In your lovin'

Like a fool I ran away from the sun Leaving the one, now I see Who is just right for me

      Ночь, наверное, была его любимым временем суток. Многочисленные заплатки на ткани лагерных навесов мешались в единое полотно, скрываясь в непроглядной тьме. Будто бандиты жили не хуже других. Будто они по собственному желанию постоянно в движении, чтобы их точно никто не нашёл. Нет этого липкого ощущения постоянного наблюдения за тобой. И никто не пялится на…       Шуичи остановился и мотнул головой, прогоняя мысли, возвращающиеся к одному и тому же. Потом, всё потом. Сейчас есть более важные дела.       Последний налёт «Чёрных демонов» прошёл не просто успешно. О, нет, тот прошёл просто замечательно! Блестяще сработанный план обеспечил не только минимальное количество жертв с их стороны, но и важное… Пополнение в ряды бандитов. Немногие могут похвастать наличием женщины, вдобавок без болезней и никогда не рожавшей!       Правда, к сожалению для всех сторонников спасения человечества, конкретно этой представительнице почти исчезнувшего пола не повезло. Совсем. Саихара даже заранее обмотал кисти ненужной тканью, чтобы позже засохшая кровь не забилась под ногти. Ну, ещё потому что ему впервые настолько противно марать руки.       Обычно мародёры не берут пленных, а убивают на месте. Еды с припасами и так немного, смысл тратить их на обузу? Однако, заранее по просьбе Шуичи, парни сделали исключение и умудрились соорудить небольшую палатку в отдалении от привала, куда бросили одну-единственную пленницу. Густой лес с радостью скроет от остальных противные визги, поэтому ему точно никто не помешает.       По крайней мере, не должен.       Шелест травы под подошвами кед немного успокаивал клокочущую внутри злость. Верно, не нужно раньше времени раскрывать все карты. Терпеть так долго и тотчас влететь, кромсая что под руку попадётся — не поведение бандита с честью. Хаджиме не зря учил не поддаваться аффекту.       Да и… Кто полюбит неуравновешенного психа-садиста? Вопрос риторический.       Наконец проникнув внутрь злополучной палатки, Саихара приметил цель, забившуюся в дальний угол. Привыкший к темноте взгляд также разглядел пестроту ткани кимоно, которая на фоне остального смотрелась чужеродной.       — Выжившим жрать нечего, а ты щеголяешь в шелках? Кто б сомневался, — с губ сорвалась первая реплика, наполненная желчью многолетней выдержки. Первая и далеко не последняя за сегодня.       Ответом послужило сдавленное мычание. Ну, конечно, как же обойтись без старого-доброго кляпа при связывании по рукам и ногам. Жаль, что приходится развязывать крепкий узел, почти спрятавшийся среди складок пухлой шеи, и слушать чужие заикания: — Ч-что вы собрались со мной д-делать?! Насиловать?! Уб-бить?! Всё сразу?!       «Кажется, кое-кто теряется, стоит ей остаться один-на-один без подсосов рядом», — внезапное открытие показалось Шуичи настолько забавным, что тот не удержался от усмешки. Вдобавок, эта дура его не узнала, в отличие от…       Так, не отвлекаться.       Дальнейшие причитания Саихара решил полностью игнорировать, ведь план, отрепетированный в голове пару сотен раз, не включал в себя разговор ахуевшими мразями. Пока что. А вот что включал, так это крепкую хватку на пальцах руки. Их обладательница пыталась сопротивляться, однако вырваться из лап демона нелегко даже в древних сказаниях.       Что ж… С чего бы начать?       Теперь, когда можно было не сдерживаться, Шуичи вновь и вновь начал прокручивать в голове слова, поведанные тихим, хриплым, до одури милым голосом. Страшные вещи вылетали с испещрённых шрамами губ чересчур легко, и забыть, простить такое способен лишь глупец. «Первый раз я помню смутно, ведь она тогда заставила меня выпить какую-то настойку… Но было больно. И от верёвки на запястьях, и от, ну… Ты понял, наверное. Потом я пытался где-то около часа отстирать пятна крови в воде, получилось не очень.»       Первый попавшийся пухлый палец с характерным хрустом выгнулся назад. Чуть поморщившись от болезненного вопля прямо над ухом, Саихара понял, что это был мизинец. «В привычку у них такие ночи вошли со второго или третьего раза. Я правда плохо помню начало, ведь ей почему-то было обязательно сначала напоить меня до невменяемого состояния и… Не знаю, швырять к ногам одного из своих дружков? Точно, я не раз проезжался по полу и разбивал колени в кровь… Такова участь безмозглого мяса, полагаю.»       Безымянный со средним он сжал и перекрутил с такой силой, что будь Шуичи ещё сильнее — превратил бы в костляво-кровавое месиво. Крик, кажется, стал более жалостливым, похожим на мольбу. Однако разобрать хоть словечко бандит не мог и не хотел, ведь ударивший в нос металлический запах стёр последнюю ниточку здравомыслия.       В накрывшей красной пелене смешалось всё: жажда мести, вина, желание доказать, что ему можно дать второй шанс. Стоило им при свете дня встретиться взглядами, как Саихара понял — не зря отец называл его бесполезным. Почему мальчишка, видевший неприглядную сторону «умников», не забрал другого мальчишку с собой? Почему тренировался столько лет, надеясь на слепую удачу? Почему ждал пять лет и грезил о том, что и так было у него в руках? Почему…       Почему Кокичи, на котором нет живого места из-за шрамов, робко улыбается, но продолжает выглядеть таким грустным?!..       Резко, словно молния среди грозовых туч, в голове промелькнуло имя любимого, из-за чего ярость утихла, свернувшись калачиком внутри. Где бы Шуичи не находился, что бы не делал — одно-единственное напоминание смысла его никчёмной жизни всегда успокаивало бурлящий огонь злости. Эдакий якорь, держащий за реальность мёртвой хваткой. Другие «демоны» даже научились использовать это себе во благо, когда их товарища частенько заносило.       Кстати, о заносах…       Ткань на руках ожидаемо пропиталась чужой кровью полностью, ведь, моргнув пару раз, Саихара обнаружил фиолетово-красное нечто под собой. Обломанные почти под корень ногти также объясняли глубокие, животные царапины на когда-то розовой, пышущей здоровьем коже. В левой ладони же вообще оказалось что-то склизкое и, поднеся к лунному свету у входа в палатку, он разглядел вырванный глаз. Вот же… Трудно будет отмываться потом.       Однако удивительным оказалось другое: среди оглушающей тишины всё ещё было слышно прерывистое дыхание виновницы срыва. Воистину, самые отпетые сволочи невероятно живучи. И, конечно, закончить начатое есть в сегодняшнем плане, однако подобные вещи стоит делать красиво. Идеально даже.       Так, как он заслужил.       — Эй, жирная манда, — несмотря на трясущиеся руки, голос Шуичи полнился твёрдостью стали. — Запомни, блять, хорошенько на оставшиеся несколько минут своей жизни: никто и никогда не смеет трогать дорогих мне людей без последствий. Втемяшь это в подкорку мозга, пока есть такая возможность, — ожидаемой реакции не последовало, и тогда было решено использовать главный козырь: — Даже если не можешь — не волнуйся, я обязательно помогу. Саихары же не зря раз за разом занимали посты глав, не думаешь, Акамацу?       Стоило лишь произнести ненавистную самим же её обладателем фамилию, как тело девушки крупно содрогнулось в… Осознании? Принятии неизбежного? Трудно сказать, когда у оппонента вместо лица и рта мясной фарш. Непредусмотренная оплошность.       Ну, неважно. Осталось совсем немного.       Наверняка она хоть раз да представляла свою смерть. Многие так делают, чтобы подготовиться, ведь умереть в их мире можно в любой момент. Но, тут можно сказать точно, расчётливая глава «культурных» Акамацу Каэде не думала помереть от рук беглеца посреди глухого леса. Последний булькающий крик замолк от прошедшего по горлу лезвия ножа. Пять лет страданий для одного, столько же ожиданий для другого. Всё закончилось.       Закончилось…       Из-за подсохшей крови намотанная ткань тихо похрустывала, пока Шуичи, медленно бредя обратно к лагерю, снимал испачканные тряпки. Конечно, даже избавившись от них, всё равно придётся хорошенько промыть руки, выпросив воды. От бурых пятен на зелёном пончо не спасёт, но хотя бы можно будет сделать вид, что он просто подрался с товарищами. И на дёргающийся глаз смотреть совсем необязательно.       Стоит говорить, как быстро у одного бандита забилось сердце от волнения, когда тот вместо знакомых парней увидел самого Ому у тлеющего кострища? Более того, разглядев нож в руке любимого, Саихара тотчас сорвался и буквально повалил щуплого паренька наземь так, будто через секунду над ними просвистит пуля.       Пули и, естественно, стрелка рядом не наблюдалось, а привычно замерший на месте Кокичи разглядел пугливого мародёра перед собой и с облегчением выдохнул:       — Вот ты где… Зачем кидаешься? — вопрос сквозил осторожностью, однако на его лице не было страха. Простое любопытство с ноткой недовольства, которая присуща Оме с детства. — Руки бы помыл ради разнообразия.       Кажется, сомнительный внешний вид старого друга (нет, любовника!..) того почему-то не смущал. Совершенно. Наоборот, перестав чуть ли не лежать друг на друге и усевшись рядом, Шуичи вдруг почувствовал… Подушечку большого пальца на своей щеке, старательно оттирающую что-то. И кому-то этот жест может показаться детским, ничего не значащим, однако жертва подобных манипуляций вновь была готова полететь навстречу земле. От одного вида, как Кокичи, прищурившись, убирал, видимо, попавшие на лицо брызги крови, действительно хотелось прыгать выше облаков от счастья.       Правда, хорошие моменты всегда почему-то протекали слишком быстро. Удовлетворившись результатом, самый прекрасный человек на свете кивнул и отодвинулся с тяжёлым вздохом. Почему? Что глупый Саихара сделал не так? Ответы на эти вопросы он не услышал, ведь, встретившись с чужим взглядом, перестал что-либо понимать. Разрезавший тишину смешок со стороны Омы вообще отбросил все рациональные мысли, оставив место лишь на слепое обожание.       — …у тебя всё на лице написано, — удалось уловить только конец фразы, после чего Кокичи вновь вздохнул и расправил ноги ближе к кострищу. — Забавно видеть, что ты почти не изменился, Шуичи-кун. Это мило, — и он не был бы собой, если бы не добавил: — Хотя мыться чаще раза в месяц ты так и не додумался, дурень…       Как же Саихаре повезло, что сейчас ночь, и вряд ли кто-то из товарищей за ними наблюдает. Иначе «самый жестокий демон» изрядно попортил бы свою репутацию тем, что разрыдался из-за безобидного упрёка. Вдобавок ещё и распластался на земле, уткнувшись в бок парню, неспособному даже бегать нормально.       Впрочем… Точно ли причина срыва в гигиене?       Извинения застревали в горле комом, мольбы обрывались на полуслове, окровавленные пальцы отчаянно сжимали ткань футболки с выцветшим принтом. Упавший с плеч один камень повлёк за собой остальные, о чём Шуичи не подозревал вплоть до встречи с причиной его волнений, его смысла жизни. Он согласен сделать что угодно, убить кого угодно, буквально разорвать любого на части, только бы…       — Н-не бросай меня… П-п-пожалуйста… Я без тебя… Н-не могу… — захлёбываясь в собственной никчёмности, Саихара выдавил что-то внятное, после чего вцепился в талию любимого мёртвой хваткой.       Наверняка это было больно. Может, навевало неприятные воспоминания и желание оттолкнуть свихнувшегося влюблённого. Судя по еле слышимому шипению сквозь зубы, мысль правильная, однако…       Однако резкий рывок за ворот рубашки да тёплое прикосновение к собственным губам Шуичи не смог бы почувствовать, не будучи в реальности.       Поцелуй вышел смазанным, всего на пару секунд, но страдающему от жажды пять лет хватит и одной-единственной капли, чтобы захотеть ещё. Поэтому, наплевав на явно неидеальный внешний вид, ненасытный мародёр уже сам напирал. И Ома, кажется, был не особо против, раз позволял вновь нависать над собой.       Или был. Стоило, заигравшись, прикусить нижнюю губу, как Саихару внезапно отстранили от себя за плечи. Даже посреди ночи было возможно разглядеть яркий румянец на испещрённых шрамами щеках. Ему стыдно? Противно? Просто не понравилось? Вообще разочарова…       — Ну нет уж, дважды я так не ошибусь… — почему-то тяжело выдохнул он и направил на Шуичи взгляд, полный уверенности в собственных действиях. — Пойдём к тебе в палатку, лишние зрители нам не нужны.       — Зрители?       — Зрители.       Глупый вопрос и такой же глупый ответ. Проживающему американские горки эмоций наяву парню потребовалось долгих четыре секунды, дабы осознать, что же ему предлагают. И теперь лицо горело не у одного полуночника.       — А зачем тогда… Ждал меня здесь, снаружи?       Они неловко поднялись и как можно стремительнее зашагали в сторону палатки, где и так днём почти не отходили друг от друга. Прозвучавший же вопрос заставил Кокичи резко остановиться и, помявшись на месте, выдать финальный удар по пробудившейся было адекватности:       — Я чересчур быстро привык спать рядом с придурком, пускающим слюни на моё плечо. Смирись.       Шуичи тоже остановился и уставился на любимого. Моргнул раза два. Даже ущипнул себя для достоверности. Неужели он… А Ома…       Похоже, увидят их только к полудню. Или вообще к моменту, когда будет пора сворачивать лагерь и двигаться дальше. Если кто попробует отвлечь — наглядно прочувствует, почему старожилы «демонов» побаиваются юного мародёра.       Ведь он живёт для того, чтобы любить. И быть любимым.