Вечерняя разрядка

      Сегодня был тяжелый день. Долгий и чопорный. Он много возился с бумагами, вел переговоры с потенциальными, не всегда вежливыми клиентами — словом, подзадобался. Так что все, чему ему хотелось по возвращению домой, это трахнуть своего малыша.       Именно это и планировалось в ближайшие полчаса. В данный момент Виктор сидел на кровати в спальне, на простыне лежал поднос с фруктами и вином. Виктор пока что разлил по бокалам, сделал маленький глоток, слыша, как вдали затих шум воды. Луи только-только вышел из душа, и он представлял, как он вытирается полотенцем, готовится к предстоящей ночи. Что он надел бы? Это бесспорно было бы что-то потрясное.       Наконец, дверь отворилась, и вошел Луи в одних боксерах.       Виктор приподнял бровь, ставя бокал на поднос.       — Решил пойти по легкому пути? — спросил он, тем не менее окидывая его хищным взглядом. — Решил не запариваться вовсе? — Луи хихикнул, забираясь в кровать.       — Можно сказать и так, — проконючил он, садясь рядом и беря одну виноградину, отправляя ее в рот. — Зачем мне слишком наряжаться, если ты меня разденешь через миг, папочка?       Его слова вызвали у Виктора ухмылку. В этом определенно был смысл.       — Ну, так оно так, но… — Он сделал небольшую паузу. — Радовать папочку своим внешним видом все же стоит, не забывай об этом.       — Я не забываю, — отозвался Луи невозмутимым тоном и прильнул к нему. Виктор улыбнулся, наблюдая за ним. — Просто позволь мне расслабиться сегодня. Нам двоим.       Что ж, то было заманчивым предложением.       — Обеими руками за, — сказал Виктор и обхватил гладкое лицо Луи без изъянов (он тщательно следил за этим без разговоров), наклоняясь и целуя его. Луи ответил, мыча и забираясь ему на колени. Его тепло, его касания к телу были опьяняющими, и Виктор поймал себя на том, что расслабляется.       Он откинулся на подушку и прикрыл глаза, пока Луи покрывал его голую грудь легкими поцелуями. Было так хорошо просто сидеть так и наслаждаться ласками своего малыша, на время отключиться от всех забот. Благодать. В один момент он начал наблюдать за его действиями, а именно Луи спустился ниже и чмокал его живот.       У Виктора это вызвало улыбку. Он взял поднос и убрал его на прикроватную тумбочку на всякий случай.       — Переходишь к сладкому? — спросил он негромко, охотно поднимая бедра, когда Луи взял его за края домашних штанов. Луи хихикнул.       — Да. — Его мягкий голос стал еще тише. Виктор затаил дыхание в предвкушении. Пару поцелуев в области паха — и можно было смело улетать в нирвану. Он выдохнул глухо сквозь стиснутые зубы, наблюдая эту картину, а именно как его мальчик берет его теперь в рот, почти сразу целиком. С его губ сорвался стон, а затем было и довольное мычание обоих.       — О, — продолжал Виктор. Он взял его за затылок, слегка надавливая на него, управляя, хотя этого и не требовалось. Его Луи четко знал сам, что нужно делать. Они были знакомы в общей сложности месяц, но он умел отлично подстраиваться, давать желаемое и даже больше. Виктор прикрыл глаза, когда Луи заглотил в очередной раз. — О, черт!..       Луи отстранил голову, чтобы посмотреть быстро на него.       — Это хорошо? — спросил он, задавая просто риторический вопрос, и взял в рот обратно. Виктор зашипел в ответ, все же кивая не без труда и начиная следом работать бедрами, толкаться навстречу глубокой теплой глотке, где было так охуенно. — Мпххм…       Его малыш потерял способность связно говорить. Виктор вновь опустил на него взгляд, не слишком усердствуя, но и не церемонясь. Его толчки были размеренными и уверенными, а временами Луи перенимал инициативу и сам трудился над ним, а ему оставалось лишь получать кайф.       — Вот так… Замри… вот так, — приговаривал Виктор, и когда он и впрямь застыл, удерживая его полностью в себе, издал громкий стон от неописуемых ощущений. Да… Его глаза закрывались и закатывались то и дело, он ничего не мог с этим сделать.       — О ЧЕРТ.       — Хватит, папочка, — ему требовалась пару минут, чтобы прийти в себя, но Луи уже взбирался на него. Его пшеничные кудри были в беспорядке, оттого, сколько раз Виктор держался за них, голубые глаза блестели от азарта. Он навис над его пульсирующим ноющим без внимания членом и плавно опустился без всяких проблем, потому что был хорошим мальчиком и разработал себя в ванной. Виктор уловил тот момент, как прикрылись медленно его веки. — О-ох…       У Виктора перехватило дыхание. Опять. Снова. Он сам зажмурился, открывая беззвучно рот и ничего не делая при первых движениях. Ему хотелось запечатлеть это, вдоволь насладиться знакомыми лучшими ощущениями из всех возможных. Молодая двадцатилетняя попка не могла вызывать никакие другие эмоции. Он поднял глаза и сжал бедра, что работали теперь быстрее, задавали ритм, который сводил с ума обоих.       — Проклятье, — выдал Виктор, и только так. В моменты как эти у него вырывались одни лишь ругательства. Кто мог его обвинять? Ни у кого не было такого умелого мальчика, как у него — всем было невдомек, что он испытывал и как сильно хотел, чтобы это не прекращалось. А Луи, знай себе, высунул язык, свел глаза вместе и прыгал как заведенный, шлепки их тел бойко раздавались в спальне, а может, и за ее пределами.       Виктор взял его за шею и слегка ту сжал. Луи напрягся и следом задвигался еще быстрее. От такого Виктор стиснул зубы.       — Ты хороший малыш для папочки? — пророкотал он.       — Да, папочка!       — Прекрасно. — Аккуратно толкнув Луи на бок, к себе спиной, он устроился позади него, чтобы, очевидно, продолжить снимать стресс, от которого можно было избавиться лишь так с должной эффективностью. Виктор стал целовать теплую нежную шею, проникая обратно в желанное отверстие и начиная толкаться, перенимая инициативу. Его малыш вошкался в кровати, стонал и даже жалобно мяукал, его лицо раскраснелось и он дышал через рот. Виктор смотрел на всю эту картину и чувствовал, что близко. Ему с трудом удавалось сдерживать себя.       — Еще, папочка! — вскричал Луи. Виктор тихо взрычал и шлепнул его по бедру на эмоциях, а после завалился обратно на спину и перетянул его вновь на себя — так, чтобы он был к нему не лицом, а наоборот, удерживая его ноги. Он поднял их, сделал пару глубоких вдохов и приступил к делу. — А, да!!!       Этот крик, знакомый, услада для ушей, вынудил двигаться дальше, стараться еще усерднее. Он старался. Он правда старался. Пот уже проступил на его лбу, издаваемые Луи звуки лишь усложняли задачу, но это был не повод сдаваться. Виктор знал, что мог еще, что мог продлить это удовольствие еще, хотя бы на пару, на десяток минут. Все, что ему требовалось, это…       — А-а-а, — простонал он, все, не сдержался, а в следующий миг все, что было в нем, все это напряжение, весь этот стресс вдруг разом испарились как не бывало, когда он стал кончать, прямо внутрь этой восхитительной невероятной лучшей попки на свете. Он откинулся назад, на подушки, лишившись сил, и мог после только тяжело дышать в тщетной попытке прийти в норму. Нет. Все его тело все еще охватывала дрожь. А уж когда Луи невозмутимо повернулся, оперся на него и стал ласково целовать, он точно помощником не был.       — М-м. Было хорошо, правда, папочка? — промурлыкал Луи. Он потерся о нос своим и был сравнительно спокоен. Виктор провел руками по его изгибам и чувствовал, как колотилось сердце.       — Ты себе не представляешь, — прохрипел он. Едва ли можно было подобрать нужные слова, чтобы описать все это блаженство, что охватывало его теперь. То расслабление, что он испытывал теперь. Все благодаря своему малышу. Виктор приподнял устало голову и поцеловал его в лоб. — Ты лучший, ты это знаешь?       — Мм, да, знаю, — без всякого стеснения ответил Луи, вызывая у Виктора тем самым улыбку. Сам Луи же выдал смешок и распластался сверху. Но с учетом того, как Виктор себя чувствовал от такого действия, он не был против. Это было коронное и законное место его малыша, он мог делать вовсе что угодно, ему было дозволено… все. Просто без исключения.       Через минуту или две, а может, подольше, Виктор подал слабый, но все же более-менее пришедший в норму голос:       — Ты чудо. — Слова, эта короткая фраза, вырвалась сама собой. Он не мог сдержаться. Он и раньше, честно говоря, не чурался всяких таких «сопливых» слов. Главное, что то была правда. Он обожал своего малыша — в постели и просто так. Луи довольно промычал на это.       — Знаю, — отозвался он, потом схватился, видимо, осознавая, что уже перегибает с эго, и захихикал. Он потерся еще раз об его грудь щекой и поднял голову, а Виктор с охотой встретил его взгляд. — Ну раз уж я такая прелесть, может быть, ты немного передохнешь и мы перейдем к раунду два? — с этим вопросом Луи многозначительно поиграл бровями.       Виктор рассмеялся. Опять же, не мог идти против себя. Его мальчик был слишком очарователен.       — Что ж, — начал он и протянул руку, чтобы коснуться щеки Луи, на что тот блаженно прикрыл глаза и подался навстречу, а Виктор смотрел на него не иначе как с любовью, — я передохну и мы можем это рассмотреть…