Simbiot!Sukuna

Сендай просыпался под звуки мусоровозов и крики ворон, но Юджи Итадори слышал только дребезжание старого будильника, чей звон вгрызался в череп, как сверло. ​Раньше он вскакивал с кровати, полный энергии. Теперь он просто открывал глаза и смотрел в потолок, на котором от сырости расплывалось пятно, похожее на географическую карту страны, в которой он никогда не побывает. ​ ​Юджи поднялся и подошел к раковине. Из зеркала на него смотрел человек, которому на вид можно было дать все тридцать, хотя паспорт утверждал обратное. Его розовые волосы, когда-то торчавшие ершиком и придававшие ему вид сорванца, теперь стали длиннее. Он зализывал их назад, используя дешевый гель, чтобы они не лезли в глаза во время беготни по подворотням. ​Но больше всего изменилось лицо. Шрамы: Тонкий росчерк на лбу переходящий на нос— память о встрече с пьяным якудза в портовом районе. Глаза: Глубокие тени под нижними веками стали его вечной татуировкой. Взгляд: В нем больше не было искры. Только усталая готовность к очередному удару. ​Он надел поношенное пальто, скрывающее атлетичное, но осунувшееся тело, и вышел в промозглое утро. ​ ​Редакция газеты «Вестник Сендая» располагалась в подвале, где вечно пахло плесенью и разогретым пластиком принтеров. Его начальник, господин Танака, был человеком, который выкуривал по две пачки в день и считал, что этика — это фамилия какого-то немецкого философа. ​— Итадори! Где снимки из притона в третьем районе? — прохрипел Танака, не вынимая сигареты изо рта. ​— На столе, — глухо ответил Юджи. ​Его работа заключалась в том, чтобы быть тенью. Пока репортер собирал сплетни, Юджи лез через заборы, прокрадывался в морги и караулил у черных выходов клубов. Его ценили за физическую силу, но сам Юджи чувствовал себя стервятником. Каждый раз, нажимая на спуск затвора или скручивая очередного карманника для «эксклюзивного интервью», он чувствовал, как внутри что-то гниет. ​ ​Самая тяжелая часть дня начиналась после пяти. Дорога до больницы занимала сорок минут на дребезжащем автобусе. ​Юджи заходил в палату, стараясь дышать через раз — запах хлорки и умирающих тел стал для него родным, и это пугало больше всего. Васикэ Итадори выглядел как сухая ветка, едва прикрытая простыней. ​— Опять приперся, — ворчал старик, но в его глазах читалась мольба. — Тебе делать нечего? Иди найди себе девку, займись чем-нибудь, кроме созерцания моих капельниц. ​Юджи молча чистил яблоко. Кожура ложилась на столик ровной спиралью. — Дед, ты просто ешь. ​— Ты сильный, Юджи... — голос старика задрожал. — Не будь как я. Помогай людям... чтобы не сдыхать вот так. В тишине, где слышно только, как тикают часы на стене. ​Юджи кивал, но внутри у него все сжималось. Он видел карту анализов. Он знал, что метастазы не знают пощады. Осознание того, что дед — его единственная нить с миром — скоро оборвется, медленно превращалось в клиническую депрессию. Юджи перестал чувствовать вкус еды. Бенто из магазина за углом казалось картоном. Мир вокруг терял насыщенность, становясь черно-белой фотографией в дешевой газете. ​ ​Через неделю удача отвернулась от него. Юджи отправили на задание — занять позицию и заснять передачу взятки местным чиновником. Но в ту ночь мысли о дедушке, о том, что он не успеет купить лекарства, затуманили разум. ​Юджи заметили. Завязалась драка. Он вырубил троих, но камера — дорогая редакционная камера — разлетелась вдребезги о бетон. ​На следующее утро Танака даже не стал кричать. — Ты стал обузой, Итадори. Раньше у тебя был огонь, а теперь... ты как приведение. Ты пугаешь информаторов. Сдай пропуск. ​Юджи вышел на улицу. У него не было работы, у него заканчивались деньги на палату деда, и у него не было будущего. Он стоял посреди оживленного перекрестка, и люди обтекали его, словно воду, огибающую камень. Он был невидимкой. ​Он зашел в круглосуточный магазин, купил самый дешевый кофе и сел на парапет. Именно в этот вечер, когда туман над Сендаем стал особенно густым, в его жизни появился «Он». ​ ​Квартира Юджи пропахла плесенью и дешевой лапшой. После увольнения тишина стала осязаемой, она давила на барабанные перепонки. Он сидел на полу, прислонившись спиной к ободранной стене, и смотрел в экран старого телевизора. ​По новостям крутили экстренный выпуск: в лесах за чертой Сендая оцеплен район падения «неопознанного атмосферного объекта». Диктор в строгом костюме что-то лепетал о метеорите, но Юджи видел за его спиной знакомые черные фургоны. Корпорация «Зенин». ​— Если я принесу Танаке материал об этом... — прошептал Юджи, касаясь шрама на переносице. — Он не просто вернет мне работу. Он сделает меня королем репортажа. ​Это был его последний шанс оплатить счета деда. Последний шанс не исчезнуть. ​ ​Здание лаборатории «Зенин» выглядело как футуристическая крепость из стекла и черного гранита. Юджи пробрался внутрь через вентиляционную шахту технического блока, используя свою аномальную силу, чтобы разжать стальные решетки. ​Внутри пахло озоном и жженой плотью. Юджи двигался бесшумно, его розовые волосы, зализанные назад, блестели в свете аварийных ламп. В центральном холле он замер. ​Там, окруженный свитой из охраны, стоял Мегуми Фушигуро. ​Глава корпорации выглядел безупречно: черный костюм, холодный, пустой взгляд. В нем чувствовалась странная, тяжелая аура. Юджи знал его. Они были врагами с подростковых времен, когда Мегуми был «золотым мальчиком», а Юджи — парнем из трущоб, который не побоялся разбить ему нос. ​Юджи выскочил из тени, наставив диктофон, словно пистолет. — Фушигуро! Что вы здесь прячете? Метеорит? Или это очередная зачистка неугодных? ​Мегуми даже не обернулся. В его тени на мгновение мелькнуло что-то огромное, многорукое, с колесом над головой — Махорага, симбиот-хранитель, скрытый внутри его ДНК. — Итадори, — голос Мегуми был подобен хрусту льда. — Ты все такой же мусор, копающийся в чужих секретах. Уходи, пока я не позволил охране стереть тебя из списков живых. — Люди пропадают, Мегуми! — крикнул Юджи. — Люди всегда пропадают, — отрезал Фушигуро и скрылся за герметичной дверью. — этот парень. Мегуми ... ОН очень вкусно пахнет. Махорага редко говорил со своим носителем ,но похоже это отдельный случай , который насторожил главу клана Зенин . ​ ​Юджи не ушел. Он двинулся глубже в подвалы. То, что он увидел в блоке «Б», заставило его желудок сжаться. ​В стеклянных камерах бились люди. Это не были добровольцы. Юджи узнал одну из них — старушку Сато, бездомную, которой он каждое утро отдавал половину своего бенто. Она была привязана к креслу, ее вены вздулись и стали черными. ​— Сато-сан! — Юджи лихорадочно приложил ладонь к бронированному стеклу. Он нашел пульт и, сорвав пломбу, открыл камеру. Старушка схватила его за руку. Ее хватка была неестественно мощной, кости Юджи хрустнули. — Юджи... беги... — прохрипела она. Из ее глаз потекла густая, багровая субстанция. — Оно... оно уже ест меня... оно хочет тебя... ​Ее зрачки лопнули, окрашиваясь в алый. Юджи в ужасе отпрянул, едва успев выскочить из камеры и захлопнуть пуленепробиваемое стекло. Он упал на колени, наблюдая, как тело женщины начало выворачиваться под немыслимыми углами. Ее позвоночник хрустнул, таз развернулся на 180 градусов. Через секунду в камере не осталось человека — только кровавые ошметки и брызги на стекле. ​Юджи вырвало. Он рыдал, закрывая лицо руками, пока сирена не начала резать воздух. ​ ​— Внимание! Объект «Двуликий» покинул герметичную зону! — завыл динамик. — Эвакуация персонала! ​Юджи, шатаясь, бросился к пультовой. Он хотел выпустить остальных заключенных, но в трансе, ведомый каким-то внутренним зовом, нажал на кнопку с надписью «Сектор 0». ​Тяжелая плита в конце коридора отъехала. Внутри было темно, но Юджи чувствовал его. Симбиот багрового цвета с розовыми прожилками, пульсирующий, как живое сердце. Существо не было агрессивным — оно замерло, словно узнало Юджи. Словно они были выкованы из одного и того же астрального металла. ​— Это мой шанс... — прошептал Юджи, поднимая телефон, чтобы запечатлеть монстра. — Это всё изменит... ​Он не заметил, как тень на потолке пришла в движение. Симбиот не потек по полу — он совершил рывок, преодолевая пространство за доли секунды. ​ ​Юджи почувствовал удар. Холодная, липкая масса массой в центнер обрушила его на бетон. Существо начало впитываться прямо через поры кожи, через шрамы на лице, заливаясь в рот и уши. Его кости начали ломаться и срастаться заново. В голове взорвались тысячи чужих воспоминаний: горы трупов, древние храмы и бесконечный голод. Юджи выгнулся дугой, его пальцы впились в пол, оставляя борозды в бетоне. ​Внутри его разума, на троне из черепов, восседало нечто с четырьмя глазами. Оно улыбнулось, обнажив клыки. ​— Наконец-то... — низкий, рокочущий голос Сукуны зазвучал прямо в костном мозге Юджи. — Я нашел тебя, мой идеальный Сосуд. Не сопротивляйся, парень. Теперь мы будем убивать вместе. ​Юджи закричал, но вместо человеческого крика из его горла вырвался низкий, вибрирующий рык. Его глаза распахнулись. Под ними медленно проявились вторые разрезы — метки проклятого бога. ​ ​ ​Юджи пришел в себя в грязном переулке в трех кварталах от комплекса «Зенин». Он не помнил, как выбрался. Одежда была превращена в лохмотья, пропитанные гарью и чем-то липким, но, к его ужасу, на теле не было ни царапины. Все шрамы, полученные в драках, исчезли, сменившись гладкой, пугающе здоровой кожей. ​Внутри него что-то шевелилось. Это не было чувством болезни — это было ощущение лишнего веса, будто в его грудную клетку засунули раскаленный булыжник. ​«Тише…» — пронеслось в голове. Голос Сукуны не был звуком, он был вибрацией в позвоночнике. — «Не дергайся, Сосуд. Твои легкие теперь наполовину мои. Дыши ровно». ​Юджи трясущимися руками натянул капюшон. Ему нужно было к деду. Это был единственный якорь, который еще удерживал его от того, чтобы не сойти с ума. ​ ​В коридорах больницы свет мигал с той же тошнотворной частотой, что и раньше, но теперь Юджи видел мир иначе. Он чувствовал тепло тел за стенами, слышал биение сердец пациентов — сотни слабых, прерывистых ритмов. И среди них один, самый родной и самый тихий. ​Юджи замер перед дверью палаты Васикэ. — Соберись, — прошептал он себе, пытаясь разгладить зализанные назад волосы, которые теперь стояли дыбом, сопротивляясь гелю. — Сделай лицо попроще. ​Когда он вошел, дед не спал. Старик выглядел еще прозрачнее, чем утром. — Опять ты… — Васукэ закашлялся, и этот звук полоснул Юджи по нервам. — Где тебя носило? От тебя пасет… жженым мясом и озоном. ​— Работа, дед. Ты же знаешь Танаку, — соврал Юджи, присаживаясь на край койки. Его собственные руки казались ему чужими. Он боялся коснуться простыни, боясь, что багровая масса вырвется наружу и поглотит старика. ​— Ты врешь, — Васикэ прищурился. — У тебя глаза… другие. Словно ты увидел что-то, чего человеку видеть не положено. Юджи, послушай меня… ​«Старик слишком много болтает», — отозвался Сукуна внутри. Юджи почувствовал, как под его левым глазом дернулась кожа. Там, прямо на скуле, на долю секунды приоткрылось второе веко. ​Юджи резко прижал ладонь к лицу. — Всё нормально! Просто не выспался. Я… я принес тебе фрукты. ​ ​Юджи потянулся к ножу для фруктов, лежащему на тумбочке. В тот момент, когда его пальцы коснулись стали, внутри него вспыхнула чужая воля. Рука непроизвольно сжалась, сминая металлическое лезвие, как бумагу. ​— Юджи? — Васукэ попытался приподняться. — Что с рукой? ​— Ничего! Судорога! — Юджи спрятал изуродованный нож в карман пальто, его прошиб холодный пот. ​«Дай мне выйти», — прорычал Сукуна. — «Я вылечу этого старика за секунду. Его плоть слаба, но я могу перековать ее. Хочешь, чтобы он жил? Просто отдай мне контроль». ​Юджи замер. Искушение было почти физическим. Если симбиот может восстанавливать ткани, он может победить рак. Он может вернуть дедушку. ​— Нет, — одними губами прошептал Юджи. Он понимал цену. Если Сукуна коснется Васикэ, это будет уже не его дедушка, а еще одна марионетка, как те бедолаги в лаборатории. ​— Ты с кем разговариваешь? — голос деда дрожал. — Внук, ты пугаешь меня. Уходи. Иди домой и выспись. Ты выглядишь как покойник, который забыл лечь в гроб. ​ ​Юджи встал. Его тело двигалось рывками, как у сломанной марионетки. — Я приду завтра, дед. Обещаю. ​Он вышел в коридор и почти бегом бросился к туалету. Закрывшись в кабинке, он сорвал с себя рубашку. По его животу и груди расползались черные и розовые узоры, похожие на вены или странные татуировки. Они пульсировали. ​— Что ты такое?! — прошипел Юджи, глядя в зеркало над раковиной. ​Из его собственной щеки внезапно сформировался рот с острыми зубами. — Я — твоя единственная надежда не сдохнуть в этой сточной канаве, которую ты называешь жизнью, — усмехнулся Сукуна. — Зенины уже идут за нами. Фушигуро не оставит тебя в покое. Ты украл его самую ценную игрушку. Как думаешь, сколько твой старик проживет, когда они придут сюда за ответами? ​Юджи ударил кулаком по зеркалу. Осколки впились в кожу, но раны затянулись мгновенно, выталкивая стекло наружу. ​Он понял: его жизнь, та скучная и ритуальная жизнь между редакцией и больницей, мертва. Теперь он — сосуд для бога смерти, и единственный способ защитить деда — это стать монстром еще более страшным, чем те, кто его ищет. ​ ​Юджи заперся в своей квартире, пытаясь заглушить грохот в голове. Он чувствовал, как симбиот буквально перекраивает его изнутри. Больница, дед, работа — всё казалось теперь далеким шумом. ​— Убирайся... — прохрипел Юджи, впиваясь пальцами в край раковины. — Убирайся из моей головы! ​В ответ из его плеча вырвался жгут багровой плоти, который мгновенно сформировался в мощную когтистую руку. Она обвилась вокруг горла Юджи, прижимая его к стене. ​— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — голос Сукуны теперь звучал не в мыслях, а прямо у уха. — Я могу сожрать твою печень и вырастить новую за секунду. Я могу оставить тебя в сознании, пока буду переваривать твои глаза. Ты — лишь мешок с костями, который мне посчастливилось занять. ​Юджи задыхался, его ноги болтались в воздухе. В этот момент страха и беспомощности его разум невольно метнулся к единственному светлому, хоть и болезненному воспоминанию. Мегуми. Тот холодный взгляд, те редкие моменты из их подросткового прошлого, когда Юджи смотрел на него издалека, сгорая от неразделенного, постыдного влечения. Эти тайные фантазии были его единственным спасением в серые будни, его самым сокровенным секретом. ​Сукуна замер. Он почувствовал резкий всплеск дофамина и окситоцина, смешанный с горьким вожделением носителя. ​— Так вот кто занимает твои мысли? — Сукуна оскалился прямо на лице Юджи. — Этот щенок из Зенинов? Ты смеешь желать другого, когда внутри тебя бог? ​ ​Ярость симбиота была мгновенной. Он не собирался делить внимание своего хоста. Сукуна начал действовать через биохимию: он искусственно взвинтил уровень кортизола, погружая Юджи в состояние дикого, парализующего ужаса, и одновременно впрыснул в кровь гормоны, вызывающие болезненную чувствительность. ​Это была психологическая и физическая экзекуция. Сукуна буквально «взламывал» нервную систему Юджи. Он заставлял его тело биться в конвульсиях, имитируя боль и принудительное подчинение, захватывая контроль над каждым нервным окончанием. ​— Ты принадлежишь мне, Итадори Юджи, — рычал симбиот, пока парень рыдал, не в силах даже закрыть глаза. — Каждая твоя клетка, каждая грязная мысль. Я выжгу из тебя память об этом мальчишке. Ты будешь смотреть только на меня. Сукуна откинул парня на пол в ванной комнате ложа его плашмя животом на кафель . От резкого контраста температуры у Юджи прошли мурашки и скатилась капля пота по виску из-за сопротивления . — Ты ведь понимаешь что я с тобой сделаю, чтобы доказать, что ты принадлежишь только мне ?— низко пророкотал симбиот и облизал своим длинным языком шею Итадори обвивая её им и слегка придушивая. — Не делай этого! Ты ведь понимаешь что после этого я найду способ от тебя избавиться ! —сказал скованный парень под тяжестью Короля Инопланетян. ​ ​Когда буря утихла, Юджи лежал на полу, опустошенный и сломленный. Но симбиот, словно в знак извинения за свою вспышку, начал процесс регенерации. ​Юджи чувствовал, как его мышцы наполняются силой. Худоба, вызванная депрессией и недоеданием, исчезала. Грудь расширилась, плечи налились мощью, кожа стала чистой и упругой. Сукуна возвращал ему тело атлета, которым он был когда-то, но теперь это была мощь, предназначенная для войны. ​— Вставай, — голос Сукуны стал тише, почти нежным в своей пугающей собственнической манере. — Я сделал тебя совершенным. Теперь мы пойдем и заберем то, что наше по праву. И если ты будешь послушным... я, возможно, позволю тебе еще раз увидеть твоего Мегуми. Перед тем, как я его уничтожу. ​Связь между ними изменилась. Это больше не было просто паразитированием. Юджи чувствовал темную, глубокую привязанность монстра — ревнивую, деструктивную, но неразрывную. ​ Мегуми Фушигуро не привык ждать. В мире корпорации «Зенин » ожидание считалось слабостью, а утеря биологического объекта «Р-0» — катастрофой. ​Юджи сидел в своей полутемной квартире, рассматривая свои ладони. Теперь они казались ему чужими: пальцы стали длиннее, а под кожей перекатывались жгуты неестественно плотных мышц. Он чувствовал себя как взведенный курок. ​«Он здесь», — пророкотал Сукуна, и Юджи ощутил, как вдоль позвоночника пробежала холодная волна азарта, не принадлежащая ему самому. ​Дверь в квартиру не просто открылась — её буквально выставили вместе с косяком двое оперативников в черном тактическом снаряжении. В образовавшийся проем, небрежно перешагнув через обломки, вошел Мегуми. На нем было длинное темное пальто, скрывающее безупречный костюм, а лицо выражало ту степень ледяного презрения, которая всегда заставляла Юджи чувствовать себя грязью под его ногами. ​— Итадори, — Мегуми остановился в центре комнаты, едва удостоив взглядом обстановку. — Ты украл собственность компании. Это было самое глупое решение в твоей и без того никчемной жизни. ​ ​Юджи медленно поднялся с пола. Его движения стали хищными, плавными. Когда он выпрямился во весь рост, Мегуми на секунду замер. Перед ним больше не было того изможденного, помятого жизнью репортера с затравленным взглядом. ​Перед ним стоял мужчина с мощным разворотом плеч, чья аура давила на стены комнаты. Розовые волосы были небрежно отброшены назад, а в глазах, помимо привычного карего цвета, вспыхивали алые искры. ​— Ты пришел за «собственностью», Фушигуро? — голос Юджи стал ниже, в нем вибрировала скрытая угроза. — Или просто соскучился по тому, как я разбиваю тебе лицо? ​Мегуми сузил глаза. — Ты изменился. Биомасса... она уже начала тебя переваривать? Странно, что ты еще можешь связно говорить. Обычно хосты превращаются в бесформенную жижу через сорок минут. ​— Этот хост особенный, щенок, — вдруг произнес Юджи, но это был не его голос. Вторая челюсть на мгновение проступила на его скуле и тут же исчезла. ​ ​Мегуми мгновенно сложил руки в странном жесте, и тень у его ног начала удлиняться, превращаясь в нечто осязаемое и острое. В воздухе материализовались когти Махораги — симбиот внутри Мегуми почувствовал конкурента и требовал крови. ​— Значит, ты жив только потому, что «Оно» этого хочет, — Мегуми сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его взгляд скользнул по обновленному телу Юджи, задерживаясь на его шее, где пульсировала алая вена. — Ты хоть понимаешь, что ты теперь? Ты просто контейнер для мусора. ​Юджи почувствовал, как внутри него Сукуна буквально заходится в ядовитом смехе. ​«Смотри на него, Сосуд...» — шептал голос в голове. — «Смотри, как он боится и презирает тебя одновременно. Хочешь, я заставлю его встать на колени? Хочешь увидеть, как его гордость ломается вместе с позвонками?» ​Юджи сжал кулаки так, что костяшки побелели. Воспоминания о его нелепой, тайной любви к этому человеку вспыхнули в мозгу яркой вспышкой боли. Он ненавидел себя за то, что даже сейчас, глядя в холодные глаза Мегуми, часть его хотела подойти ближе не для того, чтобы ударить. ​— Уходи, Мегуми, — выдохнул Юджи, борясь с желанием симбиота броситься в атаку. — Если ты останешься, я не смогу его удержать. Он хочет твоей смерти. ​— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — Мегуми достал из кармана небольшое устройство — подавитель нейронной активности. — Ты идешь со мной. В лаборатории мы вырежем это существо из тебя. Если ты умрешь в процессе — что ж, такова цена прогресса. ​ ​Юджи сделал резкий выпад, оказываясь в сантиметре от лица Мегуми. Оперативники вскинули винтовки, но Фушигуро поднял руку, останавливая их. Он почувствовал жар, исходящий от тела Итадори. ​— Ты всегда был высокомерным ублюдком, — прошипел Юджи, глядя прямо в глаза врагу. — Но теперь я вижу тебя насквозь. Ты боишься. Ты чувствуешь, что я сильнее тебя. ​Сукуна внутри Юджи довольно урчал. Он специально начал вырабатывать феромоны агрессии и доминирования, смешивая их с личными эмоциями Юджи. Это был коктейль из ненависти и страсти, который буквально наэлектризовал воздух в тесной комнате. ​Мегуми не отвел взгляда, но Юджи заметил, как расширились его зрачки. Между ними завязалась немая битва воль. ​— Мы еще не закончили, Итадори, — наконец произнес Мегуми, делая шаг назад. — Наслаждайся своей новой силой, пока можешь. Скоро она станет твоей клеткой. ​Когда они ушли, Юджи обессиленно опустился на стул. Его трясло. «Ты видел, как он смотрел на нас?» — довольно произнес Сукуна. — «Он уже знает, что ты принадлежишь не ему. Мы заставим его признать это. Всех их заставим». ​ После ухода Мегуми тишина в квартире стала колючей. Юджи чувствовал, как в его жилах бурлит не кровь, а расплавленный свинец. Сукуна внутри него не просто затих — он выжидал, смакуя унижение своего носителя, превращая его в чистую, концентрированную ярость. ​ ​Мегуми не блефовал. Он не собирался ждать, пока Юджи «освоится» с новой силой. Спустя всего два часа после визита Фушигуро, Сендай превратился для Итадори в зону отчуждения. ​Юджи стоял на крыше соседнего дома, наблюдая, как к его подъезду подъезжают три бронированных внедорожника. Из них вышли не обычные оперативники, а «Элита Зенин» — наемники, чьи тела были модифицированы биомеханикой и ранними прототипами симбиотических тканей. Они двигались синхронно, как части одного механизма. ​«Смотри на них, Сосуд...» — ядовито прошептал Сукуна. — «Они пришли забрать твою печень. Ты всё еще хочешь играть в милосердие?» ​— Заткнись, — выдохнул Юджи. Его новое тело дрожало от избытка энергии. — Мы не будем ждать, пока они окружат больницу. Мы ударим первыми. ​ ​Юджи знал: пока существуют серверы в главном дата-центре «Зенин», он и его дедушка — лишь мишени на цифровой карте. Его планом было безумие, которое раньше не пришло бы ему и в бреду: проникнуть в «Башню Теневого Потока» и стереть все данные о проекте «Р-0», параллельно уничтожив запасы стабилизирующего сыворотки, без которой симбиоты Зенинов превращались в кашу. ​Но сначала ему нужно было пройти через «охотников». ​Первый наемник настиг его на пожарной лестнице. Это был огромный человек с гидравлическими протезами вместо рук. Он не стал тратить время на слова — стальной кулак проломил кирпичную кладку в сантиметре от головы Юджи. ​Юджи среагировал быстрее, чем успел подумать. Его рука, ведомая волей Сукуны, выстрелила вперед, пальцы вонзились в сочленение протеза и с корнем вырвали металл вместе с кусками мяса. ​— Что... что это было? — Юджи в ужасе смотрел на свои окровавленные руки. ​«Это был я, идиот», — Сукуна залился смехом. — «Привыкай. Твои руки теперь — мои клыки». ​ ​К полуночи Юджи стоял перед зеркальным фасадом небоскреба «Зенин». Он больше не прятался. На нем была черная толстовка с наброшенным капюшоном, скрывающим светящиеся алые метки под глазами. ​Он вошел через главный вход. Охрана не успела даже поднять оружие. Юджи двигался как розовая вспышка. Каждое движение было выверено до миллиметра: удары ломали ребра, броски пробивали бетонные стены. Он не убивал — пока — но оставлял за собой шлейф из стонов и искореженного металла. ​Внутри него Сукуна буквально пел от восторга. «Быстрее! Сильнее! Вырви сердце этому зданию!» ​На 40-м этаже, в коридоре, ведущем к серверной, его ждал «сюрприз». Мегуми стоял там, в окружении своих теней. Но теперь он был не один. Рядом с ним стояли Маки и Наоя Зенин — высшие чины безопасности. ​— Ты все-таки пришел, Итадори, — Мегуми смотрел на него с какой-то странной, болезненной смесью разочарования и триумфа. — Ты подтвердил всё, что я о тебе думал. Ты просто монстр в человеческой шкуре. ​— Ты сам сделал меня таким, Фушигуро! — крикнул Юджи, чувствуя, как багровая масса симбиота начинает обволакивать его кулаки, превращая их в тяжелые молоты. — Ты и твоя проклятая корпорация. Вы ставили опыты на людях, которые мне были дороги. Сегодня это закончится. ​ ​Маки сорвалась с места первой. Ее копье с мономолекулярной заточкой едва не рассекло Юджи пополам. Он увернулся, чувствуя, как Сукуна внутри него перехватывает контроль над гормонами, впрыскивая в кровь чистый адреналин. ​Мир замедлился. Юджи видел траекторию каждого удара. Он видел, как Мегуми готовит свой призыв. ​— Махорага, дай мне свою силу! — выкрикнул Мегуми. ​Тень за его спиной вздыбилась, принимая очертания гигантского существа с колесом за спиной. В этот момент два симбиотических бога встретились взглядами через своих носителей. ​— Посмотрите на этого щенка, — голос Сукуны вырвался из горла Юджи, заполняя весь этаж леденящим вибрирующим басом. — Он думает, что приручил тень. Сейчас я покажу вам, что такое настоящая тьма. ​Юджи бросился вперед, и пол под его ногами взорвался крошкой. Это была не просто драка — это была месть человека, которому нечего терять, и демона, которому наконец дали поиграть. ​ Стены коридора стонали от напряжения, когда Юджи и Махорага сшиблись в первом ударе. Ударная волна выбила панорамные окна, и в помещение ворвался ледяной ветер ночного Сендая, смешиваясь с запахом озона и крови. ​Но прежде чем Юджи успел нанести следующий удар, на мониторах, развешанных по периметру зала, вспыхнуло изображение. ​ ​Юджи замер, его кулак остановился в миллиметре от лица Наои. На экране была стерильно-белая палата, но не та, в которой он оставил деда. Это был специальный блок в подвалах этой самой башни. ​Васикэ лежал под прозрачным куполом, опутанный трубками, которые пульсировали тем же багровым светом, что и вены внутри Юджи. ​— Что вы с ним сделали?! — взревел Итадори, и его голос сорвался на звериный рык. ​— Мы просто обеспечили ему лучший уход, — холодно произнес Мегуми, хотя его рука, сжимающая пульт управления, едва заметно дрожала. — Он — идеальный контрольный образец. Тот же генетический код, что и у тебя, но без твоей «прыти». Если ты сделаешь еще шаг, Юджи, сыворотка в его капельницах сменится на чистый реагент. Его тело просто… растворится. ​Юджи почувствовал, как внутри него всё обрушилось. Депрессия, которая месяцами грызла его душу, сменилась ледяным оцепенением. Он пришел сюда спасти деда, а в итоге сам привел охотников к его постели. ​«Смотри, как они играют с тобой», — прошептал Сукуна, и в его голосе впервые послышалась не насмешка, а ядовитая, защитная ярость. — «Они используют твою слабость против нас. Позволь мне… и я вырву его из их рук. Или ты позволишь ему сгнить в этом аквариуме?» ​ ​— Хватит! — крикнул Юджи. Но это было не Мегуми. Это был приказ Сукуне. — Сделай что-нибудь! Всё, что хочешь! ​Это было добровольное согласие. Последние барьеры рухнули. ​Тело Юджи начало меняться на глазах у потрясенных Дзэнъинов. Его рост увеличился, мышцы вздулись, разрывая одежду, а на лице проступили дополнительные глаза, которые распахнулись, заливая комнату кровавым светом. В воздухе материализовались невидимые лезвия — Рассечение. ​Махорага бросился вперед, его колесо над головой бешено вращалось, адаптируясь к атакам. Но Сукуна был быстрее. Он не просто бил — он расщеплял пространство. ​— Территория… «Гробница Зла», — пророкотал голос, от которого у наемников полопались барабанные перепонки. ​Невидимые разрезы превратили элитных бойцов в кровавый туман за секунды. Маки отбросило к стене, ее копье разлетелось на щепки. Мегуми пытался удержать контроль над Махорагой, но симбиот внутри него в ужасе сжимался. ​Сукуна в теле Юджи подошел к Мегуми и одним движением, почти ласково, сомкнул пальцы на его горле. — Ты неплох, щенок. Но ты совершил ошибку. Ты тронул то, что принадлежит МНЕ. ​Ударом ноги Сукуна проломил пол. Прямо сквозь перекрытия, этаж за этажом, он падал вниз, к подвалам, удерживая Мегуми как щит. Здание содрогалось. Небоскреб, гордость корпорации, начал заваливаться набок, не выдержав веса этой ярости. ​ ​В подвале царил хаос. Юджи на мгновение вернул контроль над сознанием, когда увидел капсулу деда среди обломков. Сукуна, на удивление, не сопротивлялся — он позволил Юджи схватить старика, обволакивая его защитным слоем своей багровой материи. ​— Мы уходим, — прохрипел Юджи. ​Он оглянулся. Мегуми лежал без сознания, придавленный обломком плиты. Его идеальный костюм был разорван, лицо в пыли и крови. ​«Забери его», — приказал Сукуна. — «Он — ключ к их технологиям. И он — твое маленькое наваждение. Я хочу видеть, как ты будешь ломать его, когда мы будем в безопасности». ​Юджи, подчиняясь странному, болезненному импульсу, подхватил Мегуми под руку. С дедом на одном плече и своим заклятым врагом на другом, он совершил колоссальный прыжок, пробивая остатки фундамента. ​Сзади с оглушительным грохотом рушилась «Башня Теневого Потока». Сендай осветило пламя взрывающихся лабораторий. Юджи бежал в сторону трущоб, туда, где туман был гуще всего. ​Его физическая форма была восстановлена, он снова был тем атлетом, каким его помнили в школе, но внутри него теперь жили двое: старик, который был его прошлым, и монстр, который стал его будущим. А в руках он нес того, кого любил и ненавидел больше всех на свете. ​Охота закончилась. Началась война. ​ Бетонные своды заброшенного коллектора под Сендаем сочились ледяной водой. Здесь, в лабиринте старых коммуникаций, где запах ржавчины и нечистот перебивал любой след, Юджи нашел временное пристанище. Он опустил Васикэ на импровизированную постель из своего пальто, а Мегуми — все еще бледного и находящегося в глубоком забытьи — бесцеремонно привалил к стене, закрепив его руки промышленными цепями, найденными в техническом отсеке. ​ ​Юджи тяжело дышал. Его новое тело, выкованное Сукуной, не знало усталости, но разум был на грани. Он смотрел на деда. Лицо старика приобрело сероватый оттенок, дыхание стало прерывистым и свистящим. ​ ​— Ты обещал, — прошептал Юджи в пустоту. — Ты сказал, что можешь вылечить его. ​«Конечно, могу», — отозвался Сукуна. Багровая масса на плече Юджи зашевелилась, формируя рот. — «Но ты должен понимать, как работает моя биология. Я не создаю материю из ничего. Мне нужен строительный материал. Белок, гормоны, жизненная сила». ​Юджи похолодел. — Что ты хочешь сказать? ​«Чтобы восстановить его разрушенные легкие и убрать метастазы, мне нужно… качественное питание. Свежее. Живое». ​Сукуна недвусмысленно повернул голову Юджи в сторону прикованного Мегуми. Юджи почувствовал, как внутри него вспыхнула ярость, смешанная с ужасом. ​— Нет! Только не его! ​«Тогда выбери кого-то другого, Сосуд. Но время тикает. Твой старик не доживет до рассвета. Либо ты позволишь мне взять часть силы из твоего „драгоценного“ Фушигуро, либо готовься копать могилу». ​Юджи подошел к Мегуми. Тот начал приходить в себя. Длинные ресницы дрогнули, и когда Мегуми открыл глаза, в них сначала отразилось непонимание, а затем — холодная, кристально чистая ненависть. ​ ​— Итадори… — голос Мегуми был едва слышным шепотом. Он попытался пошевелиться, но цепи лишь глухо звякнули. — Ты совершил… самую большую ошибку в жизни. Ты должен был убить меня там, в башне. ​— Заткнись, Мегуми, — Юджи присел перед ним на корточки. — Я спас тебя. И я спас своего деда. Твоя корпорация превратила нас в мишени. ​— Моя корпорация выжжет этот город, чтобы найти нас, — Мегуми болезненно поморщился, глядя на татуировки на теле Юджи. — Махорага… он затих. Ты подавил его своей аурой. Ты хоть понимаешь, что ты теперь ходячее биологическое оружие? ​— Я понимаю только то, что мой дед умирает, — Юджи схватил Мегуми за лацкан разорванного пиджака. — И Сукуна говорит, что ты — единственный способ его спасти. ​Мегуми горько усмехнулся. — Так давай. Выпей меня. Стань тем монстром, которым тебя видят Дзэнъины. Чего ты ждешь? ​Юджи смотрел на него. В тусклом свете фонаря Мегуми выглядел пугающе красивым даже в синяках и крови. Воспоминания о той тайной любви, которую Сукуна использовал для пыток, снова кольнули сердце. ​ ​Внезапно по трубам прошел низкий гул. Потолок коллектора задрожал, посыпалась пыль. ​— Они здесь, — прошептал Мегуми, его взгляд мгновенно стал сосредоточенным. — Это не поисковые группы. Это «Протокол Стирания». Они пустили по трубам термитный газ. Им не нужны образцы, Юджи. Им нужно, чтобы «Р-0» не достался конкурентам. ​Юджи почувствовал, как Сукуна внутри него напрягся. «Мальчишка прав. Нас хотят поджарить в этой крысиной норе». ​— Мегуми, слушай меня, — Юджи быстро начал расстегивать цепи. — Если мы хотим выжить, нам нужно уходить сейчас. Я не могу нести и тебя, и деда, и отбиваться одновременно. ​— Ты отпускаешь меня? — Мегуми недоверчиво потер запястья. ​— Нет, — Юджи прижал его к стене, и на этот раз в его взгляде была такая мощь, что Фушигуро невольно замер. — Мы будем работать вместе. Ты поможешь мне вынести деда. Твои тени могут скрыть нас от тепловизоров. Если попробуешь сбежать — Сукуна вырвет твои ноги раньше, чем ты сделаешь шаг. Понял? ​Мегуми посмотрел на умирающего Васукэ, затем на Юджи. В нем боролись корпоративная верность и инстинкт выживания, подогретый странным любопытством к тому, во что превратился Итадори. ​— Ладно, — выдохнул Мегуми. — Но только до выхода на поверхность. ​В этот момент в конце туннеля вспыхнуло оранжевое зарево. Термитный газ начал заполнять коллектор. Юджи подхватил деда, окутывая его защитной пленкой симбиота, а Мегуми сложил руки в жесте призыва. Из теней вырвались черные гончие, создавая плотный барьер вокруг них. ​Двое заклятых врагов, связанных общим проклятием и невысказанными чувствами, бросились вглубь тьмы, в то время как за их спинами плавился бетон. ​ Лес за окраиной Сендая встретил их враждебной тишиной и запахом прелой листвы. Юджи бежал, не чувствуя веса деда, а Мегуми, едва поспевая, держался на чистом упрямстве. Позади, над городом, небо окрасилось в багровый — башня «Зенин» продолжала тлеть, а тепловизоры дронов уже шарили по лесному массиву. ​ ​Они укрылись в старом охотничьем домике, стены которого едва держались на прогнивших балках. Юджи бережно уложил Васикэ на пыльный стол. Старик уже не хрипел — он просто перестал дышать. ​ ​— Сукуна, сейчас! — крикнул Юджи, срываясь на плач. — Ты обещал! ​«Смотри внимательно, Сосуд», — пророкотал голос. Из груди Юджи вырвались тонкие, как капилляры, багровые нити. Они потянулись к телу Васикэ, вонзаясь в его шею, запястья и грудную клетку. — «Я дам ему жизнь, но он больше не будет человеком. Он станет частью меня. Моим расширением». ​Юджи с ужасом наблюдал, как под кожей деда начали пульсировать розовые прожилки. Кости старика хрустели, перестраиваясь, а лицо разглаживалось, обретая ту же пугающую молодость, что и у Юджи. ​Мегуми, стоя у окна, наблюдал за этим с гримасой отвращения и научного интереса. — Ты понимаешь, что ты делаешь, Итадори? — тихо спросил он. — Ты создаешь колонию. Это не спасение. Это инфекция. ​— Замолчи! — огрызнулся Юджи. — Он жив. Это всё, что имеет значение. ​ ​Сукуна закончил процесс. Васукэ открыл глаза — они были залиты ровным алым светом, лишенным человеческого узнавания. Он сел, его движения были неестественно четкими. ​— Юджи?.. — голос деда звучал как эхо из глубокого колодца. ​«Теперь плата», — Сукуна резко развернул тело Юджи к Мегуми. — «Чтобы старик не рассыпался в прах через час, ему нужна стабилизирующая эссенция. А она есть только в твоем драгоценном Фушигуро. Его Махорага — это идеальный антидот». ​Мегуми отступил к стене, его рука потянулась к ножу, но Сукуна уже прижал его горло. — Фушигуро, — прохрипел Юджи, борясь за контроль над собственным телом. — Сукуна говорит… что Зенины изначально планировали это. Твой симбиот — он не защитник. Он — тормозная жидкость для остальных. Ты был создан как живой предохранитель, который должен был сгореть, когда эксперимент выйдет из-под контроля. ​Мегуми замер. В его глазах отразилось осознание. Все эти годы тренировок, все эти надежды отца — всё было лишь подготовкой к тому, чтобы стать расходным материалом. ​— Они никогда не любили тебя, Мегуми, — продолжал Юджи, и в его голосе прорезалась странная, пугающая нежность Сукуны. — Ты для них — просто батарейка. ​ ​Мегуми опустил нож. Его плечи поникли. — Я знал. Где-то внутри… я всегда это знал. Поэтому Махорага такой тяжелый. Он не мой симбиот. Он — моя тюрьма. ​— Тогда позволь мне освободить тебя, — Юджи подошел вплотную. Его рука легла на грудь Мегуми, там, где под ребрами билось испуганное сердце. — Отдай часть его силы Сукуне. Это спасет моего деда и снимет с тебя этот груз. Мы станем… чем-то большим, чем они могут вообразить. ​Мегуми посмотрел на преображенного Васукэ, затем на Юджи. В этом взгляде больше не было ненависти — только бесконечная усталость и то самое скрытое влечение, которое он подавлял годами. ​— Если я это сделаю, — прошептал Мегуми, — пути назад не будет. Мы станем врагами всего человечества. ​— Мы уже враги, — ответил Юджи. ​Мегуми закрыл глаза и кивнул. Юджи почувствовал, как Сукуна внутри него торжествует. Симбиот начал вытягивать из Мегуми темную, густую энергию Махораги. Это было болезненно: Мегуми выгнулся, впиваясь пальцами в плечи Юджи, его крик застрял в горле. Юджи прижал его к себе, делясь своей силой, чтобы тот не умер от истощения. ​В этот момент их связь стала абсолютной. Юджи чувствовал мысли Мегуми, его страх, его скрытую страсть, а Мегуми чувствовал первобытную мощь Сукуны и отчаянную любовь Итадори. ​Когда всё закончилось, Мегуми без сил упал на руки Юджи. Васикэ встал со стола, его тело теперь было крепким и сильным, а кожа покрылась такими же метками, как у внука. ​— Теперь мы — семья, — произнес Сукуна через Юджи, глядя на рассвет, встающий над горящим Сендаем. — И мы идем за их головами. ​ Лес вокруг охотничьего домика больше не казался убежищем — он стал плацдармом. Васукэ, преображенный симбиотической материей, стоял в тени деревьев, его движения были пугающе синхронны с движениями Юджи. Мегуми, истощенный после передачи части силы Махораги, сидел у порога, его пальцы быстро бегали по клавиатуре уцелевшего тактического планшета «Зенин». ​ ​— Я вошел в систему спутникового слежения, — голос Мегуми был сухим. — Корпорация в хаосе, но они выпустили «Чистильщиков». Это не просто наемники. Это Махито и Кэндзяку — высшие формы искусственных симбиотов, созданные для подавления бунтов внутри самой структуры. ​Юджи чувствовал, как Сукуна внутри него оскалился. — Пусть приходят, — Юджи сжал кулак, и воздух вокруг него задрожал. — Теперь мы знаем их коды. Мегуми, ты — наши глаза. Дед — наш тыл. Я — их погибель. ​Они действовали как единый организм. Мегуми перехватывал переговоры и отключал системы наведения дронов, создавая «слепые зоны», в которых Юджи и Васукэ вырезали патрули один за другим. Это была идеальная партизанская война. Юджи видел, как дед сражается — в его движениях не было изящества, только грубая, первобытная сила Сукуны. На мгновение Юджи показалось, что они действительно смогут победить. Что они построят новый мир на руинах старого. ​ ​Засада произошла на старом заводе по переработке биомассы. Махито появился из тени, его тело постоянно меняло форму, превращаясь то в облако лезвий, то в гротескную пародию на человека. ​— Привет, Итадори! — пропел Махито, и его рука превратилась в огромный шип. — Твой дедушка выглядит таким… прочным. Давай проверим, сколько он выдержит! ​Кэндзяку, действующий более расчетливо, ударил из засады, используя гравитационные искажения. Юджи был отброшен к стене, а Мегуми едва успел призвать остатки теней, чтобы прикрыть себя. ​Васикэ принял удар на себя. Махито вонзил свои деформированные конечности прямо в грудь старика, в то самое место, где пульсировало симбиотическое ядро. Кэндзяку добавил разряд, перегрузивший нервную систему Васикэ. ​— Нет! — закричал Юджи, видя, как алое свечение в глазах деда начинает гаснуть. ​Васукэ повернул голову к внуку. В его последних черных слезах промелькнуло что-то человеческое. — Юджи… живи… — прохрипел он, прежде чем его тело начало распадаться на серый пепел. Симбиоз был слишком нестабилен, чтобы выдержать атаку такой мощи. ​ ​В ту секунду, когда прах деда коснулся бетонного пола, в сознании Юджи что-то окончательно лопнуло. Депрессия, страх, остатки морали — всё это сгорело в черном пламени. ​«ТЫ ВИДЕЛ ЭТО, СОСУД?!» — взревел Сукуна, и на этот раз Юджи не сопротивлялся. Он сам распахнул двери своего разума, отдавая всё управление. ​— Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ! — это был голос Юджи, наложенный на громовой бас Сукуны. ​Юджи-Сукуна рванулся вперед с такой скоростью, что звуковой удар выбил стекла во всем промышленном районе. Он схватил Махито за лицо, прежде чем тот успел изменить форму. — Ты любишь менять души? — прошипел Сукуна. — Посмотри, как я расщеплю твою на атомы. ​Он начал буквально разрывать Махито на части голыми руками, игнорируя его регенерацию. Каждый кусок плоти Махито Сукуна сжигал чистой проклятой энергией, пока от того не осталось даже пятна на полу. ​Кэндзяку попытался сбежать, создав пространственный разлом, но Юджи совершил рывок, который проигнорировал законы физики. Он схватил Кэндзяку за шею и ударил им об пол так, что под заводом треснул фундамент. ​— Вы посмели тронуть то, что принадлежало мне, — Юджи стоял над поверженным Кэндзяку, его глаза горели четырьмя алыми огнями. — Ваш мир сгорит сегодня. И вы будете первыми углями. ​Одним движением Сукуна выпустил Максимальный Рассекающий Удар, который прошел сквозь тело Кэндзяку и разрезал здание завода пополам. Тишина после бури. ​Юджи стоял среди руин, тяжело дыша. На его плечо легла рука. Мегуми подошел сзади, его лицо было бледным, в глазах читался ужас, смешанный с преклонением. ​— Юджи… его больше нет, — тихо сказал Мегуми, глядя на место, где погиб Васукэ. ​Юджи обернулся. Его лицо больше не было человеческим — оно было маской божественного гнева. Он посмотрел на Мегуми, и на секунду в его взгляде промелькнула та старая, болезненная нежность, но она быстро утонула в алом океане Сукуны. ​— Остались только мы, Мегуми, — произнес Юджи холодным, ровным голосом. — Город ждет. Они все ответят за это. ​Он протянул руку Мегуми. Больше не было репортера и главы корпорации. Остались два сломленных бога в мире, который они только что начали разрушать. ​ Несмотря на то что Сендай лежал в руинах, а корпорация «Зенин» была обезглавлена, повседневная жизнь Юджи приобрела сюрреалистичный, почти домашний ритм. Сукуна, ставший полноправным хозяином половины его сознания, оказался существом крайне требовательным и, на удивление, тактильным. ​После гибели деда Юджи провалился в эмоциональную черную дыру. Сукуне это не нравилось. Ему нужен был носитель, полный жизни, адреналина и... дофамина. ​ ​— «Итадори, мне скучно», — рокотал голос в голове Юджи, когда тот пытался разобрать старые отчеты в их новом убежище. — «Твой мозг вырабатывает один только кортизол. Это горько. Мне нужен всплеск. Либо мы идем в город, и я выедаю мозги первой попавшейся паре прохожих — их страх и агония дают отличный приход — либо ты найдешь другой способ». ​Юджи вздрогнул. Он знал, что Сукуна не шутит. Симбиоту требовались химические реакции хоста, чтобы поддерживать свою мощь. ​— Я не дам тебе никого убивать, — твердо сказал Юджи, хотя его правая рука уже непроизвольно трансформировалась, выпуская длинные, вибрирующие отростки. ​Чтобы хоть как-то унять нарастающее раздражение симбиота, Юджи начал машинально «мять» один из этих багровых отростков. К его удивлению, Сукуна не вырвался. Напротив, масса под его пальцами стала мягче, и по комнате разнесся странный звук — низкий, вибрирующий рокот. ​— Ты что... заурчал? — Юджи опешил. — «Заткнись, мясо! Это резонанс тканей, не более того!» — огрызнулся симбиот, хотя его «щупальца» начали почти ласково обвивать запястья Юджи. ​Но простого «почесывания» было мало. Сукуна требовал пика. Он начал воздействовать на нервные окончания Юджи, вызывая у того внезапные, острые вспышки желания, которые невозможно было игнорировать. ​— «Твое тело — это химическая лаборатория, Юджи», — шептал Сукуна, когда симбиотические ленты начали скользить под одежду парня, касаясь кожи с пугающей интимностью. — «Дай мне то, что мне нужно, и я оставлю город в покое на эту ночь». ​Юджи, тяжело дыша, закрыл глаза. Это была сделка с дьяволом ради безопасности невинных. Он позволил Сукуне использовать свое тело для выработки гормонов удовольствия. Сукуна не просто стимулировал его — он сливался с его нервной системой, создавая ощущения, которые выходили за пределы человеческого восприятия. Юджи чувствовал себя одновременно и жертвой, и богом, пока симбиот жадно «пил» всплески окситоцина и эндорфинов, пульсирующих в крови хоста. В такие моменты они становились единым целым, и грань между ненавистью и экстазом стиралась. ​После таких «сеансов» наступало странное затишье. Однажды ночью Юджи проснулся от того, что рокот мотора стал совсем громким. — Сукуна? Ты опять мурлычешь? — сонно пробормотал он. ​— «Это из-за того кота, которого я вчера... хм... пробовал на вкус. Резонанс, я сказал!» — буркнул симбиот. Однако Юджи заметил, что его плечи уютно обвиты багровыми лентами, которые грели его лучше любого одеяла. ​ ​Их партнерство окончательно закрепилось через несколько дней на крыше уцелевшей высотки. Юджи сидел на краю, свесив ноги, и ел пиццу с пепперони. Сукуна милостиво разрешил ему «эту человеческую привычку», хотя сам предпочитал вещи посложнее. ​Когда к Юджи в переулке внизу попытались пристать выжившие мародеры, Сукуна даже не стал просить контроля — он просто выпустил из плеча Юджи костяной шип, который вонзился в стену рядом с головой главаря, заставив тех бежать в ужасе. ​— Мы не убиваем людей, помнишь? — напомнил Юджи, откусывая кусок пиццы. — «Они ничтожества. Но если ты сдохнешь, я потеряю свой лучший источник дофамина», — проворчал Сукуна. ​Он на мгновение материализовал свой глаз на щеке Юджи, глядя на закат. — «Эй, Итадори...» — Что? — «Ты идиот. Но, кажется, мой идиот. Не смей умирать раньше времени. Нам еще нужно навестить Фушигуро и напомнить ему, чья это территория». ​Юджи улыбнулся — впервые за долгое время искренне. Он больше не был один. У него был самый капризный, опасный и ревнивый сожитель в мире, и, возможно, это было именно то, что помогло ему не сойти с ума в этом новом, разрушенном мире. ​