Обойти планету с рюкзаком

#0 А что для вас значит свобода? Может свобода — это оказаться на бескрайней зеленой поляне? И иди куда хочешь и сколько хочешь, ты свободен. А может свобода — это полная и безоговорочная вера в завтрашний день? Когда ты знаешь, что завтра тебе будет что поесть, где переночевать. Тебе легко, ты не боишься, ты свободен. А может свобода — это деньги? Когда твои карманы аж отвисают от купюр, а на безналичном счёте лежат восьмизначные суммы. Ты за всё можешь заплатить. Где бы ты не был тебе отдадут всё, стоит только махнуть золотой карточной. Ты свободен. Или свобода — это жить одним днём? Ты всегда довольствуешься малым, тебе не нужны богатства или величие, тебе нечего терять или боятся. Ты свободен. Какое бы определение свободы у тебя ни было, помни, что своей свободы нужно добиваться. Иногда жертвы ради неё слишком велики. Иногда люди выбирают неволю, продолжают жить как крыса в клетке. Ведь так привычнее, так легче. #1 —Крис блять! Это что такое? — разъярённый мужчина, трясущийся рукой, указывает на своё рабочее место. “Я так устал” У мужчины была бронзовая кожа, карие глаза и тёмно-коричневые короткие волосы, он одет в чёрный костюм с иголочки и в чёрные лакированные туфли. Под пиджак одета белая рубашка, под воротничок которой заправлен тёмно-зелёный галстук. Бедняга Крис — это молодой парень лет 20-ти. Белобрысый и худощавый, с покорным, но довольно стойким взглядом. —Это… — Крис сглатывает вязкую слюну. — Это ваше рабочее место, сэр. —Я тебя спрашиваю почему здесь такой свинарник, мать твою?! — У мужчины на фоне бронзовой кожи еще сильнее выделялись выпученные белки глаз. “Потому что мой начальник свинья” — подумал Крис про себя, но внешне остался прежним. —Я вчера вам передавал, что наш прошлый уборщик уволился, а нового ещё не нашли…— как можно спокойнее проговорил Крис. Мужчина на секунду задумался, но, порывшись в памяти, так ничего и не откопал. —И какого же хрена? — чуть спокойнее, но с тем же тоном наезда проговорил мужчина. —Извините? Вы о причине? —Ну! —Он сказал, что устал от переработок. Он хочет больше времени проводить с семьёй. Мужчина начал расхаживаться по кругу, насколько позволял узкий коридор, и хватался за голову. —Сука, я платил ему чуть ли ни за двоих, и он не может поработать лишние пару часов?! Что за ленивые задницы в наше время пошли?! — он остановился и ещё что-то злобно проворчал. Крис наблюдал за этой сценой со смиренным спокойствием на лице. Вдруг мужчина развернулся. —А ты, а ты что?! Менеджер хренов! Почему я должен следить за крысами, работающими у нас, а? За что я тебе плачу, а? — с каждым словом он всё ближе подходил к Крису и всё резче тыкал пальцев в его сторону. — Так будь же добр, уберись здесь! Не моя вина, что уборщик будет только завтра! Ааа, твоюж мать! — он опять схватился за голову. “я ужасно устал” Мужчина злостно выдохнул. —Если новая крыса будет плохо работать, — он приблизился к подчинённому, упёр палец в его грудь и сердито заглянул в чужие глаза. Выглядело скорее комично, нежели устрашающе, ведь Крис был выше своего босса, — и если завтра я приду в 9 утра и найду хотя бы одну крошку, то ты будешь выдраивать мой кабинет лично. Тебе ясно?! Крис смиренно кивнул, не разрывая зрительного контакта. Мужчина отошёл от него, напоследок с отвращением и злостью оглядел свой кабинет и показательно, словно протестующий подросток, с грохотом захлопнул дверь и пошёл вон. На двери было написано: “Генеральный директор.” А чуть ниже: “Шамиль Сатторов” #2 —ЕЙЙЙ, ВОЛОСАТАЯ ЗАДНИЦА, ВЫХОДИ!!! У МЕНЯ ДЛЯ ТЕБЯ ЕСТЬ СЮРПРИИИЗ! — парень идёт по лесной местности и кричит во все стороны, что есть мочи. —ЭЙЙЙ, ХОЗЯИН ЛЕСА ЁПТЕ, ВЫХОДИИИИ!!! У МЕНЯ ЕСТЬ ПИСТОЛЕТ, ПЕРЦОВЫЙ БОЛОНЧИК И ГУДОК НА ЗАКУСКУ! МЕДВЕЕЕЕЕДЬ, МЕДВЕЖУУУЛЯЯЯ, ВЫХОДИИИ! — парень, неуклюже шатаясь и спотыкаясь, заорал еще истошнее. —ВЫХОДИИИИ, А ТО, МИЛЫЙ, Я ТЕБЯ САМ НАЙДУ! ЭЙ…— вдруг перед взором парня прошмыгнула фигура до жути схожая с человеческим женским силуэтом. Девушка, дико оглядываясь, начала поспешно удаляться от парня. Парень, чуть помявшись, и пару раз стукнув лбом о дерево, промямлил: —Так я это чё… не в лесу уже? Эт чё парк? Ёпэрэсэтэ… Парень был одет в грязно-серый свитшот, черные свободные спортивные штаны, черные носки и кроссовки. Поверх свитшота накинута оверсайз ветровка различных оттенков красного. Волосы на голове, подстриженные под подбородок, находятся в полном беспорядке: они растрёпанные и грязные. Виднелись остатки укладки. Пару прядей лежали неестественно красиво, что превращало причёску только в больший беспорядок. На голове кепка козырьком назад. В ушах маленькие черные круглешки-серёжки, на шее минимум трое разных украшений. От бусов, до цепей. Парень весь покрыт признаками лесной жизни: колючки, веточки, цветочки, трава — вся флора собралась на его одежде. А каждый открытый участок кожи был в той или иной степени покрыт грязью, комариными укусами, царапинами и синяками. Парень элегантно вынырнул из кустов и как бы в танце вышел на асфальтированную дорожку. С той же грацией и выпеющей харизмой он начал лезть к мимо проходящей девушке, пытаясь с ней познакомиться. —Мудмазель, не будете-е ли вы против-ь почтить меня своим присутствием и разделить со мной этот вечер за чашечкой кофе-я?— парень медленно и с запинкой проговорил эти слова, смотря при том не на девушку, а куда-то вниз. Девушка недоумевающе на него зыркнула, обошла и быстро пошла прочь. Парень ничего не заметил. —Ну чего вы молчите? — он развёл руками и задумался, — ах, извините меня! Мы же даже не познакомились! Он от чего-то встал на колени. —Моё имя Виктор, моя дорогая! А как же вас батюшка окрестил? Он постоял с полминуты на коленях, затем сел на пятки и просидел еще с минуту. После чего, видимо совершенно забыв прежнюю сцену, встал и пошёл в неизвестном направление. #3 Время было около 12 ночи. В квартиру вваливается туша, размером с человека и, пройдя пару шагов, тут же валится на кровать, не скидывая обувь. Это Шамиль наконец-то вернулся с работы. Его квартира-студия находится в многоэтажном шикарном знании, неподалёку от офиса, в котором он работает. Шамиль немного переплачивает за аренду, но это того стоит, ведь на дорогу пешком до места работы уходит максимум 10 минут. Студия выглядит дешёво-богато. По-другому и не скажешь. С первого взгляда кажется, что в ней чётенький евро ремонт. Но стоит приглядеться… и тут и там всякие неприятные мелочи. Там ручка отвалилась, там плинтус отходит, а тут за тумбой подозрительная дыра в стене, указывающая на нежелательных соседей или, как минимум, на ранее их здесь присутствие. К тоже же жилая площадь выглядит совершенно не обжитой: в холодильнике пусто, на полках тоже, в шкафу пару скомканных тряпок, а в ванной пара одиноких баночек средств личной гигиены. Внутренняя обстановка напрямую указывала на душевное состояние хозяина. Душа Шамиля черства и пофигистична. И, видимо, именно из-за него та дыра за тумбой опустела — мышке нечего было есть. Стрелки старомодных настенных часов указывали на пять минут первого, когда туша на кровати вдруг сжалась в комочек и поджала к себе колени. Тело Шамиля мелко затряслось, горло словно сдавили, он стал чаще дышать, усилилось сердцебиение. Шамиль почувствовал, как его тело онемело, и он не мог пошевелиться. В этот момент лишь его зрачки беспокойно бегали по углам тёмной комнаты и губы тихо-тихо надрывно шептали: —С-снова сно-ва с-с-сно-ва.. Пятнышки бегали перед его глазами. Руки ещё сильнее прижали колени к телу, сжав кожу сквозь брюки почти до синяков. —я-я у-ус-стал у-устал уста-ал… та-ак та-ак уст-тал. Мысли, словно мошки, беспорядочно кружились в голове, никак не удавалось зацепиться ни за одну из них. Как будто ты думаешь обо всём на свете и ни о чём одновременно. Невероятный страх вдруг нахлынул на него. Шамиль тихо отчаянно всхлипнул и слёзы ручьём хлынули из его глаз. —О-отдох-х-хнуть… на-а-адо, над-д-до… у-устал-л-л… Он много и неразборчиво говорил, не переменяя положения. Он то мелко дрожал, то все его тело дико трясло, словно в конвульсии какой. Всё время он беспрерывно и почти беззвучно плакал. Его всего колотило. Словно его сердце увеличилось в десятки раз и заполнило всё пространство изнутри. Когда часы пробили пол первого, в теле наконец унялась дрожь и Шамиль заснул беспокойным сном. Вот так, не раздеваясь, скинув лишь одну туфлю, комочком, продолжая что-то бормотать под нос. Его сумку с документами так и осталась на пороге нетронутая. А ведь Шамилю предстоит ещё так много работы. Ничего, завтра он проснётся около шести утра, несмотря на то что будильник заведён на семь тридцать, и, то ли от скуки, то ли по какой-либо другой причине, без завтрака, начнёт разгребать все эти кучи бумаг.  #4 Каждый из нас в чём-то хорош. У каждого есть свои сильные стороны. Вам лишь нужно научиться ими пользоваться, откройтесь для себе в нашей коллективе по занятию йогой! Удобный зал, профессиональные трен-… —Мгммм, каждый в чём-то, а вот я во всём хороша, ха-ха.    Щёлк В тёмной тесной комнатушке, со шкафами от пола до потолка забитыми различными бумагами, сидела девушка и беспрестанно переключала каналы на маленькой старенькой плазме. В комнатушке не было окон и не была включена лампа. Лишь искусственный свет от экрана телевизора освещал лицо и рабочее место девушки. Она сидела за простеньким деревянным столом, на офисном стуле, обитым синей тканью. На столе лежали различные документы, рассортированные по стопкам, и стоял стакан с канцелярскими принадлежностями. Щёлкнув несколько раз подряд, девушка отложила пульт, так и не найдя ничего интересного. Экран телевизора моргнул пару раз и остановился на трансляции брачного сезона у игуанов. Случайным образом выпал канал о жизни диких животных. Девушка, подперев ладонью голову, и вертя ручку в другой руке, скучающим взглядом наблюдала за сношениями игуанов. Через пять минут в дверь постучали. —Даааа? Входите. — крикнула она, не переменяя положения. Дверь открыл мужчина средних лет и, не заходя, спросил, где находятся запасные скрепки для степлера. Девушка лениво перевела на него взгляд и спокойно заметила, что, во-первых, её работа закупать необходимую канцелярию, а не следить за ее местоположением, во-вторых, упрекнула его, что он пришёл к ней лично, а не позвонил, ну и, в третьих, сказала спросить у уборщика, ведь это он их постоянно куда-то перекладывает. Хотя на самом деле уборщик здесь ни при чём и это она просто забыла вовремя заказать новую партию скрепок. Поэтому их просто на просто не было. Тут же девушка узнала о том, что уборщик уволился, как раз через три дня после того, как уволился механик. Она это знала, но прикинулась дурочкой, чтобы ложь выглядела правдоподобнее. Мужчина все никак не хотел уходить, начал задавать не уместные вопросы о том, не грустно ли ей здесь одной сидеть целыми днями и не болят ли у неё глаза от работы с фонарём. Девушка поняла, что мужчина к ней клеиться. И она, вместо того чтобы прервать диалог, успела ещё пару раз соврать ему, как она думала, во благо себе. Ещё немного помявшись и не теряя надежды на поддержку диалога со стороны, мужчина пожелал девушке чудесного дня и удалился. #5 Новый город, встречай героя! Витька вальяжно разгуливал по незнакомым улицам своего нового места обитания. За этот день он успел перезнакомиться с кучей народа, начиная от кассиров в магазинах, заканчивая барменами в местных ресторанах. Витька и правда был мастером в непринуждённых беседах и легко располагал к себе людей посредством своей открытости. Для него это было с ровню хобби, ведь каждый человек — это личность, суть которой не всегда можно понять с первого знакомства. Но Витя старается. Некоторым людям на откровенную-душевность нужно не более часа и бутылку пива, другим и недели будет мало. Витька был в приподнятом настроение. Сегодня он встретил так много приятных людей. Обошлось не без вонючек, конечно, но это мелочи. Погодка чутка хмурилась, моросило. Но это никак не повлияло на его настрой. Лёгкой походкой обогнув стоящий поперёд дороги грузовик, он заглянул внутрь фургона. —Здравствуйте, вам помочь? — Витя заметил, как мелкий щуплый парень пытался поднять огромную коробку с пометкой “хрупкое”. Виктор, конечно, тоже не был качком, но всё же природа не так жёсткого с ним обошлась, как с этим парнем. Щуплик оглянулся, замялся, и осторожно произнёс: —Пожалуйста?.. Витька залез в фургон, и они вместе отнесли коробку с товаром в бытовой магазин неподалёку. —Как ты здесь работаешь, если силёнок ни ма? Мы вдвоём еле как эту коробку доторобанили, как бы ты один? — Вик, стараясь отдышаться, поинтересовался у щуплика. Паренёк начал рассказывать о том, что у него скоро родится сын, а денег на ребёнка нет и жена его сюда приперла. И, отвечая на попутно возникающие у Виктора вопросы, он продолжал говорить. Парень успел пересказать ему чуть ли не всю свою жизнь, в то время как от Виктора узнал только то, что ему 27 и его имя. В один момент парень резко подлетел и круглыми глазами уставился на наручные часы. Уже около 20 минут они просто сидели в фургоне и болтали. Парень извинился и побежал дальше работать, не успев толком попрощаться с новоиспечённым знакомым. Еще одно приятное знакомство за этот день. Чувствуя себя окрылённым, Витька допорхал до дома в котором жил уже некоторое время. Это был небольшой старенький частный домик, в котором жила милейшая бабуля совершенно одна. Ей, по всей видимости, тяжко выносить вид пустых комнат, тишину, поэтому она сдаёт три комнаты на втором этаже своего дома. Как она сама рассказывала: муж умер, дети выросли и уехали, лишь внучата навещают её изредка. Старушка была до того доброжелательной, что Витька так и чувствовал её стремление выразить свою месяцами накопленную любовь. Она всегда была готова угостить пирожками и чаем жильцов, поговорить да послушать всякого. Очень удачно здесь подворачивался разговорчивый Витька, готовый болтать часами напролёт. На часах метилось около десяти вечера, когда Витька аккуратно прошёл в свою комнату. Лестница на второй этаж стонала под каждые его шагом, да и половицы на этаже издавали противный скрипучий звук. Как можно тише, с учётом сказанного, пробравшись в комнату, Витя бухнулся на кровать. Комната была его ещё не до конца обжита. На маленькой прикроватной тумбе лежали карандаши со скетчбуком, с боку кровати лежала акустическая гитара и в каждом углу уже образовалось по небольшой кучке одежды. Кучка грязной одежды, кучка чистой, кучка “надену завтра”, кучка “нахер я это храню? “. В шкафу же висела всего одна вещь - коричневая кожаная куртка с вышивками на ней. Это куртка была его гордостью - урвал в секондхенде в мелком городке на границе штатов. Только эта вещь была достойна висеть, пока у хозяина нет сил поднять руки и повесить другие рядом с ней. Витька лежал и думал о том, что нужно сходить в душ, переодеться, поставить будильник… Время было еще не совсем позднее, но его чёт так разморило, что глаза сами собой слиплись и послышалось тихое сопение. Витька уснул. #6 Утро приветствовало своей прохладой и переменной-облачностью. Первые лучи солнца показались на горизонте. Тонкие бегущие по небу облачка приобрели нежно-розовый оттенок. Словно сладкая вата, пышная и мягкая, вырисовывая причудливые узоры, плыла высоко над головами людей. Утро начало расходится. Жаркое солнце поднималось над горизонтом, заставляя облачка гореть, обдаваемые ярким оранжевым светом. Как будто по небу разбросали множество мелких кусочков медицинской ваты и какой-то неосторожный сотрудник, желая зажечь сигарету, устроил пожар. Около шести утра проснулся Шамиль. Будильник, который был заведён на семь тридцать, не выполнил своей функции, выключенный еще в начале шестого. То прекрасно утро, что постепенно разгоралось за окном, не интересовало Шамиля: шторы были плотно занавешены. Комнату освещал ярко белый искусственный свет от шикарной люстры на потолке. “Я устал” — пришла мысль в голову Шамиля спустя двадцать минут как он проснулся. Он сидел за небольшим кухонным столиком, по поверхности которого были разбросаны бумаги, и жевал ручку. Глаза беспокойно бегали от одного документа к другому и никак ни могли зацепиться за что-то одно. Его компания выпускала оригинальные детские игрушки и быстро набирала обороты. Росла цена акций, рос спрос, за ним поспевало и предложение. Всё большим количеством сотрудников пополнялась компания и, в соотношение ко всему, прибавлялось бумажной работы, деловых встреч и подобной чухни, что так не любил Шамиль. Большую часть своей работы он мог бы спихнуть на тех, кто на него работает. Мог БЫ, да только не может. Он не может доверять каким-то беспородистым крысам важную работу. Выполнять все задачи одновременно, конечно, нереально, поэтому он обзавёлся менеджером, секретарём, бухгалтером и несколькими другими канцелярскими крысами. Самую малозначимую работу он скидывает на них. Но главные финансовые и организационные вопросы он оставляет на себя. Погипнотизировав документы еще десять минут, Шамиль понял, что это безрезультатно и решил сначала позавтракать. После добротной кружки сублимированного кофе и хлеба с маслом голова работала лучше. До восьми утра он просидел за бумажками и переговорами по телефону. Ближе к девяти он собрал всю мукулатуру в сумку и в костюме с иголочки отправился в офис. В офисе его сдержанно приветствовали сотрудники, а он кивал в ответ. Дойдя до камеры пыток, как называл Шамиль свой кабинет, он прошёл внутрь и на секунду прикрыл глаза медленно закипая. —Какого хрена?! Крис! — прорычал он. Крис тут же возник перед ним. —Доброе утро. — сказал он. —Отвратительно грязное утро! — прокричал он, указывая в свой кабинет. — Я тебе обещал Крис, обещал, что ты лично будешь выдраивать этот кабинет и я сам за эт..- —Извините? — послышалось позади Шамиля. Он обернулся и перед ним предстал молодой парень лет двадцати с двумя вёдрами в руках и шваброй под подмышкой. —Здравствуйте, вы… кто? — Шамиль резко переключился на режим бизнесмена, став осторожно-уважительным перед незнакомым ему лицом. Парень поставил перед собой вёдра, одно из них было наполнено водой, второе было пустое. Он взял в руку швабру и упёрся ею в пол. —Здрасте, я здесь работаю уборщиком, меня Виктор зовут, приятно познакомиться, — и он протянул свою руку. —Приятно… — ответил Шамиль, не протягивая руки в ответ. Он обернулся и выразительно взглянул на Криса. “Кто это чёрт побери?” — спрашивал его взгляд. “Тот самый новенький уборщик. И я не виновен, это всё его косяк” — отвечал молча Крис, разводя руками. Шамиль вновь обратился к Виктору: —Извините, но почему здесь грязно? — как можно сдержанней поинтересовался Шамиль. Виктор уже схватил вёдра и начал проталкиваться в указываемый кабинет, выходило довольно неловка из-за узкости коридора. Услышав вопрос, он усмехнулся и продолжил уже с ухмылкой: —Да вы бы видели какой здесь свинарник, вот честно, по ощущениям здесь года полтора никто не убирался. — Виктор поднял коврик, лежавший перед кожаным мини-диваном. — Вот, например этот коврик, мне либо час нужен и профессиональные инструменты, либо в химчистку его сдать. Он же проплесневел насквозь. А еще вот здесь за шкафом плесень начала появляться, почему я не знаю, но… — и он продолжал распинаться, не замечая покрасневшее от злости лицо начальника. Шамиль смотрел на этот спектакль с таким ахеревшим видом, что его коллегам стоило запомнить этот момент и внести в историю. Им редко удавалось уловить на лице начальника что-то большее, чем скучающе-повседневный вид. Наглость этого подростка-переростка поразила его настолько, что пришла мысль «не сплю ли я». Его злость куда-то испарилась, оставив за собой лишь удивление. —Что…— перебил словарный понос Виктора Шамиль, — что с вашим внешним видом? Виктор остановился и недоумевающе осмотрел себя. —А что с ним не так? Виктор был одет в чёрные спортивные штаны с тремя белыми полосками по всей длине, в белую майку, заправленную в штаны и в черно-белые конверсы на белый носок. Майка уже потеряла свой чистый облик, на ней красовалось несколько пятен. На руках не было перчаток, и они также были в чём-то вымазаны. Даже на лице под левым глазом был какой-то темный черкаш. Шамиль ещё раз оглядел неряшливый вид собеседника, сжал губы, стараясь подавить поток ругани, так и рвущийся из него. И с глубоким вдохом резюмировал: —Будьте добры, в следующий раз одевайтесь поприличней. Виктор усмехнулся. —Мне в смокинге полы натирать? Вы прикалываетесь? Какая наглость. Шамиль только хотел вновь наорать на Криса, с разворота набрал воздух в легкие и… Крис исчез. Шамиль так и выдохнул, во всю напыжившись, глядя на место, где только что стоял его менеджер. Да, точно, пару минут назад к Крису подбежал ничего не понимающий новенький сотрудник и они вместе ушли. Шамиль вновь устремил свой взгляд на Виктора. И, только представьте, этот засранец, ничего не стесняясь, как-то изогнувшись буквой G, жопой к верху, чем-то елозил за шкафом. Затем, даже не взглянув в сторону начальника, принялся за стол. После этого он ногой отбросил ковер в сторону, отодвинул стол и стул и принялся натирать пол на четвереньках с тряпкой в руках, забыв, вероятно, про существование швабры. Шамилю ничего не оставалось, как смотреть на это представление с едва мерцающим осознанием того, что происходит. Терпения хватило лишь на несколько минут. Шамиль с акцентом кашлянул, и Виктор нелепо стукнулся лбом об ножку стола, поворачивая голову в сторону звука. —А вы чего ещё… —Молодой человек, — перебил Шамиль, — будьте так любезны, ПРЕКРАТИТЕ разыгрывать этот нелепый спектакль. У меня есть БОЛЕЕ ВАЖНАЯ работа, чем оттирание столетней пыли с изнаночной стороны стола. Возможно, вы еще не ознакомились с перечнем ВАШИХ обязанностей, поэтому задерживаете течение более ВАЖНОЙ работы. В этом нет вашей вины, обратитесь пожалуйста к нашему секретарю, прекрасной Таре, или к менеджеру Крису. Они подробно разъяснят вам, в чем конкретно заключаются ВАШИ обязанности. В противном случае мне придётся прибегнуть к КРАЙНИМ МЕРАМ и ваше место займёт другой сотрудник. Надеюсь, я ясно выразился? — Шамиль говорил чётко, громко и выразительно, словно каждое слово отчеканивалось на наковальне. Дипломатично и спокойно он попросил Виктора, если выразится проще, съебаться нахуй поскорее. Виктор слушал это сидя на корточках и хлопая глазками. Потом, после небольшой паузы, спросил: —А вы кто? Такой странный и, не вяжущийся с только что произнесённый речью, вопрос. Шамиль опешил. —Я.. э-э.. кхм. Я директор цеха и руководитель этой компании. —Ууу, — лишь протянул Виктор и поднялся с корточек. Виктор оглядел его с такой внимательностью, что Шамиль едва не растерял свой уверенный вид. —Извините, думаю мне понадобиться чуть больше времени на уборку, чем я предполагал. —А? — Шамиль вновь нахмурился. —Вы же даже в зеркале ищете пыль, — произнёс он в пол голоса. — И к тому же- из-…Извините! Я сейчас же уберусь! Сейчас, сейчас.. — он неожиданно закрутился, как хомяк в колесе, принимаясь усерднее тереть тряпкой всё, что видит. Шамиль, нахмурившись пуще прежнего, медленно отошёл от своего кабинета. Его голова пыталась переварить весь этот спектакль, но недосып давал о себе знать. Он направился к кофеварке, чтобы обогатить организм ещё одной чашкой бодрящего напитка. —И ещё, извините за опоздание, босс! — послышался голос Виктора. Шамиль резко остановился. —КАКОЕ ЕЩЁ К ЧЁРТУ ОПОЗДАНИЕ?! #7 “На меня надавили. Это не моя вина. Любой бы не выдержал в моей ситуации. Я не ошибалась, меня вынудили.” Тара находится на своём рабочем месте, состоящем из кресла и ноутбука на коленях. Она пустым взглядом смотрит перед собой, губы её слегка, еле заметно, двигаются. Она что-то говорит, внушает сама себе. Напротив, на таком же кресле, только чуть более потрёпанном, сидит парень с умоляющим выражением лица. Он мечется и все не может найти себе места. Документы, которые он передал Таре выглядели сомнительно. И после того, как Тара скептически поджала губы, парень ещё больше разволновался. Он сидел, глядя в пол, и грыз ноготь мизинца, ожидая вердикта. “На меня давили. Давление. Давление. Давление.” Лицо девушки в миг прояснело, и она с профессиональной улыбкой обратилась к собеседнику: —Вы приняты! Будьте добры предоставить мне ещё пару справок и вашу медицинскую страховку в течении следующей недели. А выходить на работу можете уже завтра утром. — Затем она перечислила, какие конкретно документы ей ещё понадобятся. Она улыбалась, но в её горле стоял ком, а сердце выписывало пируэты. Картинка искажается и взгляд мутнеет. Перед ней вдруг оказывается обеспокоенная женщина лет 30-ти. —Ой, Тара, Тарушка, ты не представляешь, не представляешь, что натворила! — женщина останавливается и полным жалости взглядом пронзает Тару. Этот взгляд пугает, от чего кому-то так за нее волноваться? —Такая молодая. Глупая ещё, ты ведь ничего не знаешь… Женщина потирает глаза пальцами и в тот момент раздаётся звонок. Женщина берёт смартфон со стола и принимает вызов. Она внимательно слушает звонящего и после череды простых “да” и “нет”, она коротко прощается и переводит взгляд на Тару. Глаза женщины словно приобретают нейтральный оттенок, она перестаёт поддаваться эмоциям, действует рационально: —Ты уволена. Уходи и забудь, что когда-либо здесь работала. И, не сказав ни слова, Тара покинула ту комнату и ту работу в небольшой компании службы доставки. Она закрывает за собой дверь, спускается по лестнице, выходит на улицу и мир позади неё просто испаряется. Как испаряются и ее воспоминания. Словно этого не было. Она позабыла того парня. Позабыла как вела долгий монолог с собой, доказывая себе только что придуманную собой же ложь. И как собственноручно подписывала соответствующие бумаги. Это мираж, сон. Идя вдоль вполне обыкновенной улицы, Тара рассматривает свои когда-то белые кеды. Естественно, сейчас они приобрели уже грязный оттенок и смотрелись поношенно. Неожиданно она чувствует, что прямо сейчас, в данную секунду, обязана поднять свой взгляд на всех тех людей, что проходят мимо неё. И когда она повинуется этому необъяснимому желанию они видит Его впервые. Он совершенно обычный парень в голубой медицинской маске. Он просто проходит мимо неё и ничего не происходит. Но это был Он. Вмиг перед глазами Тары проносятся десятки, сотни случаем, когда она видела Его: у крыльца своего дома, в переулке, за мусорным баком, в магазине, за углом здания или проходящим мимо. Её ноги подкашиваются, тело напрягается каждой мышцей, и она хватается руками за себя. Непроизвольно бегут слёзы из глаз, а в горле встаёт ком. Перед глазами мечутся картинки Его силуэта, глаз, этой чертовой голубой маски. Тара закрывает голову руками и вдруг начинает кричать и бежит напролом, сквозь все воспоминание и раз - оказывается в аэропорту. Рейс 522 Лорел — Вашингтон. Лишь бы затеряться, лишь бы больше не видеть этого лица. И все же она застаёт его в последний раз, видит вдалеке за деревом эту яркую голубую маску. Когда самолёт только принялся набирать скорость для взлёта. В этот момент Тару накрыло, у неё началась истерика, она чуть ли не взвыла в голос, по её голове начало что-то стучать. Нет, даже не ПО, а В голове. Тару сводил с ума этот стук, она была не в себе. Пассажиры поблизости спрашивали не нужна ли ей помощь, старались успокоить её. Но стук не прекращался. Ещё и ещё. Она ударила себя по лицу и вдруг проснулась. Тара лежала на столе в своём кабинете, горела маленькая настольная лампочка, а в дверь стучали. —Кто, — она прочистила горло, — кто там? —Это снова я! — послышался высокий голос из-за двери. В комнату тут же ворвался Витька. Тара уже имела некоторое мнение на его счёт. Ярче любого солнца, слаще самой приторной карамельки и разговорчивее ведущих радиопередач. Он жутко бесил Тару. —Извини, что так врываюсь. В смысле, извините, вот. Я по срочному делу. —Это третье срочное дело подряд за последние два часа. — проворчала Тара. —Да, но понимаете, — Виктор приложил ладони друг к другу, сформировав некий треугольник, и начал жестикулировать им, объясняя, — утром вы мне сказали, что кладовка со спец оборудованием закрыта, а ключ забрал инженер, который сейчас в отпуске. Но только что на меня сильно накричал наш дорогой босс Шамиль. Он сказал, что нет у нас никакого инженера, и чтобы я мигом починил проводку в его кабинете. Ну знаете, там искриться что-то. Я вообще не электрик, но… Ладно, не суть. Я, вот, конечно, — он резко развёл руками, — не против помочь, но голыми руками или, к примеру, шваброй нихренашеньки у меня не выйдет. — Он взял паузу, видимо выжидая ответной реакции. С утра Таре было не до этого балбеса, который из неё уже все соки выдул. Ключ давно где-то затерялся, и она ляпнула, не подумав. Соврала, не вникнув в суть ситуации и в то, что дело касается босса. Она сидела, закрыв лицо руками, до этого потирая ими глаза с просони. Она напряжённо сжала челюсть и почувствовала внутри себя какой-то беспричинный страх. Она сделала пару глубоких вдохов и выдохов и, наконец, собралась. Показательно потерев еще немного глаза, она сделала вид, что сильно устала и слаба осознаёт происходящее. Хотя на самом деле все ее органы чувств были напряжены до предела. В ленивом жесте она перевела сонные глаза на работничка. —Слушайте, я всё понимаю, но у вас есть менеджер. Прошу, со всеми возникающими у вас вопросами к нему. Витька смотрел весело, даже чутка задорно в чужие глаза. —А чего вы в темноте сидите? Я же вам починил свет. — весело перевёл он тему. —Привычка. —Ну что ж, кладовку я и так открою. А ключик могу пойти заказать в ателье неподалёку, — он хитро прищурился, — за отдельную плату конечно. Поэтому Тара и не может его терпеть. Нет, не потому что этот человек жаждет зелёненьких бумажек. Все мы в них нуждаемся. А потому что делает вид, будто может видеть любого насквозь. Психолог хренов. —Спасибо, но я сама справлюсь со своими обязанностями, — сдержанно проговорила Тара. —А это не очередная ложь? Тара чуть не вспыхнула, услышав эту фразу. Её уже порядком подзаебал этот хитрый лис. —Со всеми. Вашими. — она делала акцент на каждом слове. – Вопросами. К менеджеру. Виктор вскинул руки перед собой в примирительном жесте. —Конечно, конечно! — и ушёл. Тара помассировала вески и глубоко вздохнула, прежде чем вновь взяться за работу. #8 —Мне как обычно! — с преогромной радостью произнёс Вик. Теперь-то он обосновался в этом городке и даже может позволить себе “как обычно”. Оба баристы, сменяющие друг друга посменно, уже в лицо узнают Витьку. Небольшая кофейня в желтый тонах расположена удачно по дороге к работе, поэтому Виктор сделал её своей жертвой. С первого рабочего дня, первой его рабочей недели он заходил туда и брал одно и тоже. Ароматный кофе, голубое небо и нежный весенний воздух. Приправить это вечно романтичным настроем Витьки и получится впечатляющий коктейль “попробуй не влюбись”. На работе Вик успел подружиться или, как минимум, настроится на нужную радиоволну с каждым. Лишь секретарша сопротивлялась и на каждый заведённый Виктором small talk отвечала холодностью. Если бы Вика спросили, беспокоит ли его это, он бы выразился грубо, но точно, что он “болт клал”. Был еще один недотрога под именем Шамиль. Отношения с высшим начальством всегда сложнее всего выстроить, хотят они или нет, а павлиньим хвостом ходят да помахивают. Считают себя выше кривозубых крестьян, что на них работают. Но это дело времени. Виктор подберется к Шамилю, как лисица к куропатке и неожиданно сделает “хвать”, пусть попробует вывернуться. Но пока рано. Почва сыра ещё. Толстая злая вахтерша мило улыбается на встречу Виктору, когда тот входит в холл офиса. —Вот и наш лавелас пожаловал — она, сидя на стуле развела руки и покачала головой. — я тебе вот что скажу — она понизила тон. Виктор припустил голову к ней и сделал вид, словно слушает великую тайну. —Девчонки сегодня из отдела активов говорили о тебе. Ай, а что говорили то! По уши, по уши в тебя втюрились. А меня старую не проведёшь. —Ну вы чего, вам же чуть больше 30, не нужно так, — в похожей манере ответил Виктор. —Ай льстец! Льстец! Мне через месяц 47 и слушай, слушай: девчонки делили тебя. И бог мне свидетель, чуть не поцапались за тебя. — здесь она звонко рассмеялась. — всем девчонкам, всем нравишься, каждая красавица о тебе мечтает. —Неужто и вы? — Вик мило улыбнулся женщине. —Льстец! Льстец! — закричала она вдогонку Вику, который поспешно уходил. Сплетни могли бы затянутся на пол часа, а то и больше. Вик подошел к кладовке со своим инвентарём, открыл, взял ведро и обычную тряпку. Босс велел протирать пыль в его кабинете минимум один раз в два дня. Вик поставил арсенал на пол, достал капсулу наушников, вынул и засунул в уши “капли”. Пару кликов в телефоне и любимая музыка полилась струёй позитива. И работать сразу стало веселей. Тряпку с ведром в руки, в туалет за водой и к работе. #9 Тик-так, тик-так. “Интересно, а часы изначально были сделаны из тёмной древесины или ее перекрасили?” Тик-так, тик-так. Шамиль положил голову на стол, поверх горки бумаг и его взгляд случайно упал на часы. Глаза следили за секундной стрелкой, а мозг думал о чем-то отстранённом. “Или здесь скорее играет роль цвет лака, а не изначальный цвет дерева?” Тик-так. “А имеет ли лак прозрачность? Если покрасить темное дерево светлым лаком, что будет? А с чего я взял что лак имеет цвет?” Тик-так. “Хотя желтоватый оттенок у него точно есть, да и…” Резко поток мыслей прервался. Шамиль отвёл взгляд от секундной стрелки и вновь вернулся в реальность. Четыре часа капания в бумагах — с ума можно сойти. А гора, по ощущениям, не уменьшалась. Ну не может же он отдать часть работы своим сотрудникам. А вдруг они допустят ошибку? А потом ему разгребать, нет уж. Шамиль отложил обед уже 3 раз подряд на час и посидит ещё часок, пока не разберётся ещё хотя бы с одной стопкой. Говорят же, что на голодный желудок работается лучше, не так ли? “А какой смысл? Все и так уже кончено.” Шамиль отвёл глаза в сторону от часов и даже пытался напрячь мышцы шеи для того, чтобы поднять голову. Но толи они у него отказали, толи точка, в которую упёрся взгляд оказалась еще более занимательной, чем стрелка часов. В общем голова осталась на прежнем месте. Шамиль, как обычно, выглядел изнеможённым. Тёмно-синие круги под глазами немного сливались с бронзовой кожей парня. Его голова, как и душа, была пустой. Ни одного “хочу” не было внутри него, за то туча “надо”. По утру, сразу после прихода на работу, ему донесли о резком спаде акционерных средств. Казалось бы, день уже заявил о себе, как о худшем в году. А тут “бамс”, “бамс”. Ещё два резких обрыва за несколько часов. Дело было определённо в гигантах, назревал крупный конфликт. Хотелось плакать, но слёзы застревали и оседали комком в горле. Хотелось кричать, но крики проглатывались и застревали где-то рядом со слезами. Становилось всё труднее и труднее дышать. Перед глазами поплыло. Шамиль вдруг подскочил и быстрым шагом направился в уборную. На ходу он сердито бурчал под нос: —Этого только не хватало, обычно же только дома такое случается. Да слишком расслабился, да, точно, точно, именно так. Он прошмыгнул мимо пары коллег и заперся в одной из кабинок. Посидев немного на толчке, без выполнения истинного предназначения туалета, он немного расслабился. Шамиль вышел из кабинки и подошел к раковине. По привычке вымыл руки с мылом и поднял взгляд. Напротив него висело зеркало, а в зеркале отражался он. От чего-то слёзы накатили с новой силой. Он умылся, поглядел на себя строже и тут в кармане завибрировал телефон. —Да, я слушаю. —Сын, я… Она запнулась и некоторое время кряхтела неразборчиво, подбирая слова. Гробовое молчание продлилось около минуты. —Он умер. —Как?.. —Ты и сам знаешь. Он… Но Шамиль перебил её: —Я…я… мама я… — он вновь взглянул на себя в зеркало и увидел там не себя, а напротив, какого-то жалкого идиота. Он выглядел беззащитно, глупо. —Я перезвоню, — бросил он, скинул вызов, сунул телефон в карман брюк и серьёзно взглянул на себя. Он постарался взять себя в руки и пару раз хлопнул себя ладонями по лицу. Он бросился из уборной вон. Быстро, чуть ли не бегом вышел на улицу. Он шёл и что-то бормотал про себя. Лицо его исказилось гримасой печальнейшей, но слёзы отступили. Он прошел к парковке, вытащил ключ из бумажника и открыл свою машину. Сильным рывком он дёрнул дверь, и та отлетела так, что слегка соприкоснулась с соседней машиной. Шамиль принялся рыться под сиденьем откидного пассажирского кресла. Достал бутылку какого-то шикарного вискаря и открутил крышку. Он быстро прислонился к бутылке и тут же закашлялся. Через минуты его уже начало накрывать. Перед глазами уже не просто плыло от слёз. Пара абстрактных пятен - вот что он мог различить. Ком в горле становился только плотнее, но Шамиль глоток за глотком старался пробить его золотистой терпкой жидкостью. Сердце билось как сумасшедшее, а мозг полностью отключился. Шамиль не осознавал происходящего. Он не заметил, как слёзы потекли из глаз ручьём, как он начал долбить по рулю в припадке ненависти, как бутылка опустошалась уже наполовину и огонь внутри вдруг успокоился, остался лишь тлеть. Мысли замылились, перед глазами плыло и становилось даже весело. Ни одна мысль не поддавалась тому, чтобы быть обдуманной. Они прыгали, как зайчики, как белые пятная перед глазами. Истерические смешки ужа рвались из него. Бутылку он уронил, та перекатилась пару раз и виски чудом не разлились по полу, оставив лишь пару капель за собой. Шамиль прикрыл лицо руками и не то плакал, не то смеялся — сложно разобрать. В эту секунду рядом возникла чья-то фигура. —Слушай ты, да ты рядом! — он даже не глянул в сторону незнакомца. — Садись за руль и в город газу! Ты же не пьян? Я вот пьян… Уехать срочно нужно, прямо сейчас, не могу я больше здесь находится. — Шамиль говорил понятно, но алкоголь сильно деформировал речь. —А вы заплатите? Шамиль явно не понял смысла вопроса. Он издал истерический то ли смешок, то ли всхлип и замотал головой во все стороны: —Всё что хочешь будет! Садись и веди, быстрее. Что хочешь будет… Незнакомец обошёл машину, с другой стороны сел за руль, выехал на дорогу. Через какое-то время они с просёлочной дороги выехали на шоссе. (Шамиль абсолютно не обращал внимание на то, сколько минут прошло, ему было очень весело). Всё это время Шамиль болтал без умолку. Но вдруг резко замолк и тут же уснул. #10 В лесу, неподалеку от озера Мичиган и довольно близко к деревушке Скайбридж стоит небольшой деревянный дом. На крыльце дома подвешены на веревочках много маленьких кусочков мяса. Они, вялясь, болтались на ветру. Ступеньки перед крыльцом всегда нещадно выли, стоило на них ступить. Убранство в доме напоминало о времени давнем. Конец 19 века, а то и ранее. Старый стол и два стула, один большой деревянный шкаф, забитый потрёпанными книгами. Кирпичная печка, а на ней несколько шерстяных одеял и тонкая грязно-белая подушка. На печке хозяин спал. В углу избушки стоял ещё один стол, который был завален инструментами и деревянными опилками. Под столом лежало несколько колотых брёвен. На стене, неподалёку висела удочка, которая крепилась замысловатым образом: на пару намертво прибитых к стене резинок. Несколько пыльных картин висело на стенах с изображением счастливых людей. Красно-оранжево-чёрный ковёр лежал на полу, весьма чистый, с причудливыми узорами. Дом пустовал уже несколько часов. Хозяин, мужичок, зовущий себя стариком, медленно поднимался по лестнице, которая завывала под каждый его шаг. В одной руке у него было ружьё, в другой он держал за шею подстреленную утку. Он повесил ружьё на стену, на самодельный держатель, и сел за кухонный стол, принялся ощипывать утку. Вокруг было невероятно тихо. Не было слышно ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков. Небольшой дом выглядел отбросом среди царицы природы, жалкое создание человеческой расы среди могущих стволом клонящихся и скрипящих деревьев. Он одиноко стоял средь всей этой цветущей зелени. Он словно находился в какой-то другой реальности, никак не соприкасался с реальным миром. Словно внешние звуки проходили сквозь него, а внутри не возникало не единого. Тишина поглотила это место и была до того громкой, что барабанные перепонки старика сжимались все сильнее, чуть ли не лопаясь. Он грубо швырнул полу ощипанную утку на стол и быстрыми шагами подошел к другому столу со всякой шнягой на нём. Он стал перебирать деревяшки и инструменты руками, без какой-либо конкретной цели. Его брови были сведены и нахмурены, губы плотно сжаты. Он шевелил челюстью, кусал губы и щёки изнутри. Немного провозившись, старик метнулся к выходу и с силой захлопнул дверь. Но тишина не нарушилась ни когда он швырнул утку, ни когда с силой закрыл дверь. Она осталась царить, словно самый строгий закон, нарушение которого карается смертной казнью.