Свадебный вор

Зал, полный нежданных гостей, это белое праздничное кимоно, из которого поскорее хочется вылезть, жених, который вот-вот станет мужем — Маки ненавидела абсолютно всё.  Как так получилось, что она сейчас стоит рядом с Камо Норитоши, своим потенциальным мужем, и ждет, пока этот цирк не закончится?.. Единственное, во что Маки не верится — это то, что выхода из этой дерьмовой ситуации они с Камо так и не смогли найти. Может, изначально не стоило идти против своей судьбы, уготованной ненавистным кланом Зенин?.. Судьбы, которую она так и не приняла. Неужели вся жизнь, проведенная за тренировками в целях доказать родному клану о своей силе и о том, что Зенин Маки никогда не сдастся, пока не уберет всю верхушку и не станет главой Зенинов, сейчас и закончится? Нет, она уже… — Маки-сан, мне очень жаль, — это всё, что Норитоши может сказать, просто для того чтобы не молчать. — Ага. Мы сделали всё, что было в наших силах. Но, видимо, наши кланы не зря значатся великими. Камо с сожалением кивает, а Маки не может поверить тому, что сейчас сказала. «Мы сделали всё, что было в наших силах». «Всё, что было в наших силах». «Всё». Т-с, серьезно? Неужели мы такие слабаки? Неужели я такая слабачка?..  — Стойте! Хриплый крик Маки раздается по всему залу, но никто не придает этому значения.  — Вы это чувствуюте? — Что это такое? Не припомню, чтобы от кого-то из Зенинов или Камо отдавало такой энергией? — Энергия начала ощущается только сейчас. Среди нас чужой заклинатель?.. Гости шепчутся, а верхушка настороженно переговаривается, пытаясь понять, откуда идет такая мощная проклятая энергия. — Маки, ты что-то задумала?.. — тихо спрашивает Норитоши, и та отрицательно качает головой. Наконец, маги замечают черное пятно, образовавшееся на одном из окне огромного витража. Никто не успевает и двинуться, когда чужак сходит с места со скоростью света и оказывается рядом с невестой. Маки судорожно сглатывает, когда незнакомец стоит у нее за спиной. — Быстро! — пораженно говорит Наоя, а затем бежит спасать Маки, осознав серьезность ситуации. — Прошу прощения, но я украду вашу невесту, — никто не видит его лица из-за маски, но все уверены: он точно улыбался. Потенциальные муж и жена не теряются, и дают друг другу знак встретиться позже.  — Позаботься о Май. Камо кивает. — Береги себя. Заклинатель бросает короткий взгляд на Камо Норитоши, берет девушку на руки в позе «невесты» и уходит прочь так же, как и зашел, пока родители Маки гневаются, а Наоя уже хочет пойти следом. — Стой, — приказывает глава и по совместительству родной отец, и наследник кадровой техники останавливается. — Но они сейчас уйдут! — Пусть идут.  — Но Маки… — Я знаю, о чем говорю. *** — Поставь меня на землю! — Маки всю дорогу пытается вырваться из сильной хватки похитителя. Хотя вводившая в ужас проклятая энергия уже не чувствуется, девушка точно может сказать, что этот заклинатель совсем не слабак, смотря с точки зрения физической силы. Парень всё же отпускает Маки, когда они оказываются в каком-то лесу, но на достаточно далеком расстоянии от поместья Камо. — Думаю, дальше ты сможешь идти сама. — Брось мне меч, — Маки, не церемонясь, отдает приказ, и тот его выполняет его, даже не обдумывая. Девушка со сморщенными от гнева бровями срезает часть кимоно, чтобы оно не мешало. Но что делать с длинными распущенными волосами? — Черт, резинки нет.  Маки, скорее, ведет монолог, потому что сейчас, когда она, наконец, на свободе, ее волнует только очередной побег, и этот заклинатель для нее не преграда. Не долго думая, она срезает волосы так, что они еле достигают плеч, и парень смотрит на это зрелище с удивлением и восторогом одновременно. — Говорят, девушка, способная срезать длинные волосы без запинок, может пойти и на убийство. — Правильно говорят, — Маки вмиг прижимает парня в землю так, что ее короткие волосы щекочат его лицо, отчего он смеется — Да кто ты такой?! Зенин стягивает маску с лица напротив и вдается в воспоминания. … — Сестренка, мы правда опять пропустим фестиваль? — со слезами на глазах говорит Май, сидя во дворе поместья Зенинов. — Нет, мы впервые его посетим. Полные слез глаза девочки загораются в предвкушении предстоящего события, и она обнимает Маки, говоря, что она самая лучшая на свете сестра. Маки и Май гуляют по городу, любуясь цветением Сакуры на фестивале «Ханами», где все семьи, друзья и пары собрались на пикники, чтобы просто провести время в окружении близких.  Май на секунду замирает, наблюдая, как на самом деле ведет себя дружная, любящая семья, и ей становится грустно. Это не остается незамеченным Маки, которая хоть и не разделяет желаний сестры, но все же хочет, чтобы ее мечта иметь нормальную семью когда-нибудь исполнилась. По крайне мере, у них есть они сами, чего уже достаточно.  В честь фестиваля многие ларьки забиты всякими вкусностями и едой, но Маки в спешке забыла взять с собой хоть какие-то деньги, а Май даже не подумала, что в процессе ее живот заурчит так, что по-странному красивый дяденька решит позабавиться случаем и дать им часть из своих сладостей. — На фестивале надо вкусно поесть, иначе зачем их вообще придумали? Ха-ха-ха, — голубоглазый смеется со своей же шутки, и мальчик, который стоит рядом, одной рукой сжимая его штаны, улыбается. — Несмешно, — выдает Маки, случайно — или нет — роняя своё данго, и вдруг смотрит на прячущегося за мужчиной мальчика, — Бу! — Ох, ну и сложный же у тебя характер, — говорит Сатору, цокая, — Ты напугала Юту. Рика это тебе с рук не спустит… — Эй, Маки, перестань, — Май делает замечание сестре и добавляет — Она на самом деле не злая, просто иногда любит вредничать.  — Хорошо, что я не злопамятный, — подмигивает Сатору и смотрит по сторонам, когда Маки быстро хватает за руку Май, — Давайте я помогу вам спрятаться от той тётеньки? От Годжо Сатору ничего не скроешь. Он пребывает в весьма игривом настроении и досадить Зенинам, спрятав их девочек, приносит ему радость. — Откуда ты понял, что нас ищут? — удивляется Май. — Это Годжо Сатору, глупышка.  — Разве Годжо Сатору не обязан носить маску? — Иногда можно и снимать, — улыбается мужчина, хлопая своими бесподобными глазками, — А ещё у меня прекрасный юмор! — Эта информация поможет мне зарезать свой клан. Белобрысый тупица. — А ты точно ребенок?..  Годжо округляет глаза, но все же смеется и взъерошивает волосы Маки, отчего та недовольно бурчит. Юта впервые за все время смеется, но враждебный взгляд Маки, направленный прямо на него, заставляет его успокоится. — Похоже, мы не успели. Жаль… — говорит Сатору, увидев приближающуюся служанку. — Годжо-сама! Как вы посмели украсть дочерей Зенин?! — Ну что за дела. За детьми неприглядела, а виноват я. — Довольно! Пошли, Маки-сан, Май-сан. — До встречи, Сатору-сан! Май машет на прощание, и Годжо с Ютой повторяют за ней, пока Маки уходит, задрав нос. … — Может, поговорим в более спокойной обстановке?.. — Юта указывает на меч, воткнутый в землю прямо рядом с его головой, нервно глотая.  … — Эй, почему не сказал, что твоё проклятье способно так беситься и нападать? — жалуется Маки с синяком на лбу, пока они сидят, оперевшись спинами о большое широкое дерево.  — Но я же сказал… — начинает Юта, но девушка перебивает. — Забей. Юта покорно замолкает, но через некоторое время решает разбавить молчание. — Когда сэнсей сказал, что это сюрприз, я и подумать не мог, что спустя столько времени встречусь с тобой. — Я бы и не узнала тебя, если бы не эти синяки под глазами. Шестиглазый спать не даёт? — Маки была бы не Маки, если бы оставила свойственный ей сарказм. — Я так изменился? — Оккоцу вопросительно смотрит на Зенин, указывая пальцем на себя. — Когда корчишь такую рожу, я вижу все того же паренька, прячущегося за штаниной своего учителя. — А ты всё та же… Как колючка! — Колючка? Что это ты напридумал? — Да. Твои слова и действия так же остры, как и шипы у колючки. — А мне так не кажется. — Колючка. — Перестань! — Ко-люч-ка. — Оккоцу! Жить надоело?! — Ри-и-ика-а-а! — Да, Ю-ю-ют-а-а-а! — Черт, решил воспользоваться своим оружием? — Шучу, — Юта смеется с реакции Маки и ее напряженного лица, — Ничего не случилось, Рика. Просто хотел сказать, что Маки-сан наша новая подруга, которую надо беречь, как меня. Маки удивляется, что проклятье Юты так привязано к нему и может понимать такого рода вещи, но не подает виду. — Давай теперь к делу: почему Сатору Годжо отдал приказ спасти меня? — Наверное, ты знаешь, что Годжо-сэнсэя недолюбливают в мире магов, — Зенин кивает, — Он не соблюдает правила верхушки, может запросто противостоять им. Я — ясный тому пример. — Как это связано с тобой?  — Берегись! — Юта ловит рукой стрелу, и кровь от полученной им раны капает на лицо Маки. Одна потраченная секунда, и стрела бы оказалась не в двух сантиметрах от лица девушки, а прямо в черепе. — Черт, они здесь.  Маки быстро встает и берет меч, готовясь к схватке, но Юта просит бросить ему катану и уходить, пока он будет сдерживать противников. — Рика, уведи Маки подальше отсюда. — Но Ю-ю-ю-та-а-а, — Рика ютится рядом с Оккоцу и не хочет брость его одного. — Обещаю, что вернусь. Рика всё же повинуется приказу Юты и берёт Маки на руки. — Оккоцу, я должна сражаться, это мои проблемы! — кричит Маки, но Юта настаивает на своём. — Я быстро. — Не смей помирать, критин! Маки смиренно уходит с Рикой, но волнение за нового приятеля не покидает, и остаётся только надеяться, что он вернётся целым и невредимым. В худшем случае — в полусмертном состоянии. … — Ю-ю-ют-а-а! — Рика спешит окружить своего мага лаской, когда он появляется на пороге. Заснувшая в ожидании Маки просыпается, настороженно осматривая парня. — Я же обещал! — Юта улыбается глазами. — Не делай так больше, — Маки надевает маску безразличия, но внутри ликует, что Оккоцу смог одолеть людей из клана и вернуться к ним. Девушка вспоминает о ране, которую Юта получил из-за стрелы, подходит и руками срывает кусок ткани со своего кимоно — или его остатка — и без лишних слов берет кисть мага, чтобы завязать. — Хорошо.  Юта улыбается такому жесту заботы с её стороны, в то время как Маки разворачивается, ни разу не подняв на него взгляд.   Они молча выдвигаются в путь, и Маки вдруг останавливается и спрашивает. — А куда мы идём? — К сильнейшему. Если в самом начале Маки хотела сбежать, то сейчас она думает, что лучше пойти вместе с Оккоцу, потому что положение не позволяет поступить иначе. У неё с собой нет даже нагинаты, чтобы сражаться, не говоря уже о сломанных очках, которые проживают свои последние минуты на этом свете.