Банни

Чон Чонгук уже гребаный час стоял на остановке, сжимая телефон, будто тот был виноват во всём, что происходило вокруг. Изредка ветер трепал его волосы, выводя из себя окончательно. Хотелось разнести все к чертям собачьим. Тетя Мира: Дорогой, ты же обещал помочь с Пасхой, и племянник ждёт дядю-кролика. Чонгук, и не забудь костюм! И улыбайся, ради Христа, дети любят, когда кролик улыбается. *медиа* Ебучий кролик. Чонгук открыл видео, приложенное к сообщению от тётушки. «Как стать самым милым кроликом на Пасху». Длительность 1 минута и 47 секунд чистейшего кринжа. Он крепче сжал пакет в руке. Воздух просто душил: выхлопы от машин, чужой ланч из корейской закусочной, воняющий ядерным кимчи, духи какой-то женщины, которые могли сойти за химическую отраву, и, главное, запах пота. Чон сделал вдох и пожалел — тяжелый и влажный воздух ударил по легким, на секунду перемещая прямо в ад. В голове стоял незримый вопрос: насколько сильно он хочет жить? Навес остановки противно скрипнул под порывом слабого ветра. — Нет, сынок, это не намордник, — мать пыталась уговорить сопливого ребенка надеть маску. — Это защита от вирусов и от того дяденьки, что постоянно чихает. Бедный мальчик, он же задохнется в этой парилке… Хотя лучше пусть его сопли размазываются о ткань маски, чем о людей во время поездки. Автобус №8005 по расписанию должен был прибыть в 17:30. Сейчас же было 17:43. Расписание висело на стенде рядом с граффити «СУКА ЖИЗНЬ», и, честно говоря, оно выглядело более правдивым. Телефон снова завибрировал: Тетя Мира: Чонгук, если ты опоздаешь больше чем на полчаса, то будешь ночевать на улице. И не забудь костюм! Начало через два часа, все уже собираются. Пасха — это святое. Ему ехать было полтора. На Пасху… Чонгук не верил ни в Бога, ни в воскресение. Чонгук верил в науку, в логику и в то, что завтра понедельник. Почему тогда он должен прыгать вокруг кричащих отпрысков и красить яйца? Все из-за тети Миры. Тетушка Мира — человек, для которого «неверующий» звучало не как мировоззрение, а как оскорбление её личности. Как будто Чон Чонгук своим атеизмом лично обсирал её куличи и пасочки. И раньше Чонгук имел отношение к Пасхе, только как к поводу поесть сладкого и не более. Но нет, в этом году тетя пошла ва-банк. ~ Тетя Мира: Лихён спрашивает, придет ли дядя-кролик? Он видел видео в ТикТок, и ещё кролик приносит яйца, поэтому я подготовила кое-что. Ты же не откажешь ребёнку? Чонгук тогда ответил: «Тётя, кролики не несут яйца, это биологически невозможно.» Тетя Мира проигнорировала биологию и логику. Тетя Мира: Ждём тебя, будет весело! ~ «Весело», слово, которое тётя использовала для описания всего, что было на самом деле пыткой средневекового уровня. Её «весёлые» обеды — это три часа за столом с кучей предков под допросом: «Когда женишься?», «Почему похудел?», «Ты точно наелся? Выглядишь голодным». Её «весёлые» праздники — это когда все пьяные поют ариран, а Чонгук стоит в углу с бокалом сока и делает вид, что отдыхает душой. А если бы тётя узнала, что он «заднеприводный», как она это называла, тогда бы её точно хватил инфаркт в ту же секунду. Поэтому Чон скрывался, по крайней мере, старался не трепаться. — Наконец-то пришел, — Чонгук воткнул наушники, залезая в душный автобус. Людей было до херовой тучи, наверное, на Пасху все ехали. Ну, благодать. И, падла, дикая духота. Устроившись в самом конце и открывая окно на всю, он наконец достал пакет. Из-за работы совсем забыл о костюме, поэтому попросил лучшего друга найти что-нибудь подходящее. Тот, благословенный дурак, всучил его ему в руки утром на входе в офис со словами: «Не смотри сейчас. Сюрприз! Будешь самым сексуальным зайкой в Корее!». Чонгук тогда махнул рукой, благодарно кивая. Чимин часто так говорил: про его новую рубашку; про букет цветов для мамы; даже про его домашние пушистые тапки. Автобус тронулся. Чонгук развернул пакет и замер с лицом, полным ахуевания. В руках красовался… ну, если можно это было назвать «костюм». Голубой, блестящий, из материала, который по ощущениям был похож на купальные плавки. Коротенькие шортики с бантиком-помпоном сзади. Топ, который больше напоминал намёк на одежду. И ушки на обруче, украшенные чем-то похожим на стразы в форме сердечек. Что за хуйня? Медленно повернул этикетку. «Кролик «Искушение» — для особенных праздников». Адрес магазина был в районе, куда он не совался даже днем. Даже с Пак Чимином. — О. Боже. Мой. В голове мелькнул утренний диалог с Паком: ~ — Мне нужен костюм кролика для пасхальной вечеринки, поеду на праздник к Лихёну. — Понял, кролик! Сделаю тебя звездой праздника. — Чим, только не слишком… — Я когда-нибудь тебя подводил? ~ Никогда не доверяйте бухущим друзьям. Чимин, видимо, и впрямь решил «оживить» семейный праздник. Чонгук судорожно сунул костюм обратно в пакет, но было поздно. Две бабульки на соседнем сиденье уже перешептывались, косо поглядывая на голубой разврат в его руках. Он сжал зубы, набирая номер. — Алло, — прошипел в трубку, когда тот наконец ответил. — Объясни мне одну вещь. Что, чёрт возьми, ты понял под словами «костюм пасхального кролика для праздника»?! — А? — весело отозвался Чимин. — Ну, кролик. С ушками. Сексуально! Я даже спросил у консультанта: «Мне нужен самый горячий кролик в городе, вот прям чтобы вау…» Она такая: «У нас как раз новая коллекция…» — Ты купил это в секс-шопе? — стеснение отпало, осталось лишь досадное ощущение абсурда. — Для детского праздника? — Да не в секс-шопе, так уже давно никто не говорит, дурачок. В бутике фантазий! — оправдывался Пак. — Подожди, стоп, ты что, едешь к племяннику? В Пусан? С другим костюмом? — Нет, с твоим развратным подарком, который покрывает меньше, чем моя самооценка после ковра у Ким Тэхёна. Бабки уставились на него, замирая. В трубке повисла пауза, а затем разлился дикий хохот. Чонгук отодвинул телефон от уха. — Гук-и, прости! Я думал, что ты на тематическую вечеринку. Ну… для взрослых, помнишь мы говорили? Я же не знал, что это для детей, — Чимин всхлипывал от смеха. — Но, знаешь, может, гости оценят? — Чимин. — Ладно-ладно! Слушай, выход есть! В Пусане живет мой… друг. У него прокат костюмов для театра. Адрес кину. Скажи, что от меня, он тебе даст нормального кролика. Без… эээ… искушений. — Я тебя задушу собственными руками, — прошептал он. — Будешь в одиночку пидорить квартиру месяц. — Договорились, — весело откликнулся Чимин, признавая свою ошибку. — А костюм оставь себе. На будущее. Ну, может Тэхён оценит. — Чимин! Но тот уже отключился. Чонгук спрятал лицо, отворачиваясь к окну. Автобус летел в Пусан, и в его руках покоился костюм кролика-грехопадения. Он закрыл глаза. Тётя скинула очередную бомбу: Тетя Мира: Надеюсь ты едешь, Лихён уже встретил друзей. Почитай о Пасхе, если забыл, что я тебе рассказывала. Не позорь меня перед другими родителями, Чонгук. Он тяжело вздохнул. Сначала было просто «покрасить яйца», а теперь «почитай о Пасхе». Ладно. Побудет кроликом. Будет нести яйца и объяснять пятилетним детям, что воскресение — это красивая метафора, а не просто любимый день недели. А если спросят про Иисуса, скажет, что он был хорошим парнем, но с херовыми друзьями, прям как в дорамах. Пришлось записать голосовую, чтобы тётя не сошла с ума окончательно. — Мальчик, а с кем это ты разговариваешь? — бабушка в шляпке, видимо не знающая такого девайса, как наушники, косо посмотрела на него через проход. — С Богом, — буркнул Чонгук. — Но он не отвечает почему-то, вы не в курсе? Бабулька покачала головой, затем поворачиваясь к своей нафталиновой подружке.

🐰🐰🐰

Нормальный костюм от друга Чимина оказался… ну, почти нормальным. Серый плюшевый комбинезон размера «на вырост», уши как у настоящего кролика и задорный помпон-хвостик, который подозрительно напоминал ватный диск, приклеенный скотчем. Но главное, он закрывал тело, в отличие от предыдущего шедевра из «бутика фантазий». И так сойдет. — Кролик! — завизжал Лихён, пятилетний комок энергии в костюме цыпленка. Врезался в ноги Чонгука с такой силой, что тот чуть не свалился. — Ты настоящий? И игриво улыбнулся. — Настоящий, настоящий. Как твой дядька Сондык после третьего… кулича, — пробурчал в ответ, начиная потеть, но, словив грозный взгляд тетушки, улыбнулся и потрепал подходящих детей по голове. Когда они все побежали на задний двор, Лихён остановился, оборачиваясь. — Я знаю, что это ты, Чонгук, — он показал палец вверх. — Но я подыграю ради них. И убежал, счастливо крича. Чонгук замер, расплываясь в теплой улыбке. Ради этого можно и потерпеть этот дурацкий маскарад. Праздник тем временем бурлил в тётином дворе с тем самым ощущением семейного хаоса: воздух пах выпечкой, надеждой и лёгким отчаянием мам, пытающихся сфоткать детей без слёз на лице; бабушки сидели на лавочках и обсуждали чужих внуков с научной точностью; дядьки жарили что-то на гриле и спорили о футболе. А дети… дети были стихией стихий. — Кролик, а ты несёшь яйца из жопы? — спросил мальчик лет семи, глядя на Чонгука с искренним интересом. Он замер с кисточкой в руке. — Нет, малыш. Я их э…заказываю. С доставкой. — А почему у тебя хвостик белый? У настоящих кроликов серый! — Это сейчас модно, — Чонгук зловеще улыбнулся. — Хочешь и тебе лицо разукрашу? Мальчик ушёл разочарованный. Тётя Мира носилась вокруг, периодически тыча ему то вилкой, то телефоном, то пакетом с ещё одними яйцами. — Чонгук, улыбнись шире, Лихён смотрит! — кричала она, пытаясь сфоткать «милый момент». И тут началась охота. Дети, получив команду «Вперёд!», ринулись по двору с криками, достойными викингов, штурмующих монастырь. Яйца, спрятанные под кустами, в цветочных горшках и даже в тапке дяди Сондыка, мгновенно исчезали. Чонгук стоял в сторонке, молясь и надеясь избежать столкновения, но судьба решила иначе. Какая-то маленькая девочка, заметив его белый хвостик, завопила: — Кролик! У него самые большие яйца! О, ещё какие… И понеслось. Десяток детей мгновенно окружили Чонгука, схватили его за уши костюма и потащили по двору, вопя: «Поймали кролика! Поймали кролика!» — Это не яйцо, это мой хвост, — кричал Чонгук, болтаясь из стороны в сторону от детских хватающих рук. — Я не несу яйца. Дети, конечно, не поняли, но зато тётя Мира, увидев сцену, завизжала от восторга: — Ой, как мило, кролик в центре внимания. Сделайте быстрее фото! В этот момент хвостик-ватный диск, уже радужный от пищевой краски, отклеился и прилип к лицу дяди Сондыка, который мирно откисал на лавочке рядом. Тот вздрогнул, открывая глаза. — А?! Что?! — завопил он, вскакивая и размахивая руками. — Мелкие паршивцы! Дети завизжали и бросились врассыпную. Охота за яйцами превратилась в панику «спасаемся от дяди-монстра». Чонгук, наконец освобождённый, сидел на траве и смеялся до слёз. Тётя бегала вокруг, пытаясь одновременно сфоткать дядю Сондыка с хвостиком на носу и успокоить детей. — Чонгук, я же говорила, что будет весело, — кричала она. — «Весело» — это то, что дядя Сондык объявил войну пятилеткам? — Да ну тебя! Чонгук пошел разбирать накиданные на газон краски и целлофановые наклейки. Дети снова прибежали, дергая его дурацкими вопросами. Ну вот откуда он знает, умеют ли кролики танцевать под фонк? Чонгук умеет, особенно когда пригубит бутылочку-другую. Телефон на столике завибрировал: Чим: ну как там кроличья жизнь? Тетушка ещё не спрашивала, когда потомство? Гук: крольчатину я только ем Чим: крольчата милые Чим: и сексуальные) Гук: иди нахуй Телефон снова разрывался от уведомлений. Пак строчил извинения, приправленные всратыми шутками. А затем уже и тётя Мира начала терроризировать его личку новыми фотографиями. Вдруг проснулась сестра, советуясь по поводу обивки для новых кухонных стульев… Он же великий дизайнер! «Чон Чонгук. Отчёт к 22:00. Без ошибок в заглавных буквах. И соблюдайте форматирование!» Но Чонгук не видел, замечая лишь аватарку сестры. Руки были полностью вымазанные в краске, глаза в усталости, друг написывал что-то про поход на шоппинг завтра. Сестра продолжала скидывать фотографии обивки. Чон набрал ответ, одной рукой отбиваясь от чьего-то отпрыска, который пытался засунуть ему в карман крашенное яйцо «чтобы не потерялось». Нужно ответить сестре, а то обидится. Чаты сменялись с бешенной скоростью. Гук: я занят долбанными яйцами, ебусь тут с ними, как кролик, позже чекну, бэйб Отправил. И выключил экран. Ребенок завопил, начиная плакать. Чонгук, снова вживаясь в роль клоуна, заёбано выдохнул. Потом дядя Сондык позвал всех есть жаренную свинину, и он, полный голода и усталости, наконец снял уродскую кроличью бошку.

🐰🐰🐰

Чонгук разлёгся на диване. Костюм кролика валялся на полу в углу, как напоминание о сегодняшнем позоре. На щеке засохла синяя краска, не оттираясь просто ничем, даже гидрофильным маслом… Он надеялся, что сможет соскрести её ко вторнику, иначе Ким блядский Тэхён, начальник, четвертует его. Устало провёл по волосам. В душе тяжесть, смешанная с лёгким опьянением от тётиного домашнего вина «для поднятия настроения». Чонгук развалился поудобнее, открывая мессенджер. Наверное, Чимин снова прислал мем про кроликов, или тётя скинула фото, где он выглядел как жертва пасхального культа. Разблокировал экран. И замер. Чат с Ким Тэхёном, и последнее сообщение от него, отправленное два часа назад. Непрочитанное. Приплыли… Чонгук моргнул, потер глаза и посмотрел снова. Чат не исчез. Он нажал на него, затем замирая. Инквизитор: Чон Чонгук. Отчёт к 22:00. Без ошибок в заглавных буквах. И соблюдайте форматирование! Гук: потом отвечу, я занят долбанными яйцами, ебусь тут с ними как кролик, позже чекну, бэйб Инквизитор: … Инквизитор: Яйцами? Инквизитор: Чьими? Инквизитор: Жду вас завтра в офисе в 13:00. Инквизитор: Бэйб. — Ну нет… — простонал Чонгук, накрываясь пледом с головой. — Это не то… Пусть это будет чат с Чимином или Соён. Я же не идиот, который пишет начальнику такое. Епана-мама! Он еще раз пролистал чат, затем вскочил, чувствуя как щеки затеплели. Ебаные яйца. Ебаный кролик. Ебаный Ким Тэхён.

🐰🐰🐰

Ким Тэхён был страшным человеком, плюс ещё до жути душным и назойливым. 33 года. Начальник отдела. Улыбка, как в дорамах, только без слащавой вымученности. А когда он на совещании сказал: «Чон Чонгук, ваша идея с мемами для бренда гробов гениальна», — Чонгук чуть не растаял прямо на стуле-пытке. И влюбился, конечно. Это было тогда, до начала великой инквизиции. Все полетело в полную задницу из-за каких-то мелочей. Тэхён поправил шрифт в его презентации: «Этот оттенок серого слишком яркий, Чон Чонгук». Потом отступы: «Между заголовком и текстом должно быть ровно 1.5 см. Не 1.40 см. Не 1.60см. 1.5см». Потом пунктуация в мессенджере: «Вы поставили восклицательный знак после «спасибо», а это создаёт ложное ожидание энтузиазма. Мы вежливы, но сдержанны». Это он еще не в курсе, каким вежливым Чонгук может быть на самом деле. В офисе Тэхёна даже воздух фильтровался трижды в день: пылинки проходили собеседование на соответствие корпоративным стандартам. Компания «Stellar Flow» гордо именовала себя «инновационным пространством для креативных душ». На деле это означало: стеклянные стены, никакой приватности, ни вздохнуть ни обосраться; стулья, спроектированные инквизиторами, спина болит через 20 минут — получи сколиоз; и кофе, который пах скорее отчаянием, чем арабикой. Чонгук знал его кабинет лучше, чем свое рабочее место. «Чон Чонгук, почему в отчёте колонка «Бюджет» выделена жирным, а «Расходы» нет? Это визуальный дисбаланс». «Чон Чонгук, вы пили кофе в разгар рабочего дня у Ли Сонги? Я видел вас. Кружка с надписью «Хочу домой» формирует негативный настрой в коллективе». «Чон Чонгук, зайдите. Просто зайдите. Не знаю зачем, но чувствую, что должен вас отчитать перед выходными». «Чон Чонгук, стикеры должны быть приклеены ровно, подогните края, чтобы они не торчали. Вы опять забыли о визуальной гармонии пространства». Его работа превратилась в адовую пытку. С хорошей зарплатой, конечно. Самое ироничное? Ким был гениален в своей работе. Презентации Тэхёна — шедевры. Отчёты — идеально чистые и правильно составленные. Но этот человек, способный уговорить инвестора вложить миллион в стартап по продаже воздуха, тратил двадцать минут на обсуждение того, почему Чонгук поставил скобку не с той стороны в формуле Excel. Но, блин, такой красивый, чертяга! — Вы же понимаете, Чонгук, — говорил он, откидываясь на стуле и складывая руки на груди с лицом, выражающим что-то по типу: «я — мудрый наставник, а вы — трагическая ошибка природы». — Одна лишняя запятая, и клиент подумает, что мы непрофессионалы. А мы профессионалы. Особенно я. Чонгук всегда кивал, но внутри тихо умирал от токсичных монологов. Убийственным стал позавчерашний ковёр: Ким Тэхён вызвал его за пять минут до конца рабочего дня. — Чон Чонгук, у вас рукава закатаны по-разному. Левый выше. — Это стиль, сонсэнним. Асимметрия сейчас в тренде. — Асимметрия является трендом лишь на подиумах. В офисе «Stellar Flow» симметрия и гармония. И… почему у вас на рубашке полно катышек? — он окинул его взглядом. — Это не катышки. Это текстура ткани. — Это катышки, я же вижу. Вы что, неряха? Чонгук тогда вышел от него, держа улыбку сквозь слёзы от осознания абсурда. Этот мужчина, на которого он когда-то смотрел, как на бога дизайна, тратил своё драгоценное время на катышки его рубашки. Катышки… блять. В стране, где запускают ракеты. Полностью добил отчет по кварталу. Чон работал над ним три недели: сводил цифры, строил графики, даже добавил анимацию, лёгкую и со вкусом. Пришло пригласительное на пытку: Инквизитор: Ко мне. Срочно. Он зашел в просторный кабинет. Ким Тэхён сидел за столом, уткнувшись в экран. Поднял глаза: взгляд, как у учителя, поймавшего ученика на списывании контрольной работы. — Чон Чонгук, таблица №7. — Да? — В ячейке D14… вы написали «итого» строчной буквой. — …простите? — «Итого» должно быть с заглавной. Это заголовок, а заголовки — с заглавной. Это база. Это азбука. Это… — он тяжело выдохнул, будто Чонгук только что реально позорнулся, — …я разочарован. Еще немного таких вот указаний и претензий, и Чонгука будет ожидать примерка смирительной рубашки. Или камера, за убийство красавчика-начальника. Каждый год в «Stellar Flow» проводили анонимный опрос «Лучший руководитель». Ким Тэхён, конечно же, выигрывал три года подряд. Но настоящая правда о нём жила не в отчётах HR, а в курилке, в чатах после работы и в шёпоте у кофемашины. Вот что говорили о нём коллеги: Сонги (ассистентка, 26 лет): — Тэхён-ним гений! И монстр… В прошлый вторник я опоздала на 12 минут. Он не сказал ничего, просто поставил мне в календаре встречу под названием «Размышления о ценности времени», длительностью в 12 минут. Я сидела одна в переговорке и смотрела на стену. С тех пор прихожу за 10 минут до начала рабочего дня. И да, он точно знает, когда я ем чипсы на завтрак. Не спрашивайте откуда. Джей (стажёр, 22 года): — В первый день я поставил точку с запятой вместо запятой в мейле клиенту. Тэхён-ним вызвал меня к себе. Я думал, меня уволят… Он закрыл дверь, сел напротив и 20 минут объяснял разницу между точкой с запятой и запятой в нашем языке с примерами из классической литературы. Я вышел оттуда со слезами на глазах… Минхо (дизайнер, 29 лет): — Однажды я сделал презентацию, такую красивую, с душой. Ким Тэхён открыл её и молчал три минуты, потом сказал: «Тень под логотипом на один пиксель темнее, чем в гайдлайнах». И просто игнорировал мои попытки объясниться… Я ушел отвлечься в туалет. Вернулся, а он переделал все сам и оставил мне стикер: «Лучше, но не идеально. Старайтесь. Завтра пришлите новый отчет». Спасибо, Тэхён-ним. Спасибо за бессонницу. Но в лицо все смеялись с его кринжовых шуток про отступы. Чонгуку тоже приходилось.

🐰🐰🐰

Чонгук стоял перед дверью кабинета Ким Тэхёна и считал трещины в паркете. Их было 14 или 15. Он пересчитывал уже в третий раз, потому что мозг отказывался обрабатывать реальность. Если раньше все казалось пыткой, то теперь — казнью. Не хотелось терять высокооплачиваемую должность… Перевел взгляд на рубашку: даже оделся официально, в свой-то выходной. Катышков не было, он ведь провёл по рубашке липким роликом пять раз перед выходом из дома. Он выдохнул и поправил воротник, выпрямляя спину. Постучал и открыл дверь. Тэхён стоял около окна, впервые без привычного галстука. — Чон Чонгук, — протянул начальник, облизывая пересохшие губы. — Вы опоздали на пять минут. — Э… Извините, — Чонгук замер. Всё равно уйти из кабинета Кима без увольнения в этот раз не представлялось возможным. Пошло оно всё на хер. Желательно на Тэхёнов. — Пожалуйста, объяснитесь, — он поджал губы и повернулся. Глаза мелькнули разочарованием и… грустью? — Про что? Косить под долбаёба отличный же выход? — Про то, как вы... кхм… ебетесь с чьими-то… яйцами, как кролики, — закончил Ким совершенно спокойно. — Да, я запомнил. — А… Это метафора! Я имею в виду… про яйца. Пасхальные, конечно же. В рамках семейного мероприятия. Ну семейные ценности, знаете… Это никак не связано с личной жизнью, у меня даже парня-то нет. Оговорочка по Фрейду… Пипец. Рыл могилу, а пробил дно. Тэхён закрыл лицо рукой, пытаясь скрыть вырвавшийся внезапно наружу хохот. Он взглянул на опешившего Чонгука, разливаясь в смехе. Тепло, искренне, с легким хриплым басом, как в первую их встречу. — Понял, метафора, — пауза и снова смех. — А кролики при чём? — Ну, кролик, — Чонгук вскинул брови, улыбаясь. Похоже не зря по советам тёти помолился сегодня с утра. — Пасхальный. Я скакал там перед детьми как дешевая проститутка. Боже, профессиональная этика, забыл. Извините, я уволюсь завтра утром. Только по собственному, пожалуйста, дайте мне шанс уйти достойно. Извините, я был неидеальным сотрудником. Тэхён снова прыснул смешком, затем подошёл ближе. — Чонгук… Мне нравится, что ты неидеален. — Чего? — Мне нравится, что у тебя вечно расстегнута верхняя пуговица на рубашке, и когда ты ставишь восклицательные знаки после «спасибо», и когда путаешь чаты и пишешь мне про… яйца. Это потрясающе. Тэхён кивнул, отправляя в нокаут своей нежной квадратной улыбкой. — Вы издеваетесь? — Чонгук обвёл его взглядом, полным подозрения и непонимания. Сердце затрепетало. — Нет, — пауза. — Хотя, может, чуть-чуть, в хорошем смысле. А, вот где собака зарыта. За отсос любой вопрос. — Это харассмент? — Нет, просто моя симпатия. Тишина. Чонгук замер, забыв как дышать. — Вы и симпатия ко мне? — нахмурился. — Звучит бредово. — Уже год. С тех пор как ты на первом совещании сказал, что наш логотип похож на обезьянью морду. Я тогда хотел уволить тебя, но потом понял, что ты единственный, кто говорит правду. — Я думал, что вы ненавидите меня за каждую запятую… — Не люблю запятые, а не тебя. Я думал, что ты гетеро, если честно, — Тэхён поджал губы, затем закусывая нижнюю. — Думал, чем больше буду придираться, тем быстрее разочаруюсь и переключусь с тебя, но не получилось. А когда ты написал вчера… крышу сорвало от ревности. Чонгук замер. Сердце колотилось так, будто собиралось добровольно кинуться в ручки к Ким Тэхёну. Он сделал шаг, потом еще один, и, схватив за шиворот, поцеловал Кима. Губы встретились медленно, тепло. Тэхён ответил, притягивая ближе, затем взял инициативу на себя, прижимаясь к нему пахом и углубляя поцелуй. Чонгук провел языком по его нижней губе, зарываясь рукой в мягкие волосы. Всегда хотел к ним прикоснуться. — Хочешь и мои яйца поискать? — Тэхён ехидно усмехнулся, медленно опуская чужую руку по своему торсу. — Покрасить? Проверить на симметрию? Можно даже раздавить. — Пиздец, год издевался надо мной из-за запятых, а теперь флиртуешь в рабочем кабинете? — Могу себе позволить.

🐰🐰🐰

Чим: Я ЗНАЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ! Он смотрел на тебя, как на последний круассан в столовке! А насчёт того костюма кролика… может, наденешь? Для атмосферы. Представь его лицо! Чим: нууу? Проверил его яйца на симметрию? Гук: я удалю тебя из друзей Чим: это не ответ!

Кривизна иногда бывает милой.