Будешь нам Зайчиком

      Зимушка-зима, на лицо дала. Время застыло в промежутке между закатом и бесконечной ночью тайги. Поселок в очередной раз замело толстенным слоем снега, в этом уходящем году снега даже слишком много, таких сантиметров не было по памяти Катьки давно. Проселочной дороги, по которой большие кучки школяров шли во второй половине дня по домам, как будто и не было, размыто напоминали о ее расположении низкорослые, заросшие у подножья ржавчиной, фонарные столбы, заливающие снег желтым неярким светом. Небо, очистившееся после обильного снегопада утром, стремительно из малинового марева на горизонте чернело синевой.       Мороз кусал Катю за пальцы , даже не кусал, а натурально грыз, заставляя судорожно время от времени безуспешно оттапливать замерсшие отростки собственным дыханием. Забытые дома варежки напоминали о себе каждый раз, когда пальцы отказывались двигаться, застывая вокруг лямок портфеля. Оставшиеся пальцы на ногах тоже медленно переставали ныть от боли, полностью поддаваясь холоду, Катя громко пропыхтела, перескакивая через очередной сугроб, покрепче сжав лямки рюкзака. С пропажи Кати прошло месяца 2, неудобный гипс только недавно заменили на эластичный бинт, ходила она до сих пор не так уверенно, как до судьбоносной встречи с Черным гаражом, но быстро, как надеялась сама Смирнова, восстанавливалась, возвращаться на костыли она не хотела. Несмотря на старания Лилии Павловны огородить свою дочку о подробностях дела, она достаточно быстро разведала все, что можно было: трактарист, предпологаемый владелец Черного Гаража, в обезьянике, бравые полицаи пытаются вытрясти с него признания по делам остальных пропавших детей, но отмалчивается, по далеким предположениям крыша у него конкретно подтекает.       Катя подошла к краю деревни и между ней и родной пары пятиэтажек расстилалась небольшая снежная пустыня, длиной метров двести. Шаги сзади хрустели в ритм ее, не отставая от заданного темпа. Она могла бы проверить, существуют ли они в самом деле или только в ее уставшей голове, резко остановится, и окажется что ей просто показалось, она бы усмехнулась над собой, глупой, и пошла бы дальше. Но когда за спиной кто-то будто услышал ее мысли и издевательски мелодично промычал, ее внутренности сжались за секунду.       Она продолжала идти вперед, хотя в голове все остановилось. Лес по краям поляны нависал на боковое зрение, ее дом превратился в мираж, не двигающийся с места, пейзаж вокруг пульсировал вместе с сердцем в Катиных ушах. Из рта вырвался шумный вздох с прорезью голоса. Ее шаги ускорились, и нога, которая была на полпути, чтобы приземлиться и продавить снежное полотно, поюлила в сторону.       Она не заметила, как начала бежать. Неуклюже, извилисто, наступая в глубокий снег каждый раз во все более и более изощрённые места, но бежать, из-за всех сил, прыжками медленно продвигаясь вперед. Грудь медленно, будто гидравлическим прессом все сильнее и сильнее сдавливало всеобъемлющее приближающее чувство конца. Пальцы на ноге, которые отсутствовали, начали ныть с нарастающей силы, Катя стискивала зубы, предполагая, что швы начали расходиться. За шумом собственного сердца, отчаянно бившееся под ребрами и судорожными попытками набрать в легкие воздуха ворох снега сзади, как казалось, прекратился, но Смирнова знала, что это обман.       Шаги никогда не прекращаются, когда тебя выбрали       Глаза, вцепившиеся в слабо освещенный подъезд в метрах пятидесяти, начали слезиться из-за мороза. Совсем немного, и она дома. Может закричать сейчас? Кто-нибудь услышит? Катя набрала немного воздуха, проглотила скупую слюну…чьи-то руки грубо обвили ее, и она под чьим-то весом упала лицом вниз в снег.       …       - Поймала! – раздался голос над Катей. В затемненным страхом сознание всплыла единственная ассоциация с этим голосом, которая поставила Смирнову в ступор. Несколько секунд она не шевелилась, уткнутая носом в снег, совсем не дыша. Человек сверху не шевелился тоже. Катя приподняла голову, поломав шею, тихо прохрипела.       - Отпусти меня…       Руки вокруг нее, стеснявшие движения, без колебания разжались, давящий на нее вес пропал. Катя приподнялась на локти, пыхтя, медленно поднялась с колен, до безумия злая.       - Морозова ты совсе!... Раздраженно воскликнула Смирнова, размашисто поворачиваясь вокруг себя, желая взглянуть в бессовестные голубые глаза, но ее речь оборвалась когда вместо знакомого лица она видит потрепанную лисью маску с прорезями для глаз, наполненные темнотой. Катя попятилась, вспоминая, где в последний раз она видела похожий тулуп.       - Ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! – загоготала девочка за лисьей маской, хватаясь за живот, согнувшись почти пополам, - ну и лицо у тебя, Катька! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!       И, действительно, лицо у нее сделалось такое, можно было бы пугать младшеклассников, подбирать за ними потерянные пятаки. Чистая гримаса ужаса налезла на лицо Смирновой, замершее между желаниями бежать со всех ног, закричать во все горло и сделать из Морозовой – предполагаемой Морозовой – отбивную голыми руками.       ***       - Катька, отстань ты от меня! Мы с Антоном друзья! Д-р-у-з-ь-я! – Полина ударила по крану, шум воды оставил за собой звенящую тишину. Она повернулась к Кате всем телом, хмурясь.       - Ты смотри чтобы друга этого твоего Пятифан не зарезал, как свинью. – Смирнова, нагнувшаяся поближе к зеркалу, возилась с блеском для губ, то нанося, то стирая его тыльной стороной ладони.       - Рома не такой. Он за своих друзей горы свернет.       - А ты думаешь, что Антоша ему ой какой друг закадычный? Видела я, как он у его глотки зубочисткой своей вертит. – Катя причмокнула губами, прохладно проходясь отражение Полины в зеркале, затем опять смотря на себя.       - Много ты видела, Смирнова. Твой Антон не в моем вкусе. – Полина повернулась к зеркалу тоже, перезакалывая свою челку, пока Катя чуть не подавилась собственным языком.       - Ничего он не-!.. За языком следи, Морозова. – Оторвалась Смирнова от зеркала, огорченно смотря на одноклассницу       - А что? Да весь класс уже видел как ты по нему чуть-ли не слюни пускаешь. Ой, Антоша, вот так напиши! Ой, Антош, помочь тебе с домашкой? – подражала Полина эмоцианально, складывая руки на груди.       - Не было такого! Он вообще-то мне жизнь спас! Я ему по учебе помогаю из благодарности.       - Какая ты стала благодарная… Почаще бы тебя… - Полина замолчала, пока ее взгляд избегающе сползал с глаз Смирновой ниже по образу одноклассницы, после совсем начав перебирать свои волосы в зеркале, - Как нога твоя? Катя в моменте остолбенела. На момент она потеряла дар речи, взгляд помутнел, блеск для губ зажался между тисков пальцев. Она сделала короткий шаг к Морозовой, ухватилась за край раковины, будто без якоря ее затрясет от злости, чуть ли не касаясь ее плеча.       - Че ты хотела сказать? – Катин голос легкой рябью дрогнул на последнем слове, она вцепилась глазами в профиль Полины       - Как нога твоя, говорю. – Полина непонимающе слегка повернула голову к Смирновой, с тяжестью на душе поглядывая в разъярённые глаза напротив.       - За дуру меня не держи. – Катя грубо толкнула Морозову к заложеной плиткой стене женского туалета, рукой с блеском для губ крепко сжала Полинин воротник, а другой ноготками вцепилась в ее плечо, сжав как можно сильнее, - Еще раз ляпнешь такое про меня, я тебе своей ногой челюсть сломаю, поняла?       Полина молчала, смотря на Катю из-под ресниц. Она приоткрыла губы, потом закрыла, обдумывая слова, которые собиралась сказать. Катя слышала, как дыхание Морозовой перехватилось, она почти не дышала, но это злило. Она сильнее накрутила воротник на свой кулак, приглядываясь в лицо Полины. Хотела что-то сказать, но тоже передумала. Задумалась на секунду, рука на плече слегка разжалась, Морозова на мгновение посмотрела в глаза Кати и скрылась под длинными ресницами. Катя вжала ее в стену с новой силой.       Катя чуть не подавилась собственным языком, когда рука в кожаной черной перчатке нырнула за расшитую кривыми разноцветными узорами пазуху, и вернулась на мороз с маленьким ножем с рукояткой, обшитей кожей животных с крупными красными подтеками. Смирнова начала еще сильнее извиваться под весом человека в маске, и еще громче скулить и мычать вокруг другой руки в перчатке, которую запихнули ей в рот. Катя плакала, громко хлюпая носом и глазами вцепившись в блестящее желтой полоской от дальнего света фонаря лезвие.       - Станешь нашей, и я буду тебя защищать, правда-правда. Ну что ты разревелась? – слышалось по-хозяйски из-за маски лисы, перехватывая нож обратной стороной и рукояткой задирая маску на лоб. Из-под нее показалось лицо, действительно, Полины Морозовой, с влажным от слюны ртом и стеклянными глазами. К потному лбу прилипли волосы, щеки и нос раскраснелись от мороза, а губы, перегрызенные до кровавых корочек, приняли синеватый тон.       - М-м-м-м-м! М-м-м-м!! - еще истошнее начала мычать Катя, пытаясь выплюнуть руку в перчатке, понимая, что ее силы на исходе. В глазах начинало темнеть, она не чувствовала ног, рук, все тело крупно дрожало от холода. Липкая слюна стекала по подбородку и с краев рта смешиваясь с замерзающими слезами. Катя уже перебрала тысячу и одну вариацию того, как этот ножик в руке Полины вонзается в ее тело, разрубая, на этот раз успешно, связь ее тела с жизнью.       - Не дергайся, если будешь паинькой, то я сделаю все быстро. – Морозова неуверенно убрала руку из рта Кати, держа в другой руке нож на готове, хмурым взглядом следя за ее реакцией. Которую, в принципе, ждать не надо было: Смирнова из-за всех сил заорала сквозь слезы, и рука быстро смяла ее губы.       - Что ж ты орешь-то, как резанная! Я говорю будь паинькой! Плохим детям Хозяин леса ничего не подарит. – Процедила сквозь зубы озлобленно Полина и сдавила рот Смирновой из-за всех сил, Катя на секунду испугалась, что под натиском ее нижняя челюсть вылетит из шарниров и прищемит ей шейный нерв, и утихла, в противовес слезы начали литься рекой снова, влажно всхлипывая и смотря щелями глаз на Морозову.       Рука на рту Смирновой перестала давить, и скользнула к влажной щеке в еле заметном прикосновении. В темноте улицы глаза Полины сверкнули чем-то отстраненным, далеким, пока ее рука позволила себе неуверенную попытки ласки. Катя продолжала хлюпать носом, не двигаясь с места, пыхтя и скуля от страха.       - Да… Вот так…Умничка… Зайчик… да… мой Зайчик… - Морозовская рука еще немного пробыла на щеке Смирновой, потом одернулась, будто вспомнив что-то.       Полина открыла рот, схватила пальцами кончик языка и вытянула его наружу, будто не свой. Ее взгляд охладел, рука с ножом дернулась вверх, и Катя наблюдала, как лезвие ножа скользнуло по розовой мышце, с края рта потекли тонкие струйки крови, смешанные со слюной, но нож не остановился. Катя отвернулась и зажмурила глаза, сдерживая рвотный позыв, закашливаясь слезами. В голове играл шершавый звук, с которым возможно нож разрезал ткани языка, она начала вслух писклявым голоском плакать.       - Полина… Полиночка пожалуйста… не надо… я хочу домой… я не хрчу… хмнххм хрк …я не хочуу… хрнк…. – шептала Катя писком, в перерывах между словами сглатывая сопли и срываясь на всхлип.       - Дай руку. – послышался прохладный голос Полины, немного влажный       - Хнкн зачем…       - Дай руку говорю, глупенькая.       Катя, не открывая глаз, почувствовала, как ее правую руку поднимают.       - … Полина не надо….       - Потерпи немножко. Сейчас будет немножко щипать. – Полина слышно вздохнула, недовольно сжимая запястье в крепкой хватке, после чего в Катиной замёрзшей ладони стрельнула режущая боль. Она распахнула глаза.       Нож, которые секунды до этого терзал язык Полины, сейчас погрузился в мягкие ткани ее ладошки, и Катя практически чувствовала, как лезвие глухо скрежется по ее сухожильям, отдаваясь гулким жжением. Катю скривило от боли, она хотела вырвать свою руку, посмотреть на рану поближе, но мертвая хватка Морозовой не давала и шанса. Она еле как сдерживала крик, немо хрипя на снегу, снова отвернувшись от происходящего, панически дыша и пытаясь представить себя где-нибудь далека, далеко от таежной поляны, где не существует ни Полины, ни ножа, ни скупой крови, впитывающееся в рукав ее куртки.       На секунду холод лезвия пропал, Катя приподняла веки и краем глаза увидела, как Полина, рассматривает ее ладонь, распрямив ее двумя руками, окровавленный нож лежал на белоснежном снегу, делая его бордовым. Пошел мелкий снег. Снежинка за другой начали падать на чернильную голову Полины, и она, высунула изрезанный язык и прижала его к ладони Кати. Под теплым дыханием Морозовой ладонь начала немного оттаивать, и ноющая боль со жжением в руке начали расти и расти, рану ужасно сщипало. Со стиснутыми зубами Смирнова тихо прошипела, сведя брови к переносице. Влажные от слез ресницы побелели.       Медленно опустив руку Кати на снег, Полина тихо прошептала, утирая с уголков губ бордовые подтеки, смотря на Смирнову из-под ресниц:       - Мой Зайчик… Теперь… Будешь нам Зайчиком…