Хорнительница

Возвращаться из Желчных вод лучше через Дорогу грешников. Даже она более приятна, чем высокие вымоины, полные плевков и налипшей слизи, разъедающей почву, которая со временем проваливается вниз, разнося зелёные яйца по слоям грунта. Хорнет надеялась, что дом Мурглин, который скрывался за трясиной, буквально за протоком без капли воздуха, и который заставил её изрядно побегать, принесёт что-то очень полезное, но там оказалась лишь некая погнутая и ржавая железяка. Желчноводье умеет удивлять только так. Недовольная и до страшного грязная, вылезшая из жидкой помойки, по которой пришлось плыть не меньшего 50 метров туда и столько же обратно, она брела, шатаясь под тяжестью плаща, на который налипли гадкие личинки. Дойдя до Дороги, ей надоело терпеть неудобства, и она сдёрнула плащ, как следует протрясла и свернула в кулёк со всеми оставшимися паразитами. Кожа зудела, и только ремень сумы помогал, чеша лопатки. Плыть пришлось налегке, поэтому все инструменты остались на берегу, но, когда она вернулась, сумка была разворошена и пуста. Местные аборигены – кольники – украли всё метательное и взрывчатое оружие. Прокленя весь их род, она пошла с одной верной иглой, которую никогда не оставляла без присмотра. Тараканий смотритель прохаживался по своему посту, крутя цепью, и она пожалела, что не прикончила его по пути сюда. Подавленная и болезненная паучиха не могла толком сражаться, поэтому решила обойти его по низу, надеясь не встретить тараканьих собак. Но не тут-то было: один вылез из-за камня, сипло чвакая, и побежал за ней. Хорнет пришлось ускориться, но смотритель уже услышал шум, раскрутил лассо, и петля попала прямиком на шею бегущей принцессы. Она выпустила плащ, хватаясь за рукоять, но громила выбил его второй цепью, и та звонко упала на землю прямо в пасти разъярённых собак, которые начали трясти её, словно палку, и мотать по камню. Надзиратель жил одними инстинктами и своей работой, и мог бы просто свернуть паучихе шею, но, видя яро протестующее голое стройное тельце, он решил получить от него хоть каплю радости среди тусклых будней. Намотав цепь на кулак, он стал притягивать пленницу к себе. Та упиралась изо всех сил, но примотанные к талии руки не давали балансировать, и она свалилась через пару метров, на что он довольно рыкнул и стал накручивать звенья, подходя ближе. Хорнет знала, что кричать бессмысленно. Этим она только привлечёт собак, которые начнут шуметь под ними, норовя укусить за ногу. Сдавив цепь, верзила развернул её маской вниз. Холодный металл впился в живот, вызывая тошноту. Она обернулась и стала пинать ногами, но смотритель придавил их коленями, подступая и наклоняясь ниже. Широкий, короткий член, на который налипли ворсинки робы и труха, был налит кровью. Хорнет сжалась, сдавливая ляжки, когда он лёг сверху, пытаясь вставить в неё волосатый грязный орган. Издавая злобные рыки, он возился у её задницы несколько минут, но она зажималась и изгибалась так сильно, что его короткий болт не мог достать. Если бы ручища были свободны, он сразу же насадил бы тощую девку, но держать одному и ебать было задачей нелёгкой. Из всех выращивающих тараканов он был самым умным. Ему постоянно приходилось придумывать, как заткнуть ходы, прогрызенные в клетках, или мастерить ловушки для бегунцов. Громила рывком развернул пленницу, которая шмякнулась на доски, и, удерживая под собой, принялся стаскивать белую маску. Паучиха злобно зашипела, вертя головой, но тем самым лишь ускорила процесс снятия. Лицо её оказалось чёрным и жутким. Три пары аспидных глаз ненавистно сверлят насильника. Это не пугает тараканьего: он спокойно достаёт из-за пазухи запасное звено и, придавив, начинает вставлять его в рот. Ядовитые хелицерки царапают руку, он хмурится, но для его массивов эта доза не страшна. Обшарпанное овальное кольцо встаёт поперёк полости рта, держась за зубами. Оно впритык по размеру, поэтому расширяет рот, втыкаясь в нёбо, до боли упираясь в корни зубов. Голова Хорнет начинает болеть, давление поднимается, а расшаперенный рот – ныть. Насильник тянет лассо, вынуждая подняться, и её голова оказывается напротив противно пахнущего, засаленного пениса. Ткачиху мутит. В глазах темнеет, когда он без труда засовывает это в её рот. Она пытается плеваться, но от поступательных движений выделяется слюна, и член заходит всё глубже. Принцесса кашляет и давится. Желудок сворачивается от каждого приступа. Вот-вот вырвет, только нечем. После тухлой мусорной воды её прополоскало на берегу, и сюда она пришла пустой. Не контролируя действия и думая только о похоти, тараканий натягивает лассо, удушая голую Хорнет. Она судорожно кашляет, мышцы натужно ходят под твёрдыми кольцами, пытаясь втянуть воздух. На виски давит сильнее, она зажмуривается. Порожний пищевод выбрасывает порцию тягучих слюней, которые смазывают рот, обильно стекая по скулам, и удаётся вдохнуть. Тело качается, а челюсти затекли, сами становясь железными, как цепочка. Волосатая, дурно пахнущая, нечищенная мошонка бьётся о подбородок. Громила вжимает живот, чтобы войти глубже, и рокочет. По чёрным щекам текут слёзы, непроизвольно выступающие от надрыва, а в носоглотке хлюпает. Её горло сжимается, организм не выдерживает издевательств. Вязкая кислая слюна выталкивается наружу, стекая вдоль толстого ствола, скользящего по придавленному языку. Смотритель издаёт долгое рычание. Член несколько раз подёргивается, втыкаясь в миндалины, и мерзотная жёлтая горькая смесь стекает по корню языка. Гортань толкает её обратно, и насильник закатывает глаза от сокращений слизистых, приятно щекочущих остывающий орган. Челюстные связки онемели, и зубы принцессы начинают дрожать, стукая о цепное кольцо. Даже получив оргазм, жук крепко держит лассо и цепной корсет, поэтому вырваться не получается, хотя наследница ткачей совершает попытку за попыткой. Он смотрит равнодушно, но затем что-то в его глазах сверкает, и он, подбросив Хорнет как приманку на крючке, бросает её вниз, в полёте развязывая намотку из серых колец. Без маски удар приходится болезненным, пускай ей повезло упасть на тряпки и колючие заросли травы. На несколько секунд она остаётся без сознания, пока к ней со всех сторон прыгают навозные тараканы, щёлкая челюстями. Но голая чёрная девушка вскакивает, перепрыгивает через сгорбленные тельца и забирается на каменную плиту, пока они скачут по пятам. Их глазёнки прикрыты плотным тряпьём, поэтому они ориентируются только на нюх и звук, из-за чего передвигаются небыстро. Она оглядывает округу, высматривая золотистый блеск, но сумерки не дают бликов. Подойдя к краю, видит клинок, лежащий в луже желчи возле обгрызенного трупа таракана. Она морщится. Остальные уже подбежали и подскакивают под ней, силясь достать. Массивный жук, подловивший её в уязвимом состоянии, стоит на помосте, наблюдая за происходящим. Он не знает, что она охотница и настоящий воин с несколькосотлетним стажем, поэтому глумится над её перемещениями. Хорнет пикирует к игле, хватает и разносит зверюг на куски. С жалобными воплями израненные бегут прочь и прячутся по углам. Она поворачивается к насильнику. По облику не скажешь, что она способна безжалостно убить. Без одежды, со сдёрнутой маской и без иглы она выглядит беззащитно, но, видя расправу над животными, он прибегает к отступлению. Вот только принцесса не даёт ему убежать. Она заскакивает на настил, и смотритель пятится, готовя цепь для атаки. Но ей не хочется даже близко подходить к тому, что сделал такую низость. Протирать его кровь с острия будет тошно, поэтому она уклоняется от атаки и с силой толкает его ручкой меча. Тело тяжело и упало бы, но в этот момент сзади приближается шипованный диск, и дева спихивает его на пики. Холодные колья прокалывают широкую спину, жук громко рычит и сваливается на землю. Острия распарывают панцирь до затылка, прорезая сухожилия. Тяжёлый вес тела оседает, и оно падает ничком. Чёрная вскидывает голову, удовлетворённая отмщением, забирает маску и мокрый вонючий плащ и уходит восвояси.