Океан

— Эрик! Не забудь забрать отчеты у Алана! — Ладно! Коридоры офисов были бесконечны и до невозможности удушливы. Открытые окна в майский зной не помогали, а растения как будто забыли, что умели давать кислород. Эрику было душно в галстуке, в пиджаке, в Нью-Йорке. — Мистер Астор, я хотел сказать, что я собираюсь поехать на лето в Италию, отдохнуть. — О! Леншерр! Конечно! Я хотел тебе это предложить, да только вот руки не доходили. Спасибо за отчеты. —Мужчина крупной комплекции с дымящей сигарой зашуршал только что полученными бумагами, почмокивая своим жевательным английским. — Конечно, поезжай! Эрик знал, что если уедет куда-то, то скорее всего, это пошатнёт его козырное место в фирме или вообще уничтожит, но он не мог не уехать. Пыльные джунгли казались ему пустотой, тёмной, как глаза дьявола, которые его детская фантазия выдумывала, когда его мать читала ему сказки.

***

Мокрые доски заскрипели, когда мужчина зашёл на деревянный порог дома. В этом большом доме была гостиница, находившаяся на окраине маленького неизвестного городка в Италии. Домик Ноны, так называли все владелицу дома, находился недалеко от моря.  Леншерр часто приезжал сюда в юношестве, пытаясь скрыться от прошлого. Поездка в этот городок превратилась в приятную, не такую уж и нужную привычку… Хотя нет, в самую нужную… Терраса была темная и влажная после дождя, были видны водяные разводы на неровной поверхности деревянных досок. Железный белый столик с узорами имел углублённую поверхность с бортиками, где образовывалась вода после дождя. Чтобы её вылить, приходилось наклонять столик. Мягкие цветастые подушки, которые обычно лежат на решётке холодных металлических стульев, сейчас были убраны. Эрик резко повернул голову на бегущего к нему навстречу мальчика, который открывал рот и тряс грудью, издавая смех. Мальчик оглядывался назад, чуть не врезавшись в Леншерра. За ним бежал мужчина. Его волосы повисли отдельными тонкими слипшимися тёмными полосками, как и волосы мальчика, а вода с них стекала в белую рубашку, которая была в мокрых разводах и неприятно облипала тело. Мальчик вбежал внутрь дома, мужчина же остановился и, тяжело дыша, взглянул на гостя. Поднимающиеся и опускающиеся плечи и грудная клетка помогают успокоить бешеное сердце. Мокрый человек отдышался и поглядел на сухого из-под таких же мокрых и слипшихся ресниц, как и, в принципе, его облик сейчас. Эрик замер в ответ, внимательно заглядывая в голубые глаза, потемневшие из-за крыши террасы. — О! Вы новый жилец? — Отдышавшись, наконец спросил мужчина. — Эрик Леншерр, приятно познакомиться, — руки соприкоснулись в приветствии. — Чарльз Ксавьер. — Погодка, я смотрю, здесь не очень солнечная. — Эрик обвел своим внимательным взглядом каждую деталь собеседника, приподнимая уголки губ. Он почувствовал как что-то пытается проникнуть в его разум. Походу, блондин был не единственным «особенным» здесь. — Ах, это… — Улыбнулся Чарльз и нервно провел ладонью по мокрым волосам, частично зарываясь в них. — Дааааа. Но дождь освежает знойное лето. — Эрик взглянул на того, кто сейчас бегал глазами по его лицу, переодически хмурясь. Но в итоге Ксавьер выдохнул, понимая на сколько глупо сейчас выглядит. Он неловко улыбнулся и предложил новому знакомому зайти в дом. Деревянный паркет скрипел под каждым шагом, даже самым неуверенным. Новоприбывший освободился от тяготы пальто и шляпы, повесив их на вешалку слева от двери. — Нона! Приехал новый гость — Эрик Леншерр! — Повысил голос Чарльз, заглядывая на кухню. Оставшийся в коридоре блондин поднял голову, которая так удачно была освобождена от головного убора, обрезающего ему половину всего, что может видеть зрячий человек. Внутри было всё, чего так не хватало в Нью-Йорке: теплый свет, красивый дубовый комод, скрипучий деревянный пол, обои в пастельных тонах, не в серых, мрачных и пыльных, как в офисе, а в сиреневых, желтых, мятных, цветущих. Зеркало, висевшее напротив комода, было заляпано старостью, как и чёрно-белые фотографии со всеми жильцами, которые когда-либо жили здесь. — Эрик! Как я рада тебя видеть! Я бы тебя не узнала, если бы Чарльз не сказал, что это ты! Ты так повзрослел! — Пожилая женщина в грязном от муки фартуке начала отряхивать руки и вытирать их об себя. — А вы всё так же обворожительны! — Скажешь тоже! — Нона засмущалась, потянувшись к высокому Леншерру, что дало знак, что блондину нужно наклонится. — Чарльз, покажи, пожалуйста, свободную комнату Эрику и помоги ему дотащить багаж. А я пока займусь ужином… Женщина скрылась на кухне, откуда очень приятно пахло едой и звонкими женскими голосами. — У вас только этот чемодан? — Прошу тебя, давай без формальностей, — снова поймал взгляд голубых глаз стоявший всё это время в коридоре мужчина. — Так у тебя только один чемодан? — устало выдохнул Ксавьер на превосходство и ехидность Леншерра, которая непонятно откуда взялась, но уже пропитала воздух. — Не утруждайся, Чарльз. Эта фраза звучала двусмысленно. Шатену это вообще не понравилось. Эрик был подозрительный. Его невозможно было читать, знать о чем он думает. Но Ксавьеру эти мысли не понравились ещё больше. Лучше переключится на мечты, которые были у него несколько минут назад: горячий душ, сухая одежда и фирменный пирог матери из тунца, который должны были приготовить сегодня на ужин. Да, это лучше чем какой-то «не читаемый». — Как давно ты здесь? — Ступеньки заиграли свою скрипучую симфонию, раздражая. — Приехал в начале июня. — Ксавьер шел впереди, держа руки в карманах и периодически оглядываясь на собеседника. Оказалось, что у Эрика был только один чемодан, так что силы Чарльза не понадобились. Лестница вела в коридор на второй этаж. — А кто ещё здесь живёт? — Тут полно народу… Рассказывать придётся долго. — Я не тороплюсь. Чарльз мысленно выругался. — Тогда давай ты сначала разложишь свои вещи, немного отдохнёшь, а потом я тебе всё расскажу? — Ксавьер пытался ответить максимально вежливо и гладко. Слава Богу, Эрик согласился.

***

— И почему он хочет, чтобы именно я ему всё рассказал? — Ну, ты так вежливо с ним обходишься, ему это понравилось. — Чёртова воспитанность! Ксавьер очень любит говорить по телефону и одновременно что-то делать. Вот, например, сейчас он думал, что надеть, попутно болтая с сестрой. — Когда ты сюда приедешь? — Может быть, в конце июля, у меня сейчас дела… — Немного искажённый голос Рэйвен был чем-то очень близким, но ненавистно далёким из-за этого агрегата. — Как там твоя мама? — Всё в порядке,— Чарльз отмахнулся от этого нервно облизнул губы. —Я скучаю по тебе, Рэйвен… — Я скоро приеду. Иначе ты точно сопьёшься. Кстати звонили на счёт особняка.  — Отказывай им. Я не собираюсь продавать его.  — Лады… А этот Эрик… Эрик же, да? Он же не просто так тебя так… ну задел что-ли. — Он не пускает меня к себе в мозг. Я не могу читать его. Как будто он знает. — А может он сам мутант? — Мне всё равно, — устало выдохнул Ксавьер, наконец надевая какую-то кофту. — Ладно, до связи, пойду спиваться. — Эй!  Чарльз хрипло рассмеялся. — Пока, Рэйвен. Телепат не дослушал девушку. Её голос был оборван как неаккуратный кусок ткани. А что там можно было услышать? Что его приемная сестра беспокоится о нём? Да, именно это, что она является почти единственным любящим его человеком.

***

Чарльз спустился вниз, в гостиную, где сидела перед камином на кресле вдова Роузи – бабушка, которую считали сумасшедшей. Она постоянно дымит сигареты, играет сама с собой в карты или учит детей в них играть. Безумная бабушка, которая живёт на чердаке. — Хотите, я сыграю с вами? — Не тащи покрывало! — Роузи раздражённо фыркнула и выдохнула дым прямо в лицо Ксавьера. Никто не знает, что она несёт, даже Чарльз, путаясь в её таких же непонятных мыслях, мог только догадываться. Удивительно, что двойняшки Родриго: Пабло и Палома прекрасно её понимают. Старушка Роузи любит детей, они действительно видят и понимают многое, чего не понимает взрослая, зачерствелая жижа-мозг.  Мужчина огляделся. Никого больше в гостиной не было. Шатен решил захватить с кухни кусочек пирога с тунцом. — Чарльз, ну подожди, когда ужинать будем, — Нона резко обернулась, держа в руках лопатку. — Иди лучше присоединись к картёжникам они на террасе. И захвати чайник… На улице было свежо, но не как от дождя, а как бывает вечером летом. Руки несли холодный железный поднос с чайником, полным чая, и орешками на маленьком блюдце. Пункт назначения — стол, где мужчины играли в покер. Они весело взвизгивали и спорили как галки. Их было четверо: мистер Тайм, Джордж, мистер Родриго и Берни. — О, спасибо, Чарльз! Как всегда вовремя, а то у меня уже все ноги окоченели! — Давай с нами! Но Ксавер не хотел сейчас играть. Он мог с легкостью выиграть, если захочет, но конечно, он не пользовался телепатией во время игры. Иначе было бы сухо и безвкусно. Поэтому шатен поставил поднос и ушёл обратно в дом, направляясь к сквозному выходу в сад. На душе было тяжко. Голова как обычно гудела к концу дня, а мысли путались как нечёткая и слипшиеся паутина, оставленная хозяином. Телепат, получившие докторские степени, решивший побыть писателем какое-то время, мог всё. Поэтому он сейчас здесь, в доме на краю маленького городка в Италии, в месте, где он вспоминает, что каждый день у него невыносимые головные боли, а не всемогущество. Чарльз не выдержал нахождения в родительском особняке. Став вампиром, боявшимся больших скоплений плохой крови, которая для него была гнусными мыслями, шатен почувствовал свою ничтожность и бессмысленность. Поэтому он решил помогать людям.  Ксавьер начал ездить в больницы, детские дома, псих больницы, пытаясь понять и помочь. Но он сталкивался только с болью. Невыносимой охапкой букета разных заболеваний и боли. Чарльз ненавидел эти цветы, этот букет, потому что его собственные цветы не были благоухающими и достаточно живыми. Воздух был свежий, теплый и влажный, что являлось идеальным сочетанием для телепата. В черной мантии неба мерцали звезды, точнее дырки, которые кто-то прорубил в тёмной ткани, как это делали дети, пытающиеся создать макет и наблюдать звезды днём. Чарльзу нравился шум листвы лимонных деревьев и других растений в богатом саду. Богатом жизнью и запахами. Ни голосов, ни мыслей. Ноги подкосились, и он приземлился на ступеньки, ведущие в сад. Руки потянулись к карману, который соблазнительно торчал. Чарльз давно бросил. Он не хотел, чтобы в его легких была гниль, чтобы его хоть какое-то здоровье губило что-то более точное, чем меланхолия и апатия. У него немел мозг, отключался, когда он доставал и закуривал сигарету или отпивал из стакана с виски. — Ты куришь? Новоизученный голос не заставил повернуться. Ксавьер не шелохнулся, только мысли перешли на новую тональность, которая пыталась изредка пробиться в другой разум по привычке. — Курю. — Не думал, что такой, как ты, курит. Этого ещё не хватало Чарльзу. Как там говорят: «судят о тебе по обложке». Он ненавидел многие типажи людей, но больше всего: высокомерных, наглых, и людей, которые судят его, не узнав. Эрик попал тремя дротиками в цель. — В чём твоя проблема узнать всё о всех жителях дома самому? — Отчеканил телепат, выдыхая ядовитый дым. — И составить тебя в покое? Шатен замолчал, зажимая сигарету между двумя пальцами. — Я бы с радостью, да только…ты — моя проблема. Ксавьера дёрнуло. Он повернул голову на сидящего рядом с ним человека. — В смысле? — Я хочу, чтобы именно ты мне рассказал всё про всех. — С чего такое желание? — Ты необычный. Чарльзу хотелось ударить эту немецкую рожу, чтобы его очень светлые арийские глаза плакали и просили прощения за наглость. Но телепат сжал кулак, от чего кончик его подожженной сигареты смялся в неизвестный зигзаг. — В каком смысле «необычный»? — процедил сквозь зубы мужчина. — Ты сам знаешь о чем я. — Эрик магнитными глазами сверлил профиль уставшего собеседника. — Без понятия. Немец беззвучно рассмеялся. Морщинки у его глаз сейчас стали выявлены как никогда четко, а губы едва сдерживали улыбку. — Я не такой. — Какой? — Ты сам знаешь, какой. Чарльз хотел отвернуться, уйти или прогнать этого «выпендрёжника» с террасы и продолжать бить маленьким молоточком свою душу, но мозги плавились от дыма и путали мысли. — Как же ты объяснишь свои наглые попытки проникнуть в мою голову? — Леншерр вытянул ноги. Его пальцы держали недавно подожженную сигарету, а губы становились проводником дыма внутрь.  Ксавьер нервно сглотнул. Сигареты высушили его горло. — А кто ты такой, чтобы не пускать меня внутрь? — Я Эрик Леншерр, мутант как и ты… Телепат уронил голову вперёд, меняя свое выражение лица на удивление. Перед ним было металическое блюдце, на котором стояла стеклянная, заполненная водой пепельница. — Телекинез? — Поражено повернул голову шатен на Леншерра.    — Только металлом. — И откуда ты? — Из Германии… В последнее время живу и работаю на обычной работе в офисе в Америке, ничего интересного. Раньше работал Ирландии. — Много говорить о себе — может также служить средством для того, чтобы скрывать себя. — Фридрих Ницше? — Эрик весело посмотрел на собеседника, приподнимая брови. — Ну это моя первая ассоциация с Германией. Но я не думал, что ты такой человек. Просто подозрительно, что ты скрыл от меня свои мысли… — этот разговор позабавил Чарльза, давая некие силы на существование. — Может я и лгу. Неужели это важно? — Я знаю каждого, кто находится под этой крышей. И если ты окажешься каким-то… убийцей, маньяком или плохим человеком… Можешь просто убираться отсюда.  — Я не убийца и тем более не маньяк.— Усмехнулся Леншерр. — Это я понял. Но доверия ты всё же не вызываешь.  — Слушай, ты тоже не располагаешь к себе своими попытками проникнуть сюда. — Эрик ткнул пальцем в висок. Чарльз забыл о значении фразы «допустимое расстояние между мужчинами». Скорее всего всему виной было его состояние, в котором его можно легко было вывести из себя. Ксавьер замер, но затем плавно и пьяно, сделав вид, что так и должно было быть, вернулся в исходное положение. — Ладно, — встал телепат, стряхивая пепел со своих штанов. Сигарету кинули в пепельницу, которую вернули на место на маленький столик, который стоял возле входа на террасу. Окурок зашипел и обессилено потух, переставая играть какую-то роль в чьей-то жизни. — Нас наверняка уже ждут. Ксавьер почувствовал спиной, что его собеседник ещё несколько секунд смотрел на него, а затем вошёл в окрашенный жёлтым дверной проём. Шатен выдохнул. Наверняка сверчки насмехались сейчас. Они играют на своих маленьких расстроенных скрипках, чтобы заглушить свой хохот. Это было нелепо. Чарльз тысячу раз видел такие истории, читал, слышал. Знакомство с Эриком было действительно интересным, но не на столько, чтобы интересоваться почему же Леншерр врет. Каким же Ксавьер стал бессердечным. А сверчки продолжали смеяться. Листва подхватила какой-то разговор с ветром, а затем даже луна, как будто,присоединилась, шепча своими бледными губами и поддерживая тему «насколько же люди глупы». Ступенькам перестали действовать на нервы, когда Эрик встал и, бросив сигарету туда же, где лежала уже мёртвая, раньше важная, оболочка, издавшая последний беззвучный вопль. Этот окурок тоже погас, как и Чарльз, понимая, что он рок вне в силах кому-то помочь. После падения наступает взлёт…

***

В честь прибытия Эрика устроили целый пир: приготовили карбонары с макаронами, которую Нона делала своими руками ещё неделю назад; пирог из тунца, который быстро был съеден в первую очередь Чарльзом; пирог с черной смородиной от Джорджа; паэлья от миссис Родриго и ещё много-много всего. Все были просто счастливы, кроме еды, конечно. Деревянный стол ломился от еды и буйства людей, сидевших за ним. — Я обязана взять у тебя рецепт этого пирога! — Нона была в изумлении, когда попробовала пирог из черной смородины. — Я не раскрываю свои секреты, моя дорогая, — улыбнулся француз Джордж и поправил усы. — Вот негодник! — Зато я могу рассказать тебе секрет моего пирога из тунца. — Вот! Лучше пирог из тунца! Слушай её! — Успокойся, Джордж! Мистер Тайм сидел и читал какую-то книгу, параллельно поедая бутерброд с помидором, сыром и сливочным соусом. Мистер Берни сидел рядом с Джорджем и уплетал карбонары. Духоты не было. Не было и усталости от разговоров с кем-то. Майкл узнал много приятной информации, которую его мозг сегодня ночью будет переваривать. Палома и Пабло убежали играть в гостиную ещё час назад. Бабушка Роузи пришла на кухню на десять минут, чтобы набрать еды и тоже ушла в, наверное, самую уютную комнату в доме. — Уже поздно… Я, пожалуй, пойду уложу детей спать. — Миссис Родриго посмотрела на часы, стоявшие на окне, и встала из-за стола, поцеловав мужа. — Буду ждать тебя… Половицы пытались разговаривать с каждым человеком, ходящим по ним, разными голосами. Как жаль, что их никто не понимал. Мистер Берни и Тайм тоже решили удалиться из-за стола, несмотря на все уговоры Джорджа остаться. — Думаю, нам лучше всем уже разойтись спать. Все устали, сегодня был нелёгкий день. Давайте! Завтра у нас тоже будет много забот! Кто-нибудь, останьтесь! Помогите мне убрать со стола! Люди закопошились. Взгляды голубых глаз встретились. Глаза шатена направились в сторону, руки взяли стаканы. После падения наступает взлёт.