Решающий бой

Новая база Мстителей была хороша всем — особенно огромным полигоном, где можно было разгуляться как следует, и не на высоте сорокового этажа. Халк бы оценил, но его, к сожалению, с ними не было — после катастрофы с Альтроном их всех неплохо так тряхнуло… Тони оставил Стива за главного и ушёл из активного состава. Тор вернулся в Асгард, Бартон отправился на заслуженный отдых заниматься семьёй. Беннер решил, что он слишком нестабилен и лучше ему держаться подальше — Наташа приняла это как очередной удар судьбы и с головой ушла в подготовку новых Мстителей к потенциальным планетарным угрозам. Работы там было немало: попробуй-ка сделать команду из юной, почти всесильной девчонки, скорбящей по брату; Вижна, который всё ещё познавал мир; Роудса с его сугубо военным опытом и мышлением, и Сокола, которого мотало между армейской выучкой и стремлением мыслить самостоятельно. Изначальная команда Мстителей формировалась под таким давлением, что у них не было шанса не переплавиться в единый организм — иначе они просто потеряли бы Землю. Теперь же, сидя практически в изгнании, новые Мстители не чувствовали себя ни героями, ни командой. Нужно было время и вызов — шанс доказать себе и миру, что Мстители сильны и необходимы. Стиву же всё казалось, что времени у них нет, что они уже безнадёжно опаздывают, что новая угроза может явить себя в любое мгновение, а они всё ещё в начале пути. База была поделена на две неравные части — жилой блок и огромное основное здание для поддерживающих служб, которыми управляли Фьюри и Мария Хилл. Теперь, когда ЩИТ был дискредитирован и расформирован, здесь собрали проверенные кадры, доказавшие лояльность в бою — они должны были обеспечить команду Мстителей всем необходимым: от техники до юридической поддержки. Отделом научных разработок заведовал Эрик Селвиг. Для гениальной Хелен Чо выделили целое крыло, где расположился медицинский центр. Её достижения поражали воображение: команда Мстителей ещё никогда не могла похвастаться настолько идеальным здоровьем — благодаря «колыбели» ни на ком не осталось ни шрама, словно они все только что сошли с конвейера вслед за Вижном. Вот только шрамы с душ никуда не делись, и полные решимости, но не жизни взгляды выдавали старую гвардию — Стива, Наташу, Тони, который поначалу приезжал пару раз в неделю, разрываясь между старой и новой жизнью. Ванда, Вижн, Сэм и Роудс смотрели иначе, и это не могло не радовать — кто-то же должен был показывать им, ради чего это всё. Месяц за месяцем медленно выстраивалась новая система, новая жизнь и вторая часть базы — стоящий чуть вдали от основного корпуса жилой комплекс — постепенно начинала ощущаться как дом, а не как набор роскошных апартаментов с просторными общими зонами. Тренировались в основном на полигоне, где для Мстителей устраивали то бетонные катакомбы, то имитацию фавел — всё это с голографическими врагами и реалистичными разрушениями. Вылетали на разные небольшие миссии двойками и тройками, пока остальные работали над слаженностью на базе. Раз в несколько недель Стив с Соколом или с Наташей стабильно срывались на поиски Баки — он не упускал ни единой зацепки, но раз за разом они находили уже остывающий след, проследить который не удавалось. Стив делал вид, что не замечает сочувствующих взглядов ближайших в новом времени друзей, и убеждал себя, что эти вылазки нужны не только ему, а полезны для общего дела. А потом всё резко усложнилось. Стив открыл глаза и уставился в кристально белый потолок. Датчик уловил движение его ресниц, и потолок мигнул безмолвным приветствием, отразив время — 7:43; дату — 23 декабря, Воскресенье; и погоду на улице — двадцать семь градусов по Фаренгейту, солнечно. Стив со вздохом прикрыл глаза обратно — все эти новые технологии были, конечно, очень полезными, но как же они были вездесущи. Можно было, конечно, отключить все эти примочки, но Стив держался: старался вписаться, старался заставить себя поверить, что он — в новом времени, в новой жизни, что прошлое — в прошлом. На полу справа от кровати тут же зашевелились. Стив медленно повернул голову и встретился с настороженным взглядом серых глаз Баки. И снова пришлось напоминать себе, что прошлое — в прошлом. — Доброе утро, — улыбнулся Стив. — Детка, открой шторы! И нет — он обращался не к Баки. Старк, с его неподражаемым чувством юмора, оснастил жилой блок Мстителей отдельным искином, который откликался исключительно на интимное обращение «Детка» и отказывался переименовываться. И теперь со стороны могло показаться, что у каждого из Мстителей роман с одним на всех искусственным интеллектом. Ткань с лёгким шелестом поползла в стороны, впуская в комнату солнечный свет — вот узкая дорожка уже шире, вот она высветила сидящего на полу Баки, который, как и всегда, пристально следил за Стивом, пока он потягивался и делал вид, что в происходящем нет совершенно ничего странного. Просто его — а может уже и не его — Баки здесь, в его спальне, уже месяц спит — а может и не спит — на полу. Просто у них даже дружбу восстановить толком не выходит, не говоря уже о большем. Просто всё сложно. — Доброе, — холодно отозвался Баки и легко вскочил на ноги. На нём, как и всегда, был чёрный поддоспешник — Баки не раздевался на ночь и не убирал оружие далеко, как будто война всё ещё шла. Возможно, он был не так уж и неправ. Он всегда занимал ванную первым, и Стиву нравилось думать, что Баки делает это потому, что помнит о его вечном — и невыполнимом — желании поваляться подольше. Вряд ли истинная причина была в этом. Баки скрылся за дверью, зашумела вода, и Стив откинулся на подушки — утренняя тягучая нега растворилась без следа, уступив место уже привычной ноющей напряжённости. Каждое утро Стив просыпался с надеждой, что всё будет иначе — и каждое утро его надежды разбивались о внимательный, изучающий и отчуждённый взгляд Зимнего Солдата. Его чувства к Баки всегда были с оттенком горечи — сначала казавшаяся безнадёжной влюблённость, потом разлука и война, и эти длинные, откровенные письма Баки, в которых тот вдруг стал писать то, что Стив даже и не мечтал услышать. Счастье читать эти письма — и боль от того, что в ответных Стив признавался Баки в главном, но бессовестно врал обо всём остальном. Ужас от осознания, что Баки в плену, — и облегчение от его спасения. Недолгое, будто украденное счастье вместе — а потом чудовищная расплата и этот поезд, от адского стука колёс которого Стив до сих пор просыпался в холодном поту. Его собственная смерть и возрождение в новом мире — беспросветное одиночество и долг, которым он жил. А потом Баки объявился в двадцатом веке смертоносным оружием Гидры. Злополучная сыворотка Золы всё-таки сработала: спасла ему жизнь, но обрекла на годы неволи. И вновь Стива разрывало на части — от счастья, что Баки жив, и от ужаса осознания всего, через что ему пришлось пройти, всего, чем он стал. Стив не смог остановить его. Он был готов умереть вместе — и его Баки точно пошутил бы, что у него на семь бед вечно один ответ, но Зимний Солдат не был расположен шутить. В итоге Стив выжил, а Зимний — бежал ото всех, и, как выяснилось, не один. И вот однажды на взлётной площадке новой базы запросил посадку уже порядком потрёпанный джет, из которого высыпался чуть поредевший Страйк во главе с весьма подгоревшим Рамлоу, не утратившим, впрочем, своего животного обаяния, а за ними — знаменитый «Призрак» — Зимний Солдат, Джеймс Бьюкенен Барнс. — Устали от тебя бегать, Кэп, — в своей манере ухмыльнулся Рамлоу, оглядев Стива, Ванду и Наташу, а также отряд огневой поддержки, с которым их вышли встречать, — решили вернуть тебе твою Принцессу, чтобы ты уже успокоился и перестал гонять нас с одной лёжки на другую. Поистрепались уже, как видишь. Не врал. Взгляды у когда-то гордых Страйковцев — и предателей, напомнил себе Стив, — были загнанными и уставшими. Все заметно схуднули; правая рука у Роллинза была на перевязи, что, впрочем, не мешало ему целиться в их направлении с левой. — Да опусти ты пушку, Джек, — рыкнул Брок, — если верить Гуглу, то эта малышка, — он кивнул на Ванду, — уделает тебя на месте, как только дёрнешься. Не давай им повода — мы здесь не за этим. Шагай, Зимний. Из-за его спины тогда вышел Баки, и даже по его бесстрастному лицу было видно, что он не в восторге от перспективы сбежать от своих злостных мучителей на сторону добра. — Привет, Баки, — сказал Стив каким-то слабым, не своим голосом. Вечная путаница из чувств опять мешала дышать и думать. Зимний в ответ только кивнул. — Попрощаться можно? — спросил он Стива, и в голосе была издёвка, как будто он обращался к хозяину, а не к другу — и тем более не к… Что ж, об этом точно не было смысла вспоминать. Пришла очередь Стива молча кивнуть в ответ. Зимний по очереди крепко обнял всех членов отряда. Перед Рамлоу он задержался дольше. Тот как-то ласково потрепал Баки по щеке — Стив сжал кулаки и подумал, что если… В общем, он никогда ещё не был так близко к убийству, как в тот момент. Брок тихо заговорил, но усиленный слух позволил Стиву слышать каждое слово: «Ну давай, Солдат, ты же сам решил. Теперь пути назад нет, так что нечего давать заднюю. Вижу по глазам, что хочешь, но я тебе что полчаса назад сказал? Последний шанс повернуть обратно. Теперь всё. Да нормально всё будет, не дрейфь. И с нами тоже. И тебе спасибо — всех нас вытащил, так что квиты, да? Да». Брок легонько стукнул Зимнего кулаком в плечо, и тот усмехнулся. Сам Баки всё это время стоически молчал — знал, наверное, что Стив услышит, и не хотел говорить, а Рамлоу… Рамлоу отвечал ему на всё несказанное как человек, который по-настоящему близок. — Что вы хотите? — нашёл в себе силы спросить он, когда Баки молча занял место чуть позади него справа. — Покоя, Кэп, — Рамлоу оскалился и дал своим людям знак садиться в джет, — и забвения. Если б ты нас из расстрельных списков убрал как безвременно почивших, были бы охуеть как благодарны. Зашумели стремительно набирающие обороты двигатели. Баки за спиной никак не реагировал, но Стиву было достаточно того, что он увидел, чтобы понять: его возвращение — лишь плата за свободу Страйка. Очередная жертва. Вот этого ему было уже не вынести. Стив дал знак своим опустить оружие, пришлось даже грозно посмотреть на Ванду, чтобы та притушила безобидные, но эффектные красные всполохи в ладонях, и направился к Рамлоу. — Так и будете всю жизнь прятаться? — Вариантов не то чтобы много. Знаю, ты невысокого о нас мнения, Кэп, но мы не наёмные головорезы, у многих тут семьи, которых они два года не видели — Брок говорил нарочито спокойно, но было видно, насколько он напряжен, как отслеживает каждое его движение. Стив не стал подходить слишком близко — остановился в метре. Чуть дальше, чем расстояние удара, но достаточно близко, чтобы видеть, насколько жестоко жизнь и скитания обошлись с Рамлоу. Когда-то пышущий здоровьем и наглой сексуальностью, он был весь в шрамах, скорее жилистый, чем на массе; только волчьи глаза горели прежним огнём, неистребимым в этом невозможном человеке. — А на правительство и все эти мать их секретные организации мы больше работать не пойдём. Хватит — нажрались этого дерьма по горло, — продолжал смертельно уставший Рамлоу. — Так что бывай. — А если организация не секретная? — Стиву терять было уже нечего, можно было и раскрыть карты. И посмотреть, что Брок будет делать с такой перспективой. — Не знаю, с чего ты взял, что я невысокого о вас мнения: твои бойцы всегда были вне конкуренции. Ваш моральный облик оставлял желать лучшего, но мы могли бы это обсудить. — Ребята, вы слышали? Идеальный Капитан Америка готов обсудить наш неидеальный моральный облик! — Не паясничай, Рамлоу: вблизи видно, что ты не помнишь, когда в последний раз спал нормально. Десять дней. — Что — десять дней? — Десять дней вы отдохнёте на базе. Приведёте себя в порядок, сделаем нормальное техобслуживание джета. Поможете Баки адаптироваться — видно, что он вам доверяет, а вы, я надеюсь, готовы довериться мне. Через десять дней мы либо разойдёмся навсегда, либо… решим как-то иначе. Рамлоу прищурился, бросил быстрый взгляд на Баки, но тут же отвёл глаза. Не хотел выдавать своей небеспристрастности. Стиву снова захотелось свернуть ему шею и одновременно сделать для него всё — и даже больше — за то, что вернул ему Баки. И потом ещё удавить — за то, как вернул. В общем, Стив тратил все свои силы на то, чтобы просто держать лицо и выглядеть тем, кем все его знали. Играть роль, которая давно стала его сутью, но осыпалась, как старая краска, стоило только появиться Баки — тот всегда возвращал Стива к себе, был его якорем тогда, когда это было нужно, и теперь, когда это было в высшей степени… лишним. — А ты? — тихо спросил Брок, уже не рисуясь на публику. — Ты-то нам доверяешь? — Нет. А какого ответа он мог ждать? — Ему и не нужно вам доверять, вам некуда идти, — прозвучал за его спиной голос Наташи. — С некоторых пор это касается и некоторых из нас, так что не смотри волком, Рамлоу, и дай своим передышку. — Боюсь, запачкаем вашу чистенькую новенькую базу. — Уже сами справились, ты новости смотрел? Это теперь база второго шанса, и раз Стив вам его даёт, остальные дадут тоже. Но третьего не будет. Рамлоу скривился, как будто его мордой в дерьмо ткнули. По делу скривился, в общем. И остался. Весь Страйк занял одни-единственные апартаменты в жилом комплексе. Как настоящая стая, они не желали расставаться: держались обособленно, во всём ориентировались на Брока, который, в отличие от Стива, ответственностью не тяготился. Он нёс её спокойно и выглядел при этом так, будто знает, что делает. С последним Стив бы поспорил — как минимум исходя из того, где Страйк оказался в итоге. И всё же вера Брока в себя и вера людей Брока в него подкупала. — Не мучаешься чувством вины? — не выдержал на одном из допросов Стив. Он не гордился собой за этот вопрос, но собственные демоны тогда победили, и брать свои слова обратно было уже поздно. Тем более что Рамлоу лишь оскалился в ответ. — Просто хорошо знаю своё место, Кэп. Что, не можешь похвастаться тем же? Стив тогда лишь покачал головой. Мария Хилл перехватила инициативу, и допрос продолжился, но ответ Брока засел внутри, как заноза, — и бесил, и Брок бесил всем собой и тем, как легко и близко он общался с Баки. И всё же Стив был верен своему слову дать Страйку десять дней и шанс. За эти дни выяснилось многое. Страйк попал в Гидру за два года до того, как Стива нашли во льдах. — Да и как мы могли не вляпаться, если были лучшими, а лучших брал в оборот сам Пирс? — хмыкнул Брок с извращённой гордостью во взгляде. — Замминистра Совета мировой безопасности на хуй не пошлёшь, как бы ни хотелось. К Фьюри не пошли — понимали: работаешь и живёшь припеваючи, рыпаешься на сторону — и познаёшь весь спектр бесконечных возможностей Гидры. Рамлоу даже высказал Стиву, Наташе и Марии, присутствовавшей на его так называемом собеседовании — которое по сути было допросом, — свою благодарность за то, что вычистили «эту гидровскую дрянь»; видимо, себя он к гидровской дряни не относил, что не могло не радовать. На прямой вопрос он так и ответил: «Когда близких держат на мушке, то и „Хайль Гидра“, и „Хайль Гитлер“ скажешь, но из наших в эту херобору никто не верил — мы идейных не держим». Да, работали с Активом, да, насмотрелись ужасов. «Они использовали его как оружие, потом стирали память, как отпечатки с рукояти, — говорил Брок, — внушали херню всякую про спасение мира…» Тут он со значением посмотрел на Стива, как будто это из-за него Баки… «На это он лучше всего реагировал — старался, послушным становился». Чем грозило миру озарение, они понимали — и нет, остановить не пытались: не было ресурсов и не хотели делать себе и Активу ещё хуже. «Когда ты в топе — там всякие плюшки, понимаешь, Кэп. Бабки, девочки, мальчики, хорошие условия для Солдата. Так что нет, благородства пожертвовать собой и своими не хватило — и не хватит. Мы не из такого теста, так что вряд ли сойдёмся». Брок ершился, а Стив не позволял себе улыбаться — видел, что зацепил этого вожака голодающей волчьей стаи, которую раньше они бы и на расстояние выстрела не подпустили. — Знаете своё место? — уточнял Стив. — Не хотим больше работать с теми, кто на него указывает, — огрызался Брок и тут же, противореча сам себе, шёл на уступки. Стив не мог предположить, что ради шанса для Страйка несгибаемый и строптивый Рамлоу позволит Ванде покопаться у него в мозгах. Но уважение быстро перетекло в ненависть, когда Брок, пытаясь отдышаться после столь малоприятной процедуры, первым делом сказал: «Только к Зимнему так не лезьте — это как в розетку пальцы засунуть: коротнёт либо тебя, либо его, либо обоих, и вся ваша база сгорит к херам». Баки — или Зимнего Солдата — увёз и прятал Страйк. Вернее, сначала Баки успел эвакуировать их из-под рушащегося Трискелиона — вытащил многих, но не Брока, которого изрядно приложило. Брока он умыкнул уже из больницы; долечивали своими силами — поэтому теперь он выглядел так, словно какой-то монстр его прожевал и выплюнул. Впрочем, по сути так оно и было. Дальше уже Страйк и прятал, и как мог восстанавливал «Актива» или «Зимнего», как они называли Баки. — А знаешь, сколько он у тебя жрёт? Консерв не напасёшься, — беззлобно ворчал Рамлоу, отстукивая загорелыми пальцами по столу. — Ещё и капризничает. Стив тогда не сдержал улыбки, и Рамлоу полыхнул цепким взглядом по-волчьи жёлтых глаз. Подловил его на этой случайной нежности, вцепился, словно в глотку, и не отпускал, пока Стив не почувствовал, как предательский румянец горячит щёки. — Правда, когда начал вспоминать всякое и прочитал про то, как ты грохнул самолёт и себя вместе с ним, — неделю не жрал почти, — добил его Брок. — Так что ты не ведись на его невыразительную мордашку: он помнит больше, чем делает вид, хоть я тебе… — он обвёл глазами всех присутствующих, — …вам этого не говорил. Дайте ему время. Ванда подтвердила все его слова. Ещё несколько дней допрашивали и проверяли остальных — Роллинза, Лаки, Мэй, Родригеса, Таузига, Кройца и Эверли. День на третий Наташа умудрилась трахнуть Рамлоу. Стив узнал об этом случайно — очередной ночью не мог заснуть, услышал странное шевеление на кухне и без задней мысли двинулся туда: иногда ночные разговоры были полезнее дневных. Сомнения закрались ещё на подходе — а потом Стив увидел их из темноты коридора. Наташа, изящно выгнув спину, сидела на кухонном столе; пальцы Брока путались в рыжих волосах, вблизи было слышно и приглушённое рычание, и смазанные поцелуями стоны. Следующим утром Наташа активно надраивала общественный стол таким ядрёным чистящим средством, что пришлось просить Детку включить проветривание на полную — а то даже Мстители рисковали получить отравление химикатами. — Я твоё осуждение спиной чую, — заявила она, хотя Стив и в самом деле не пялился и вообще был намерен никогда не упоминать об этом. Наташа развернулась, скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на него. Стив отпил свой Эрл Грей с запахом хлорки. — Тактические перчатки испортишь, — сказал он. — Брок и отряд еле на ногах держатся, негуманно сходу подвергать Рамлоу повышенным нагрузкам. — Не завидуй. Стив не стал отшучиваться и вообще что-либо говорить — Наташа была права: не ему было лезть в чужую жизнь, когда на собственную было страшно взглянуть. Видимо, всё это отразилось на его лице — ну что поделать, у Стива было одно огромное больное место по имени Баки, и Наташа, как настоящий профессионал, прицельно ударила прямо туда. И, как настоящий друг, тут же устыдилась. Посмотрела на него украдкой, оценивая ущерб. Стив не отводил глаз — не было смысла. Наташа со вздохом свернула свою кипучую деятельность — испорченные перчатки всё же пришлось выбросить. Пихнула Стива бедром, налила себе чаю и, маскируя этими простыми действиями откровенность, тихо сказала: — Знаешь, когда думаешь, что встретил того самого человека, что между вами настоящее, что наконец можешь надеяться на будущее — пусть сложное, но будущее вместе, — а потом он кидает тебя просто потому, что испугался, и прикрывает это благородными намерениями и стремлением тебя защитить… Когда такое происходит, то стрёмный желтоглазый мудак, который своих протащил через ад и вытащил, да ещё и продолжает огрызаться, — вот он вдруг кажется до жути привлекательным. И мы больше не будем говорить об этом. Через неделю пришло время итогового голосования по Страйку. Было очевидно, что отряд пригоден даже не к перевербовке — к полноценной работе. Лучшего отряда огневой поддержки для Мстителей не было даже в перспективе, да и все понимали, что сплочённые, мотивированные бойцы, готовые на всё, чтобы вернуться к нормальной жизни, и их жёсткий, чёткий, авторитарный командир были нужны Мстителям не меньше, чем Мстители были нужны им. Решение было принято единогласно; один Вижн воздержался. Стив знал: тот хотел проголосовать против бывших врагов, но не стал из-за малышки Ванды, которая была в том же статусе, — весьма мудро для новорождённого существа из компьютерного кода. Наташа уверенно голосовала за — хотя, зная её, Стив не сомневался, что она бы с удовольствием избавилась от случайного любовника в непосредственной близости, но это же была Романофф. Она не шла на поводу у своих чувств и всегда ставила интересы команды превыше своих. Стив, считавшийся капитаном этой конкретной команды, в данный момент не мог похвастаться тем же — ситуация с Баки складывалась куда хуже, чем с отрядом бывших гидровцев. Зимний Солдат не шёл на контакт: на вопросы отвечал односложно или не отвечал вовсе, не смотрел в глаза, делал вид, что мало что помнит — и Стив поверил бы, если бы не слова Рамлоу и тот факт, что Баки точно вспомнил его тогда, на хеликэрриере. Не убил же. И из воды вытащил — больше некому — хоть и не признавался в этом. Просто ходил по базе мрачной тенью, слушал музыку — или ещё что-то — с древнего CD-плеера в наушниках-затычках и ночевал в комнате Стива. Последнее Стива невообразимо мучило. В первую же ночь Баки явился к нему: бросил свой вещмешок в угол, раскатал спальник, разделся до поддоспешника и устроился спать — всё это за две минуты без единого слова. А нет — он сказал ошеломлённому Стиву: «Ложись.» Неудивительно, что первую неделю он практически не спал. Потом освоился. У Баки были кошмары, от которых он просыпался без криков — просто вздрагивал всем собой, иногда подскакивал на кровати и судорожно оглядывался, словно пытаясь понять, где он. Опытным путём Стив выяснил, что в такие моменты Баки лучше не трогать: сориентировавшись в пространстве и найдя глазами Стива, он успокаивался и вскоре засыпал обратно. Стив же продолжал лежать без сна ещё долгое время, воображая все те ужасы, которые Баки переживал во сне — бессмысленно истязая себя, как будто это могло что-то изменить. Прикосновений Баки избегал, но внимательно смотрел Стиву в глаза, прежде чем закрыть свои, и этот странный ритуал успокаивал фантомной близостью. За пределами их общей спальни Баки избегал его, и Стив старался не давить на него своим присутствием — слишком жива в его памяти была сцена их встречи и тон Баки. Слышать его снова не было никакого желания. К собственному стыду, в том, что касалось общения с Баки, Стиву приходилось полагаться на Брока. Тот сразу отсоветовал вести его к медикам или подпускать к нему учёных, которым не терпелось разобраться в том, как устроен Зимний, что за сыворотка в его венах и как работает чудо-рука, нужно ли ей техобслуживание и тому подобное. Даже Тони порывался приехать на выходные — но Стив, не колеблясь, пресёк все эти поползновения. С Баки всё было в порядке, остальное могло подождать. Жил он со Стивом, но оживал исключительно рядом со своими. Брок всё же выторговал для Зимнего возможность тренироваться со Страйком — и эти тренировки поражали воображение. — Смотри, как они работают, — восхищённо сказала Стиву Наташа, глядя на то, как слаженно двигается отряд, который выглядел не как супер с поддержкой, а как высокотехнологичный таран: на острие — Зимний, красующийся в своей смертоносной грации, а в основании — все остальные. — Вот чего нам не хватает, — продолжала она, — даже не сработанности, а стратегии, в которой каждый точно знает своё место. — И передаёт пас лучшему нападающему? — Не зря мы используем слово «команда». — Ты права, — Стив старался быть объективным и не следить только за Баки, не запоминать каждое движение, каждый поворот и выпад того, кого так… — Брок знает, что делает. Возможно, даже получше нашего — потому что он человек, не обладающий сверхсилой. — А в следующей битве нам придётся полагаться на людей, — закончила Наташа его мысль. — Это здраво, учитывая, что при нападении на Нью-Йорк мы всей командой еле отбились и разнесли полгорода. А если нападут в нескольких местах… — Когда. — Когда… Думаешь, Тони был прав насчёт железного щита для Земли? — Думаю, история с озарением показала, что любой щит слишком легко становится оружием в не тех руках. Он всё ещё смотрел только на Баки — ничего не мог с собой поделать. Зимний вдруг бросил на Стива быстрый, колкий взгляд и тут же отвернулся, и да, в Зимнем он всё равно видел Баки. Повзрослевшего, прошедшего чёрт знает через что, но всё такого же родного — даже с железной рукой и семьюдесятью годами службы Гидре за поясом. Стив всё ещё помнил запах его кожи, вкус его губ, всё ещё чувствовал его как себя, в каждую секунду знал, где он, следил за ним краем глаза, как делал когда-то. Для него ничего не изменилось, когда для Баки — изменилось всё, и с этим приходилось считаться. — Ты не виноват в том, что с ним произошло. Стив вздрогнул, почувствовав руку Наташи на своём предплечье, и невольно отодвинулся. — Ты уже вторая умная женщина, что говорит мне это. — Не помогает? — Ни на йоту. Он положил руку Наташе на плечо, извиняясь за свою предыдущую реакцию, и поймал на себе яростный взгляд Рамлоу, который как раз расстреливал выскочившую перед ним голографическую цель, а смотрел так, будто с удовольствием выпустил бы обойму и в Стива. Видимо, та история всё ещё продолжалась, что было само по себе удивительно, но Стив решил сделать выводы из своего прошлого faux pas и не лезть. Лучше было вернуться к делу. — Мы должны пересмотреть наш план тренировок, — сказал он. — Слаженность команды — только часть. Мстители должны научиться работать не только друг с другом — с людьми. — Получается не мы будем тренировать Страйк, а он нас? — До поры до времени. — Мы не можем так доверять Рамлоу. — Мы можем использовать его знания, а потом решить, что с ним делать, — от Стива не скрылось, как Наташа еле заметно нахмурилась, что для её всегда спокойного лица было крайним выражением озабоченности. — Разве это не твой метод? — Заткнись, Роджерс. Вопрос принятия решения по Баки должен был встать уже завтра. Прошёл месяц с момента его появления на базе — нельзя было оттягивать дольше: Зимний должен был либо стать частью команды, либо… Второй вариант пока был весьма и весьма туманным. Когда Стив, в очередной раз засунув свою гордость в задницу, обратился к Рамлоу, чтобы узнать его оценку ситуации, тот лишь хмыкнул: «Он не знает другой жизни, Кэп, на тренировках выкладывается по полной. Думаю, если ему откажут, это разобьёт его ледяное сердечко. Но ты там предупреди — как что, я его подготовлю». Что ж, своё желание хорошенько врезать Броку прямо по обожжённому лицу Стив засунул туда же, куда и гордость. И теперь он слушал, как в ванной льётся вода, и думал о том, что же ему делать. Особенностью Стива Гранта Роджерса, Капитана Америки, всегда была исключительная решительность — стоило ли удивляться, что в отношении Баки сбоила и она? Шум воды стих, и Стив знал, что ровно через две минуты Баки выйдет из ванной в свежем поддоспешнике и с мокрыми волосами. Затем оденется, вставит наушники и уйдёт, не удостоив Стива взглядом. — Чего ты хочешь? Из всех безуспешных попыток пообщаться эта была не самой изысканной, но Стив твёрдо решил успеть до того, как Баки сбежит из спальни, которую зачем-то сделал общей. В ответ на нахмуренные брови и деланно-непонимающий взгляд Стив продолжил: — От завтрашнего голосования. Ты хочешь остаться, стать частью Мстителей? Бороться за Землю? — Я недостаточно продемонстрировал свои намерения на тренировках? Баки смотрел пронзительно, напряжённо, и Стив внутренне выругался — по всему выходило, что он снова не спрашивает, а угрожает. Не оставляет выбора — как тогда, когда он гонял Страйк с места на место. — Я хочу, чтобы у тебя был выбор. Я искал тебя не за этим. Не для того, чтобы снова заставить тебя воевать, но уже на моей стороне. — Я всегда был на твоей стороне, — резко сказал Баки. Отлично, теперь он практически обвинил Баки в лояльности Гидре. Что дальше, Стив? Почему-то сейчас под яростным взглядом серых глаз он, герой войны, чёртов Капитан Америка, чувствовал себя как тот недоросток на танцах, на которого девушки смотрели в лучшем случае с недоумением, и который двух слов не мог связать. — Ты знаешь, что я не это имел в виду. — Я знаю, что для тебя всё это было недавно. Ты искал меня, потому что мы были друзьями, — слово друзья Баки практически выплюнул, словно это было величайшим оскорблением, — и потому что ты обещал мне, что мы будем вместе до конца; потому что ты считаешь, что виноват передо мной, хоть это и не так. — Да, я виноват перед тобой. Если бы я только… Но я искал тебя потому, что мы были намного больше, чем друзьями, и думаю, ты это помнишь — хоть и выбираешь делать вид, что ты лишь беспамятное оружие в руках Рамлоу и при этом спишь здесь, как будто всё это… — он всё ещё не решался сказать «мы», — всё ещё имеет для тебя какое-то значение. Стив всё ещё сидел в кровати, прикрытый лишь одеялом, — но никакая броня всё равно не помогла бы в этом разговоре. — Это давно не имеет значения, — отрезал Баки, убивая все его надежды разом. — Того меня уже давно нет, и все твои обещания и твоя мнимая вина не имеют смысла — они принадлежат кому-то другому. Тем более что ты их уже выполнил: я упал с поезда, ты решил упасть с неба. — Это было необходимо. — Это было так же глупо, как вливать в себя эту радиоактивную дрянь. — Если бы я не влил в себя эту дрянь, Зола замучил бы тебя ещё на том заводе! — Может, это было бы и к лучшему, — тихо сказал Баки. — Не говори так. Баки неопределённо пожал плечами, и в комнате воцарилась неуютная тишина. «Может, это было бы и к лучшему» и «это давно не имеет значения» крутились у Стива в голове на повторе, и он мог лишь жадно смотреть на Баки, словно в последний раз. Тот замялся. — Ты хочешь, чтобы я спал не здесь? Я могу жить со Страйком. — Нет, — слишком быстро ответил Стив. — Ладно. — Ладно. Баки закончил проверять снаряжение и направился к выходу. У Стива внутри мешались чувства так, что он не мог выделить ни одного — только знал, что от этого разговора его колотило. Но было ещё кое-что, что он не хотел, но должен был узнать. — Что тебе снится? Когда ты просыпаешься ночью и смотришь? — Не сны, — неожиданно спокойно сказал Баки. — Воспоминания. Возвращаются кусками — в основном миссии. Убийства или операции. Часто всё мутное. Потом вижу — ты смотришь, — и понимаю, где я. Тебя там не было. Стив знал, что Баки не хотел обвинять его, что это была лишь констатация факта, но последние слова всё равно больно ударили ему под дых. — Я здесь теперь, — выдавил он, — если это помогает, то хорошо, Баки, я с тобой до... — Вот не надо этого больше. Забудь. Сказал, воткнул свои наушники и ушёл. Стив искренне скучал по тем временам, когда они не разговаривали. Он дал себе минуту, чтобы вспомнить, что он — всё ещё Капитан, хоть сегодня и воскресенье. Проклятый выходной — день, в который Стиву было некуда себя деть. Наташа часто ездила к Бартону, Ванда и Вижн вместе познавали мир, но Стива ни в семейную идиллию, ни в очередной парк аттракционов не тянуло. Он наскоро принял душ и, втайне молясь, чтобы их срочно куда-нибудь дёрнули, направился на злополучную кухню — аппетит у него в любом состоянии был зверский, а Наташа вчера обещала напечь тех ажурных русских блинчиков. Не наткнуться на вездесущего Рамлоу Стив просто не мог — опять он видел его из коридора, говорящего с Баки, и снова суперслух делал из Стива невольного шпиона. «Даже не начинай, Зимний, если мне тут хер знает почему обломилось, то это не значит, что… И вообще прекращай истерить, дай пожрать спокойно». Стив старался топать как можно громче, и Баки, конечно же, услышал: недовольно посмотрел на него, показал фак Рамлоу и ушёл в сторону полигона. — Салага, — сказал Брок ему вслед и запихал в рот последний блинчик уже под осуждающим взглядом Стива. — Что? — Ты поел? Надо поговорить. Наташа, как обычно, материализовалась из ниоткуда. На Рамлоу она даже не посмотрела. — Да вот надеялся на твои блинчики, — мстительно сказал Стив, — но, кажется, не успел. — Это всё Зимний, — не моргнув глазом, соврал Рамлоу. Наташа оценила обстановку и довольного жизнью Брока — и Стив мог бы поклясться, что она улыбнулась самым уголком рта, как делала в исключительно счастливые моменты. — Я тебе ещё сделаю, только устраню конкурентов. Рамлоу тут же заявил, что он самоустраняется, и ретировался с кухни. Романофф мгновенно посерьёзнела, усадила Стива за стол, швырнула в него сэндвичем из холодильника, разбила в миску два яйца и врубила на полную миксер — и всё это секунд за тридцать. — Надо поговорить, — тихо сказала она ему на ухо, — здесь слепая зона: я тогда, ну ты помнишь, камеру вырубила — её так и не починили. Значит, не особо за нами следят, но жучки повсюду, а дело касается Тони. — Я слушаю. — Брок говорит, Зимний не помнит большинства своих миссий, но… — Ты что, выведываешь у Рамлоу про Баки? — Стив, соберись, конечно да. Он же должен думать, что у меня к нему рабочий интерес! А то вообразит ещё, что мне всё это нравится. — Боже, Наташа, тебе это нравится! — Ты можешь хоть минуту побыть серьёзным, — прошипела она, и Стив послушался, потому что в глубине серо-зелёных глаз плескался страх. — Родителей Тони убила Гидра. — Я помню. — Тони этого не знает. — Что? — Стив замер, не донеся уже надкушенный сэндвич до рта. — Как? — Тони и весь мир думают, что это была автокатастрофа. Он мне недавно рассказал, что даже какую-то нейромодель построил, чтобы проживать последний день, когда его отец и мать были живы. — И ты промолчала? — Зачем ему знать об этом? Это уже никому не поможет. Я промолчала поэтому; ты — потому что не знал, что он не знает. Но теперь… Ты понимаешь, что это мог быть Призрак? — Кто? — Зимний. — Нет… Это… Говард был его другом! — Ты тоже был его другом — и он всадил в тебя сколько-то пуль. Четыре? — Две. Три, если считать ту, что прошла по касательной. — Три. А там хватило двух: одна для Говарда, одна для его жены. Наташа продолжала увлечённо шуметь миксером; Стив же не мог уложить всё это в голове. — Мы должны сказать ему, — решил он. — Плохая идея. — Мы не можем позволить ему участвовать в завтрашнем голосовании, не зная всей правды. Наташа покачала головой. — Наташа, нет. Я не позволю тебе дурить Тони — это плохо кончится. Я еду к нему. Миксер затих. Стив уже выходил с кухни, когда Наташа поймала его за локоть. — А если мы расскажем ему, это кончится хорошо? — По крайней мере, это будет честно. Мы? — Ну конечно мы. Один ты точно всё испортишь. Прошло не хуже, чем ожидалось. То есть совершенно отвратительно. Присутствие Наташи и Пеппер несколько сгладило ситуацию — как и тот факт, что Тони уже успел познакомиться с Баки и в целом знал его историю, даже сочувствовал ему. Восхищался его рукой. В шутку называл Отморозком 2.0. Теперь же он сидел, уронив голову в ладони. — Я здоровался с ним за руку, чёрт подери. Я, может, трогал ту руку, что… — Мы не знаем точно, Тони, — в очередной раз повторила Наташа. — Но это вероятно, — в очередной раз сказал Стив. — Воспоминания возвращаются к нему во сне, и я боюсь, что настанет день, когда ему приснится лето девяносто первого. Это просто убьёт его. — Убьёт его?! Его?! — А каково было бы тебе узнать, что тебя использовали, чтобы ликвидировать одного из лучших друзей? — Возможно, использовали, — встряла Наташа. — У нас нет доказательств. — Да что за убийца Шрёдингера! — Тони вскочил на ноги, гневно посмотрел на них, сжимая кулаки. — Зачем вы вообще мне это рассказываете, если ни хрена не знаете?! Ничего себе выбор — «О, Тони, может, мой злодейский дружок убил твоих родителей, а может и нет, но ты реши, берёшь ты его в команду или нет!» Да я просто преисполнен чёртовой благодарности! — Ты заслуживаешь знать правду, — Стив осёкся под яростным взглядом Наташи, — возможную правду. И есть ещё кое-что. — А этого-то ещё недостаточно! Ну давай, выкладывай, что уж! Под тревожным взглядом Пеппер Тони плеснул себе виски, бурча что-то про вечер откровений. — Я бы не хотел, чтобы это стало достоянием общественности, потому что это касается и Баки тоже, и это его дело… Но есть вещи, которые могут повлиять… В общем, я хочу сказать, что мы с Баки не были друзьями. — О, какое откровение, — процедил Тони. — Они не были друзьями — а кем же вы были, позвольте спросить, если вся хроника пестрит рассказами о лучших друзьях Стиве и Баки! Капитан Америка и его верный друг сержант Барнс! — Тони… — Пеппер забрала виски у него из рук, сделала глоток. — Стив пытается тебе сказать, что они были не друзьями. Понимаешь? Стив в этот момент смотрел куда-то в район паркета, но почувствовал, как атмосфера в комнате изменилась. — А она не удивлена, — вдруг сказал Тони. Когда Стив поднял глаза, его друг смотрел прямо на Наташу. — Ну я же не слепая, — парировала она. — Извини, Стив, но как только дело касается его, ты теряешь всяческую объективность. — Поэтому я вам и сказал. Это всё, конечно, в прошлом… Тут Наташа странно закашлялась, но Стив предпочёл это проигнорировать. — Это всё в прошлом, — продолжил он. — Для Баки прошло семьдесят лет, но я… Я потерял его совсем не так давно, как может показаться, и теперь мне нужно смириться с тем, что… В общем, Наташа права — я не объективен. — Не хочешь, чтобы мы брали твоего парня, да? Решил на меня ответственность свалить, рассказав эту историю про родителей?! Да ты слабак, Роджерс. Стив пожал плечами и сказал «возможно» в тот же момент, когда Пеппер сказала: «Тони, остановись!». — Мы поедем, — сказала Наташа и решительно поднялась с места, потянув за собой Стива. — Нам всем есть о чём подумать до завтра. Мне жаль, Тони. — Ой да идите вы оба! Пеппер мгновенно перехватила инициативу: — Спасибо, что… Думаю, мы должны были это узнать, пусть момент и не самый подходящий. — Не самый? Да он максимально какой неподходящий! Он на миллион процентов неподходящий! Голос Тони преследовал их до самой машины. По дороге они не разговаривали. Наташа думала о своём, Стив прокручивал в голове варианты побега с Баки — на случай, если Тони решит мстить или натравит на него Ванду, чтобы узнать правду… Прикидывал, может ли он рассчитывать на поддержку Брока, — и тут же решил, что не будет его впутывать. Страйк ещё даже не легализовали полностью, незачем обрекать их и их семьи на новые проблемы. Было ясно, что в бегах они окажутся одни — и ещё непонятно было, сможет ли Баки ему довериться, если это станет необходимо… Подъехав к базе, они ещё какое-то время сидели в машине, глядя на освещённую гостиную, где Мстители и Страйк увлечённо смотрели какой-то фильм. — Готов? — спросила Наташа. — Нет, но не сидеть же в машине до завтра. — А продавали комплектацию премиум, говорили, тут ортопедические кресла и максимальный комфорт. Шутка упала в никуда. Ни у кого из них уже не было сил на дружеские перепалки. — Всё будет нормально, — сказала Наташа, — а если нет… Что-нибудь придумаем. И Сэм поможет. Может, и Ванда с Вижном. Значит, думала о том же. И если верить ей, они с Баки будут не одни — а это было бы хуже всего. Раскол среди Мстителей стал бы катастрофой. — Мы не можем этого допустить, — тихо ответил Стив, — если что, то уходим только мы двое, остальные остаются. Поняла? Она кивнула, и Стив по глазам увидел — поняла. А через несколько минут это была уже обычная Наташа, которая легко здоровалась с командой, пока Стив пытался нацепить непринуждённое выражение лица. В доме смотрели какой-то боевик про кражи. Наташа устроилась рядом с Вижном, который сразу протянул ей попкорн, а Стив уставился на единственное свободное место на диване рядом с Броком, по другую сторону от которого сидел Зимний. Вариантов не было. Минут десять они сидели на диване втроём, и Стив уже подумывал прекратить этот фарс и незаметно уйти отдыхать, но тут Брок внезапно встал, пересёк гостиную и остановился напротив Вижна. — Уступишь? — Простите? — искренне не понял его бывший искусственный интеллект. — Слушай, кто ты там, будь человеком, уступи место рядом с дамой. Вижн вскочил так поспешно, что рассыпал попкорн, который тут же всучил ухмыляющемуся Рамлоу. Тот с видом победителя опустился рядом с Наташей и для верности закинул руку на спинку дивана. Фильм к этому моменту не смотрел никто — все взгляды были прикованы к этим двоим и к тому, как на лице Романофф расцветало незнакомое никому выражение полного ошеломления с оттенком восторга. Рамлоу и глазом не повёл — предложил ей попкорн и смотрел цепко, вызывающе, мол: давай-ка, милая, либо туда, либо сюда. Стив глазам не верил: бывший гидровец, весь в шрамах, а наглости как у пятерых — взял и заявил свои права не на кого-нибудь, а на Наташу. А та просто рассмеялась, устроилась у него на плече и закинула в рот порцию попкорна. Пустое место между Стивом и Баки ощущалось значимым как никогда — ведь кому-то из них стоило лишь сдвинуться, чтобы… И тут Рамлоу, лоснящийся от самодовольства, показал Баки свой фирменный фак. Тот в ответ буквально завибрировал от злости — пластины на руке тревожно защёлкали, перестраиваясь, — а потом он и вовсе исчез в направлении кухни. Стив выждал сколько мог — секунд десять — и направился следом. Вижн растерянно опустился на опустевший диван, и его неспособности полноценно осознать происходящее в тот момент можно было только позавидовать. Баки стоял ровно под неработающей камерой и ждал его. Глупое сердце Стива тут же забилось быстрее, и он запретил себе надеяться — просто подошёл ближе. Ещё шаг. И ещё. Баки втянул его в слепую зону и резко вжал бёдрами в многострадальный стол. Сохранять трезвость рассудка внезапно стало сложно. Стива считали холодным, неподвластным земным страстям, идеально контролирующим себя, но правда была в том, что всю жизнь он реагировал только на одного человека. Близость Джеймса Бьюкенена Барнса размазывала Стива, как самый забористый наркотик, и Баки бессовестно пользовался этой суперсилой всё то недолгое время, что они были по-настоящему вместе. И вот теперь, после стольких лет, он снова был слишком близко, пах всё так же, а его руки до боли знакомо скользили по телу Стива. Он не сразу продрался сквозь марево желания, застилавшее разум, чтобы понять: эти руки повторяют один и тот же маршрут. Третье ребро слева, правая ключица, правое бедро — пониже ягодицы, спина, живот, левая щека. С каждым кругом Баки нажимал на эти точки чуть сильнее — снова и снова. — Для человека с идеальной памятью ты слишком легко всё забыл, — сказал Баки ему на ухо, посылая по телу Стива волну жара и мурашек. Если бы его спросили, когда он оттаял ото льда, Стив назвал бы именно этот день: кровь неслась по венам, сердце билось рваными толчками, и он впервые за многие годы ощущал себя несомненно и беспощадно живым. А Баки всё повторял тот же маршрут по его телу. — Пуля, нож, пуля, — прошептал Стив в такт его касаниям, и чувственные губы Баки искривила горькая улыбка. — Пуля, кулак. И пара переломов, которые ты упускаешь. Здесь, — он показал на лучевую кость, — ещё скула, — Баки очертил её пальцами, — и несколько позвонков треснули, когда ты приложил меня о металлическую перегородку. Пальцы железной руки пробежали вниз по линии позвоночника; Стив прикусил губу, чтобы не выгнуться навстречу этому прикосновению. — Что ещё нужно сделать, чтобы до тебя дошло, что я не тот Баки, которого ты искал? Глаза у него при этом темнели так же, как и у того Баки, и на закушенную губу он смотрел с тем же голодом. Стива неожиданно разобрал смех, который, впрочем, не сбил неуместного возбуждения. — Ты всадил в меня две пули, воткнул нож, разбил мне к чертям лицо — и ещё по мелочи; поверь, я заметил, что ты несколько изменился. Я искал тебя. На выдохе он наклонился вперёд так, что их лица почти соприкоснулись, — вдыхал своего человека полной грудью и улыбался, как идиот. Баки не отодвинулся. — Я вытащил тебя из реки. — Спасибо, это было очень галантно. Руки сами собой поднялись, коснулись мягких волос, убрали их с лица. Баки смотрел задумчиво, пытаясь разгадать то, что никогда не было загадкой. — Хочешь, я подстрелю тебя туда же? — Стив медленно повторил обозначенный маршрут на теле Баки, наслаждаясь каждым касанием. — Могу и нож в плечо воткнуть. Станет легче? Потом у доктора Чо подлатаем. Руку только буду ломать правую — левую не факт, что у нас починят, пока ещё разберутся… Стив не выдержал, подался вперёд, прижался губами к виску. Пульс под его губами бился с бешеной скоростью. — Вот ты никогда не умел вовремя остановиться, Мелкий. Баки резко отшатнулся от него. Помедлил, собираясь с мыслями. — Утром ты спросил, чего я хочу… Я не знаю. Я думал, за последние годы разучился хотеть… Всё это… — он помотал головой, стряхивая с себя остатки их внезапной близости, — но я знаю, что мне нужно. — И что же? — Лет семьдесят не на стороне зла. — Ты никогда не был на стороне зла, — вспыхнул Стив теми же словами, что и Баки этим утром, но тот лишь спрятал глаза, и Стив вновь подошёл ближе — теперь было можно, теперь… — И срок нужен поменьше, Баки. Всё-таки большую часть времени ты был в крио, так что… Баки так знакомо фыркнул в ответ, что у Стива дрогнуло сердце. Он мягко коснулся его плеч, огладил обе руки — и живую, и железную, — аккуратно переплёл их пальцы. — Ты не обязан искупать всё это работой в Мстителях, понимаешь? То, что с тобой сделали, — вот что должно быть искуплено. Всё ровно наоборот, Баки. Ты не оружие, которое всегда должно быть в чьих-то руках, ты можешь… — Я сойду с ума, — перебил его Баки. — Я и так собираю свою жизнь по кускам, мне нужно… Нужна миссия, нужна команда. Шанс. Если не исправить, то… — Хорошо. Стива не было в этом списке, а сам он уже мысленно предал всё и всех ради этого почти незнакомого, не принимающего его Баки. А разве сам он не выбирал раз за разом свою миссию — пока Баки выбирал его? Вспомнился фронт, тёмный бар и Баки — только-только спасённый из плена. Баки, говорящий ему, что пойдёт не за Капитаном Америкой, а за парнем из Бруклина. За тощим Стивом, которому писал полные нежности письма, которому не решился признаться в любви, пока не стало поздно. Был ли тот бруклинский парень ещё жив в нём? Осталось ли в символе что-то достойное любви? — Я сделаю, как ты хочешь, — сказал Стив. — Когда я говорил, что буду с тобой до конца, я имел это в виду. — Я же сказал, забудь! И снова Баки был слишком близко, снова между ними искрило, как будто не было этих лет. Вот только Баки держал Стива за горло железной рукой, чего раньше всё же не случалось. — Только ты мог принять эту романтичную хрень за обещание героически самопожертвоваться. — Я не… — Ты да. Сначала самолёт, потом там, в воздухе. Я бы тебя убил. — Ну не убил же. Я тоже тебя нормально так отделал. Баки сдавил ему горло чуть сильнее, и Стив захрипел в попытке вдохнуть. — Забудь, понял? Никаких больше «вместе до конца», — и разжал руку. Он взял свой старомодный плеер и ушёл в сторону их апартаментов. Воздух Стиву в лёгкие так и не вернулся. Когда он решился войти в спальню, Баки уже делал вид, что спал. На следующий день база гудела от напряжения. Стив опять не спал всю ночь — а Тони тем более: его выдавали уставшие, красные глаза, тогда как Стив из-за сыворотки выглядел, как всегда, до неприличия свежим. Баки с утра наматывал круги на полигоне, несмотря на холодную погоду; Брок исподволь бросал на Стива нервные взгляды. Наташа принесла на голосование чёртово Дело № 17 — историю того, что вивисекторы из Гидры сотворили с его Баки. Стив не смог читать — его тошнило, — но пролистал: проклятая эйдетическая память сделала своё дело, и страницы навсегда врезались в сознание. — Итак, — начала Мария Хилл, всегда собранная, — сегодня мы собрались, чтобы… — Бла-бла-бла, Зимний Солдат, бла-бла-бла, голосуем, — встрял Тони. — У некоторых тут ещё и другие дела есть, проявите, что ли, уважение. — Кто-нибудь, кроме Тони, хочет высказаться, прежде чем мы приступим? — Хилл выдержала полминуты тишины, потом кивнула Наташе. — За, — просто сказала Романофф. — За, — поддержал её Роудс. — Против, — не глядя на Стива, сказал Сэм. — За, — подал свой голос Фьюри. — Против, — тут же ответила ему Мария, и Стив усмехнулся: эти двое явно сговорились, чтобы взаимоисключить свои голоса из финального решения. — За, — сказала Ванда. — Против, — как по учебнику выдал Вижн, и Стив заподозрил, что и эти двое голосовали по тому же принципу. Итого — четверо за и трое против. Остались лишь они с Тони, и если Стив сейчас проголосует «за», голос Тони уже не будет иметь значения. Стив молчал, позволяя Тони сказать своё «против» и оставить финальное решение ему. Тони молчал, бросая ему вызов, понимая, что он уже проиграл, и не желая обставлять этот проигрыш сколько-нибудь красиво. Стив смотрел в его глаза, скрытые тёмными очками, и вдруг осознал, что лишь один выбор будет правильным. — Против, — выдохнул он ту правду, которую был намерен скрывать до конца своих дней. Четыре — четыре, и решать теперь не ему. Никому в этом зале, на этой планете судьба Баки не была важнее, чем Стиву, но никому в этом зале не было так важно принять это решение, как Тони. И Стив, наверное, в первый раз в своей жизни отдал ответственность тому, кому она была нужнее. По залу прокатился удивлённый вздох. Тони не сразу понял, потом сел ровнее и замер. Задумался — уже без своих шуточек. Встал. Прошёлся. Подошёл к Стиву. — Красиво, знаешь. Вот не ожидал от тебя… Вот так, значит, да. Дай-ка сюда эту папочку. И Тони — уже не весельчак Тони, а тот, что обычно показывался только в лаборатории, — углубился в бумаги. Стив не сомневался, что он провёл ночь, изучая все открытые и закрытые источники, и знал, что в конце Дела № 17 указана дата передачи Актива Американскому филиалу Гидры — 1957 год. Что никак не противоречило причастности Зимнего Солдата к гибели четы Старк в девяносто первом. Наконец Тони отложил бумаги и задумался. Его пальцы выписывали что-то в воздухе, пока все ждали, а он всё думал. Потом очнулся, обвёл всех присутствующих глазами и сказал: — Я доверяю своему боевому товарищу Роудсу и, как это ни странно, Романофф, поэтому голосую за. При условии, что Зимний Солдат добровольно пойдёт на уступки и позволит себя нормально изучить — мы должны знать, с кем имеем дело. — Я не уверена, что смогу… — начала было Ванда. — Хотя бы учёным и медикам, — припечатал Старк, а потом повернулся к Ванде. — И тебе — когда вы оба будете готовы. Я понимаю стремление Зимнего Солдата к реабилитации: чувака семьдесят лет замораживали и размораживали, как чёртову тушку бройлера, проводили над ним свои бесчеловечные эксперименты. И да, сейчас он лапочка, да ещё и на вид просто офигенный, но мы должны знать о нём всю правду. Мало ли какие неприятные сюрпризы могут обнаружиться. Он многозначительно посмотрел на Стива — всё было далеко не кончено. Тони оставлял Баки на базе не для его блага и не ради планеты, а чтобы не терять его из виду. Что ж, по крайней мере это было честно, — и Стив уважал Тони за откровенность. Эта история не заканчивалась — она только начиналась, и он знал, что со своей стороны сделает всё, чтобы не потерять ни Тони, ни Баки. Тони, похоже, делал тот же выбор на этом этапе, и это уже было больше, чем Стив мог от него просить. Они пожали друг другу руки, понимая это, и Стиву стало легче на душе от осознания, что сегодня он сделал всё правильно: не предал Тони, не предал себя, не навредил Баки своей правдой. У них пока было завтра. Приём нового члена в команду Мстителей отмечали с размахом — Тони предсказуемо не стал оставаться, но вечеринка прогремела и без него. Малышка Ванда заставила Вижна позориться в караоке, а тот не понимал, почему у него не получается в точности исполнить песни, которые он уверенно считывал из баз данных; Рамлоу открыл бутылку шампанского, которое пила Наташа и не пил Баки; Сэм и Роудс утянули Баки и Стива играть в покер, но быстро ретировались, когда Баки забрал банк пять раз подряд — потому что «его учили читать микровыражения ещё в Союзе». Страйк организовал барбекю на лужайке перед домом, куда стеклись и некоторые сотрудники из офисного здания, а Стив смотрел на всё это и был необъяснимо доволен. — Держи, — Баки, возникший рядом как призрак, протянул ему бутылку запотевшего пива. — Это последнее. — Мы же не пьянеем, — хмыкнул Стив. — И что, мы не люди теперь? — Я голосовал против. Стив повернулся, отпил пиво, отметил отсутствие удивления на лице Баки. — Ну и правильно. — Ладно. — Ладно. Той ночью Баки не просыпался от кошмарных воспоминаний. И Стив тоже. Стив открыл глаза и уставился в кристально белый потолок. Датчик уловил движение его ресниц, и потолок мигнул безмолвным приветствием, отразив время — 7:45; дату — 25 декабря, Вторник; и погоду — тридцать один градус по Фаренгейту, солнечно, местами снег. Стив со вздохом прикрыл глаза — осознавая, что сегодня Рождество и первый день Баки в качестве члена команды Мстителей. Весьма символично. На полу справа от кровати зашевелились. Стив медленно повернул голову и увидел неожиданно расслабленного Баки, который не торопился вставать и не сверлил его взглядом. Всё труднее было напоминать себе, что прошлое — в прошлом, но Стив сделал это, потому что так было правильно. — Доброе утро, — улыбнулся Стив, — с Рождеством. — С Рождеством, Мелкий, — отозвался Баки и завернулся в одеяло плотнее, явно демонстрируя намерение поваляться подольше. Улыбкой Стива можно было осветить всю комнату, но он всё равно сказал своё стандартное: «Детка, открой шторы!», отметив, что Баки как-то странно отреагировал — сердито нахмурился, но тут же одёрнул себя. Стиву ещё так много предстояло о нём узнать. Ткань с лёгким шелестом поползла в стороны, впуская в комнату солнечный свет — вот узкая дорожка уже шире, вот она высветила лежащего на полу Баки и старомодный плеер с наушниками у его имровизированной постели. Стив внимательно посмотрел на него. — Расскажешь об этом? — Не сегодня. — Хорошо. И это правда был отличный ответ. Стив первым встал с кровати — как был, в одном белье, — потянулся в лучах солнечного света, поймал на себе жаркий взгляд Баки и отчего-то смутился. Не зная, куда себя деть, выглянул в окно и… — Снег! Баки встрепенулся, сел, чтобы увидеть, как искрится на солнце снежное поле перед домом, как танцуют в золотых лучах редкие снежинки, летящие вниз. — Снежки? Как тогда, помнишь? О, Стив помнил. Эта жестокая игра на выбывание, в которую они играли в те счастливые зимы, когда в Бруклине было достаточно снега: если снежок попадал в руку или ногу, она «отключалась», как раненая; если в корпус — как «тяжелораненый», ты мог стрелять только лёжа; если в голову — ты был безвозвратно убит. — Я соберу всех. Новая база Мстителей была хороша всем — особенно огромным полигоном, где можно было разгуляться как следует. Грозная команда Мстителей, Защитников Земли, стояла на расчищенной ими же снежной площадке и слушала инструктаж. — Никакие сверхсилы не работают. Ускоренная регенерация не работает. Статус ветерана войны не работает, — строго выговаривал им улыбающийся Стив. — Но я неуязвим, — не понимал Вижн. — Неуязвимость не работает! — Спецсредства? — спросила, поигрывая нейтрализующим электрощитом, Наташа. — Отставить! — Оружие? — подыграл ей Брок, хвастаясь глоком. — Запрещается! — Стив покосился на торчащую из-под утеплённой куртки руку Баки. — Если только оно не встроенное. В таком случае соизмеряем силу броска. — Принято, — самодовольно выдал Баки, по тону которого было понятно, что соизмерять силу броска он не намерен. — Дополнительные устройства? — спросил Сэм, держа наготове крылья. — Запрещены! — Полёты? — явно не в шутку поинтересовался Вижн. — Любые атаки с воздуха с использованием устройств или магических сил запрещены! — Телепортация снежков? — уточнила Ванда. — Карается дисквалификацией бойца и восстановлением недобросовестного урона. Ещё вопросы? — Никак нет, — громыхнул весь Страйк разом, и Баки засмеялся в голос. Стив на мгновение залип, потом вспомнил, что он здесь вообще-то главный. — Итак, выбираем капитанов команд! — Я выдвигаю Капитана! — радостно пихнул его плечом Сэм, и все дружно поддержали кандидатуру Стива криками и аплодисментами, пока Брок не гаркнул, что он выдвигает новенького. Тогда вперёд вытолкнули Баки — и поддерживали уже его. — Капитаны набирают свои команды! — объявил Стив. — И я выбираю… Вижна! Бывший искин, который в последнее время предпочитал человеческую наружность, аж побагровел до оригинальных настроек от радости. Баки на секунду задумался, но Наташа уже прыгнула в его сторону. — Yasha, beri menya, naderem im zadnici! — заговорщически выдала она на русском. — Vstat v stroy, Romanova! — отозвался Баки, и довольная Наташа заняла место у него за спиной. Стив решил, что русский — весьма и весьма сексуальный язык. — Ах так, ты забрал у меня Наташу — тогда я забираю у тебя Брока! — притворно разгневался он, и Брок двинулся к нему. — Ну готовьтесь, салаги, — бросил он Стиву и Наташе, проходя мимо. Зимний тут же забрал себе Роллинза, и тот не поленился пройти мимо Брока и пихнуть его плечом, грозно рыкнув: — От салаги слышу. Стив выбрал Ванду, Баки — Мэй; Стив забрал к себе Лаки, Баки — Сэма; Стив выбрал Эверли. Наташа подговорила Баки назвать русскоговорящего Кройца, за что они тут же получили обвинения в том, что собирают русскую мафию. — I chto? — пожала плечами Наташа, и, в общем-то, никто не придумал, собственно, что. Таузиг отправился в команду Стива, Роудс — в команду Баки. Затем команды получили по тридцать секунд на совещание и минуту на то, чтобы занять позиции на полигоне, который сейчас представлял собой заснеженные пещеры фавел с высотными смотровыми башнями. Снежная битва началась. Столько воплей и смеха Стив не слышал уже очень давно — Мстители вдруг забыли, кто они, и превратились в детей: задорных, вёртких, румяных от холода. Но он был намерен победить, поэтому уводил своих преследователей с белоснежных улиц в слабо освещённые коридоры. Баки следовал за ним, и Стив уже готовился развернуться и встретить его снежком в лицо, когда навстречу ему из тени выступила Наташа, поигрывающая опасным комком. — Tak tak taaaak, kto eto u nas tut odin i bez ohrani, — протянула она. Всё это не обещало Стиву ничего хорошего — он был окружён врагами. Баки не торопился добивать его — видимо, уступал честь даме. Стив уже поднял руки, собираясь обманно сдаться и попытаться бежать, но тут сзади раздался шелест, и снежок, пролетев мимо его плеча, попал Наташе прямиком в лоб. — Predatyel, — прошептала она, сползая по стене вниз. — Ya verila... Tebe... — Zrya, — ответил Баки, и придирчиво осмотрел Стива, на предмет снежных ранений. — Цел? Брока, выбежавшего на звуки и уже нацелившегося на Баки, Стив срубил снежком в висок сбоку. Рамлоу и пикнуть не успел — только пытался посмертно поставить ему подножку, когда Стив проходил мимо поверженного тела, но Баки вовремя прижал ногу бывшего командира к земле. Они переглянулись. — Ну что, — деланно равнодушно начал Стив, — вместе без конца? Какое-то мгновение Баки молчал, а сердце Стива — не билось. — Можно, — наконец ответил Зимний и коротко поцеловал его, закрепляя обещание. — Порвём их? Вдвоём они за несколько минут расстреляли обе не ожидавшие подобной подставы команды. Потом, конечно, Брок с криком: «Ну-ка встали и отхуярили этих неразлучников-предателей по самое небалуй!» — объявил битву отмщения, которую Стив и Баки позорно проиграли. Вместе. И, погибая совершенно ненастоящей смертью в искрящемся снегу рядом с Баки — которого он всё ещё и навсегда невозможно любил, — под гогот и улюлюканье разгневанных Мстителей Стив впервые за многие годы был абсолютно, беспросветно счастлив. А прежде чем его окончательно добили контрольными снежками в голову, он успел окончательно поверить в то, что эти Мстители бой за свою планету не проиграют. По данным из базы искина "Детка": С 25 декабря Джеймс Барнс больше не спал на полу. Это позволило системе экономить энергоресурсы за счёт отключения тёплого пола на ночь, что положительно отразилось на общей экологичности базы. Тайна CD-плеера Джеймса Барнса пока не раскрыта, несмотря на живой интерес системы "Детка" к этому не поддающемуся логическому объяснению факту. 26 декабря в 8:15 утра, пока Стив Роджерс был в ванной, Джеймс Барнс угрожал системе "Детка", что если он ещё раз услышит, что Стив Роджерс обращается к системе по имени, то он нанесёт системе серьезные повреждения. Цитата: "провода порву и камеры выколю". Система классифицировала угрозу как серьёзную и экстренно обратилась к Тони Старку за рекомендациями. Тони Старк передал Джеймсу Барнсу право переименовать систему по своему усмотрению. Джеймс Барнс присвоил системе новое имя: Barabashka. Тони Старк закрыл канал жалоб от Мстителей на все темы, связанные с именем искина. По данным из базы искина "Барабашка": После переименования искина в результате необъяснимого системного сбоя статистика игр в шахматы с Вижном (15:4 в пользу Вижна) обнулилась без возможности восстановления, из-за чего Вижн не разговаривал с искином  “Барабашка” пять дней и четыре часа. Брок Рамлоу, после многократных уговоров, отголоски которых были случайно подслушаны Стивом Роджерсом, и одного раза, когда Наташа наорала, согласился пройти лечение в колыбели доктора Чо за счёт организации "Мстители". Брок Рамлоу до сих пор ворчит, что продался за мордашку. Наташа Романофф отвечает, что если по любви, то не блядь.