Мир под знаком Омеги

Апоколипс. Покои Дарксайда. Мара стояла на коленях перед массивным ложем, её тело сковал ледяной ужас. Приказ Тёмного Отца прозвучал не как желание, а как акт утверждения власти, неизбежный, как смена циклов на Апоколипсе. Он собирается на Землю, - пронеслось в её голове. А перед отбытием ему нужно «расслабиться». Когда его грубые, шершавые, как скала, руки коснулись её кожи, ей захотелось закричать. Но крик застрял в горле, задавленный страхом. Она думала, что это чудовище даже не получает удовольствия. В его багровых глазах не было страсти - лишь холодное, отстранённое удовлетворение от обладания. От демонстрации того, что всё сущее - его собственность. В эти моменты ей хотелось лишь одного - умереть, лишь бы не видеть эту каменную маску, не чувствовать его тяжести. Её мысли метались, пытаясь найти спасение в анализе. Она давно заметила странность во дворце Дарксайда. Фурии, рабыни… но кроме пленников фурий, мужчин не было. Только парадемоны, безликие солдаты, и чудовищный сын Дарксайда, Калибак. Возможно, Дарксайд уничтожал всех, кто мог хоть в чём-то превзойти его? Или хотя бы показаться привлекательным в глазах женщин? Он калечил их, превращал в уродливых созданий, чтобы даже в мыслях ни у одной рабыни не возникло и тени сравнения. Чтобы он всегда оставался единственным объектом страха и… «обожания». Это была тирания, доведённая до абсурда, до тотального контроля над самыми сокровенными помыслами. Внезапно дверь в покои с грохотом распахнулась, от удара о каменную стену посыпалась крошка. На пороге, затмевая собой дверной проём, стоял Калибак. Его уродливое лицо было искажено не страхом, а злобной торопливостью. - Отец! - проревел он, его голос был похож на скрежет валунов. - Орион! Он очнулся! Эффект был мгновенным. Дарксайд замер, а затем с рёвом, в котором смешались ярость и нечто иное - почти… предвкушение? - отшвырнул Мару от себя. Она ударилась о пол, боль пронзила бок, но это было ничто по сравнению с облегчением. - ПОШЛА ВОН! - проревел Дарксайд, его внимание уже полностью переключилось на сына и новость, которую он принёс. Мара не заставила себя ждать. Она поднялась, не поднимая глаз, и почти бегом выскользнула из покоев, стараясь не вслушиваться в гневный рёв Дарксайда, который теперь обрушился на Калибака. Прислонившись к холодной стене в пустынном коридоре, она пыталась перевести дух. Тело дрожало от отвращения и страха, но разум лихорадочно работал. Орион? Имя ничего не говорило ей. Она не помнила пленников с таким именем. Но реакция Дарксайда была красноречивее любых слов. Это был не просто враг. Это был кто-то, кто бросал ему вызов лично. Кто-то равный. Кто-то, чьё пробуждение заставило Владыку Апоколипса забыть обо всём - о Земле, о Люторе, о своих плотских утехах. Впервые за долгое время в душе Мары, помимо страха и ненависти, шевельнулось нечто новое - жгучее любопытство. Если существует сила, способная отвлечь Дарксайда, значит, существует и слабость. И это знание было опаснее любого оружия. Она медленно пошла прочь, унося с собой эту крошечную, ядовитую искру надежды. Грохот, с которым Дарксайд швырнул Калибака о стену, отозвался эхом по всему коридору. - ТЫ ИМБЕЦИЛ! - рёв Тёмного Отца заставил содрогнуться даже камень. - Никто не должен знать об Орионе! Никто! Особенно Барда! Калибак, потирая ушибленное плечо, смотрел на отца с тупым непониманием. - Но я не понимаю… какая разница? Неужели ты боишься какой-то Барды? Дарксайд приблизился к сыну, его тень накрыла Калибака целиком. В его глазах пылал не просто гнев, а холодная ярость стратега, чей план поставлен под угрозу глупостью подручного. - Дело не в боязни, болван! - прошипел он. - Она - лучшая из Фурий. Преданная. И мне не хотелось бы её убивать, если вдруг эта новость заставит её взбунтоваться. Это… расточительно. - Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала изощрённая жестокость. - Кроме того, это причиняет ей дополнительную боль. Мысли о том, что её возлюбленный Орион где-то там, сломлен и подчинился моей воле… это делает её ещё острее. Ещё покорнее. Калибак попытался что-то промямлить про непостижимую мудрость Дарксайда, но тот резким жестом заткнул его. - Хватит. Пойдём. Навестим твоего брата. Они спустились в запредельную глубину цитадели, в секретную зону, охраняемую не парадемонами, а дверью,что открывалась только по отпечатку Дарксайда или Калибака. Дверь отъехала, открыв помещение, больше похожее на тронный зал, чем на тюрьму. В центре, скованный энергетическими цепями, которые впивались в его плоть, сидел Орион. Его тело было испещрено шрамами, но осанка оставалась прямой, а во взгляде, полном ненависти, всё ещё теплился огонь. Дарксайд медленно подошёл к нему. -Ты очнулся, сын мой? - его голос был обманчиво мягким. - Готов наконец-то оставить своё упрямство и возглавить Новый Генезис от имени отца? Орион плюнул на пол перед ним. Слюна зашипела, испаряясь от энергии цепей. - Лучше провешу здесь скованным вечность, чем стану твоим палачом! - Какой благородный порыв, - усмехнулся Дарксайд. - Жаль, что твоя дорогая Барда его не разделяет. Она давно приняла мою сторону. Стала лучшей из моих Фурий. Её рвение в служении мне… впечатляет. - Ты лжёшь! - ярость Ориона была столь сильна, что цепи на мгновение ослабли. - О? - Дарксайд включил устройство на руке, и в воздухе возникла голографическая запись. На ней Барда, с каменным лицом, допрашивала пленника. Её движения были выверенными, жестокими, без намёка на сомнение. - Видишь? Она нашла своё призвание. Орион замер. Он смотрел на запись, и его лицо медленно теряло краску. Он видел не актрису - он видел ту самую Барду, но… опустошённую, перепрограммированную. Это была правда. Ужасная, невыносимая правда. - Нет… - прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало отчаяние, а не гнев. - Видишь, сын мой? - Дарксайд приблизился вплотную. - Мир жесток. И сильный диктует условия. Подумай. Согласись на моё предложение, и я разрешу вам с Бардой вместе возглавить Новый Генезис. От моего имени. Мне нужно всего лишь твоё беспрекословное подчинение. Орион опустил голову. Он молчал. Но это было не молчание сопротивления. Это было молчание человека, чей мир только что рухнул окончательно. Молчание глубочайшего траура. Дарксайд наблюдал за ним с удовлетворением. - У тебя есть время подумать. Мне нужно на Апокалипс-Приму. Кое-что уладить. Разобраться с одним… предателем. - Он развернулся и направился к выходу - Когда я вернусь, я жду твоего ответа. Не разочаруй меня, сын. Дверь закрылась, оставив Ориона в тишине, раздавленного не физической болью, а тем, что оказалось сильнее любых цепей - предательством той, ради кого он готов был сражаться вечность. Теперь вечность казалась ему лишь бесконечной пустотой. Дарксайд решил проверить как идут дела у Десаада. В бесконечных залах лабораторий Десаада багровый свет ламп отражался от обсидиановых колонн, создавая причудливые, уродливые тени. Воздух, пропитанный запахом жженого металла и формальдегида, казался густым, как патока. Сверху, подобно гроздьям черного винограда, свисали пучки техно-органических кабелей, по которым с низким гулом пульсировала темная энергия. Десаад встретил своего господина - Мой Повелитель, взгляни на этот триумф! - прошипел ученый, указывая на бесконечные ряды инкубаторов, в которых застыли изуродованные тела амазонок. - Это новое поколение парадемонов. Я учел каждую ошибку прошлых лет. Никакой воли, никакой памяти - только безупречная плоть Темискиры, перекованная сталью Апоколипса. Дарксайд остановился у одной из капсул, глядя на искаженное лицо бывшей воительницы. - Продолжай, - прогрохотал Тиран, и этот звук заставил жидкость в инкубаторах пойти мелкой рябью. - Но главное, мой господин... главное в их автономности. У каждой внутри - биологический реактор, который напрямую питает Омега-энергия, также как и других парадемонов, но... - они гораздо умнее прежних моделей. Им больше не нужны будут Техно-Церковные башни или твое постоянное присутствие в системе управления, чтобы продолжать захват. Они - живое продолжение твоей силы, способное функционировать бесконечно долго. Достаточно прямой связи с Апоколипсом через пять специальных ретрансляторов. А сломать эти устройства будет в десятки раз сложнее, чем всё, что мы строили раньше. Дарксайд медленно перевел взгляд на Десаада. Его глаза светились багровым огнем, предвещая бурю. - Мне нужно несколько тысяч таких воинов для моего личного визита на Землю, - произнес Дарксайд, и от силы его голоса по залу пробежала дрожь. - Сородичи Лютора должны заплатить за его предательство кровью и страданиями, а самого Лекса я заставлю наблюдать за тем, как мой новый Легион выжигает его наследие. Если Гродд проявит себя достойным - я оставлю эту армию ему. Если же примат оступится... он разделит участь Лютора. - О, Повелитель, я приготовлю их! Считай конвеер уже запущен - Десаад подобострастно склонился. - Они будут готовы к твоему приходу. Это будет величайшая жатва! Дарксайд не ответил. Он повернул голову в сторону закрытого медицинского отсека, защищенного силовыми полями. - А что с водяной ведьмой? Женщиной Артура? Насколько близок момент её подчинения? Десаад виновато сгорбился, пряча руки в широких рукавах. - Увы, мой Повелитель... здесь мои успехи скромнее. Мера без сознания. Её атлантическая физиология крайне нестабильна в условиях нашей атмосферы, а разум заперт в коконе из боли и воды. Я пытаюсь взломать её сознание, но продвижек пока нет. Тиран промолчал. Он подошел к главному пульту управления, на котором мерцали сотни индикаторов. Его взгляд упал на край обсидианового постамента. Дарксайд медленно, почти лениво провел пальцем по идеально черной поверхности. Когда он поднял руку, на его серой, каменной коже отчетливо виднелась полоса пыли. Десаад, заметив это, внезапно задохнулся. Пыль во Дворце Дарксайда была признаком того, что хаос посмел коснуться алтаря порядка. - Это что? - голос Дарксайда был тихим, как шелест лавы перед извержением. - Мой Повелитель... я... - Десаад начал пятиться, заикаясь от ужаса. - Работа над амазонками... проект Жнецы... я днями не выходил из лабараторий... я заработался и не заметил, как рабы... это оплошность, которую я немедленно исправлю, я клянусь... Мощный удар наотмашь прервал его оправдания. Десаад, подобно сломанной кукле, отлетел на добрых десять метров, врезавшись в пустой инкубатор. Стекло разлетелось со звоном, осыпав ученого острыми, как бритва, осколками. - Чистота - это залог порядка, Десаад, - произнес Дарксайд, не оборачиваясь. - Если в твоей лаборатории царит грязь, значит, и в твоих расчетах есть изъян. Ты забываешь о важности частоты. Даже одна песчинка может сбить настройку великого механизма. Дарксайд направился к выходу, его шаги снова стали размеренными. на Апоколипсе зародилась новая угроза для Земли, и Тиран не собирался прощать даже пылинку на пути к своему триумфу. Как только Дарксайд покинул лаборатории Десаада, тяжелые створки врат сомкнулись за его спиной с гулким лязгом. В коридоре, стены которого были словно выжжены яростью самого ядра Апоколипса, его уже ждал Калибак. - Отец! - Калибак шагнул навстречу, его голос, похожий на камнепад, дрожал от нетерпения. - Я слышал о новом легионе. Позволь мне! Позволь мне возглавить эту миссию на ту жалкую планету. Этот Лекс... или как там зовут этого червя... он поплатится. Обещаю тебе, я лично принесу тебе его голову на этом самом месте! Дарксайд даже не замедлил шаг. Он прошел мимо сына, словно тот был лишь неодушевленной колонной. - Нельзя, - голос Тирана прозвучал ледяным приговором. - От моего имени ты не полетишь. - Но почему?! - Калибак взревел, в отчаянии следуя за отцом по пятам. - Я сокрушу их всех! Я выжгу нужный город! Дай мне шанс доказать свою верность! Дарксайд резко остановился и обернулся. Его взгляд, горящий огнем Антижизни, пригвоздил Калибака к месту. - Ты - позорище, - почти прошептал Дарксайд, и в этой тишине было больше ужаса, чем в криках Десаада. - Никчёмное существо. Даже Лекс Лютор лучше тебя. У него хотя бы есть мозги и амбиции, он сумел выстроить порядок там, где был хаос. У Гродда тоже есть достоинства - он стратег и знает цену терпению. Калибак открыл рот, чтобы возразить, но Дарксайд продолжил, и его слова били больнее любого хлыста Фурий: - Даже твой брат Орион лучше тебя. Да, он предатель, и он заслуженно наказан в застенках, но у него хотя бы есть принципы. У него есть воля, которую стоит ломать. А у тебя... у тебя нет ничего. Ты - пустое место, Калибак. Моя жалкая тень, воплощающая лишь животную ярость без капли смысла. - Отец, умоляю! - Калибак рухнул на одно колено, его огромные кулаки впились в обсидиановый пол. - Я изменюсь! Я буду следовать любому приказу! Просто дай мне этот шанс, один-единственный раз, и твои враги содрогнутся... Дарксайд смотрел на него сверху вниз с нескрываемым отвращением. - Ты не изменишь свою природу, Калибак. Ты слишком туп, чтобы что-то изменить. Ступай с глаз моих. Твое присутствие утомляет меня больше, чем пыль в лабораториях Десаада. Дарксайд развернулся и скрылся в тени коридора. Апоколипс. Покои Харриет. Тишина после страсти всегда была самой громкой. Харриет лежала на спине и смотрела в потолок. Рука Орма лежала на её талии, его дыхание было ровным. А в её голове вихрем крутились мысли, каждая страшнее предыдущей. Что я творю? Я, Фурия Дарксайда, сплю с пленником. Скрываю его разум. Заступаюсь за других. Это… измена. Чистейшая вода. И это плохо кончится. Для нас обоих. Его убьют. Меня… меня ждёт нечто худшее, чем смерть. Орм, словно почувствовав её напряжение, повернулся к ней. Его голос был тихим, нежным, что всё ещё казалось ей странным. - Харриет… я хочу увидеться с Артуром. - Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное. - Не могла бы ты мне с этим помочь? Харриет резко села на кровати, её глаза расширились от ужаса. - Ты что, спятил?! - прошипела она. - Я и так рискую из-за тебя каждую секунду! Я не знаю, что со мной сделают, если всё раскроется! А ты просишь о таком?! К тому же, от него теперь толку ноль. Это пустая оболочка. Не твой брат. Орм не отвёл взгляда. - Где-то глубоко внутри должен был остаться мой брат. Я должен попробовать. Если есть хотя бы искра… Он умолк, видя, как на её лице борются страх, раздражение и… что-то ещё. Что-то, что заставляло её соглашаться на его безумные просьбы. Харриет сдалась с тяжёлым вздохом, закрыв лицо руками. - Слушай… - она выдохнула. - Я… я могу попробовать задержать других Фурий разговорами во время обеда. В обеденный цикл рабов не кормят, только ужином. Так что, возможно, Барда оставит Артура у себя в покоях, раз уж он её любимая игрушка. А ты… тем временем попробуй поговорить с ним. Но только быстро! И не факт, что у меня вообще получится их отвлечь! Орм схватил её руку и сжал с такой благодарностью, что у Харриет ёкнуло сердце. -Ты не представляешь, как я тебе благодарен! - он прошептал. - Может, он вспомнит… хотя бы про Меру. - Меру? - нахмурилась Харриет. - Его жену. Лицо Харриет омрачилось. Она отвела взгляд. - Боюсь, у меня плохие новости. Дарксайд хотел сделать из неё Фурию. Но она… отчаянно сопротивлялась. Я не знаю, что именно с ней делали, но сейчас она на минимальном жизнеобеспечении в медицинском отсеке. Он всё ещё хочет сделать её своей Фурией, но теперь, кажется, уже из чистого упрямства. Орм замер. Шок и ярость сковали его. Он думал, что Мера, скорее всего, мертва, но слышать что её пытали… это было невыносимо. - Её… нужно найти, - наконец выдохнул он, сжимая кулаки. - Мы должны её найти. Харриет смотрела на него с странной смесью жалости и страха. Его «мы» звучало так естественно, как будто они и правда были в этом вместе. А её мир, мир одиночества и боли, трещал по швам, открывая путь чему-то новому, опасному и… невероятно желанному. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Риск возрастал в геометрической прогрессии. Но отступать было уже поздно.