелает. Но она, напротив, прижалась к нему, ища утешения. В груди мужчины потяжелело. Ему хотелось укрыть Лэйн от того, что вызвало её слëзы. Они стояли в тишине, нарушаемой лишь редкими всхлипами Лэйн. Ян не знал, сколько времени прошло, но женщина отстранилась от него, утирая мокрые дорожки с щëк. Её губы, нос и глаза распухли, делая очень юной, словно ей было не больше семнадцати. -Я расскажу вам. — твёрдо, с хрипотцой сказала Лэйн. — Я родилась далеко не в бедной семье. Первые десять лет своей жизни я провела в красивом доме с родителями, без нужды и с глупыми детскими проблемами. Мои родители давали мне любовь, образование, всё, что можно было пожелать. Но затем залезли в долги. Потом разорились, выплачивать долг стало не с чего, поэтому у нас отобрали всё имущество. Наша семья пыталась перебиваться, чем получится, но затем стало совсем сложно и меня решили отправить в дом трудолюбия, там было что есть и где жить. Она прервалась на судорожный вздох, а затем вновь продолжила. -Дом трудолюбия... Сделаны в качестве приюта и помощи девушкам, но на самом деле — Ад на Земле. Ужасные условия, наказания за малейшее непослушание. Я провела там больше десяти лет, пока однажды мне не пришло письмо. Оказалось, у меня были родственники. Какие-то состоятельные люди, о которых я никогда не слышала. В письме говорилось, что они умерли и теперь я наследница всего, что у них было. Не знаю, откуда они прознали о моём существовании, но кандидатуры получше у них не нашлось. Поначалу я обрадовалась, что покину место своего заключения, но когда приехала, всё оказалось не так хорошо. У них были долги. Огромные долги, выплачивать которые вынуждена я, как наследница. Ян слушал, не перебивая, осознавая весь ужас ситуации. Лэйн, понадеявшись на лучшую жизнь, получает лишь временную передышку, прежде чем вновь оказаться на грани. Молодая женщина, на которую повесили долги и взвалили непосильную ношу, та, которая вынуждена терпеть шëпот за спиной. Вот кто такая Лэйн. Становится логичным предложение Бориса Романова и причина, по которой Лэйн может согласиться. -Думаю, вы уже поняли, что выплатить их я не в состоянии. — на грани отчаяния прошептала Лэйн. — Борис Романов сделал мне предложение. Каким-то образом он прознал о моём... Сложном положении. Романов сказал, что в случае согласия он сможет погасить все задолженности, а я стану носить его фамилию и перестану нуждаться в чëм-либо. Я не знаю, что мне делать, Ян. Мужчина стоял, не шелохнувшись. Буря бушевала внутри, грозясь перерасти в шторм. Его перепооняли чувства к этой несчастной женщине. Он вдруг осознал, что за две встречи он успел занять всё своё время мыслями о ней, ожиданием встреч, желанием просто взглянуть на Лэйн. Он действительно влюбился в Лэйн Синнер, как мальчишка. Сердце стучало всё громче, разгоняя кровь. Ян взял руки Лэйн в свои, поцеловал костяшки пальцев через перчатки, уже зная, что скажет. И будь что будет. -Что вы делаете?.. — с тихим ужасом в глазах прошептала Лэйн, не пытаясь вырвать руки. -Лэйн, послушайте меня... — взглянув прямо в серые глаза перед собой, Ян начал говорить, не отпуская женских пальцев. — Вы, возможно, посчитаете меня сумасшедшим. Но я не могу перестать думать о вас с самой первой нашей встречи. Никогда ещё я не испытывал подобного, никогда не нуждался в ком-либо. Но вы... Вы совершенна. Я влюблен в вас. И не могу смотреть на ваши слëзы. Вы можете отказать, если не чувствуете ко мне того же. Скажите, Лэйн, вы хотите замуж за Бориса? -Нет! — резко, быстро вскрикнула Лэйн, удивлённо моргая. — Я... Не собиралась принимать его предложение. Моему сердцу мил другой. -Кто же? — с надеждой спросил Ян, боясь услышать чужое имя. -Вы, Ян. Только о вас я думаю и только вас вижу перед собой, когда закрываю глаза с первой нашей встречи. Резко втянув воздух, которого отчаянно не хватало, Ян прильнул ближе к Лэйн. Он склонился над ней, потянулся к губам, таким желанным и нужным. Лэйн потянулась в ответ и несмело приобняла Яна. Их поцелуй, первый и невинный, вышел немного смазанным, спешным. Ян знал, что у Лэйн нет опыта, поэтому не торопил и давал ей время привыкнуть. Их губы слились, нежно лаская друг друга, растягивая мгновения блаженства. Ян положил руки на тонкую талию, притягивая Лэйн ближе, чувствуя тепло её тела и знакомый запах. Лэйн старалась поспеваеть за Яном, быстро училась. Они прикусывали губы друг друга, ласкали их языком, томно выдыхали. Ян чувствовал себя юношей, впервые целующимся с девушкой. Неловкость смешивалась с радостью и опьяняла похлеще любого вина. Разорвав поцелуй, Ян опустился перед Лэйн на одно колено. Рука потянулась к карману брюк, доставая оттуда коробочку, отделанную красным бархатом. Лэйн затаила дыхание, она побледнела. Ян открыл коробочку и там, на подушечке из такого же красного бархата, лежало кольцо из белого золота, инкрустированное белыми камнями по бокам и одним большим в середине. Ян сглотнул. Его руки, обмотанные бинтами, подрагивали от волнения, на лбу выступила испарина. Собравшись, он уверенно спросил: -Скажи, Лэйн, ты станешь моей женой? Станешь леди Лэйн Хилл? Лэйн не шевелилась и Ян решил, что она откажет ему. Однако стоило посмотреть на её лицо и стало ясно, что она сдерживала слезы. -Стану. — дрожащим голосом ответила она. Ян снял перчатку с её тонкой руки и одел кольцо, подтверждающее, что теперь она его невеста. Он не поднялся с пола, вместо этого обняв колени и утыкаясь в низ живота. Чувство счастья переполняло его, грозясь вылиться слезами. -Прошу, Ян, вставай. Пора. Прослушавшись, словно теперь Лэйн была его хозяйкой, Ян встал. Он быстро поцеловал её в лоб, прошептав: -Я разберусь с долгами. Всё будет хорошо. Что бы ни случилось, куда бы не завела нас судьба, я клянусь, что навсегда стану твоей самой надëжной опорой, щитом, другом. Лэйн встала на цыпочки, даря ему поцелуй в губы. Почему-то она верила ему больше, чем кому-либо. Вместе они вернулись к гостям, успевшим потерять хозяйку. Моментально все уловили перемену в ней, но пока не знали, что именно случилось. Лэйн вернула перчатку на место, решив пока не заявлять публично о её недавнем «стану». Вечер прошёл хорошо, Лэйн проводила всех из поместья, оканчивая его. Через три дня Ян и Лэйн объявили о свадьбе. Все узнали, что леди Синнер отказала Борису Романову и вскоре станет леди Хилл. Это, конечно, поразило общество, но влюблённых мало интересовала реакция.

***

-Лэйн! Лэйн, я приехал. С лестницы спешно спустилась молодая женщина, придерживая нежно-голубой подол платья. Она мигом оказалась зажата в тëплых объятиях Яна, утыкаясь носом в его одежду и вдыхая запах приближающейся весны. -Ты задержался, — с деланной обидой упрекнула она. -Прости, Павел липучий, ты же знаешь. Никак не мог закончить трепаться. Лэйн потянулась к его губам, втягивая в поцелуй. Отстранившись, она тихо посмеялась. -Дурак ты, Ян Хилл. -А вы, леди Хилл, просто прекрасна, как всегда.