Любовь побеждает смерть

Глава 2 Телефон давно стал продолжением ладони, холодным протезом, связывающим его с миром. Рэнди листал приложения, не фокусируя взгляд на экране: пальцы действовали на автомате, повинуясь мышечной памяти. В корзину летели закуски, элитный алкоголь, цитрусы, упаковки сока. Он заказывал с избытком, словно надеялся, что товарное изобилие сможет заполнить звенящую пустоту внутри. Негласный кодекс гласил: организатор вечеринки предоставляет не только территорию, но и топливо для веселья. Рэнди усвоил это с детства назвался груздем, полезай в кузов. Никаких жалоб, никаких «потом». И уж тем более никакого права на слабость. С деньгами проблем не было. По крайней мере, с теми, что измеряются нулями на счетах. Уголок его рта дёрнулся в кривой усмешке. Каким бы роскошным ни был стол, люди всё равно притащат своё пойло. Привычка сильнее щедрости. Выбор алкоголя на вечеринке это лишь красивая декорация, бутафория статуса. Когда заказ был оформлен, Рэнди наконец поднял глаза. Комната встретила его равнодушной, гулкой тишиной. Голые стены, стерильный свет лампы, ещё не выветрившийся запах чужого прошлого. Это пространство не сопротивлялось его присутствию оно его просто игнорировало. Взгляд зацепился за дорожные сумки в углу. Он так и не разобрал их. Вещи лежали плотными тёмными грудами, немыми свидетелями его транзитного состояния. Ты здесь временно. Ты везде временно. Мысль встать и навести порядок вспыхнула слабой искрой и тут же погасла. Рэнди мотнул головой, отгоняя наваждение. Не сейчас. Никогда не сейчас. Экран телефона снова ожил. Ванесса. Он даже не вздохнул, просто смахнул уведомление. Резко, брезгливо, словно смахивал пыль. Поднялся, подошёл к сумке, рванул молнию. Пачка сигарет легла в ладонь привычной тяжестью, как якорь, удерживающий в реальности. У Рэнди была проклятая особенность: он не умел не чувствовать. Любая эмоция сперва била вспышкой ослепляющей, почти физической болью, будто разряд тока под кожей. Сердце срывалось в галоп, желваки каменели, а в груди поднималась глухая, бесадресная агрессия. И лишь потом, когда волна схлынула, приходила усталость. Мёртвая тишина. Принятие. Он глубоко затянулся воздухом, смиряясь, и открыл сообщение. «Как дела? Освоился в общежитии?» Стандартный набор букв. Вежливый. Почти заботливый. Но в его голове этот текст звучал иначе, искажённый фильтром семейных ожиданий: «Ты ещё не опозорил нас?» «Ты ведёшь себя прилично?» «Ты помнишь, сколько в тебя вложено?» Рэнди сжал телефон так, что побелели костяшки. Его отправили в этот элитный университет не ради знаний. Отец просто поставил очередную галочку в длинном списке активов, которыми можно небрежно козырнуть за бокалом тридцатилетнего виски. Как Рэнди будет здесь жить, чем дышать, как просыпаться по утрам эти детали не входили в бизнес-план. Фамилия Блейк звучала весомо. В их кругах это была не просто фамилия, а торговая марка, печать качества. Единственный сын. Наследник. Инструмент. Рэнди медленно прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирует висок. Он не хотел быть продолжением. Он мечтал стать разрывом. Ошибкой в коде. Дверь распахнулась без стука, и в комнату вихрем ворвался Лукас, слишком живой, слишком яркий для этого серого склепа. — Ну как мы? Едем? — он замер напротив, буквально светясь изнутри. — Я только что из главного корпуса, глянул расписание... Чёрт, мне так радостно! Реально не терпится начать. Эта искренняя, щенячья радость казалась почти неприличной. — Да, поехали, — ответил Рэнди ровно, гася чужой энтузиазм своим холодом. — Нужно многое подготовить. Он не стал уточнять, что именно. Лукас всё равно не услышал бы, оглушённый собственным счастьем. На улице воздух оказался колючим, холоднее, чем обещал прогноз. Они направились к машине. Лукас то и дело косился на друга, но мыслями был далеко там, у стенда с расписанием, где сегодняшним утром случилось маленькое чудо. Он снова увидел её. Ту девушку. Её было легко не заметить, если искать глазами блеск и мишуру. Никакой показной яркости, никакой суеты. Пока остальные студенты лихорадочно фотографировали списки групп на смартфоны, она стояла чуть в стороне. В руках у неё был блокнот, и она медленно, каллиграфическим почерком переносила данные в таблицу аккуратно, будто структурировала не учебный план, а само время. Лукас заговорил с ней почти случайно, поддавшись импульсу. — Почему не фоткаешь? — спросил он тогда. Она обернулась и улыбнулась уголками губ: — С телефоном может случиться что угодно. Сядет батарея, потеряется, заглючит... А бумага честнее. Блокнот всегда со мной. В её взгляде было что-то цепкое, внимательное, не терпящее спешки. Казалось, она умела останавливать мгновения и рассматривать их на свет. А потом добавила, чуть смутившись, и этот переход от мудрости к неловкости окончательно покорил Лукаса: — Хотя, если честно, я просто забыла телефон в комнате. Через секунду они уже смеялись, и смех этот был коротким, но настоящим, без фальши. Лукас, сам от себя не ожидая, в шутку предложил ей поехать на вечеринку. Она согласилась легко, словно ей было нечего терять. Он скинул ей локацию и сказал, что они с другом заберут её у общежития. — Слушай, давай притормозим, подождём мою знакомую, — сказал Лукас Рэнди, когда они подошли к черной машине. — Мы сегодня познакомились. Он почувствовал, как щеки предательски теплеют. — Воу, Лукас, — Рэнди лениво ткнул его кулаком в плечо. — Ты что, уже подцепил девчонку? Быстро работаешь. — Даже я ещё нет! — Н-нет, — Лукас запнулся, проклиная свою честность. — Это просто подруга. Рэнди рассмеялся низко, бархатистым звуком. Этот смех всегда звучал немного опасно, и в тоже время успокаивающе, будто за ним скрывалось куда больше, чем просто веселье. — Ладно, — бросил он, открывая водительскую дверь. — Подождём. Он снова перекатил пирсинг во рту. Металлический шарик тихо цокнул о зубы медленно, ритмично. Цок. Цок. Этот звук действовал на Рэнди как медитация: заземлял, возвращал контроль над телом. Ну, и просто привычка Лукас, наблюдая за этим движением челюсти, вдруг вспомнил другое. Баскетбольная площадка, вечер, липкий от жары асфальт. Мяч гулко бьется о покрытие. Рэнди тогда играл молча, со злой, пугающей сосредоточенностью, словно мстил кольцу. После очередного точного трехочкового он подбежал к Лукасу, вытирая пот со лба, и бросил так буднично, будто предлагал зайти за кофе: — Поехали, проколем мне язык. — Что? Зачем? — опешил тогда Лукас. Рэнди усмехнулся одним уголком рта, и в глазах его мелькнуло что-то темное. — С языком можно делать много полезного. Он сказал это, глядя сквозь друга, и Лукас тогда просто махнул рукой, списав на эксцентричность. Понял он позже. Спустя месяц, проходя мимо школьных туалетов, Лукас услышал шепот старшеклассниц. Имя Рэнди всплыло само собой, окутанное нервными смешками и пониженными тонами. Они обсуждали не баскетбол. Они говорили про металл. Про холод стали и жар дыхания. Про то, что он умеет делать этим языком, и как после этого невозможно думать ни о чем другом. Лукас тогда покраснел до корней волос и поспешил уйти, но знание осталось. Сейчас, в салоне дорогого авто, металл снова коснулся эмали зубов. Этот звук был обещанием удовольствия, о котором не принято говорить вслух. Задняя дверь машины открылась почти бесшумно, впуская уличную прохладу. Девушка скользнула на сиденье быстро, но без суеты, стараясь занимать как можно меньше места. Рэнди бросил взгляд в зеркало заднего вида и на секунду замер. Она не была похожа на тех, кого он привык видеть на своих вечеринках. Никакого агрессивного макияжа или кричащих брендов. На ней был обычный чёрный топик, в которой она казалась ещё хрупче. Волосы цвета воронова крыла, слегка волнистые, создавая контраст с почти фарфоровой бледностью кожи. Но главное глаза. Серые, прозрачные, как осеннее небо перед штормом. Они смотрели умно, оценивающе, но без вызова.Салон мгновенно наполнился ароматом. Не резким, не химическим это был теплый, обволакивающий запах спелого персика, смешанный с чем-то едва уловимым... книжной пылью? Дождем? Этот запах ударил по рецепторам Рэнди, вызвав странный спазм в груди короткий, раздражающий, как укол совести. Она захлопнула дверь и заговорила, разрывая повисшую тишину: — Приветик, мальчики. Как дела? У меня только один вопрос. Кто такой этот Рэнди и почему он, чёрт возьми, решил устроить вечеринку за два дня до учёбы? Её голос был глубоким, с легкой хрипотцой. В нём не было желания понравиться или произвести впечатление. Она говорила просто, как говорят с давними знакомыми. Рэнди встретился с её взглядом в зеркале. Она смотрела не на него, а куда-то сквозь, словно водитель был лишь функцией автомобиля. Брюнет перевел взгляд на друга. Лукас вжался в пассажирское кресло, явно осознав, что забыл упомянуть маленькую деталь: организатор вечеринки сидит за рулем. Рэнди увидел панику в глазах друга, и в ту же секунду в голове созрел план. Злая, веселая искра зажглась внутри. — Понятия не имею, — ответил он, и на губах заиграла легкая, обезоруживающая улыбка, маска, которую он носил безупречно. — Но, судя по слухам, парень совершенно без тормозов. Я Мартин. А ты? Лукас, услышав это, обреченно выдохнул. Он понял: игра началась. Рэнди обожал сбивать людей с толку. Ему нравилось наблюдать, как меняется отношение, когда люди не знают его фамилии, не знают о счетах его отца. Ему нравилось, когда реагировали на него, на случайного парня за рулем по имени Мартин. Это была его личная, маленькая, почти детская форма бунта и свободы. Лукас отвернулся к окну, признавая поражение. Он сам создал эту ситуацию. Рэнди же снова посмотрел в зеркало, ловя отражение серых глаз. Запах персика всё ещё висел в воздухе теплый, неуместно уютный и раздражающе спокойный. И почему-то этот запах задерживался в лёгких дольше, чем следовало.