Слезы не помогут, в бой бери отвагу

Хороший день может испортить только новость о скором походе к стоматологу. Именно так и произошло с Антоном в тот самый день, когда он сидел дома, потому что уроки отменили, и собирался на прогулку с лучшим другом. Мама тогда зашла в комнату и сообщила о том, что завтра они поедут к стоматологу на осмотр и профессиональную чистку. Настроение улетело сразу, а желание гулять поползло вниз. — Я никуда не поеду, — сказал Шастун, скрестив руки на груди. — Антош, последний раз у стоматолога ты был три года назад, уже пора съездить, — осталась неприклонной Майя и покинула комнату сына, не забыв закрыть за собой дверь. Парень кинул телефон, что до этого сжимал в руке, на кровать, а затем лег сам, уткнувшись лицом в подушку. Он прокрутил в голове свой последний визит к стоматологу, и его начало мелко трясти. В памяти всплыли воспоминания о мужчине, который сначала отказывался делать анестезию, за которую были заплачены деньги, а потом сделал слишком маленькую дозировку, и Антон все прекрасно ощущал. Антон почувствовал, как у него похолодели ладони, а пальцы начали неметь. В челюсти почему-то появилась ноющая боль, а на глаза непроизвольно навернулись слезы. Подросток ненавидел стоматологов, потому что еще не было такого врача, который бы не напугал. Все предыдущие походы к этим врачам заканчивались криками, слезами и болью. Бесконечной болью. И все, с тех пор Антон стал оттягивать походы к стоматологу на максимальное количество времени.

***

Все следующее утро Антон был как на иголках. Он не разговаривал с мамой, постоянно кусал губы и нервно поправлял волосы. Естественно, ехать он тоже никуда не хотел. — Мам, давай никуда не поедем? — попробовал надавить на маму подросток, но безуспешно — она даже не хотела слушать его протесты и просьбы отложить визит еще на пару месяцев. Клиника встретила их стерильной чистотой и какой-то расслабляющей музыкой. В холле было два бежевых кресла, автомат с кофе, множество шкафчиков для одежды, которые закрывали при помощи специальной карты, выдаваемой в регистратуре, и большой аквариум с множеством рыб, к которому Антон тут же прилип. Среди желающих посмотреть на морских обитателей были и совсем маленькие дети, которых родители держали на руках и постукивали пальцами по стеклу, привлекая внимание малышей. Оглянувшись по сторонам, в отделении педиатрии Шастун заметил рисунки на стенах и игровую зону, в которой копошились дети, а в стороне кабинетов УЗИ на диванчике сидела молодая пара, которая, видимо, только что узнала о скором пополнении в семье. Также подросток приметил телевизор с мультиками и стенд с «подарками за храбрость». Но, как и в любой больнице, была и плохая сторона. Несмотря на всеобщую идиллию, из каждого угла все равно раздавались истошные детские крики, а из кабинетов выходили перепуганные родители и их рыдающие крохи. — Тоша, пойдем, нам в 29 кабинет, — позвала сына Майя, махнув рукой в свою сторону. Шастун поднялся с корточек и поплелся за мамой, опустив голову. Мысль о том, что времени до приема оставалось все меньше, заставляла Антона сглатывать ком в горле и сдерживать слезы. Возле кабинета парень сел на диванчик и начал перебирать кольца на пальцах, устремив взгляд в одну точку на стене. В голове мелькали воспоминания о прошлых походах к стоматологам, которые всегда заканчивались истериками и словами врачей «Вроде парень, а рыдаешь хуже девочки». В потоке бесконечных мыслей Антон и не заметил, как у него начали дрожать руки, а на глаза навернулись предательские слезы. — И вам всего хорошего, до свидания, — вдруг послышалось из-за двери, и оттуда вышла молодая девушка. — Так, Антон Шастун, проходите, пожалуйста, — выглянул из кабинета стоматолог, пригласив их в кабинет. — Мама, тоже проходите, мне нужно будет обсудить с вами план лечения. Антон зашел в кабинет на негнущихся ногах и, увидев кресло светло-голубого цвета, сделал шаг назад, наткнувшись спиной на закрытую дверь. Дыхание сразу участилось, а перед глазами начало плыть так сильно, что парень не понимал это из-за слез или из-за головокружения. Он сполз на пол, начав дрожать, истерично мотать головой и шептать бесконечное испуганное «Нет…» — Тоша, ну-ка прекращай концерт, не трать время доктора, — строго сказала Майя, попытавшись поднять сына с пола. — Стойте, отпустите его, — сказал Попов, опустившись перед парнем на корточки. — Выйдете пока из кабинета, пожалуйста, — шепотом попросил стоматолог, обратившись к женщине. — Нет, мам, не уходи, мне страшно, — начал плакать Шастун, потянувшись к ней, как в далеком детстве, когда просился на руки. — Ма-ам, — протянул он, увидев, как мама скрывается за дверью кабинета. Врач дождался, когда родительница покинет кабинет, и вернул взгляд на до невозможности испуганного подростка. Такое было в его кабинете не впервые, поэтому Арсений знал, что нужно делать. — Антон, посмотри на меня, — сказал Попов, забрав из рук ассистента пачку сухих платочков. — Держи, вытирай слезки, — он протянул парнишке платочек, убрав остальные в карман белых штанов. Антон взял платочек и начал вытирать слезы. Господи, как же ему было стыдно. — Все, успокаивайся, я тебе обещаю, что в этом кабинете никто не будет ничего делать без твоего разрешения, — пообещал старший, положив руки на худые плечи парнишки. — Я знаю, что тебе страшно, но ничего такого ужасного мы с тобой делать не будем. Попов помог пациенту подняться с пола и подвел к креслу. Шастун медленно лег в него, нервно заерзав. Напротив кресла располагалось большое окно, над своей головой парень увидел небольшой белый телевизор, на котором играла музыка. Атмосфера весьма спокойная и расслабляющая, но Антон знал, что за всем этим скрываются ужас и боль, поэтому расслабляться он не собирался. Когда его груди коснулась голубая салфетка, а в глаза ударил луч света, Антон вздрогнул, сжавшись. Рядом с собой он увидел еще одного мужчину в белом костюме и очках, который держал в руке пульт и выбирал подходящую мелодию, что лилась из телевизора, ловко нажимая на какую-то кнопку. Подросток сразу понял, что это ассистент стоматолога. Арсений вернулся в кабинет спустя пять минут. В коридоре он разговаривал с Майей, рассказав ей о плане лечения. Попов надел маску, перчатки и сел на небольшой стул на колесиках, подъехав к креслу. — Так, Антош, сегодня мы с тобой смотрим и чистим зубы, верно? — уточнил врач, опустив кресло в нужное положение с помощью специальной педали. Антон лишь кивнул, посмотрев на врача огромными от страха глазами. Казалось, что Шастуна ждет казнь, а не обычная чистка зубов, настолько сильно он боялся. Сердце билось быстро и отдавало своим стуком в виски и уши, во рту пересохло, а в глазах собирались предательские слезы. — Антош, ты меня слышишь? — спросил стоматолог, пощелкав перед глазами пациента пальцами. — Я уже три раза попросил тебя открыть рот, — мягко повторил свою просьбу Арсений, взяв в руки зеркало и зонд. Шастун выдохнул, попытавшись выпустить хотя бы часть своего напряжения, что сидело внутри плотным комком, и открыл рот, предоставив стоматологу доступ к своим зубам. Пока Попов ловко осматривал его зубы, подросток лежал и перебирал кольца на пальцах. — Дим, кариес на верхней пятерке слева, — сказал Арсений, чуть нахмурив брови. — И на нижней семерке тоже слева, — он убрал инструменты на столик, что стоял рядом, и взял в руки белый ретрактор, показав его пациенту. — Антош, сейчас я тебе надену вот такую штучку, чтобы мне было удобно работать. Разрешишь ее надеть? Парень внимательно рассмотрел ретрактор в руке врача, проверив его на возможную опасность и подумав, может ли он причинить боль, но в итоге согласился, коротко кивнув и промычав тихое «угу». Попов аккуратно надел ретрактор и спросил у парнишки, не давит ли ему. Затем Арсений взял ватную палочку и, смочив ее кончик в фиолетовом индикаторе, начал аккуратно водить ею по зубам Антона, окрасив каждый зуб в синий цвет. — Через минутку я дам тебе прополоскать рот, чтобы убрать лишний слой индикатора, — сказал Попов, выкинув использованную палочку в мусорку. Через минуту Арсений сфотографировал зубы Антона на свой телефон, чтобы в конце лечения показать ему, до какого состояния он их довел плохой гигиеной. Он дал парню прозрачные очки, чтобы вода случайно не попала ему в глаза, и подозвал Диму к креслу, сказав, что через минуту уже начнут. Когда Антон почувствовал легкую боль и услышал ультразвук, то испуганно промычал, зажмурившись и еще сильнее сжавшись. — Спокойно, Антош, я пока просто убираю мелкие камушки, — спокойно сказал старший, показывая крошечный зубной камень на салфетке. — Видишь, заяц, как ты зубы чистишь? Плохо, Антош, у меня даже дети лучше зубы чистят, — упрекнул его врач, покачав головой, от чего Антону второй раз за прием захотелось провалиться сквозь землю. Следующие пятнадцать минут Антон плакал крокодильими слезами, которые стекали по щекам к подбородку, а с него капали на салфетку, что была на груди. Он и сам не понимал, почему вдруг расплакался, потому что боли он никакой не чувствовал. Но страх никуда уходить не собирался, а наоборот заставлял подростка реветь. Как только весь зубной камень был успешно удален, Арсений взял прибор с мягкой насадкой для чистки зубов и повернулся к Антону. — Какой пастой будем чистить, Антош? Есть яблоко, малина и шоколад, — перечислил вкусы паст стоматолог, достав из тумбочки три цветных баночки. — Малина, мне очень нравится эта ягода, — ответил Шастун и тихонько всхлипнул. — Хорошо, — кивнул Попов и выдавил крохотную горошинку на щетку. — А мне очень нравится брусника, особенно варенье из нее, просто объедение! Но в таком темпе продолжать работу Попов не мог, он видел, насколько сильно подросток боится, раз так сильно плачет. Арсений убрал прибор в сторону и положил руку на грудь пациента. — Антош, — позвал он его, но реакции не получил. — Антон, посмотри на меня, — повторил Арсений, и Антон перевел на него взгляд, вздрогнув от очередного всхлипа. — Так, давай рассказывай, почему плачешь? — Я… не, — давился слезами парень, зажмурив глаза. — Не знаю… — Хорошо, давай разбираться вместе, — кивнул стоматолог, на время убрав инструмент в сторону. — Скажи мне, мой хороший, тебе больно? Антон мотнул головой, шмыгнув носом. Он продолжал испуганно дрожать и смотреть на врача. Уборка зубных камней не причиняла сильной боли, а только легкий дискомфорт и неприятные ощущения, но назвать их болью можно было с натяжкой. — Супер, — кивнул Попов и вытер подростку слезы бумажным платком. Он так и думал, что парень плачет больше от страха и напряжения, которое он держал в себе, чем от боли. — Тогда давай я сейчас закончу чистить, и закончим? — предложил старший и получил согласный кивок. — Только, Антош, когда будем смывать водичкой, может быть сильный напор, не пугайся. Время пролетело быстро, Шастун даже не успел сильно испугаться, как Арсений объявил об окончании процедуры. Он помог подростку снять очки и салфетку, а затем перевел кресло в изначальное положение. Пока его ассистент делал Антону небольшую капу с фтором, Попов достал из кармана штанов телефон и открыл фото. — Вот, Антош, посмотри, как ты зубы чистишь, — он показал пациенту фотографию его зубов, которую сделал перед чисткой. Антон посмотрел на фото и ужаснулся. На фото его зубы благодаря индикатору были фиолетово-синие, а в некоторых местах розовые. Выглядело это просто ужасно, Антону захотелось закрыть глаза и никогда больше не открывать, чтобы не видеть этот кошмар. Шастуну стало безумно стыдно, ведь, как оказалось, он даже зубы нормально чистить не умеет. — Все, что синее и фиолетовое — это налет, который ты, к огромному сожалению, не счищаешь, — объяснил стоматолог, поджав губы. — А розовое — это тоже налет, но почищенный чуть сильнее, чем в остальных местах. Потом Арсений удалил фото и вышел в коридор, позвав маму Антоши. Женщина зашла в кабинет и села на стул около стола врача, улыбнувшись сыну, который обернулся, чтобы убедиться, что мама рядом. — Антон сегодня настоящий молодец, весь налет мы счистили, теперь его зубы буквально сияют, — подытожил Арсений, открыв на компьютере историю болезни. — В целом все зубы у него хорошие, только два кариеса, которые, конечно, надо убирать. В это время Антон подошел к маме и встал рядом с ней. Она приобняла сына, и тут он не выдержал и заплакал вновь, повернув голову и уткнувшись носом в мамины волосы. — Ну ладно, Антош, молодец ты сегодня, — Арсений погладил пациента по руке, улыбнувшись, и вышел из-за стола, направившись к небольшому шкафчику. — Какой цвет выберешь: желтый или фиолетовый? — Желтый…, — пролепетал подросток и отстранился от мамы, вытерев слезы. Арсений достал из шкафчика желтую зубную щетку в упаковке и протянул ее пациенту. У Попова был такой некий ритуал: каждый его пациент в конце приема получал зубную щетку любимого цвета. Затем стоматолог сел за стол, взял небольшой макет челюсти и щетку. Обычно на этом макете он объяснял малышам, как нужно чистить зубки, и давал им возможность попробовать сделать это самим. — Вот так, мы не водим щеткой вдоль, потому что так мы не чистим, а распространяем бактерии по другим зубам, — показывал Попов, совершив щеткой те действия, которые не нужно делать. — Нужно счищать налет с верхних зубов вниз, а с нижних — вверх. Антон внимательно смотрел на то, что делает врач, впитывая информацию, как губка. В моменте он осознал, что все эти годы он чистил зубы неправильно, а чисто для галочки, что он выполняет обязательный ежедневный ритуал. Через пару минут Арсений записал Шастуна на следующий визит и встал со стула, чтобы проводить пациента и его маму. — Здравствуйте, проходите, я сейчас приду, — поприветствовал следующих пациентов Попов кивком головы и указал рукой на дверь кабинета. В кабинет зашел мужчина с маленькой девочкой на руках, которой на вид даже годика не было. — Так, Антош, в следующий раз можешь взять с собой какую-нибудь мягкую игрушку или анти-стресс, или вообще наушники, чтобы музыку послушать. — Хорошо, спасибо, — кивнул Антон, остановившись около регистратуры, где мама уже расплачивалась за прием. Попов попрощался с Шастунами, дал Антону пять и пошел в сторону своего кабинета. А Антон облегченно выдохнул, наконец-то выпустив все напряжение. Может быть стоматологи и правда бывают добрыми, а не страшными?

***

— Евонька, я жду тебя через полгодика, моя хорошая, — сказал Попов, выпроводив плачущую девочку, которой на вид было годика четыре, вместе с ее мамой из кабинета. — Здравствуй, Антош, проходи, — улыбнулся Арсений, выглянув из своего кабинета. Шастун, сжав в руках мягкую игрушку, которую взял с собой по совету врача, встал с диванчика, посмотрел на маму, которая кивнула и сказала тихое «Иди, Тош», испуганным взглядом и послушно поплелся в кабинет, опустив голову вниз. Арсений указал на кресло, сказав Антону садиться и настраиваться, а сам сел за стол, открывая на компьютере файл с результатами и анамнезом прошлого приема, что был месяц назад. Мысленно отметив, что сегодня на нижнем зубе с левой стороны работа предстоит долгая, он лишь вздохнул и встал, направившись надевать перчатки и маску. — Ты как, Антон, лечение переносишь? — спросил Позов, закрепив на груди парнишки голубую салфетку. — Плохо, — пролепетал Антон, посмотрев на мужчину. — Я очень боюсь, — тихонько признался он и, готов был поклясться, слегка покраснел. — Не переживай, никто тебе специально делать больно не будет, — попытался успокоить его мужчина, пока Попов доставал из чистого ящика зеркало и зонд. Младший кивнул, поджав губы, и попытался устроиться в кресле поудобнее. Он посмотрел в окно, которое находилось напротив кресла, подумав, что это поможет ему отвлечься от мыслей о лечении, которое с каждой секундой было все ближе, и избежать его не удастся. В руках он продолжал сжимать плюшевого песика, которого и так помотала жизнь — он был чуть-чуть облезлым, где-то торчали нитки, а ушки и вовсе упали вниз, закрыв сшитые голубыми нитками глаза. Эту игрушку Тоше подарила бабушка, когда ему исполнилось пять лет, и с тех пор парень не расставался с игрушкой. — А что это у тебя за собака такая, Антош? — поинтересовался врач, подъехал к креслу на своем стульчике на колесиках и включил лампу, направив её на область рта подростка. — Это хаски..., — ответил Шастун, показав старшему мордочку игрушки. — А у него есть кличка? — Арсений мягко показал Антону, что надо открыть рот, и взял в руки инструменты. Подросток послушно приоткрыл рот и мотнул головой. Он вдруг задумался о том, что никогда в своей жизни не давал никаким своим игрушкам имена. Все машинки, которые ему покупала мама в детстве, были безымянными. Эта же участь постигла роботов и различные мягкие игрушки, которые украшали кровать Шастуна. — Антош, а ты помнишь, когда и где делал эту пломбу? — уточнил Попов, осмотрев пораженный кариесом зуб. — В школе, около двух лет назад, — сказал младший задумчивым голосом. Он правда плохо помнил, когда это было. — Угу, понятненько, — кивнул стоматолог и убрал инструменты на столик, кивнув Диме, чтобы тот начал готовить анестезию. Услышав звуки каких-то манипуляций позади себя, Антон заметно напрягся и поджал губы, перед этим зачем-то их облизнув. До него уже дошло, что сейчас будет, но он все равно гнал эти мысли подальше, продолжая надеяться на то, что никакого лечения сейчас не будет, он проснется у себя дома, и это все окажется ужасным сном. Но просьба стоматолога открыть рот вернула подростка в реальность. Сначала он почувствовал прикосновение ватной палочки, смазанной в какой-то вязкой субстанции, а потом появился приятный аромат малины. Антон автоматически начал сжимать и теребить свою игрушку в несколько раз активнее, перебирая ей ушки и лапы. Он даже не сразу заметил, что врач уже успел взять в руки шприц и придвинулся ближе к нему. Тогда у младшего участилось сердцебиение, будто он бежал марафон, а не лежал в кресле на приеме у врача, которого боится до безумия. — Тош, нужно ротик шире открыть и не двигаться, иначе я сейчас не туда сделаю анестезию, — мягко сказал Попов и максимально аккуратно ввел иглу. Именно в этот момент Шастун неудачно двинул головой, и игла угодила не туда. — Антош, я же сказал — лежать смирно, — поджал губы врач, посмотрел на Диму, взглядом попросив, чтобы тот подержал младшему голову, дабы избежать лишних телодвижений, и вновь ввел иголку, попав в нужное место. Парень уже успел расклеиться, поэтому его брови поползли к переносице, а из-под зажмуренных глаз побежало несколько слезинок. Ему было страшно, больно и стыдно за то, что он случайно двинул головой в самый неподходящий для этого момент. А когда руки ассистента легли на его голову в районе ушей, паника окончательно накрыла Антона, заставив его расплакаться сильнее. — Все, Антош, я уже заканчиваю, — Арсений довел поршень до конца, закончив вводить необходимую дозу анестезии, вынул иголку, убрав шприц, и выбросил ампулу в мусорку, перед этим разобрав его. — Сейчас своей собачке хвост оторвешь, заяц. Только сейчас Шастун осознал, что все это время тянул игрушку за хвост, не зная, как еще выплеснуть свое напряжение. Он открыл глаза, взял из рук стоматолога бумажный платок и вытер им слезы с щек. Пару раз шмыгнув носом, Антон привел дыхание в норму, стараясь успокоить тремор рук. Подросток посмотрел на свою игрушку и решил, что после лечения обязательно поцелует и извинится за то, что едва не оставил её без хвоста. — Голова не кружится? — уточнил Арсений, посмотрев на поникшего парнишку. Антон лишь помотал головой, промычав что-то похожее на «м-м». Он почувствовал легкий дискомфорт в нижней челюсти, а также небольшое онемение щеки, означающее начало действии анестетика. Тем временем Арсений сказал, что нужно подождать около пяти минут, чтобы анестезия точно подействовала. Параллельно он обсуждал с Димой свои загруженные рабочие дни и то, как сильно он ждет отпуск, чтобы наконец-то поехать с семьей на долгожданный отдых. — Как ощущения, Антош? — спустя несколько минут спросил Арсений, включив кондиционер и отдав пульт от него ассистенту — Губы немеют..., — спустя минуту раздумий ответил парень, прислушавшись к ощущениям. — Я даже не знал, что она так умеет, — подмигнул стоматолог, улыбнувшись, хоть это и не видно из-за маски. — Это моя любимая песня, — хихикнул Антон, кинув на врача взгляд. Он даже не задумывался, что его новый стоматолог такой современный и знает одну из его любимых песен. Когда анестезия подействовала, и Антон перестал чувствовать половину левой щеки, стоматолог вновь наклонился к парнишке, попросил его открыть рот пошире и надел на его зуб голубой коффердам. Увидев, что Шастун заметно запаниковал, почувствовав что-то инородное во рту, старший поспешил сказать спокойным голосом: — Не волнуйся, Антош, это просто голубой плащик, который скрывает остальные зубы, чтобы на них ничего не попало во время лечения. Шастун только кивнул, вспомнив, что слышал от друзей о том, что им во время лечения надевали на зубы такую же штуку. Стало немножко легче, но парень продолжал чувствовать себя безумно уязвимым в таком положении, потому что он даже при большом желании не сможет закрыть рот. К тому же ему было непривычно и не приятно ощущать во рту вкус резины. — Смотри, Антош, сейчас я буду убирать старую пломбу и тот кариес, который поселился под ней, — Арсений взял подготовленный инструмент, показав его подростку. — Обещаю, что больно не будет, только небольшое давление и неприятный звук, — получив кивок на свои слова, Попов поднес бор к зубу, начав работу. От звука, который всегда вызывал в Антоне ужас, парень сжался и зажмурился, вцепившись руками в собачку, которая до этого спокойно лежала на его коленках. Он вспомнил слова врача и попробовал дышать носом, чтобы немного успокоиться. Этот этап в лечении зубов Шастун не любил больше всех, но понимал, что без него никак нельзя. Арсений работал спокойно, периодически кидал на пациента взгляд для оценки его состояния и после продолжал работу. Он не раз сталкивался с такими бояшками, но каждый раз удивлялся тому, что к каждому нужен индивидуальный подход. Какие-то из пациентов после приемов у Арсения переставали бояться и ходили к нему каждые полгода, а какие-то не могли наступить на горло своего страха и появлялись в кресле Попова в самый последний момент, потому что единственной мотивацией для похода к стоматологу было состояние, когда со слов этих самых бояшек «невозможно терпеть». Да, Арсений работал и с детьми, и со взрослыми. И если большинство взрослых были спокойны, а кто-то даже спал во время лечения, то с детьми было сложнее, потому что любые манипуляции во рту вызывали у них ужас, и хрупкое доверие можно было подорвать одним неправильным действием или словом. Но Попову удавалось находить с детьми общий язык и лечить им зубы без слез и страха, а в конце приема малыши получали воздушный шарик, мягкую игрушку, новую зубную щетку и картонные монетки, выдаваемые в их клинике всеми детскими врачами, которые нужно было отдавать в регистратуру. В регистратуре у детей забирали монетки и открывали шкафчик с разными безделушками, чтобы малыши могли сами выбрать дополнительный «приз» за смелость. У Арсения все коллеги пытались научиться такому волшебному навыку, ибо никто из его коллег, даже собственный ассистент, не умел обращаться с детьми так, как это виртуозно делал Попов. Брюнет лишь пожимал плечами, потому что не знал, как можно объяснить то, что у него на приемах не плачут дети, а их родители пускают слезу в регистратуре, когда им говорят необходимую сумму за лечение и фразу «можете оплачивать». — Все, Антош, молодец, можешь выдохнуть, — сказал Арсений, убрав бормашинку. — Дмитрий, подготовьте материал, пожалуйста, — обратился он к ассистенту, покрутил головой, чтобы размять уставшие за весь день мышцы. Антон шумно выдохнул и расслабил хватку на игрушке, просто сложив руки на ее спинке. Теперь он просто крутил кольца, что выдавало его небольшое волнение. А потом к подростку пришло осознание, что Арсений — первый в его жизни стоматолог, который не соврал о том, что будет не больно, потому что Антон и правда не чувствовал боли. Он даже слезы не проронил. — Ты на выходных чем занимался? — поинтересовался Попов, пока Дима активно готовил пломбировочный материал. — В субботу с Савиной и Тео в кино ходили, а в воскресенье просто дома лежали, потому что погода ужасная была, — ответил он, пожав плечами. — Савина просится с подругами гулять, но Катя пока что отпускает только во дворе, чтобы в окно можно было видеть, но совенку мало, она хочет в городе, но ей же всего семь… — Понимаю, — кивнул Арсений, усмехнувшись. Он обожал слушать истории ассистента, которые тот рассказывал про свою дочь. Савина была самой настоящей непоседой, которая обожала исследовать окружающий мир. Дима часто рассказывал про дочку, а иногда брал её на работу, разрешая наблюдать за процессами лечений и осмотрами. — А у тебя как с Кьярой? Вы все-таки отвезли её к бабушке? — спросил Дима, уже закончив замешивать материал для будущей пломбы. — Нет, Кьяра заболела три дня назад, теперь дома лежит бедняжечка моя, — с грустным выражением лица сообщил Попов, мотнув головой. — Пусть выздоравливает поскорее, — на лице ассистента появилась мягкая улыбка, которую из-за медицинской маски не было видно. Тем временем Арсений при помощи штопфера начал утрамбовывать небольшие порции материала в полость подросткового зуба. На самом деле у Антона были очень хорошие зубы, за которыми просто не ухаживали вовремя, а доводили до такого состояния. Попов ни в коем случае не осуждал Шастуна за его страх, он все понимал, но все же не мог принять тот факт, что страх действительно останавливал подростка от походов к специалисту уже на протяжении нескольких лет. Антон лежал спокойно, перебирая игрушку в руках, и периодически разминал челюсть, пока стоматолог набирал на инструмент новую порцию материала. Он перевел взгляд в окно, что располагалось напротив кресла, посмотрел на пролетающих мимо птиц и окончательно расслабился, понимая, что самое страшное уже позади, и бояться нечего. — Антош, тебе, кстати, сегодня повезло, — вдруг подал голос старший, разглаживая почти готовую пломбу. Когда Антон нахмурился, посмотрев на него вопросительным взглядом, Арсений продолжил: — У меня сегодня не было взрослых, поэтому я сейчас добрый. Подросток удивился, не понимая, шутит Попов или нет. Неужели Арсений не всегда такой, а только с маленькими пациентами? Хотя, если посмотреть с другой стороны, взрослым не особо нужны сюсюканья. Вот, например, его мама спокойно ходит к любым врачам, даже самым строгим и грубым, потому что, если верить её словам, ей «важно качество проделанной работы, за которую отдаются немаленькие деньги, а все остальное не волнует». — Мне кажется, что вы всегда добрый, — пожал плечами Шастун, посмотрев на улыбнувшегося врача. Следующие десять минут Арсений, избавив парнишку от коффердама, пытался выровнять пломбу, но парень, прикусывая «копирку», говорил, что пломба ему все равно мешает. Тогда стоматолог посмотрел на верхний ряд зубов и обнаружил проблему, что мешала им завершить работу. На верхнем зубе стояла пломба, которая была просто прямой, без необходимых изгибов для анатомической формы зуба. — Все понятно, какой-то гений не отшлифовал тебе пломбу, — помотал головой Попов и взял в руки бормашинку, предварительно поменяв на ней бор. Быстро отшлифовав верхнюю пломбу, а затем сделав пломбу гладкой, Арсений снова дал Шастуну прикусить «копирку». В этот раз все было идеально, подростку ничего не мешало. Попов дал Антону стаканчик с каким-то раствором, которым он прополоскал рот и выплюнул все в небольшую раковину. — Как себя чувствуешь, Антош? — поинтересовался Арсений, возвращая кресло в изначальное положение. — Хорошо, только челюсть ноет, — повернулся к врачу подросток, встав с кресла на слегка онемевшие ноги. Арсений кивнул и отошел к своему столу, чтобы заполнить историю болезни. В это время Шастун потрогал онемевшую щеку, почувствовав под пальцами собственную кожу, которая сейчас казалась чужой. Ассистент, убрав использованные инструменты в отдельный контейнер, чтобы в конце рабочего дня отправить их на стерилизацию, напомнил младшему, что в ближайшее время нельзя есть и пить. Парень помнил, что после подобного лечения нельзя есть и пить около двух часов, поэтому напоминание было немного лишним. — Все, Антош, в следующий раз жду тебя через полгода, — улыбнулся старший и подошел к пациенту, который кивнул и поднял на него взгляд. — Обнимемся? У нас такая примета, мы в конце каждого приема обнимаемся и выпускаем весь негатив и страх. Подросток удивился, но кивнул и шагнул в объятия врача. Руки Арсения, что мягко легли на его спину, были мягкими и успокаивающими, будто и правда могли забрать страх навсегда. Прижавшись щекой к крепкому плечу врача, Антон поймал себя на мысли, что в объятиях ему безумно комфортно, а раньше ни один стоматолог не обнимал его в конце приема. И почему-то с этого дня он решил, что теперь он будет ходить только к стоматологу А.С.Попову, у которого нежные руки и успокаивающая улыбка.