я буду искать ваши голубые глаза

Июнь 1807 года выдался необычайно жарким для Пруссии. На самой середине реки Неман, на плоту, украшенном двумя роскошными павильонами, решалась судьба мира. Но за политическими картами и границами государств скрывалось ещё и кое-что иное — странное, пугающее и притягательное между двумя мужчинами, в чьих руках была сосредоточена власть над человечеством. Александр I стоял у края плота, глядя на приближающуюся лодку. Его высокий рост, голубые глаза, которые всегда выглядели по-доброму, и мягкая полуулыбка делали его похожим на какого-то античного бога, который сошел с небес. Лодка причалила. Из неё вышел человек, чей облик был полной противоположностью русскому императору. Наполеон был ниже, шире в плечах, его движения были резкими, а взгляд пронзительным. Когда их глаза встретились, то все постороннее будто бы перестало существовать. Смолкли крики гвардейцев на берегах, стих плеск весел, и вообще вокруг стало очень тихо. — Сир, — произнес Наполеон своим хриплым, низким голосом, — я ненавижу англичан так же сильно, как и вы. — В таком случае, — ответил Александр, — мы уже договорились, и мир заключен. Они обнялись. Это не было просто каким-то дипломатическим жестом из вежливости или что-то подобное. Тут таилось что-то иное, известное только им обоим. Вечера в Тильзите превратились не просто во встречи по политическим вопросам, а во что-то большее. Они проводили часы вместе, часто без свидетелей, помощников и каких-то других людей. Официальные обеды сменялись долгими прогулками верхом, во время которых они отставали от свиты. Однажды ночью, когда луна уже освещала воды Немана, они сидели в павильоне. Наполеон, обычно не склонный к каким-то откровениям, рассматривал профиль Александра. — Знаете, — тихо сказал Бонапарт, — французы говорят, что у вас душа византийца. Хитрая, ускользающая. Но я вижу другое. Я вижу человека, который так же одинок в этом мире, как и я. Саша тут же повернулся к нему. В полумраке его лицо казалось необычайно белоснежным. — А про вас говорят, что вы чудовище, захватившее трон, — прошептал он, склоняя голову чуть ближе. — Но сейчас я вижу человека, который ищет любви так же яростно, как и славы. —Если бы мы были рождены простыми людьми, — произнес Наполеон, — я бы завоевал мир только для того, чтобы бросить его к вашим ногам. Не ради власти, а ради того, чтобы увидеть ваше одобрение. Он смотрел на русского императора с жадностью коллекционера и нежностью любовника. Он был очарован его умом и загадочностью. Но над их идиллией уже сгущались тучи, ведь оба знали, что Европа слишком мала для них двоих. И понимали, что скоро все разрушится. В последний день, перед тем как разъехаться, Саша подарил Бонапарту кольцо. — Носите его, когда будете думать обо мне, — сказал он. Наполеон поцеловал руку императора — жест, который шокировал бы его маршалов. — Я буду помнить Тильзит, Александр. До последнего вздоха. Даже если нам придется встретиться на поле боя, я буду искать среди пушек ваши голубые глаза. Они расстались. И следующей их встречей стало поле боя, что и требовалось ожидать. Но до самого конца, Бонапарт хранил воспоминания этих прекрасных дней, так же как и Саша