Как всё началось

Никто не подозревал о том, что всё закрутится до такой степени. Что грех похоти свяжется с обычным бесом, уму непостижимо, правда? Асмодей, один из самых сильных грехов, владыка похоти и разврата, и покалеченный судьбой бес, чудом выживший в этом аду. Но оба не смотрели на статусы, правда не сразу, но их это не волновало. Они нашли в друг друге утешение и этот дуэт взорвал публику, ломал все стандарты и они оба послали нахуй все рамки, улыбаясь в лица всем, кто их осуждал. Даже самому Дьяволу.

***

Когда Асмодей в первый раз услышал от своего "брата" Мамона о юном даровании из цирка где-то на окраине города, даже не придал этому значения. Таких как он, дарований, в аду много. Да и ему нет особо дела до очередной зацикленности Мамона на каком-то парнишке или девчонке, которые сломаются под его давлением. Они не первые, они не последние. Уже не имело смысла отговаривать, просить быть мягче или не фанатеть от своих же подчиненных до такой степени, чтобы со стороны это не выглядело как одержимость. Одержимость очередным кушем и крупной суммой ему в карман. Но как он ошибался. Второй раз, когда он услышал имя Физзаролли, уже не было такой же реакции, как в первой. То был шок, непонимание и заинтересованность. Правда, хотелось бы, чтобы такая реакция была в хорошем плане, а не таком, каким представилась данная ситуация, в сложившившихся обстоятельств. Адское пламя практически полностью лишило маленькое создание подвижности, сожгло целый парк и уничтожило практически целую труппу артистов, развалив всё в пух и прах. Одну руку ещё можно было спасти, как узнал чуть позже Асмодей, но не в тех условиях, которые были предоставлены Мамоном. Этот жадный, жирный хер не скупился устроить мальца в нормальную больницу, коих по всему аду можно было по пальцам сосчитать. Поэтому бес остался вовсе без рук и ног, прикованный к кровати без, казалось бы, возможности на дальнейшее существование. Было вообще чудо, что тот выжил после такого, но судьба обошлась с ним крайне жестоко. Асмодей в силу своих возможностей, вызвался помочь тому встать на ноги и вернуть на сцену, ведь если верить словам Мамона: - Он талант! Ему нельзя сгнить заживо и подохнуть как крысе, знаешь, какие деньги он мне приносил? Ты же занимаешься изобретением всякой херни? Сделай ему руки и ноги, я заплачу! - удивлены? Вот и Асмодей был в неменьшем шоке с таких слов, но не верил словам, что тот заплатит. Заплатит конечно, но не сразу и меньше, чем нужно, а то еще хуже. Заставит беса отрабатывать эти средства. Хотя, если Мамону что-то приносило деньги, будь это самая отвратная или херовая игрушка, он будет впихивать её всем до упора. Так же и с Физзароли - сломанная, но ценная игрушка. Первая их встреча прошла просто, без пафоса и фанфар, с запахом антисептиков и лекарств. В красных глаза Асмодей увидел желание жить, тягу к лучшему, но в тех условиях, в которых он был, это казалось просто невозможным. Изуродованное огнем тело, ожоги и отсутствующие по самые плечи руки, лишь ноги сохранили по середину бедра. Зрелище даже для существа ада, для одного из семи грехов ужасное и болезненное. В тот момент, когда Асмодей посмотрел в эти красные, ещё живые глаза, он понял что пути назад нету. Он поможет. Он вытащит и спасёт это создание, найдет способ собрать его заново. Вторая их встреча прошла уже не так скупо, как первая. Они немного поговорили, а дальше были замеры и изучение состояния мальца, чтобы понять, что можно сделать и какие именно материалы можно использовать, чтобы рубцы и плоть не отторгала импланты. Пусть Физзаролли не показывал напрямую, но было видно, как просияли алые глаза после слов о том, чтобы он снова сможет ходить и возможность вернуться есть. Хотя как.. Его заставят выступать, даже если он будет без рук и ног, Мамон не оставит его просто так. Асмодей действовал аккуратно, трогая поврежденную кожу, шрамы и изучая "поле для работы". Бес крепкий малый, было видно, что даже если ему неприятно или даже больно от каких-то манипуляций, он терпел стиснув зубы, но Асмодей старался такого не допускать. Хотя зачем и почему он так делает, не знал. - Если тебе больно, говори. У меня цель сделать для тебя комфортный и подходящий протез, которые будут как твои собственные руки и ноги. Если что-то будет давить или не подходить, это будет очень плохо, - говорит Асмодей, снимая перчатки с когтистых пальцев, поднимаясь со стула. - Я не чувствую боли, скорее просто неприятное покалывание. Врач говорил, что чувствительность из-за полученных травм минимальная, поэтому не страшно - говорит Физз, отводя взгляд куда-то в сторону. Он часто старался прятать лицо, не смотреть в глаза и как-то прикрывать голову, где когда-то были роскошные рога, а от жара адского пламени и падений, они треснули и обломились. Асмодей наслышан, что рога для бесов как визитная карточка, их гордость. Чем они крупнее- тем авторитетнее он становится среди своих. А этот малыш мало того, что лишился конечностей, так ещё и потерял свою главную гордость как беса. Что было сравнимо потери какого либо уважения и будущего. А после выяснилось, что семья беса погибла, а то и вовсе пропала без вести в том пожаре, из-за чего ответ на вопрос Асмодея, почему никто не приходит к нему, автоматически отвалился и потерял свою ценность. Больше о таком спрашивать или намекать, даже если мельком, он не станет. Спустя долгие три месяца, после всех процедур с анализами, кучей чертежей, пробных экземпляров протезов, их тестирования и полного восстановления физических показателей беса, начался новый этап. Вживление в тело имплантатов для крепления будущих механических рук и ног. Этап неприятный и очень рискованный, ведь нужно было не просто вшить в тело металл, чтобы тот прижился, а необходимо сделать так, чтобы нервы,мышцы были как одно целое с этими устройствами. А самым важным составляющем был чип в задней части шеи беса, который напрямую соединен с его позвоночником и самыми активными мышцами и нервами в теле. Это было что-то наподобие мини станции управления или соединительного центра между имплантами и телом Физзаролли. Тут была важна точность, осторожность и полное отсутствие спешки. Одна ошибка приведет к тому, что устройства будут работать неправильно, будут отправлять организм или вовсе не приживутся и будут отторгаться. Тяжелая и долгая операция закончилась успешно, оставалось лишь дождаться пробуждения беса после наркоза и наблюдать за его состоянием. Было важно фиксировать все изменения, наблюдать и контролировать, ведь по сути, это был первый опыт для ада с таким видом имплантации, да и вмешательством в целом. Первый и очень рискованный во многих аспектах, о которых Асмодей старался не думать и даже не задумываться, но в силу ситуации и обстоятельств, приходилось думать об этом, дабы предотвратить неизбежное в случае чего. В себя бес пришел спустя несколько часов и его первая реакция заставила понервничать всех. Малец расплакался и съежился, насколько позволяло его тело сейчас. Впервые за долгое время он смог почувствовать что-то кроме мягких простыней, легких прикосновений к коже и сейчас его словно обжигал холод металла, оголенные нервы горели огнём и вшитые в тело устройства ощущались ужасно тяжелыми, хотя таковыми они не являлись. Для того, кто около трех месяцев провел прикованным к кровати, ощущая лишь фантомно свои конечности, не чувствуя полноценно боли и воздействий вокруг, сейчас было непросто. Особенно с учетом того, что тело лишь недавно пришло в себя и сейчас появился новый стрессовый фактор для организма, к которому нужно привыкнуть, с которым придётся жить. - Физзаролли, тише, сейчас будет легче, - заботливо говорит медсестра в ярко-розовом халатике, гладя беса по голове. А для Физза это было как сказать "Не переживай, отрастет". У него начало болеть то, чего нету, какой тут будет легче? Такой реакции мало кто ожидал, точнее нет, её ожидали, но не так скоро. Потому что масштабное вмешательство в организм в любом случае равно нестандартной или базовой реакции - боль, отторжение. В случае Физзароли, потерявшему чувствительность и забывшим о полноценном понятии боли, и других чувств, это был практически болевой шок. Но легче правда стало, когда он оказался на чем-то мягком и теплом, сквозь пелену боли и слез в глазах видя что-то фиолетовое и большое. Словно его положили на большого плюшевого медведя, теплого и мягкого. И в этом ощущении тепла и защищенности он засыпает, проваливаясь вновь в темноту. Но эта темнота была спокойной, она не терзала как раньше и не несла за собой кошмаров и боли, лишь спокойствие, тепло и умиротворение.

***

- Почему вы так печетесь об этом ребенке, Господин? Не похоже на вас, - спрашивает девушка с пышными формами, укладывая на стол папку с кучей документов, поправляя волосы и хлопая длинными ресницами. - Хотел бы я знать. В нём есть что-то особенное, - сухо отвечает грех, притягивая к себе папку с кучей всяких бумаг. Он сам не знает почему помогает, сам не знает почему оберегает и не знает, почему тогда взял его на руки, прижав к груди. Не знает, почему ему стало спокойнее и теплее, когда это маленькое, хрупкое, но чертовски сильное духом создание заснуло в тепле его меха. Всхлипывая и дрожа, тот жался ближе, словно старался спрятаться от этого жестокого мира. - Не пожалейте об этом после, Господин Асмодей. Вы сами наслышаны о черствости этих созданий, - словно с укором говорит девица, скрываясь за дверью. Но Асмодей не станет её слушать и не станет слушать никого.

***

Спустя несколько мучительных недель, Физзаролли уже не ощущал такого дискомфорта, боли и ощущения инородности в тебе так ярко, как до этого. Было куда легче и спокойнее, особенно когда рядом был Асмодей. В мыслях он сам себя корил за то, что привязывается, доверяет и расслабляется рядом. Его учили не этому, его воспитывали не так. - Здравствуй, мой милый друг, как себя чувствуешь сегодня? - заходя в палату с улыбкой говорит грех, прикрывая дверь и присаживаясь уже на излюбленный им стул напротив кровати. - Уже лучше, но всё ещё не уверен в своих ощущениях и силах, - признается без скрипучим голосом, тут же прочищая горло в надежде, что так хрип станет не так заметен. Всё таки даже самые неожиданные изменения в теле иногда пугали, особенно в первый раз, когда Физз услышал, как сломался и охрип его некогда звонкий и высокий голос, сначала пугал, но в нём был и свой шарм. - Не сомневайся в себе. Не будь ты уверен в себе хоть немного, мы бы не дошли до сегодняшнего дня, - говорит Асмодей с улыбкой и нежностью, а Физзаролли замирает на несколько мгновений. День, когда ему предстоит снова встать, заново научиться ходить и управлять новыми конечностями настал. - Правда? Я сегодня встану? - алые глаза снова засияли и впервые за несколько месяцев на кругленькой мордашке засветилась улыбка. Яркая, ослепительная и очаровательно клыкастая. - Да, правда. Но мы будем делать всё постепенно, - внутри Асмодея всё клокотало, а мордашки на его гриве предательски улыбались и практически изображали сердечки из своих морд. Иногда это было неудобно. И они правда шли постепенно, через падения и неудачи, через боль и упорство. Первые шаги дались тяжело, хотя какие шаги, первое подключение отдало разрядом тока куда-то в шею и Физзаролли казалось, словно он состоит не из кожи, крови и плоти, а из металла и проводов, что его так щелкало несколько раз в области шеи, что сводило губы и щеки. Но как ему сказали, это нормально и такого больше не будет, потому что ощущения не из приятных. Повторно такое ощущать не хотелось бы. Конечности были легкими, но такими пластичными, что казалось бредом, на таком ходить вообще возможно? Это ведьсамые натуральные вермишели. - Так, попробуй пошевелить пальцами рук и немного их приподнять, - Асмодей сидит перед ним на одном колене, держа маленькие металлические ладошки в своих больших, наблюдая за заинтересованностью и сосредоточенностью беса. Как он хмурился и напрягался, стараясь понять, как работают эти шайтан машины. Спустя несколько минут мучений, пальцы на левой ладони дернулись и осторожно сжались в кулак, а после медленно раздались обратно. - Получилось! У меня получилось! - с восторгом в голосе говорит Физз, снова одаряя греха своей ослепительной улыбкой. Асмодей и сам с облегчением выдохнул, потому что раз протез реагирует, значит всё в порядке.Постепенно Физзаролли научиться с ними управляться и поймет, как это всё работает. И это происходит на удивление быстрее, чем Асмодей ожидал и рассчитывал. Уже через 10 минут, Физзаролли осторожно поднимал и опускал руки, а после сжимал ладони в кулаки, а после разгибал по одному пальцу. И правда удивительный малый, схватывал всё налету и учился всему чертовски быстро. А восторга в алых глазах было больше, чем у ребенка, который впервые попробовал шоколад или увидел звезды в небе. - Я наслышан о том, что ты схватываешь всё очень быстро, но чтобы вот так.. удивительно, - с изумлением в голосе говорит Асмодей, подходя к бесу и присаживается перед ним снова на колени, - Давай попробуем встать. Он протягивает ему обе руки, но при этом даёт понять, что если тот не готов, он не будет заставлять, но если он готов, то поддержит и не даст упасть. Что было очень кстати… Эти ноги были прочными, но такими мягкими и неустойчивыми, словно и переваренные макароны. Его шатало, а ноги тряслись и он не мог поймать равновесие, чтобы встать ровно, даже с его опытом в акробатике это было сложно. Когда нет нормальной опоры и баланса, даже стоять на своих двоих будет сложно. Ещё и руки переставали слушаться, беспорядочно удлиняясь и цепляясь за ладони Асмодея и его рубашку. - Тихо, осторожно! - Асмодея ловит Физзаролли в нескольких сантиметрах от пола, подложив ладонь под его голову, практически нависая сверху. Руки Физзаролли обмотал вокруг Асмодея, зажмурившись, словно был готов соприкоснуться затылком с полом. Но он не почувствовал боли, ничего из этого. Лишь теплое дыхание, руку под головой и мягкое прикосновение меха к собственной груди. Открыв глаза, он встречается с неоново-желтым взглядом и замирает. Тот был слишком близко, неприлично близко, словно эта близость была чем-то особенным. Будь кожа на лице не обожжена и не покрыта рубцами, на ней бы точно появился румянец. Это был первый раз, когда они так близко смотрели друг на друга, и когда оба осознали, что попали. А дальше больше, неловко и осторожно. Словно по тонкому льду. Медленно,но верно, Физззаролли становился всё более уверенным в движениях. Уже спустя чуть больше недели, у него получалось спокойно ходить, прыгать, держать предметы и понемногу управляться с удлинением конечностей. А через месяц он уже скакал как мартышка, изучив за это время весь функционал новых рук и ног, а также их способности, которые в совокупности с его артистическими навыками создавали нереальное комбо. Если бы не общая слабость от полученных не так давно травм, он ощущал бы себя куда легче. Периодически боль от перегрузок доставляла дискомфорт в плечах и бедрах, словно их стискивают тисками, но было терпимо и не хотелось откинуться как в первые разы. Но током его уже не било, за что можно сказать отдельное спасибо. А вот встречи с Асмодеем после того случая стали какими-то.. Неловкими? Словно они не просто тогда оказались слишком близко, смотря в глаза друг другу, а нечто большее. Хотя для юного беса это было большим потрясением, но где-то в глубине души, рокотал его довольный зверь, от понимания, что он смог смутить саму похоть.

***

После начался повторный ад, через который Физзаролли надеялся не проходить повторно. Как только он смог уверенно двигаться, показал что пришёл в себя, объявился Мамон. Вся радужная картинка и радость этого мира сошли на нет. Физз привык к компании Асмодея, к их непринужденным разговорам, сидеть на его плече пока тот что-то делал и изучал бумаги, то как тот мило называл его "Физзи", это забавляло и приятно грело душу. Но всему хорошему должен быть свой срок, верно? Вот и его срок настал. - Мой дорогой Физзаролли! Как я рад видеть тебя в добром здравии! - говорит Мамон, подходя ближе и наклонившись, начинает тискать его за щеки. Неприятно, - тебя все уже заждались и ждут не дождутся, когда ты вернешься! Уже всееее! Все наслышаны о твоей модификации и том, что ты умеешь вытворять с этими железками Речь Мамона можно было бы назвать приятной, но вот зная подтекст, где за каждой похвалой были крупные деньги, становилось до одури противно. Физзаролли уже успел забыть о том факте, что он игрушка. Купленная из-за своей же травмы и ему теперь всё отрабатывать. Отрабатывать сгоревший цирк, принадлежащий Мамону, всё лечение и эти конечности тоже. Вся радость тут же пропадает и он утыкается взглядом в пол. - Для начала, можно было бы и поздороваться, - отрезает Асмодей где-то за спиной, и по спине пробегают мурашки от этого голоса и тона. - Ооох, Оззи, милый Оззи.. - Мамон вальяжной походкой обходит беса, оставляя наедине со своими мыслями, а сам с противной улыбкой смотрит на Асмодея, - мы ведь так давно знакомы, уже не к чему все эти привет да пока. Да и к тому же, я пришёл забрать то, что по праву моё, так ведь, Физзи? Из уст Мамона это сокращение звучало отвратительно, до такой степени, что желчь подкатывала к горлу. А он что? Он должен кивать и повиноваться, ведь как бы не было печально, он и правда принадлежал Мамону. - Язык что ли проглотил? Да и хер с тобой, - отмахивается тот, снова поворачиваясь на Асмодея, что продолжал сверлить взглядом и тихо рычать от его слов, а пламя на его гриве заходилось лиловым оттенком. - Ну ну, Оззи, что с тобой? Не уж то прикипел к этому инвалиду? - улыбка на губах Мамона становится всё шире и противнее, даже представлять её не хотелось. Кошмары потом будут мучать долго после такого зрелища, - признай же, малыш хорошо, м? Опробовал его задницу или не успел пока что, а? - Ещё слово, Мамон, и я клянусь, сожгу твою жирную тушу, - рявкает Асмодей, вспыхивая лилово-синим пламенем, замечая, как дернулся Физзаролли в центре комнаты. И это заставляет его остыть и усмирить гнев. - А я разве не прав? Да и посуди сам, что ты получишь от такого, как он? Что он умеет, кроме как скакать в шапке клоуна и развлекать толпу извращенцев, которым нравятся такие как он, - шипит Мамон, словно змея, оборачиваясь на Физзаролли, что стоял в легком ахуе. Как разговор вообще зашел в такое русло? Почему? - Посмотри на его мордашку. Слащавый, но изуродованный калека, - он улыбается бесу прямо в лицо, а тот в свою очередь старается вырваться из цепких лап греха, скрепя протезами из-за прикладываемой к ним силы и пытается сдержать рвотный позыв - ну-ну, что ты, Физзи? Не переживай, ты ещё всё успеешь. Твой график ооочень насыщенный. Я пришлю за тобой людей завтра к полудню, будь паинькой. Мамон уходит так же быстро, как и пришёл, оставляя Физзаролли с комом в горле, но к нему тут же подходит Асмодей. Он уже привык к тому, что грех часто меняет свои размеры и чтобы бесу было комфортно, уменьшается почти вдвое, становясь выше лишь на две головы, а не как обычно, почти втрое. - Физзи, - осторожно говорит Асмодей, стараясь заглянуть в алые глаза, увидеть что происходит у того внутри. А когда видит натянутую улыбку, внутри всё сжимается, - ты не обязан.. Ты не игрушка, ты не вещь. - Не надо, Асмодей. Это не та ситуация, где всё так просто. Не в моем положении, не с моим происхождением, - хрипит Физзаролли, отворачиваясь и снова прочищая горло, в надежде снизить сильную хрипоту, - если из-за меня будут думать, что грех связался с низшим, это будет позором. Тебе это не нужно - Физзи, посмотри на меня, - Асмодей осторожно касается пальцем его щеки, поворачивая голову к себе, но он не давит, не заставляет, а делает это мягко и нежно, как делал всегда. - мне плевать что скажут другие, понимаешь? Если я, грех похоти, связался с бесом, это мой выбор, мое решение и уж точно не твоя вина. Разве что, частично. С легкой улыбкой говорит Асмодей, мягко проводя пальцем по чуть грубой коже щеки. А глаза у Физзаролли округляются до такой степени, словно сейчас выпрыгнут из орбит, а то и ещё лучше, взорвутся. - Погоди, что ты хочешь этим сказать.. Это не смешно, Асмодей, ни капли! - начинает паниковать Физзаролли, прикусывая губу и снова отводя взгляд в сторону, но ощущение пальца, теплого, что всегда касался так нежно и осторожно, вызывал дрожь в теле. - Я не шучу, - уверенно, но спокойно говорит грех, осторожно накрывая щеку беса ладонью, - я серьезен в своих словах. Но если ты сейчас не готов и для тебя это слишком неожиданно, я готов ждать. Просто позволь доказать, что я не ради забавы и веселья всё это говорю. Именно в тот момент сердце Физзаролли пропустило удар, именно в тот момент он понял, что так же попал. Связь низших созданий ада с теми, кто в разы выше их по статусу, считалось позором, особенно для высших демонов. А грех похоти и бес, звучало вообще абсурдно. Но именно с этих слов, этих легких прикосновений началась их история.

***

Они не спешили, это было не к чему, времени было достаточно для того, чтобы узнать друг друга лучше, прощупать почву и необходимое для себя. Асмодей старался поддерживать и помогать Физзаролли в моменты, когда Мамон сорвался с тормозов и гонял беса как будто тот и правда весь состоял из металла. Но правда была, Физзаролли взорвал публику с первого раза. Его полюбили, его обожали, его возносили, что казалось практически невозможным. Но всё в гору пошло тогда, когда на одной из их встреч, Асмодей предложил Физзу выступить в его клубе. - Асмодей, мне кажется что для клуба, где принципиальна атмосфера разврата, шуту и клоуну не место, - неуверенно говорит Физзаролли, делая глоток приторно сладкого какао. За эти пол года их встреч, прощупываний и повторного "знакомства", Асмодей выяснил вот что: 1. Физзаролли обожает сладкое. В любом виде, в любом состоянии, даже если просто ложка сахара или конфета, он будет рад этой сладости. 2. Физзаролли мерзлявый. Очень мерзлявый. За счет его физиологических особенностей, тело не могло нормально регулировать тепло, поэтому бес часто замерзал даже если в помещении было тепло. Поэтому его любимым местом стал мех на груди Асмодея, где он периодически засыпал, свернувшись калачиком или растянувшись звездой. А Озз был только рад понежить это чудесное создание. 3. Он ненавидел, просто терпеть не мог, когда его трогал кто-то посторонний. Особенно на выступлениях, где часто бывают конкретно ебанутые существа и в голове у них всё что угодно, кроме мозга. Но вот для Асмодея, Физзаролли готов был растекаться лужицей и сам тянулся к его рукам, что не могло не радовать. 4. Физзаролли был похож на лягушонка.. Тут пожалуй без комментариев. Просто лягушонок. Можно было бы бесконечно перечислять наблюдения Асмодея за этим маленьким бедствием, но на это и вечности не хватит. - А я так не считаю, - говорит Асмодей, перетягивая Физза к себе ближе, укладывая руку ему на спину. Даже так, он всё равно казался огромным по сравнению с бесом, - твое ораторское искусство, шутки которые ты переодически выдаешь сбивают наповал кого угодно. Цирк это круто, но тут уровень выше. Ты сможешь заниматься тем, что тебе нравится, но при этом получать больше, иметь другую публику. - И быть ближе к тебе, да, Озз? - хихикает бес, укладываясь греху на грудь и укладывает ладони под подбородок, виляя тонким хвостом в разные стороны, - но если так подумать... Это правда неплохая идея, даже хорошая. Я бы попробовал. Но из меня не такой уж и шутник на пошлые темы. - А тебе и не нужно им быть. Твой потенциал заболтать и раскачать публику, даже если ты всего пару раз пошутишь про чей-то член, гости будут в восторге, - говорит грех, мягко выводя рукой на спине беса круги, периодически второй рукой дергая за кончик хвоста, ощущая, как тот гнется словно кошка на встречу и пока постепенно их диалог не переходит на шепот, а Физзаролли не давится стоном. Асмодей тут же останавливается, понимая, что увлекся. Водя рукой по спине, он неосознанно начал чуть царапать, а после и вовсе перешёл на хвост, накручивая его на палец словно шнурок. Это было немного забавно. - Физзи, прости пожалуйста, я не заметил... - но он затихает, когда встречается с горящими алыми глазами. Словно хищник, смотрящий на свою добычу, которую вот вот готов разорвать её на части. Он чуть дрожал и тяжело дышал, морща заостренный нос ( пусть будет нос. я честно не знаю как описать, простите грешную). Асмодей ощущает как внутри от такого вида всё переворачивается и закипает за долю секунды. В этот момент не нужны были слова, объяснения или оправдания, оба осознали ситуацию, оба поняли к чему всё приведет как ни притворяйся и как не оттягивай.Отбросив всё предрассудки, все переживания и стеснение, они набрасываются друг на друга. Первый поцелуй получается резким, влажным и горячим, словно они не просто целовались, а старались слиться воедино. Словно от этого зависела их жизнь. Асмодей снова касается тонкого и вертково хвоста, чуть сжимая у основания, наслаждаясь тем, как Физзаролли выгибался и рвано мычал в поцелуй. Хотелось большего, хотелось много чего. Хотелось прикоснуться к бесу, поцеловать каждую его клеточку кожи,попробовать на вкус и сделать приятно. Сделать так, чтобы Физз забыл свое имя в потоке страсти удовольствия. Они наслаждались друг другом, отдавались целиком и полностью, трогая, целуя, лаская и прижимая. Они она хотели этого, они оба страсно желали заполучить друг друга. Они оба знали, что их желания совпадали и это их судьба. Физзаролли принадлежит Асмодею, а Асмодей принадлежит Физзаролли. В ту ночь, вся прислуга ушла с верхних этажей, позволив им двоим побыть по настоящему наедине, насладиться этим моментом и по полной вкусить вкус любви, страсти и удовольствия. Низшее создание, прошедшее испытание судьбы, повстречал того, кто не боится рисковать, кто не боится любить и хочет защищать. Бес встретил своего спасителя и ангела хранителя хранителя в аду. Даже если этот ангел взялся одним из семи грехов.