Меня зовут Хэ Чэн. И я - трудоголик!

      Незаметно на город опустилась ночь. Но Чэн об этом не думал. Его глаза скользили по строчкам. И он не сразу поймал себя на том, что эту страницу перечитывает в третий раз. Моргнул и понял, что резь в глазах ему не почудилась. Потянулся, чтобы взять капли. Подсаживаться на них не годилось, но куда деваться, иначе потом приходилось просыпаться под утро с дикой болью под веками, потому что синдром сухого глаза — это не то, с чем хочется жить…       На этом ощущения не закончились. Спина отказывалась не только разгибаться, но и сгибаться. Хотя он старался держать осанку. Ровно до того момента, когда в дверь последний раз заглядывала Мин, чтобы попрощаться до завтра. Сколько времени назад она ушла? Взгляд упал на часы на стене. Они показывали половину двенадцатого. Вот же чёрт. Пожалуй, нужно заканчивать… Нет, сам бы он точно ещё посидел. Тогда на завтра осталась бы немного меньшая стопка документов и раздражающих своим наличием непрочитанных сообщений. Хотя, кого он обманывает? За день они снова накопятся. Может быть, заскочить в воскресенье? И в самом деле. Зачем ему выходной? Не нужен же. Время пройдёт совершенно без толку.       Да. Решено. Заедет ненадолго. После обеда. Или до. Или утром. С утра думалось лучше всего. Вот после, как любил пошутить отец, нормального восьмичасового рабочего дня — с 8 утра до 8 вечера, думалось уже гораздо хуже. А сегодня он и вовсе засиделся. Даже странно, что за ним ещё не пришли. Обычно Цю по пять раз заходил в попытке утащить его домой. Совесть глухо ворочалась — ведь вместе с ним и Цю был вынужден торчать здесь. Впрочем, он множество раз говорил, что не нужно его ждать. Он вполне был способен позвонить, когда освободится. Или, на худой конец, добраться сам. Ну не похитят его по дороге, в самом-то деле.       Чэн с тоской взглянул на последнюю пустую чашку из-под кофе, которую оставила ему перед уходом Мин. И подумал, что мог бы, наверное, разобраться с кофемашиной в приёмной. Только вот тогда он точно не уснёт, даже добравшись до кровати. Тяжёлый вздох, и он решительно щёлкнул на крестик, закрывая файл. Ещё один. Ещё один… да сколько же их. Неудивительно, что подтормаживает… как и сам Чэн. Последним щелчком была закрыта крышка ноутбука. Мысль о том, что дела остались незаконченными, дёргала и жгла раздражением. Но было и вправду поздно. Слегка мутным после капель взглядом Чэн посмотрел на светящиеся за стеклом высотки. Хрустнул шеей. Поднял трубку, на ощупь нажимая привычные цифры. Гудок. Второй. Третий. Странно.       Цю не брал трубку. Может, вышел? Мобильный. Те же тоскливые гудки. Чэн пожал плечами и открыл дверь в приёмную. Темно. Обычно Мин не отключала свет. В коридорах тоже было пусто и тихо. К этому времени даже самые упёртые расходились по домам. Ещё один звонок Цю. Да где его носит? С нарастающим раздражением Чэн вызвал лифт. Ужасно хотелось курить. Но не в лифте же? Холл также был абсолютно пуст. А вот это уже точно было странно. Обычно кто-то из охраны постоянно находился у входа. Да что они все, вымерли, что ли? Теперь внутри зудело ещё и беспокойство. Чэн вдохнул и выдохнул. Это всё нервы. Усталость. Пройдёт.       Он вышел в душную ночь и решил всё же выкурить сигарету прежде, чем сделать ещё одну попытку дозвониться. Обычно Цю поднимал уже на втором гудке. От него — всегда. Чэн даже шутил, что не стоит так делать — можно уронить трубку в унитаз, да и слушать сопутствующие звуки — крайне сомнительное удовольствие. Может, что-то всё же случилось? Мышцы слегка тянуло. Давно пора было заглянуть в спортзал, но с загруженной неделей… или двумя? Или больше? Он уже давно про это не вспоминал. Дни слипались в единую череду, не разбиваясь хоть сколько-нибудь значимыми событиями. Не считать же за таковые очередные встречи, переговоры, подписания, выездные проверки. Лица, лица, лица… всё это мелькало сейчас перед зарытыми веками.       Чэн стоял у лестницы, сжимая в руках пачку, но так и не закурив. На какое-то мгновение он просто выпал из окружающего пространства, а утомлённый мозг никак не мог перестать пережевывать уже бесполезную кашу из фактов и списка несделанных дел. Усталость навалилась как-то разом, словно вливаясь внутрь вместе с этим душным, пропитанным пылью воздухом.       А через секунду дышать стало действительно нечем. Потому что рот ему зажали, впихивая что-то жёсткое. В тот же миг на глаза опустилась тёмная ткань. Чэн рванулся, но его держали. Крепко. Прямо-таки профессионально. Тело на автомате дёргалось, пытаясь нащупать слабое место, но, кажется, таких у противников не было. Щелчок — на руках позади защёлкнулись браслеты. Только почему-то запястья не чувствовали холода металла. Думать об этом было некогда — его дёрнули вперёд, заставляя сделать шаг. Ещё шаг. Звук мотора — машина подъехала прямо ко входу? Вот наглые уроды! Только теперь в сознании сформировалась хоть какая-то мысль. Это насколько нужно быть отбитым, чтобы похитить его прямо от центрального входа в офис Хэ Груп?! Там всё в камерах. На первом этаже дежурит охрана… которой сегодня там почему-то не было. Устранили, вот так, без шума? Ловкие ублюдки… и бесстрашные.       Попытки сопротивляться, даже просто упасть под ноги похитителям, выиграть время, ничего не дали. Что только подтверждало — эти ребята умеют обращаться с заложниками. Ему не угрожали — он не слышал ни звука, никто не тыкал в него стволом или лезвием. Впрочем, возможно, это просто было излишне. С начала нападения не прошло и нескольких секунд, а его уже запихнули, судя по всему, на заднее сиденье машины. На щиколотках тут же затянули что-то. Его уложили на бок, довольно аккуратно, прикрыв какой-то тканью. Мозг машинально пытался анализировать и запоминать все детали. Он выживет. И этим отчаянным мало не покажется. Потому что вскоре его найдёт Цю. В этом Чэн ни на минуту не сомневался. Его задача — дождаться и постараться как только можно усложнить задачу этим гадам и облегчить — тем, кто будет искать.       Его зажигалка осталась лежать на проезжей части. По крайней мере, Чэн на это надеялся, отбрасывая её в первый же момент нападения. Он точно слышал стук, с которым она упала на асфальт. Оставалось надеяться, что никто больше этого не услышал. С этой секунды он начал отсчитывать время и потихоньку ощупывать обивку сиденья. Похожа на дорогую… это ничего не давало. Похитители не переговаривались, не было слышно вообще ничего кроме шума вентиляции и звука мотора.       Чэн на пробу поёрзал, проверяя границы собственной свободы, каждый момент ожидая, что его ударят, посоветовав не дёргаться. На самом деле сделать в этом положении что-либо было затруднительно. Но не значит, что невозможно. Голова соображала с трудом. Мобильный… разумеется забрали. Как и всё вообще из карманов, и даже наручные часы. Что-то ещё его смущало. Кажется, машина двигалась очень плавно, словно они никуда не спешили. Настолько уверены в себе, что даже не торопятся? Или превышающая скорость машина просто привлекает больше внимания? Эти мысли позволяли немного успокоиться. К тому времени нёбо пересохло, хотя во рту собиралась слюна. Кляп. Как унизительно. Ничего. Чэн был уверен, что отыграется. Вряд ли его собирались убить. Тогда не было нужды везти куда-то. Кто же сумел так легко устранить охрану? Обойти всегда осторожного до маниакальности Цю и его людей? А что, если с ним что-то случилось? Цю не отвечал, потому что… вот теперь стало страшно по-настоящему. И не за себя.       За этими лихорадочными размышлениями прошло ещё какое-то время. Полчаса? Час? Несмотря на желание отслеживать время, оно начало растягиваться. Наконец машина затормозила. Всё в обратном порядке. С него сдёрнули ткань, вытащили. Чэн приготовился — если стянутые лодыжки освободят — можно будет хоть немного задержать до этого планомерное продвижение… но вместо этого его просто приподняли над землёй. Это было настолько неожиданно, что он замер, пытаясь осознать себя в пространстве — с незрячими глазами он даже не мог сообразить, где верх, где низ. И оттого просто боялся пошевелиться — казалось, что он падает. От недостатка воздуха голова кружилась только сильнее. И так продолжалось, пока его неожиданно не опустили. На что-то мягкое. Первым делом освободили ноги. Потом щёлкнул браслет на руках. Что происходит? Чэн напрягся — скоро всё и узнает. Если, конечно… но с головы уже стягивали плотную ткань. Светлее не стало. Последним изо рта извлекли кляп. Ждавший этого момента, Чэн резко выбросил руку вперёд. Туда, где должен был быть этот некто. Но рука схватила только пустоту. Он оттолкнулся, и скорее рухнул, чем опустился на пол — за это время ноги затекли, и теперь с трудом держали. Но так хотя бы была какая-то опора и точка в пространстве. Глаза тщетно искали, за что бы зацепиться, когда вспыхнул свет.       Чэн заслонил лицо рукой, ошалело глядя на паркетный пол. Следующей в поле его зрения попала кровать, возле которой он находился в крайне странной позе. Третьим… его взгляд поднялся на стоящую у стены фигуру. Цю. Это был Цю. Один.       — Какого хера? — всё, что смогла воспроизвести его пересохшая глотка. Вышло не сильно разборчиво, но Цю уловил всё, что нужно в этом хрипе-рыке. Одновременно Чэна крыло странным облегчением. По крайней мере, они оба живы и, судя по всему, вполне целы.       — Понимаю. Да. Это я. Тебя похитил. — Цю развёл руками, демонстрируя, что в них ничего нет. — Но у меня не было другого выхода!       — Что это значит?! — Чэн с трудом собрал себя, чтобы сесть прямо на полу. Сил что-то делать не было совершенно. Начинала болеть голова. — Ты ебанулся? Где мы?       — Мы — в новом загородном доме твоего отца. Он в курсе, что мы его займём на месяц. Одобрил.       — Где?! — Чэн огляделся. Кажется, здесь он ещё не был. Оставалось загадкой, зачем отцу несколько домов, в которых он не живёт, но время от времени он приобретал ещё один. Чэн склонялся к тому, что это странное коллекционирование. Он слегка успокоился, но к пониманию, что за поебень происходит, не приблизился ни на шаг. — И что мы тут делаем?       — Мы тут, ну, отдыхаем. — Цю медленно подошёл ближе. — То есть… я уже понял, что по-другому ничего не добьюсь. Поэтому привёз тебя сюда. Думал про какой-нибудь рехаб, но решил, что сам справлюсь. Попробую.       Он подошёл и опустился рядом, заглядывая в глаза.       — Ты же сам понимаешь, что у тебя проблемы.       Чэн не понимал. То есть, у него определённо проблемы — рядом с ним явно невменяемый. Который очень хорошо это скрывал столько времени.       Цю протянул руку, и Чэн едва не отпрянул. Но заставил себя остановиться. Надо выяснить, что случилось. И уже потом решать, что делать. Что полагается делать, когда тебя похитил твой собственный телохранитель и, что более важно, любимый человек?       — Давай, скажи это. — Цю смотрел ласково, но как на не вполне здорового. — Меня зовут Хэ Чэн… и я… ну же!       Кажется, Чэну очень сильно не повезло. Хотя до этого казалось иначе. Они уже так давно вместе, что Тянь иногда подкалывал брата, называя Цю «твой боевой супруг». Что могло пойти не так? Цю ждал. Чэн тупил. От него ждали какого-то признания, но вот какого…       — Я ничего не понял, — признался Чэн, мысленно прикидывая, что будет делать, если Цю окончательно поехал крышей. Первым делом надо было как-то его успокоить, поэтому он в свою очередь потянулся, чтобы привлечь ближе. Телесный контакт немного заземлял. — Давай мы сейчас закончим это и поедем домой?       На это Цю только покачал головой.       — Не выйдет. У меня нет ключа. — Видя в глазах Чэна абсолютное непонимание, пояснил. — Я его выбросил. В окошко. Потому что иначе ты опять попрешься на свою чёртову работу. Чэн, нельзя больше игнорировать болезнь. Это называется «трудоголизм». Я тонну про это прочитал. Это зависимость. Тебе нужна помощь.       Картинка складывалась медленно, но верно. Кому из них нужна помощь, пока оставалось открытым вопросом. Тем временем, Цю обнял его крепче, продолжая свои уговоры.       — Я всё продумал! Ты главное не волнуйся.       Он выпутался из объятий, взял с тумбочки стакан. Как Чэн его раньше не видел?       — Вот, выпей.       Уже не зная, чего ждать, Чэн замотал головой, хотя и понимал, что вредить ему Цю не будет. Тот вздохнул, сделал глоток из стакана и снова протянул.       — Вода. Пей.       Пить действительно хотелось, и Чэн в пару глотков проглотил жидкость, после чего позволил помочь подняться и усадить себя обратно на кровать. В голове зашумело сильнее. Цю ещё что-то говорил, при этом не забывая расстёгивать и снимать с него одежду. Чэн сонно моргнул. Уже наверняка дело к трём утра. Может быть, правда можно ненадолго прилечь? Тем более, что бельё пахло свежестью, а подушка так и манила… Всё-таки это была не вода?..

***

      Тепло. Мягко. Чэн мельком удивился, что за всю ночь ни разу не проснулся. Обычно он пару раз проверял телефон, чтобы понять, что до подъема ещё есть время. Было темно, и отчаянно не хотелось вставать. Он пошарил возле подушки. Телефона не было. Зато было уютное сопение в шею и тяжесть от обнимающей руки. Ну и бред же ему приснился… будить Цю не хотелось, и Чэн решил, что ещё пять минут всё же полежит. Суббота. На работу можно приехать и попозже. Хотя ему обещали прислать отчёт прямо с утра. Нет, надо ехать… Он попытался аккуратно выползти, не разбудив — пусть ещё поспит хотя бы минут двадцать. Но Цю тут же проснулся:       — Куда?       — Спи. Я в душ.       Но его не отпускали.       — Погоди. Я с тобой. Первые дни — самые тяжёлые. Я буду рядом.       Чэн закрыл глаза и досчитал до десяти. Нет. Нет. Нет. Это был не сон?! Они правда заперты здесь, в этой коробке вдвоём?

***

      Первые дни были самыми тяжёлыми. Дом оказался настоящей крепостью. Только вот предназначен был, похоже не для того, чтобы не впускать никого снаружи. А чтобы не выпускать изнутри. В нём было всё, вплоть до запаса сигарет. Всё, кроме связи с внешним миром. Первый этаж, оказавшийся полуподвальным, не имел окон вовсе. На втором они были забраны решётками. Высота потолков исключала возможность выбраться с третьего, не сломав себе всё на свете. Что за параноик его построил?! Вокруг простирался то ли лес, то ли заросший парк, за которым не было видно соседних домов.       Сперва Чэн пытался договориться. Потом угрюмо молчал. Потом ругался. Пару раз даже срывался, пытаясь ударить Цю, и тот охотно поддерживал это, превращая во внезапный спарринг. Который почему-то неизменно оканчивался жарким быстрым сексом, в постели или где придётся — тут можно было совершенно наплевать на осторожность. Попросту потому, что кроме них в доме и вокруг никого не было.       На третий день Чэн узнал, что сам подписал запрос на отпуск длинной в месяц. На вопрос, «когда это?» Цю пожал плечами:       — Где-то между счётом за ремонт транспорта и накладной на закупку нового межсетевого экрана. Вот поэтому я и говорю, что…       Слушать снова о том, что у Чэна «проблемы» не было никакого желания. Было постоянное желание разбить что-нибудь к чёртовой бабушке. Кажется, проблемы действительно были…       Оказалось, что если никто не прибирается, то везде накапливается мусор. А если никто не стирает, то, даже при условии, что они никуда не выходили, чистая одежда имеет свойство заканчиваться. На вопрос, что с этим делать, Цю пожал плечами, сообщив, что он, вообще, всегда отдавал свою в прачечную.       Пришлось заняться поисками. А потом — разбираться наугад. В отсутствие телефонов (которые тоже были «за окошком») даже инструкцию посмотреть было нереально. Когда эта шайтан-машина всё-таки начала с гулом вращаться и заполняться водой, Чэн ненадолго почувствовал себя победителем. А затем снова проигравшим, потому что, когда аппарат пропищал и дверца открылась — оттуда вывалился мятый ком. Вещи запутались настолько, что чтобы отделить их друг от друга ушло изрядное количество времени. Впрочем, времени у них теперь было завались. Слишком много.       Все оттенки информационного голода терзали мозг. И его не утолял ни просмотр фильмов с допотопных дисков, ни чтение. Оказалось, что «ничего не делать» очень утомительно. Ведь тогда вместо бесконечной чехарды планов и их реализации приходили мысли о том, а зачем всё это. Ради чего Чэн вообще живёт? Раньше он не задавался этим вопросом. Просто было «надо». Теперь же экзистенциальные вопросы сопровождали его постоянно. Избавиться от них не помогали ни рутинные уже процессы уборки и приготовления нехитрой еды, ни занятия во вполне приличном спортзале.       Уже через неделю Чэн обнаружил, что у него перестала болеть спина. Утренний кофе и сигарета не оканчивались тошнотой и изжогой. Даже тёмные круги под глазами стали меньше. Цю следовал за ним почти всё время, если Чэн не просил оставить его одного. Впрочем, если просил, то Цю уточнял «на сколько?» и являлся назад чётко через оговоренное количество времени. В доме всё же нашлись часы, даже несколько. Одни из них, старинные, нужно было заводить. И сделать это оказалось ошибкой, потому что они были с боем, и он раздавался каждые полчаса. В ту ночь они выдержали только до часа, а потом не сговариваясь встали и отволокли эту штуку в самую дальнюю часть дома. Но и тогда глухое гулкое «бом, бом, бом» сопровождало их, пока завод не кончился.

***

      Они разговаривали. Оказалось, что при всей давности их знакомства, Чэн очень много не знал о своём, как он предпочитал это называть, партнёре. И не без удивления осознавал, что и о себе рассказывал очень мало. Теперь, будто прорвав плотину, воспоминания могли застать его в любой момент. И ими хотелось делиться. Грустных было больше. Но Цю умел слушать. Он не торопил, не перебивал лишними вопросами. Даже если Чэн надолго замолкал, просто ждал, когда он продолжит. Даже если это случалось через несколько часов, а то и на следующий день. От этого становилось странным образом легче. И потихоньку Чэн начал вспоминать и проговаривать даже самые, как ему казалось, неприятные и постыдные страницы своего прошлого.       — Тебе… не надоело это всё слушать? — спросил он как-то, пока Цю старательно вырезал из деревянного бруска угловатую, но уже узнаваемую фигурку. Медведь. «Не доньян, конечно, просто решил вспомнить. Отец занимался, а я так, балуюсь, — так отозвался на его удивление Цю. — Обычно времени нет, а тут я знал, что надолго застрянем, прихватил с собой».       На его вопрос Цю удивлённо поднял глаза.       — Нет конечно. Я рад, что ты рассказываешь это именно мне.       Прямой взгляд смущал. Но вместе с этим было в этой внезапной откровенности что-то, отчего внутри и жгло, и грело разом. И было уже не так невозможно ответить тем же.       — Я тоже рад, что могу рассказать об этом тебе.       Цю опустил голову, пряча улыбку. Вторая неделя с «похищения» почти закончилась.

***

      Чэн сидел на единственном маленьком балкончике на третьем этаже и смотрел на дождь. Кто бы ему сказал, что это отдельное занятие — он бы не поверил. Но сейчас это казалось вполне интересным — капли падали на листья растущих вокруг дома деревьев, и они колыхались под этими ударами. У дождя был звук, который то нарастал, то притихал. По небу тянулись серые рваные тучи. Всё вокруг наполнял особенный запах: воды, листвы, мокрого дерева. Он вдохнул, как мог глубоко, задерживая дыхание. Чтобы этот запах осел в нём и остался. В эту минуту его ничто не тревожило и не занимало рассудок. Кажется, это называлось «покой».       Позади тихо зашуршала сдвижная дверь и на балкончик вышел Цю. В руках у него был плед и кружка. К и без того вкусным запахам дождя добавился аромат кофе. Не дожидаясь реакции, Цю набросил плед ему на плечи и поставил кружку на бортик балкона — он был достаточно широким. Чиркнула зажигалка. Сигаретный дым идеально вписался в серовато-зелёный пейзаж. Сам по себе этот момент заслуживал того, чтобы его прожить. Может быть, смысл именно в этом?       Третья неделя плавно подходила к концу.

***

      Тёплый свет окутывал комнату, которая за это время значительно потеряла в аккуратности, но стала уютнее. Тут и там лежали какие-то вещи, но это больше не раздражало. Босые ноги Чэна ступали по паркету тихо, но Цю всё равно поднял взгляд. Он растянулся на кровати, подмяв под себя подушку, не затруднившись хоть что-то надеть после душа. Выглядело откровенно и, надо признать, красиво. При всей массивности, в нём была некоторая грация. На мгновение Чэн представил это зрелище в виде картины — вполне вписывалось. Но эту композицию очень хотелось дополнить важным штрихом. Например, своим присутствием.       Он дёрнул за край запахнутого на бёдрах полотенца и пристроил его на и без того заваленном одеждой стуле. Тело очень быстро охватывало покалывающее предвкушение. Раньше на то, чтобы добиться от него реакций, уходило много времени. Но теперь было достаточно вот этого: прекрасного вида и возбуждение легко захватывало, хлёсткой волной отдаваясь в напрягшихся мышцах. Чэн сглотнул, опуская ладонь на пошедшую мурашками кожу. Спина, изгиб поясницы, упругие мышцы ягодиц — он прослеживал их, иногда надавливая подушечками пальцев тут и там. Ещё не так давно секс воспринимался, как досадная необходимость, забирающая время от сна. Сейчас в него вернулись выцветшие было краски. И хотелось, очень хотелось. Средний палец провёл по ложбинке, скользнул между ног, слегка нажимая. Ладонь вернулась к шее, и всё началось снова. Всего лишь приятная игра, играть в которую можно было, пока хватит терпения.              Цю не мешал ему, поглядывая из-под полуприкрытых век, только иногда вздрагивал и подавался ближе к ласкающим рукам. Сегодня Чэн хотел, чтобы ему было хорошо. Он всегда этого хотел, только почему-то всё больше забывал об этом. Ставя на первое место то, что уже не казалось таким первостепенно важным. Цю поднял руку и коснулся его губ. Чэн поцеловал его пальцы, и провёл по одному языком. Прочие мысли исчезли. Сейчас нужно было думать только об одном. О том, кто был в его руках. Чьё тело сейчас излучало тепло, а глаза смотрели с любовью и желанием.       Чэн опустился ниже, чтобы поцеловать. В их жизни было не так много поцелуев, и это точно было несправедливо и требовало срочного восполнения. Их тела соприкасались как можно ближе. Цю развернулся, обнимая, и Чэн скользнул рукой, подтягивая его бедро наверх, продолжая поглаживать и сжимать. Он нетерпеливо толкнулся, проскальзывая по коже. Языки тоже соприкоснулись. Влажно. Всё было как никогда чётким и полностью поглощающим: мягко-колкие волосы, пока он гладил их ладонью, сухая, тёплая кожа, бьющийся в ушах собственный пульс. Общее дыхание, пока ещё ровное. Некоторое время они не меняли позы, сплетенные в объятьях, снова и снова целуясь, не открывая глаз, чувствуя себя настолько вместе, что сердце тлело тихой нежностью.              Желание обладать никуда не делось, и сейчас подталкивало к действиям. Цю тоже этого ждал. В этом они были похожи. Каждому важно было чувствовать и обладание, и собственную принадлежность. Можно было не говорить об этом, только бросив первый взгляд, Чэн знал, что сегодня это будет так. Подтверждая эту мысль, Цю отпустил его, возвращаясь в то положение, в котором был. И тепло сменилось жарким, облизывающим низ живота чувством. Чэн устроился сверху, упираясь вытянутой рукой. Сплюнул, растирая слюну по пальцам. Вот чего здесь не хватало — так это смазки. Ещё немного терпения… хотя его оставалось всё меньше. Его рука двигалась размеренно, поцелуи покрывали спину. Первый стон дал понять, что он всё делает правильно. Он бы с удовольствием поласкал и себя, но был слишком занят. Ничего, скоро…       Медленное, на грани мучительного, движение бёдрами. Замер, переживая это ощущение и давая Цю под ним привыкнуть. Не так часто они занимались сексом с проникновением. Этот месяц и так выдался рекордным за последние годы. Наконец-то можно было двигаться, плавные фрикции сменялись резкими, пальцы впивались, наверное, до боли, но, кажется, никто из них этого не чувствовал. В нарастающем ритме, рваных вдохах и стонах на выдохе. И так, пока через всё тело не прошило горячей вспышкой, вынуждающей ещё и ещё раз толкнуться вперёд, выплёскиваясь до конца. Тяжёлое дыхание во влажную шею. Тихий поцелуй. Несколько секунд на то, чтобы прийти в себя.       — Тебе было хорошо?       — Хм? Да, неплохо.       — Сейчас станет ещё лучше…       Чэн развернул к себе, подтягивая ближе за бёдра. Облизнул губы и сомкнул их на налитой головке. Несколько движений языком, и взял глубже. Так, как ему точно нравилось. Цю выдохнул, его пальцы скользнули в волосы, ладонь нажала на затылок. В уголке глаз собрались слёзы, но это не имело значения. Только то, как уже через несколько движений по телу Цю прошла дрожь, и он выгнулся, кончая. Чэн сглотнул ещё раз, вытирая губы тыльной стороной ладони. По телу ещё бродили отголоски, и он прилёг рядом — нужно бы помыться, но двигаться было лень. Короткий поцелуй, и он блаженно прикрыл глаза, совершенно не представляя, который сейчас день и сколько времени. Счастливые часов не наблюдают.

***

      Он как раз собрал по дому всё, требующее стирки и шёл через холл, когда раздался странный звук. Дверь щёлкнула и открылась. И в неё заглянул Тянь с крайне настороженным выражением. Но, увидев брата с охапкой белья, расплылся в улыбке.       — О, живой! Цю, я так понимаю, тоже в порядке. Или ты идёшь навестить его труп в кладовке? А тряпки эти зачем?       От неожиданности Чэн только медленно моргнул. Настолько странно и неуместно было видеть здесь кого-то ещё. Тем временем, брат подошёл ближе и помахал рукой у него перед носом.       — Эй! Я с тобой разговариваю. Чэн. Приём. Выглядишь отлично, а вот с головой, похоже, ещё хуже стало. А я говорил, что это бесполезно. Но кто меня слушает.       Со стороны кухни выглянул Цю, помахав Тяню лопаточкой, которой до этого переворачивал на сковороде размороженные блинчики.       — Привет! А я думал, ты за нами только к вечеру заедешь.       — Да вот, пораньше освободился. Так что, вы собираетесь? М… — он принюхался. — Еда. А меня покормите?       Чэн только переводил взгляд с брата на оставшуюся открытой входную дверь. И не мог поверить, что всё закончилось. Месяц? Прошёл целый месяц? Стоя посреди холла и прижимая к себе бельё, Чэн никак не мог представить, что уже, наверное, сегодня вернётся в свою привычную жизнь. Приедет завтра утром на работу и будет разбираться во всём, что произошло за эти дни, казавшиеся ему бесконечными, но пролетевшими так быстро. Вот ведь, снова первые мысли — о работе.       — Меня зовут Хэ Чэн. И я — трудоголик, — произнёс он и усмехнулся, покачав головой.       Может быть, трудоголики бывшими и не бывают, но он точно собирался кое-что изменить в своей жизни. И первым делом договориться с отцом о том, чтобы купить этот дом.       — Если не поторопишься, этот проглот оставит тебя без обеда, — донеслось со стороны кухни. — Тянь, будешь столько есть — располнеешь. Рыжий тебя разлюбит.       Чэн ускорил шаг в направлении подвала со стиральной машиной. Вот по чему он точно не будет скучать — это по стирке и уборке. В голове уже строились планы по приведению этого места в вид, более пригодный для жизни. Чтобы приезжать сюда на выходные. А там и выделить день для работы удалённо. Потому что двух дней в неделю на то, чтобы быть вдвоём и слушать дождь, может оказаться совершенно недостаточно.