Свободная любовь!

​Эта осень в штате Вирджиния была самой обычной: начало сентября выдалось гораздо теплее, чем обещали прогностики погоды. Но у одного мужчины по имени Базилио в жизни всё было совсем не тёплым, как сентябрьская рань: после того, как его страстно любимая жена бросила Базилио, он не находил себе места. Но, твёрдо решив, что холодно устроиться на работу будет лучше, чем походить к психологу, и пережить развод спокойно. ​В качестве работы Базилио-Де-Гама выбрал сферу общения с публикой. Работа, связанная с TV, которое он любил смотреть вечерами. Шоумен и радиоведущий — это было идеальным вариантом для такой артистичной личности, как он. И вот тут в жизни Базилио всё начало налаживаться. Мало того, что он погасил кредиты, взятые его бывшей женой, но оформленные на него, так он ещё и обрёл какую-никакую известность. Его лицо всё чаще появлялось на обложках газет недавних новостей. ​Зрителям он очень сильно понравился. Его мягкий, почти убаюкивающий голос с «мурлыкающим» тембром, а телезрителям симпатизировала его андрогинная, почти феминная внешность. Нет, он не носил женскую одежду, но его лицо обрамляли тонкие брови, «лисий» взгляд, словно он смотрел свысока, а также бледная кожа и слабый, почти болезненный вид — всё это помогало людям путать его с... Женщиной. Богатой, властной сукой, из за того, что Базилио очень поладился носить дорогие шубы, и вести себя на публике довольно таки провокационно. Это даже иногда заставляло некоторых начинать флиртовать с шоуменом. ​он, едва краснея от смущения, мягко поправлял их насчёт наличия вагины у него. Но, честно говоря, Де-Гама совсем уж не так часто краснел от смущения, сколько от возбуждения. С ранних лет он подозревал в себе долю гомосексуализма, но он рос в православной семье, где отец выбил из него всю эту «дурь» ещё в подростковом возрасте... Ну, или же так считал только его отец. Базилио получал некое извращённое удовольствие: та невинность, хоть и не детская, с какой парни клеились к нему... Они уделяли ему такое внимание, которое Базилио не получал даже от своих родителей. И то, что эти олухи даже не подозревали о том, что находится у него в кружевных трусах... Это по-настоящему возбуждало нашего шоумена. Как казалось Базилио — это его белая полоса после омерзительной чёрной полосы, в которой он тонул ещё несколько месяцев тому назад. Но вот с наступлением холодов ему выпал отпуск, и, кстати говоря, довольно-таки заслуженный. 2 месяца активной работы на публику, достаточно-таки вымотали Базилио; и поэтому он, в отчаянных попытках наконец отдалиться от публики и бесконечного внимания, поехал к своему двоюродному брату по имени Майкл Смит. Он жил в Техасе, в небольшом городке, где все друг друга знали. Базилио виделся с Майклом всего-то пару раз, и то в раннем детстве. ​Но Базилио не мог поехать к кому-либо другому — его родители остались на родине в Италии. Пытаясь вспомнить хоть какие-то сведения о Майкле, он расчехлил запыленный детский альбом. Тот загадочный брат был всего на нескольких фото — рыжий мальчишка с овальным лицом и зелеными глазами. В памяти Де-Гама он остался как «крутой старший брат», которого тупые предки заставили посидеть с младшеньким. Но это всё в прошлом. Всё же прошло так много лет, и Майкл должен был измениться. Базилио, во всяком случае, искренне надеялся на лучшее. Как только двери автобуса открылись около небольшого классического дома, то взгляду Базилио поддался немолодой мужчина с чувством собственного достоинства — его когда-то рыжие волосы потемнели и стала заметна седина на висках. На его коротко стриженных волосах лицо уже приобрело небольшие морщины. Глубоким, рокочущим басом Майкл поприветствовал Де-Гаму. ​— Братик! Сколько же лет прошло! — Смит почти болезненно обхватил запястье Ведущего в «дружеском» жесте. Базилио лишь зажмурился, понимая, что сопротивление тут попросту бесполезно. ​— Да, да, мой милый брат, я так скучал... ​— Неясно, как Майкл не заметил дискомфорта Базилио и его наигранный тон. ​— Ты же, когда с родителями приехал к нам праздновать свой переезд из Италии... Ты же больше к нам не приезжал! ​— И не хотел бы, мой дорогой.— пронеслась мысль в голове у Базилио, но он так и не осмелился её произнести. ​— Ну!.. Да, я очень по тебе соскучился! ​— Я так и знал! Ну ладно, не будем углубляться в светские беседы! Пошли в дом! ​Дом изнутри был уютным и освещён тёплым светом. Мебель была обшита кожей, а кухня и гостиная были совмещены. Вообщем, Де-Гама и не ожидал от Майкла какой-то роскоши. ​— Моя дочь... Она в своей комнате. Мой сын тоже. Я думаю, что они будут рады! В первый раз увидеть своего дядю! — Базилио, изрядно уже устав после своей долгой поездки, конечно, хотел набраться сил и отдохнуть в одиночестве, но с другой стороны ему было интересно, какие маленькие уродцы могли родиться у его пустоголового и непутёвого брата. ​Как оказалось, спальню его детей делили пополам. Даже кровать была одна. Другие бы насторожились, но шоумен лишь повёл бровью. ​— Это было достаточно ожидаемо. У простачка Майкла не хватило бы денег на нормальные детские комнаты. ​Освещение на втором этаже было ещё тускнее. Лишь одна маленькая лампочка посередине коридора, и то, она была поцарапана и, скорее всего, работала неисправно, изредка мигая. ​Пробирался Де-Гама на ощупь, облакачиваясь на стены коридора. Зрение у Ведущего и так было не очень, но вопреки этому он смог увидеть очертания. Спальня находилась в самом конце коридора. Дверь была слегка приоткрыта, яркий свет лился на ковёр, и Базилио ориентировался именно на это. Он толкнул деревянную дверь, она предательски заскрипела! Базилио вздохнул с облегчением, что добрался до детской, и в тот же момент резко выдохнул. ​Его глаза приобрели форму монет, и его и так бледное лицо побелело ещё больше. Перед ним предстала ужасающая картина, которую его разум отказывался переваривать. В комнате обои были яркие, с изображением милых овечек, что очень сильно контрастировало с аморальной картиной, происходящей на кровати. На ней лежала маленькая девочка, на вид лет 7, со светлыми волосами и большими голубыми глазами. Но сейчас они слезились и были ещё более раскрытыми. Над ней возвышался тёмнокожий подросток, с длинными чёрными дредами, которые были раньше популярны у американских рэперов.— Джек. А невинная девочка, лежащая под ним — Лилит. Джек двигался в ужасающе быстром темпе, даже не замечая присутствия Базилио в комнате. Да даже если бы Джек заметил его, то, вероятнее, просто сказал ему не мешать. Звуки сдавленных криков Лилит заглушала рука её брата - тот засунул в рот девочки два пальца, средний и безымянный, едва не вызывая у неё рвоту. Член Джека загонялся в невинную киску девчонки с мерзким хлюпаньем, от которого у нормального человека свело бы живот. И у Де-Гамы тоже! Эта сцена была по своему убийственной, и в этот вечер в доме не должно было остаться ни одной живой души ребёнка. Убийственной она была для Базилио по своему — такая аморальщина, и на него не обращают внимание? Хотя и могли? Просто игнорируют? Как же грязно! Грязно и в смысле что в комнате воняло кровью, говном, говном потому что вначале Джек перепутал отверстия, кровью потому что детское тело Лилит не должно было подвергаться такому жестокому обращению с собой – особенно от родного и любимого ею брата. Её кровоточащая пизда едва не разорвалась под напором спермы Джека, когда он закончил. Афро - американец хрустнул пальцами, как будто только что не насиловал сестру, а убирался в доме, и потянулся. Потянулся и шоумен — за лампой, стоящей в углу спальни на тумбочке. Он с раньше не бывалой силой швырнул предмет в парня, и тот, с таким же хлюпаньем как и при сексе, упал на пол бессознательно. Де - Гама избил его ногами, не желая прикасаться к нему руками, как будто Джек мог его заразить. Бил мужчина больно, больно и с хрустом. Первыми сломались рёбра мужчины — а затем, с омерзительным хрустом, треснуло бедро, свихнувшись на несколько градусов в сторону, разрывая внутренние ткани. Лицо Джека, когда то потное и полное похоти, превратились в кровавое месиво. Пару белоснежно белых зубов выпали, попадая под кофту парня — проскальзывая в пупок. Жизнь угасла в глазах парня ещё с первым ударом, но такой жесткости, с которой Базилио расправился с Джеком никто не ожидал от казалось бы, порядочного ведущего. Но больше всего не ожидала маленькая Лилит, всё ещё лежащая на кровати и безудержно рыдая. Казалось, что её плач содрагал весь дом, в том числе и нервы мужчины. Ещё когда то его чистая шуба теперь приобрела въевшиеся уже пятна крови, рисуя какой то психоделический узор. Он поморщился от раздражения, и повернул лицо к девочке. Если бы она выжила, то это было бы полным сломлением наладившийся жизни Базилио. И он не мог этого допустить. —о маленькая дрянь, почему ты так кричишь? Я - твой ангел хранитель, защитил тебя от этого мерзкого...— на мгновение Де-Гама перевёл взгляд на бездыханное тело парня в углу, где кровь на его одежде уже побогровела. Но не закончил предложение. Новообретённый «ангел-хранитель» маленькой Лилит жестоко схватил её за волосы и швырнул к оголённому по пояс мёртвому трупу. Кожа посинела, придавая этому ещё более жуткий вид. Базилио, словно с точностью ассасина, достал из кармана своих скини джинс кинжал, который он носил с собой для целей самообороны, но сегодня порвалась не только девственность Лилит, но и девственность кинжала — он яро запачкался когда Де-гама рассекал маленькие сиськи Лилит, из которых брызгала алая кровь, вперемешку с лимфой, но её было практически не видно на фоне всепоглощающей жидкости. Лилит визжала не меньше чем Базилио, решивший притворится жертвой. План после жестоского убийства был таков: он сделает вид, что только что в дом ворвались грабители, убили двоих детей и скрылись в темноте ночи. Так он и сделал. Пакеты с продуктами Майкла упали на пороге дома. Смит побежал на второй этаж и чуть не упал от увиденного... Его дети, которые были единственным, что остались от его умершей жены, которую он зарезал в припадке амнезии, были мертвы.