Шиповник для незабудки.

С начала учёбы прошло уже несколько недель. Общага постепенно всё больше и больше заполнялась людьми. В 7 блоке каждый старался заниматься своими делами, однако нередко можно было услышать разговоры соседей. Дилан — светлокожий брюнет, чьи волосы уложены в сайд парт. Имеет глаза тёмно-голубого цвета, сравнимые с глубокими океанами. Обычно ходит в тёмно-сером худи, в капюшоне которого он часто закрывается, джинсах, чёрных кедах с белой подошвой. Но в комнате переодевается в более лёгкую одежду, например чёрную футболку и пижамные брюки в клетку. На голове всегда красуются чёрные наушники. Нелюдимый, раздражительный, одним словом интроверт. Интроверт, который даже готовить не умеет. Поэтому ел либо заказанную еду, либо лапшу быстрого приготовления, либо же нерда кормил своей стряпьней его сосед по комнате. Брэндон - мускулистый блондин с причёской помпадур в чёрных солнцезащитных очках. Одевается в чёрную майку без рукавов, из-под которой выпирает рельеф тела, тёмно-синие джинсы и коричневые ботинки. Один соседей Дилана, который называть того нердом. Любит пофлиртовать с девушками и конечно, чтобы поддерживать свою форму тела, занимается в качалке. Карл - Пухленький парень небольшого роста со светлой кожей, карими глазами, густыми бровями и тёмно-коричневыми короткими волосами. Одевает рубашку с оранжевыми и жёлтыми полосами, а также тёмно-зелёный комбинезон и чёрные ботинки. На щеках у него веснушки. Он около двух лет пытается наладить с Диланом контакт, но у него не получается. Тайлер - Высокий, кареглазый брюнет с бородкой. Обладатель волнистых волос, в виде прически с пробором посередине. Одевается в белую кофту, темно-фиолетовые брюки и черные ботинки. Иногда носит очки с затемнёнными линзами. Не особо болтливый, но может поддержать разговор с соседями по блоку. Чед - Высокий светлокожий парень с короткими рыжими волосами и зелёными глазами. Носит обношеный бежевый свитер, коричневые штаны и чёрные ботинки. Любитель поболтать с Карлом об экологии. И наконец.. Лололошка - светлокожий шатен с длинными волосами, обычно заплетённых в небрежную косу. Носит белое худи, тёмно-серые клеш, закреплённые на бедрах голубыми ремнями, и голубые кеды с белой подошвой. Самое отличительное в нём, его аксессуары. Голубой шарф в шахматную клетку и голубые солнцезащитные очки, всегда на нём. Собственно именно по ним его и узнают. На удивление он молчалив, кажется Дилан слышал его голос лишь тогда, когда он представился, и нелюдим.. Конечно, у него хорошие отношения с соседями, кроме Тайлера, тот почему-то невзлюбил иностранного студента. В общежитии почти не появляется, вернее уходит рано, а приходит тогда, когда уже сам Дилан спит. Глаза шатена не видно за очками, от того многие девушки флиртуют с ним, желая встречаться с таким "загадочным" парнем. Брэндон даже говорил, что завидует такому вниманию к Ло со стороны девушек. Что-ж это никак не касается Дилана, так что ему плевать. Сосед Дилана по комнате, как раз тот кто подкармливает программиста нормальной едой.

***

Середина октября, а на улице уже лежит небольшой снежок. Благо пары отменили из-за непогоды. В тишине комнаты было слышно лишь клацанье клавиш, да тихое мурлыканье кошки иностранца. Та спала у него на кровати, лишь изредка дёргая ушками. Дилан сидел у своего компьютера и печатал. Внезапно дверь в комнату открылась. Брюнет уже хотелотругать того, кто вошёл без стука, но увидел своего соседа по комнате. Странно, обычно он не приходил в такое время. Вид его был ужасен. И так светлая кожа, выглядела болезненно белой, а руки его дрожали. Небрежная коса почти расплелась, от чего можно было видеть настоящую длину волос шатена. Губы были сжаты в тонкую линию, а очки сползли на край курносого носа, от чего можно было увидеть усталые глаза, а под ними ужасные мешки. — Чувак, ты выглядишь ужасно, ты не пробовал отдохнуть? - спросил Дилан разорвав тишину. Иностранец перевёл уставший взгляд тёмных омутов на программиста, и нечего не сказав прошёл к своей кровати. Взяв кошку на руки, парень улёгся на кровать, прикрыл глаза и провалился в лёгкую дрему, словно кот. Абилка начала успокаивающе мурлыкать, лёжа под боком своего хозяина. Брюнет ещё немного понаблюдал за этой парочкой котят и вернулся к своим делам. Ближе к вечеру со стороны соседской кровати послышался булькающий хрип и кашель. Программист обернулся и увидел захлебывающегося, в собственной крови, соседа. Он подскочил чтобы помочь если что. Лололошка принял сидячую позу, опустив голову вниз, дабы кровь из носа больше не могла поступить в глотку. Дилан положил руку на лоб шатена и тут же её убрал. Он был горячим, не в плане телосложения, хотя и это тоже, а в плане температуры. — Я вызову скорую, только постарайся не сделать себе хуже! - Брюнет достал свой телефон и набрал номер неотложной помощи. - Они должны приехать через полчаса. Какого чёрта вообще произошло? — Я сам мог бы справиться.. - послышался тихий, хриплый голос. Лололошка вновь за кашлял выплёвывая сгустки крови. — Сам мог бы справиться? Чувак у тебя кровотечение из носа, температура и кровавый кашель! Повезло что я был без наушников, иначе ты бы тут захлебнулся! - причитал брюнет. Они просидели так некоторое время. Дилан пытался помочь хоть как-то, вытирая кровь и то и дело проверяя в сознании Лололошка или нет. В дверь постучали, архитектор быстро кинул разрешение войти. В проёме двери показались врачи. Спасение! Лололошку начали обследовать, а после аккуратно перенесли на кушетку. — Ч-что с н-ним? - заикаясь спросил Карл. — На момент нынешних обследований, могу сказать что у вашего соседа развилось тяжёлое ОРВИ, что привело к кровотечению из носа, а кровь из носоглотки попала в глотку, что уже привело к кровавому кашлю. В больнице его обследуют более тщательно, мы постараемся определить причину развития ОРВИ. Думаю ему понадобится помощь, кто-нибудь готов поехать с нами в больницу? - Дилан первый вызвался. Врач кивнул и поспешил к машине, а брюнет за ним.

Уже в больнице.

Дилана оставили в холе, попросив подождать. Прошло около полутора часа, Дилан уже выпил кружку больничного чая. Наконец к нему подошла одна из медсестёр и попросила пройти за ней. Они дошли до палаты под номером 993 и вошли в неё. На одной из кушеток лежал Лололошка с капельницей. Тот был в сознании, смотрел в окно. Рядом сидел врач. — Добрый вечер, нам удалось установить причину развития заболевания. Переутомление ослабило иммунную систему, от чего мистеру Дейву было легче заразиться. А постоянное пребывание рядом с больным, окончательно добило иммунную систему и пациент заразился. Через несколько дней мы отправим его обратно, но я попрошу вас внимательно следить за его состоянием, режимом сна и питания. Вы можете поговорить, а мне уже пора идти. Врач ушёл оставив их наедине. Брюнет взглянул на Лололошку взглядом, говорящим что он ждёт объяснений. Шатен перевёл взгляд на Дилана и вздохнул. По палате раздался хриплый голос. — Моя сестра попала в больницу с пневмонией. Один приём консультации стоил 11 тысяч, форма оказалась средне тяжёлой, а стационар стоит около 50 тысяч. Поэтому после учёбы я сразу бежал на работу, брал дополнительные смены, чтобы накопить побольше. Моя сестра единственная, кто у меня остался после того как брата посадили в тюрьму за чрезмерную самозащиту. - Лололошка прекратил говорить, дабы перевести дух. Дилан подал ему стакан с водой. - Спасибо. И за то что помог мне. — Мне еще смерти не хватало. - Вроде бы недовольно произнёс Брюнет, но в голосе всё равно слышится переживание. - где твоя сестра сейчас? — Дома, с мужем. — Тебе нужно отдохнуть. Я буду рядом если что-то понадобится. — Спасибо.. - Лололошка прикрыл глаза, погружаясь в беспокойный сон. Дилан как и сказал сидел рядом, на случай чрезвычайной ситуации. *** Прошла неделя с тех пор, как Лололошку выписали из больницы. В комнате воцарилась странная, хрупкая тишина, которую оба соседа, кажется, боялись нарушить. Дилан по-прежнему проводил большую часть времени за компьютером, но теперь его чёрные наушники часто лежали на столе, а не на голове. Он краем глаза следил за соседом. Лололошка — или просто Ло, как его теперь про себя называл Дилан — соблюдал режим. Он много спал, ел простую, но здоровую пищу, которую сам же и готовил на маленькой переносной плитке. Абилка, его кошка, теперь реже покидала его колени, словно чувствуя, что хозяину нужен её тихий, мурлыкающий уход. По вечерам Ло сидел, укутавшись в свой шахматный шарф, и читал что-то на своём языке с планшета. Цвет лица постепенно возвращался, но тени под глазами, теперь уже просто тёмные, а не синюшные, никуда не делись. Однажды вечером, в субботу, тишину нарушил Карл. Он постучал и, получив разрешение, заглянул в комнату с подносом, на котором дымились две тарелки. — Привет, ребята! — робко улыбнулся он. — Моя мама прислала мне огромный контейнер домашних пельменей. Я сварил. Думал, вам тоже... полезно будет. Для восстановления сил. Дилан уже открыл рот, чтобы буркнуть отказ, но его опередил тихий голос с соседней кровати: — Спасибо, Карл. Это очень мило. Пахнет замечательно. Карл расцвёл, словно ему вручили орден. Он засеменил внутрь, поставил поднос на общий стол и, поймав строгий взгляд Дилана, поспешно ретировался, пробормотав: «Приятного аппетита!» Ло медленно поднялся, подошёл к столу и сел. Дилан, после секундной паузы, потянулся к второй тарелке. Есть они стали молча. Пельмени и правда были отменными. — Он два года пытается с тобой подружиться, — неожиданно сказал Ло, не поднимая глаз от тарелки. Его голос всё ещё был слегка хриплым, но уже не таким разбитым. Дилан фыркнул. — Он всем пытается подружиться. Надоедает. — Он просто добрый. Боится одиночества, наверное. Как и многие здесь. Дилан посмотрел на соседа. Тот аккуратно накалывал пельмень на вилку. Его длинные пальцы выглядели утончёнными, но на костяшках были заметны мелкие царапины и заусенцы — следы недавней физической работы. — А ты? — спросил Дилан, сам удивляясь своей прямолинейности. — Ты тоже боишься одиночества? Ло замер на секунду, потом поднёс вилку ко рту. — Я к нему привык, — ответил он уклончиво. Потом добавил, глядя в окно на падающий снег: — Сестре сегодня стало заметно лучше. — Рад это слышать. Больше они не говорили. Но когда Ло, доев, встал, чтобы помыть тарелки (взял заодно и тарелку Дилана), брюнет не стал протестовать. Он лишь кивнул в знак благодарности. *** Позже вечером Лололошка уговорил Дилана пойти в гостиную. Спросите как? Тар-тар и слова о том, что Ло хочет просто посидеть на удобном диване и посмотреть как нерд работает. Дилан конечно предлагал соседу посидеть вместе на кроватях, но Лоши был непреклонен. К тому же... Лололошка за эту небольшую перепалку сказал столько слов, что их количество превышало обычный "лимит" слов архитектора, что поразило Дилана. Поэтому брюнету ничего не оставалось кроме как согласиться на предложение шатена. И вот они сидят в гостиной. Лололошка положил голову на плечо соседа, а тот работал в ноуте. Карл ухаживал за растениями стоящих на подоконнике. Идиллия была нарушена, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Брэндон, свежий с тренировки, в еще мокрой от пота майке. — Что тут у вас, сборище анонимных алкоголиков? — фыркнул он, но его взгляд сразу же упал на Лоло. И выражение лица сменилось с привычной насмешливости на неподдельное удивление. — Оу. Живой. Выглядишь, конечно, как ужасно, но живой. — Спасибо, что порадовал, — хрипло ответил Лоло, осторожно приподнимая голову с плеча Ди. — Да не за что. Слушай, а что это у тебя за работа такая, что доводит до ручки? Ты там не в шахте, часом? — Брэндон опперся об дверной косяк, показывая что уходить не собирается. Лоло на мгновение замер. Он перевел взгляд на Дилана, который едва заметно пожал плечом: твоя правда, решай сам. — Курьер, — тихо сказал Лоло, опуская глаза на свои бедра. — Развожу документы и небольшие грузы. Часов по 12-14 иногда. Брэндон насвистел. — Жестко. И ради чего? Девчонок впечатлить? Шмотки дорогие купить? В комнате повисло неловкое молчание. Карл заерзал. Дилан уперся взглядом в монитор, но уже не видел кода. Лололошка медленно отодвинулся от брюнета. — Ради оплаты стационара для сестры, — прозвучало так тихо, что Брэндон наклонился. — У нее пневмония. Надменная ухмылка соскользнула с лица блондина. Он смотрел на Лоло, словно видя его впервые. Не загадочного иностранца, не объекта для зависти, а измотанного парня, тащущего на себе неподъемный груз. — Черт, — выдохнул Брэндон. — Серьезно? И сколько нужно? — Я уже почти собрал, — быстро ответил Лоло, словно боясь жалости. — Еще немного. — Ладно, — Брэндон спрыгнул с подоконника. Видно было, что он чувствует себя не в своей тарелке. — Ну... поправляйся. После откровения Ло наступила тишина, но на этот раз она не была неловкой. Она была тяжелой и значимой, как пролитый чай, который Карл тут же бросился вытирать. Брэндон, постояв еще с минуту, молча кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь без привычного хлопка. Его уход был красноречивее любых слов. — Простите, — тихо сказал Ло, обращаясь уже ко всем присутствующим. — Я не хотел... нагнетать. — Что ты, что ты! — засуетился Карл. — Это мы должны извиниться. Не догадались, что у тебя... такие трудности. Дилан щелкнул последней строкой кода и закрыл ноутбук. — Никто не обязан был догадываться, — буркнул он. — Ты не обязан был рассказывать. Но раз рассказал... — Он обернулся к Ло и взяв его за руку увёл его в их общую комнату. . — Значит, эту неделю ты не работаешь. Врач сказал «режим». Ло попытался возразить: — Но сумма еще не... — Сколько? — перебил Дилан. Его голос был ровным, деловым. Ло сжал губы, потом выдохнул: — Еще около пятнадцати. До конца месяца. — За полторы-две недели не успеешь собрать. Я помогу. — Не нужно Дилан, правда.. Я сам справлюсь.. - — Нет, ты так себя точно погубишь. Возьму пару заказов, уж у меня они дорого оплачиваются. Лололошка смотрел на программиста сквозь свои очки и только слабо кивнул. Ему было тяжело кого-то просить о помощи, даже с сестрой и братом Лололошка держался на расстоянии, делая то что они попросили и даже то чего не просили сделать, но не прося ничего сделать взамен. Его старший брат всегда ругался на эту тему, а сестра бурчала что-то о том что расскажет всё отцу о поведении младшего из братьев. Шатен всегда старался делать всё сам, от чего даже в родительском доме часто сваливался в обмороки от переутомления. Родители беспокоились о своём чаде, но ничего не могли сделать с таким характером младшего сына. Семья.. Сестра Ло, как и сам парень, ничего не говорили о её болезни родным, дабы тех не схватил удар.

***

В комнате пахло хвоей и мандаринами. Карл, окрылённый тем, что его пельмени были приняты, теперь регулярно навещал соседей с «полезными подарками»: то пакетом апельсинов «для иммунитета», то веткой ели «для атмосферы». Еловая ветка, воткнутая в банку из-под кофе, теперь красовалась на подоконнике, а Абилка с подозрением обнюхивала хвою. Лололошка, или Ло, как его теперь все чаще называл про себя Дилан, всё ещё был бледен, но уже не прозрачен. Он соблюдал режим — спал по восемь часов, ел три раза в день, и в комнате почти не было слышно его кашля. Почти. Иногда по ночам Дилан просыпался от сдержанного, глухого кхеканья с соседней кровати и видел в свете уличного фонаря силуэт, сидящий, сгорбившись, и прижимающий к груди подушку. Дилан, или Ди, как его иногда тихо зовёт Лололошка стал незаметно регулировать жизнь в комнате. Купил увлажнитель воздуха («Для техники, тут слишком сухо»), принес из библиотеки книгу на языке Ло («Лежала на раздаче») и как-то раз, вернувшись из столовой, молча поставил перед соседом термос с горячим куриным бульоном. «Сам варил?» — хрипло пошутил Ло, принимая термос. Его пальцы слегка коснулись пальцев Дилана. «Угадал с трёх раз», — буркнул Дилан, отводя взгляд к монитору. Он и правда пытался. Но результат даже водой с куриным мясом назвать было нельзя. Поэтому одна из девушек предложила свою помощь. Однажды днём, когда Ло дремал, а Дилан колдовал над кодом, в дверь постучали. Не как Карл — робко и часто, а уверенно и два раза. Дилан, нахмурившись, откинулся на стуле. — Войди. В дверь вошёл Тайлер. Высокий, с невозмутимым лицом, он обвёл комнату оценивающим взглядом, который задержался на спящем Ло, укрытого сиреневым одеялом, любезно одолженное Диланом, и на кошке у его ног. — Дилан, — кивнул Тайлер. — Поговорить можно? — Если тихо. Он спит, — сказал Дилан, хотя Ло уже шевельнулся, услышав голоса. Его рука инстинктивно потянулась к очкам на тумбочке. Тайлер проигнорировал реплику. — Дело по поводу Брэндона. Слышал, он тут разносил историю про больную сестру нашего… иностранного гостя, — в его голосе прозвучала лёгкая, но отчётливая издевка на последних словах. Дилан насторожился. Ло приподнялся на локте, медленно надевая очки. Его лицо было невозмутимым, но губы слегка поджались. — И что? — спросил Дилан, его голос стал ровным и холодным. — И то, что Брэндон, будучи идиотом с внезапно проснувшейся совестью, теперь собирает с ребят с седьмого блока деньги. Неофициально. Говорит, «поможем парню». Карл уже полстипендии отдал, Чед тоже подключился. В комнате повисло молчание. Ло сел на кровати, выпрямив спину. Абилка, почувствовав напряжение, спрыгнула и укрылась под кроватью. — Я его не просил этого делать. — тихо, но чётко сказал Ло. Его хриплый голос прозвучал твёрже, чем можно было ожидать. — Я в этом не сомневаюсь, — Тайлер скрестил руки на груди. — Но факт остаётся фактом. Брэндон лезет не в своё дело, а половина блока теперь смотрит на тебя как на благородную жертву обстоятельств. И кое-кто начинает задаваться вопросами. — Какими вопросами? — Дилан встал, его тёмно-синие глаза сузились. — Ну, например, — Тайлер повернулся к Ло, — насколько реальна эта история с сестрой? Ты много о себе не рассказываешь. Появляешься редко. Работаешь где-то, но где — никто не знает. И вдруг такая трогательная история… Удобно. Дилан сделал шаг вперёд, но его опередил Ло. Шатен медленно поднялся с кровати. Без своего мешковатого худи, в простой чёрной футболке, он казался хрупким, но его поза была неожиданно прямой, а взгляд из-за голубых стёкол очков — не дрогнувшим. — Вы хотите доказательств, мистер Тайлер? — спросил Ло ледяным тоном. — Справку из больницы? Фотографию сестры под капельницей? Или, может быть, вам показать счета на оплату? Тайлер слегка откинул голову, удивлённый такой прямой атакой. — Я просто говорю, что такие истории вызывают сомнения. Особенно у тех, кто знает, как легко можно играть на жалости. — Я ни у кого не просил жалости, — голос Ло дрогнул от сдерживаемых эмоций. — И не прошу. А то, что делает Брэндон… Я остановлю это. — Уже поздно, — пожал плечами Тайлер. — Деньги уже собирают. И если ты сейчас откажешься, выглядеть это будет… странно. Либо ты признаешь, что всё это ложь, либо ты принимаешь милостыню. Красивой ситуации не получится в любом случае. Сказав это, Тайлер развернулся и вышел, оставив в комнате гнетущую тишину. Ло стоял, сжимая край тумбочки так, что костяшки пальцев побелели. Потом он резко выдохнул, схватился за грудь и закашлялся — сухо, надрывно. Дилан молча подошёл, налил воды из бутылки и протянул стакан. Ло отпил, с трудом подавив спазм. — Чёртов Брэндон… — прошептал он с нехарактерной злостью. —Он, в отличие от Тайлера, хотел как лучше. — отметил Дилан, возвращаясь к своему стулу. Но в голове уже щёлкали шестерёнки. Тайлер не просто зашёл сообщить новость. Он сеял семя сомнения. И это было опасно. — Я не возьму эти деньги, — твёрдо сказал Ло, садясь на кровать. — Ни копейки. — Знаю, — кивнул Дилан. — Поэтому ты их вернёшь. Каждому лично. Я уже знаю твой характер. А недостающую сумму… — Он повернулся к монитору, где вовсю мигал значок завершённого заказа. — Я только что закрыл один проект. Аванс уже пришёл. Гляди. Он протянул Ло телефон, где на экране банковского приложения светилась внушительная сумма перевода. Ло замер, глядя на экран, потом на Дилана. — Дилан, я не могу… Это слишком… — Это не подарок, — отрезал брюнет. — Это срочный, беспроцентный займ. Вернёшь, когда сможешь. Хоть через десять лет. Но прямо сейчас это самый честный и удобный вариант. К тому же, я сам лично предложил помощь. Ло долго смотрел на него, его лицо за голубыми стёклами было неразличимо. Потом он медленно, очень медленно, кивнул. — Хорошо, — выдохнул он. — Заём. Я всё верну. Каждую копейку. — Я знаю, — Дилан встал и потянулся за курткой. — Одевайся потеплее. Идём разгребать этот бардак. Когда они выходили из комнаты, Ло на секунду задержался на пороге. — Дилан? — А? — Спасибо. За… за всё. Дилан лишь хмыкнул, натягивая капюшон худи на голову, но в уголке его рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Впереди был неприятный разговор с Брэндоном, возврат денег и, возможно, ещё более натянутые отношения с Тайлером. Но впервые за долгое время в этой заледеневшей осени Дилан чувствовал не раздражение, а странную, чёткую целеустремлённость. У него появилось дело. Не код, не проект, а живое, сложное, человеческое дело. И это было… невыносимо. Но почему-то именно так и должно было быть.

Комната Брэндона.

Он только вернулся с тренировки, перематывает кинезио-тейп на запястье. Дверь приоткрыта. Снаружи раздаётся короткий, но чёткий стук. — Входите, — говорит Брэндон, не оборачиваясь. Он думает, что это Карл или Чед. В дверном проёме появляются Дилан и Лололошка. Дилан — как обычно, с каменным лицом. Ло — бледный, но собранный. Брэндон оборачивается, и его лицо сначала освещает улыбка, которая быстро сменяется настороженностью. Он видит серьёзность в их позах. — Ребята. Всё в порядке? Ло, ты как? — Всё нормально. Лучше. — Ло делает шаг вперёд. — Брэндон, мы пришли насчёт денег. Которые ты собираешь. — А... Это. — Брэндон откладывает тейп. — Ну, народ откликнулся. Потихоньку собирается. Хотел тебе передать, когда наберётся приличная сумма. — Он это не сможет принять. — Дилан говорит прямо, но без вызова. Твёрдо и просто. Брэндон смотрит на него, потом на Лололошку, который молча кивает в подтверждение. — Почему? — Вопрос звучит не как протест, а как искреннее желание понять. — Ты же не от хорошей жизни так загнался. — Потому что это ставит его в странное положение, — объясняет Дилан. Его голос твердый. — Он ни у кого не просил. А теперь он и его сестра или те, кого все жалеют, или... те, кто, возможно, обманывает. Тайлер уже приходил, намекал на это. — Тайлер — зануда, — автоматически бросает Брэндон, но хмурится. Он начинает видеть проблему не в поступке, а в его последствиях. Как-то сразу и не думал о том как себя будет чувствовать Лололошка. — Ты хотел помочь, — вступает Лоши. Его голос тихий, без эмоций, но и без осуждения. — Это видно. Но мне нужно решать это самому. По-своему. А не чувствовать себя обязанным всей общаге. — И как ты решишь? — спрашивает Брэндон, глядя на Ло. В его тоне теперь не упрёк, а деловой интерес. — Я уже решил. Дилан дал мне в долг. Чисто, по-деловому. Так проще и правильнее для меня. А эти деньги... их нужно вернуть тем, кто дал. Лучше это сделать сейчас, пока всё не зашло далеко. Брэндон молча всё обдумывает, потом поднимает взгляд на них. Он проводит рукой по волосам, сминая помпадур. Неловкость ситуации доходит до него. — Понимаю. Чёрт. Я, наверное, действительно не подумал. Просто увидел проблему — решил её в лоб. По-спортивному. — Он вздыхает и берёт конверт. — Ладно. Я всё верну. Скажу, что ты сам всё уладил. Извини, если... ну, выставил тебя не в том свете. В его словах нет прежней грубости или обиды. Есть смущение взрослого парня, который осознал, что благие намерения — не всегда достаточно. — Не извиняйся, — говорит Ло, и в его голосе появляется лёгкая теплота. — Ценю, что ты вообще захотел помочь. Серьёзно. Но да, лучше так. — Договорились, — Брэндон кивает. Он снова смотрит на Ло, оценивающе. — Ты тогда хоть теперь себя беречь будешь? А то снова в больницу загремишь — я уж точно второй раз не полезу организовывать сборы, обидишься ещё раз. В углу его рта появляется что-то вроде ухмылки, но без злобы. Скорее, шершавое, мужское признание: «Справился. Молодец». — Буду, — Ло отвечает лёгкой, почти неуловимой улыбкой. — Обещаю. — И корми его получше, — Брэндон кивает в сторону Дилана, уже возвращаясь к своему привычному тону, но без язвительности. — А то он на одной лапше скоро сам дохлый станет. — Я сам о себе позабочусь, — бурчит Дилан, но без обычной раздражительности. Дело сделано. — Ну и отлично. Тогда я займусь этим, — Брэндон потряхивает конвертом, давая понять, что разговор окончен. Когда Дилан и Ло выходят, Брэндон смотрит на закрытую дверь, пожимает плечами и отправляет в общий чат быстрое сообщение: «Всем, кто скидывался на помощь Ло. Парень сам всё уладил. Деньги верну в ближайшие пару дней. Всем спс.» Он не стал вдаваться в подробности. Но в его голове отложилось: помогать тоже нужно с умом. И иногда лучшая помощь — это не бросить спасательный круг, а дать человеку самому доплыть до берега, просто находясь рядом на всякий случай.

В понедельник.

Учёба в университете скучна, особенно в первый день рабочей недели. Лололошка поправился достаточно чтобы вернуться к учёбе, правда Карл всё таки переживал, что Ло станет плохо на парах. Автобус подъехал к университету и парни вышли из него, разбредаясь в разные стороны. Дилан удивился, когда понял что Лололошка идёт в ту же сторону что и он сам. И только сейчас Дилан осознал, что не знает на кого учится его сосед по комнате. — Так ты.. На кого учишься? - решил всё-таки спросить брюнет. — Живопись и изящные искусства. — Постой серьёзно? Я думал ты выбрал что-то более серьёзное или как Карл решил стать экологом. — Ты правда думаешь, что я мог выбрать экологию и природопользование? У меня сколецофобия. Меня даже на природу за город почти не брали, оставляя меня с дядей. — Я тебя понял. — Дилан усмехнулся. — У меня вот танатофобия. — Ты поэтому стараешься отстраниться от всех? Дилан ничего не ответил. Прозвенел звонок и парни, попрощавшись, поспешили в свои аудитории.

Во время перерыва.

Программист решил пройтись по коридору, вдруг встретит соседа(?). И да, он действительно наткнулся на Ло. Тот сидел в своей аудитории, почти у входа, что-то чертя в альбоме. Брюнет подошёл к дверному косяку и чуть прокашлялся. Шатен сразу обратил на него свой зор. — Привет, Ди. — Снова здравствуй, Ло. Они посмотрели друг на друга и чуть ухмыльнулись. Вдруг Ло предложил: — Дилан, не хочешь познакомиться с моей сестрой? Я хочу заехать к ней после пар. Дилан удивлённо взглянул на Лололошку. — Почему бы и нет? — Правда? Спасибо..

(После пар)

Морозный воздух обжигал лёгкие, когда они вышли из корпуса. Дилан закутался в свой капюшон глубже, привычным жестом потянувшись к наушникам, но остановился. Рядом шагал Ло, замотанный в свой шахматный шарф так, что видны были только пряди тёмных волос да кончик носа. Он вёл Дилана не к автобусной остановке, а в сторону тихого спального района, к пятиэтажкам «хрущёвского» типа. — Она живёт недалеко, — пояснил Ло, словно угадав немой вопрос. — Снимает квартиру с мужем. Это удобно для неё... и для меня. Подъезд был чистым, но обшарпанным. Ло набрал код на домофоне, и тяжёлая дверь со скрипом открылась. В лифте пахло сыростью и кошачьим кормом. Они поднялись на четвёртый этаж. Дверь открылась почти сразу, будто за ней ждали. На пороге стояла молодая женщина? Нет,не женщина, а девушка,по виду младше самого Ло. Она была удивительно похожа на Ло — те же тонкие, выразительные черты лица, те же глубокие глаза. Но в её взгляде не было его усталой закрытости. Он был живым, тёплым, с лёгкой искоркой беспокойства. Её бледно рыжие волосы были собраны в низкий хвост, что делало её лицо ещё более хрупким. — Юн, как твоё самочувствие? — сразу спросил Лололошка. — Артур сказал, что тебе легче, но я просто хочу убедиться. — Все в порядке старший братец, и я уверена, что мне станет еще легче когда ты представишь мне своего кавалера, что пришёл сегодня с тобой. - с улыбкой произнесла девушка, Юни. Стоп. «Старший братец»? То есть сестра Лололошки младше него, но уже замужем?! — Заходите скорее, а то братец в обморок упадёт прямо в подъезде! — Упаду..? Не правда... — Тихо сказал Ло. Дилан взглянул на него и увидел бледное лицо. Тёплый, насыщенный ароматом травяного чая и воска воздух квартиры обволакивал их, резко контрастируя с промозглым холодом подъезда. Дилан невольно осмотрелся. Квартира была маленькой, но уютной. Книги вперемешку с тюбиками краски на полках, этюдник в углу, на стенах – несколько картин в стиле, который брюнет с его цифровым восприятием мира назвал бы «тревожным импрессионизмом»: размытые, но яркие пятна города, лица, проступающие из теней. — Проходите, проходите, — торопливо заговорила Юни, беря брата за рукав и усаживая на ближайший стул, как хрупкую драгоценность. — Артур на работе, вернётся к ужину. Ты, — она повернулась к Дилану, её изучающий взгляд был одновременно открытым и проницательным, — тот самый сосед? Который спас Дейви от захлебывания кровью? — Юни, — тихо, но с упрёком произнёс Ло, снимая шарф и пальто. Под ними оказался тот самый белый худи. Он казался ещё больше на его исхудавшей фигуре. — Я просто помог вызвать врачей, — поправил Дилан, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он привык к хаосу кода, а не к такому плотному, эмоциональному вниманию. — Всё остальное сделали медики. — Не скромничай, — фыркнула Юни, но в её глазах светилась благодарность. — Он только о тебе и говорил последнюю неделю. «Дилан купил увлажнитель. Дилан принёс бульон. Дилан заставил меня спать». — Она передразнила низкий, монотонный голос брата, и тот покраснел, отводя взгляд. Дилан почувствовал неожиданный прилив крови к щекам. Он и не думал, что Ло (Дейв?) вообще что-то кому-то рассказывает о нём. — Так ты Дилан, — Юни поставила перед ними две steaming-чашки чая. — А я – Юни. Спасибо, что присматриваешь за моим непутевым старшим братом. Он, если его не контролировать, забудет, что есть и спать нужно. — Это взаимно, — неожиданно для себя парировал Дилан. — Он меня кормит. Иначе я бы жил на растворимой лапше. Юни рассмеялась – звонко и искренне. Ло, кажется, съёжился ещё больше, но в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки. Разговор потек плавно. Юни, оказалось, училась заочно, приезжая в родной город только для того, чтобы написать контрольные, а после сдать экзамены. Картины, книги и краски были не её с мужем вещами, что удивило брюнета. — Братец оставил эти вещи тут. Это его картины. — Произнесла девушка, ставя чашку чая перед Диланом. Ло не было видно. — Он вышел на балкон. — Понятно.. — Программист чувствовал себя неуверенно и девушка это заметила, но решила ничего не делать. — Так, на кого бы ты хотела поступить? — Правоохранительные органы. — Гордо произнесла она. — Мне нравится борьба, но из-за здоровья я не смогу стать чемпионкой, а в правоохранительных органах хотя бы смогу продолжить тренировки. — А на кого учился ваш старший брат? — Дилану действительно было интересно узнавать новое о Лололошке и его семье. На удивление, он даже не чувствовал раздражения от разговоров. — Джэйл учился на юриста. — Немного грустно сказала Юни. — Он очень хотел защищать меня и Дейви от ублюдков, и всегда делал всё по закону, но даже это не помогло ему оставаться на свободе. — Звучит жутко. Он был преступником? — Что? Нет! Если бы не он, то и я бы тоже оказалась за решёткой! — А вот это было неожиданно услышать. Юни казалась хорошей и доброй девушкой. Она и за решёткой..? Звучит странно. — Мы лишь хотели защитить Ло.. — «Защитить от чего? » — Хотел спросить уже брюнет, но в комнату вошёл Ло, хмуро глядя на сестру. — Тебе что-нибудь купить? — не ясно у кого именно спросил шатен. Он взглянул на картины весящие на стене и вздохнул. — Стоит их выкинуть.. — прошептал парень. — Лучше продать. — одновременно сказали Дилан и Юни. — Купи что-нибудь себе. — также сказили хором они. Ло странно посмотрел на них и вышел в коридор. Дилан решил ещё раз осмотреть комнату. На одной из полок стояла фотография молодожёнов. Молодая девушка, скорее даже девочка 15 лет, и парень, на вид не сильно старше самой девушки. В левом нижнем углу фотографии была подпись: «Таисия Лоревериос и Артур Фиксплен». — Это..? — Дилан неловко посмотрел на фотографию. — Я и мой муж. Подожди, я сейчас. — Девушка подошла к полке и взяла одну из книг. «Конституция Арнира» гласило её название. — Прочти, если что там есть пометки сделанные не только мною, но и остальными членами семьи. — Тася подмигнула. Брюнет взял книгу и пролистал несколько страниц. На каждой из них были пометки, некоторые законы были зачеркнуты, где-то ровным почерком дополненны имеющиеся законы, а на полях виднелись новые законы, которые смотрелись очень органично. Почерки различались: сначала аккуратный, затем немного корявый, следом мелкий, а после чисто каллиграфический. Тут программист заметил обсалютно нетронутые законы о бракосочетаниях. — Бракосочетание разрешено с 15? Какой педофил разрешил этот закон?! — Недоумевал Дилан. И тут парень заметил ещё один. — Что значит согласие со сторстороны "жены" не обязательно? — Я слышала этот закон хотят убрать, но когда именно его уберут я не в курсе. Они продолжили обсуждать законы из конституционной книги, до тех пор пока не послышался звук открывающейся двери и монолог. — Крольчонок, мы с Ло пришли! — Послышался мужской голос из коридора. В дверном проёме появился парень с бородой, а за ним виднелась макушка Ло. — Как вы тут? Моя жена не успела достать тебя с разговорами? — Парень немного посмеялся и подойдя к Юни чмокнул её в лоб. — Да нет, всё нормально. — Неловко произнёс брюнет, отводя взгляд в сторону полки с фотографиями. Ло подошёл к шкафу и взял принадлежности для рисования. Внезапно брюнету в голову пришла мысль: «Почему бы не попросить Лололошку(хотя Дилан уже не уверен, что парня зовут именно так.) нарисовать его, Дилана? ». От этих мыслей уши парня приобрели красноватый оттенок. Ло странно посмотрел на программиста и замявшись спросил. — Можно я тебя нарисую? Нам дали задание «изобразить человека живущего с вами».. Ты не подумай, я не имею ввиду ничего такого.. То есть я имею ввиду что хочу нарисовать тебя, но.. — Лололошка быстро затараторил, смущаясь от своих же слов. Его щёки заалеи, взгляд метался то в сторону соседа по комнате, то в сторону полок. Тася и Артур начали смеяться, от чего парень окончательно замолчал и стушевался. — Стой, я согласен. Тишина в гостиной повисла густая, наэлектризованная. Смех хозяев постепенно стих, сменившись понимающей улыбкой. Они переглянулись, и Артур мягко потянул жену за рукав на кухню, бормоча что-то про чай, оставив двух парней наедине с внезапно обрушившейся на них неловкостью. Дилан сидел, чувствуя, как жар от ушей растекается по щекам. Он ненавидел это ощущение — потерю контроля, явную физиологическую реакцию, которую нельзя было списать на холод или злость. Перед ним Ло, сгорбленный, с коробкой пастели в руках, выглядел так, будто готов был провалиться сквозь пол. Его взгляд бегал по стенам, по полу, везде, кроме лица Дилана. «Изобразить человека, живущего с тобой…» — эхом звучало в голове брюнета. — Я согласен, — наконец выдавил из себя Дилан, и его голос прозвучал чуть хриплее обычного. — Только не жди, что я буду… позировать как статуя. Я в этом плох.. Это была неловкая попытка отыграть ситуацию назад, вернуть ей хоть каплю привычного прагматизма. Ло резко поднял на него взгляд. — Конечно! — он закивал с такой готовностью, что это было почти комично. — Никаких поз! Ты просто… будешь делать свои дела. За компьютером. Или играть. Всё как обычно. Я просто… буду находиться рядом. Если ты не против. «Если ты не против». Ключевая фраза. Старая, знакомая им обоим граница, которую сейчас осторожно тестировали на прочность. — По рукам, — кивнул Дилан, отводя взгляд к окну. — Когда? — Когда захочешь. Вечером, после пар. Во общем когда ты свободен. — Сегодня, — неожиданно для себя сказал Дилан. — После того как вернёмся. Он не хотел, чтобы это неопределённое «когда-нибудь» висело между ними как невыполненное обещание. Лучше уж сразу. На обратном пути в автобусе они почти не разговаривали. Но это молчание было другого качества — не пустое и не тягостное, а насыщенное невысказанными мыслями. Дилан уткнулся в телефон, делая вид, что проверяет заказы, а Ло смотрел в запотевшее окно, слегка покусывая нижнюю губу. А где-то на кухне посмеивались парочка женатиков.

***

Вечер в комнате №7 начался с ритуала. Дилан, как обычно, уселся за свой стол, запустил среду разработки и надел на шею наушники, но не включил музыку. Просто привычный жест, щит. Ло, предварительно накормив Абилку и поставив на плитку чайник, разложил на своей кровати альбом, пастель, уголь и ластик. Он снял очки, протёр их шарфом и водрузил обратно на нос. — Можно свет? — тихо спросил он, имея в виду настольную лампу Дилана. Брюнет кивнул, не оборачиваясь. Ло подошёл, поправил лампу так, чтобы свет падал на профиль Дилана, выхватывая из полумрака резкую линию скулы, тень от длинных ресниц и сосредоточенную складку между бровями. Затем он сел на свой стул, отодвинув его на почтительное расстояние, открыл альбом, и в комнате воцарился новый звук: мягкое шуршание угля по бумаге. Звук был на удивление умиротворяющим. Дилан, ожидавший напряжения, постепенно погрузился в работу. Настоящую работу. Он забыл, что за ним наблюдают. Ло наблюдал. Его взгляд, обычно скрытый за стёклами, теперь был острым и внимательным, как у хищной птицы. Он видел не просто «нерда в худи», а сложную картину: как Дилан постукивает карандашом по столу, когда думает; как чуть прикусывает губу, сталкиваясь с ошибкой; как его плечи напрягаются, а потом расслабляются, когда решение найдено. Он видел усталость в опущенных уголках рта и упрямство в твёрдом подбородке. Он начал с наброска — быстрыми, уверенными линиями, ловя общую позу, наклон головы, изгиб спины. Это был Дилан в его естественной среде обитания: крепость из монитора, клавиатуры и собственного невидимого барьера. Прошёл где-то час. Чайник давно отключился. Дилан потянулся, хрустнув шеей, и невольно повернул голову в сторону Ло. Их взгляды встретились. Ло не отвёл глаз. Он замер с угольным стержнем в руке, изучая лицо Дилана при прямом свете. — Что? — буркнул Дилан. — Ничего, — быстро ответил Ло, снова опуская глаза на бумагу. Но щёки его слегка порозовели. — Просто… проверяю пропорции. Ещё через полчаса Дилан встал, чтобы сходить в кухню за водой для кофе. Проходя мимо, он мельком взглянул на альбом. Он увидел не законченный портрет, а десятки быстрых, энергичных зарисовок: его рука на мышке, изгиб уха, капюшон, отброшенный на спину. Это было похоже на сбор пазла, на попытку ухватить суть через детали. — Не смотри ещё, — тихо, но твёрдо сказал Ло, прикрывая лист рукой. — Ещё… не готово. В его голосе звучала лёгкая паника. Дилан фыркнул, но отступил. — Как скажешь, Пикассо. Когда Дилан вернулся с кружкой кофе в руках, он увидел, что Ло вырвал тот лист и начал новый. На этот раз он работал медленнее, тщательнее, уже пастелью. Наступила ночь. Дилан завершил работу, отправил файлы и закрыл ноутбук. Он обернулся. Ло сидел в той же позе, склонившись над альбомом. При тусклом свете лампы его длинные волосы, выбившиеся из небрежного пучка, казались тёмно золотыми. Он был полностью поглощён процессом, его пальцы были измазаны в разноцветной пыли. — Ло, — тихо позвал Дилан. — Уже поздно. Ло вздрогнул, словно вынырнув из глубокой воды. Он моргнул, сфокусировался на Дилане. — А? Да… прости. — Покажи, — неожиданно сказал Дилан. Не требовательно, а скорее с любопытством. Ло заколебался, потом медленно перевернул альбом. Дилан замер. На бумаге был он. Но не тот, которого он видел в зеркале. Художник уловил что-то неуловимое. Суровость черт была смягчена, но не исчезла. В глазах, которые Дилан всегда считал просто «тёмно-синими», а другие "холодными", Ло уловил отблеск экрана — да холодный, синий, но в глубине, в зрачках, горела крошечная точка тёплого света — отражение лампы. Это делало взгляд одновременно отстранённым и… живым. Настороженным, но не враждебным. Он сидел, отгороженный своим креслом и наушниками на шее, но линия плеч была не такой закрытой, как думал сам Дилан. И самое главное — фон. Ло не стал рисовать просто их скучную комнату. За спиной Дилана, размытыми пятнами пастели, угадывались очертания книг, силуэт спящей на подоконнике Абилки, и даже, будто бы, силуэт самого Ло, сидящего в углу и рисующего. Он включил себя в картину. В мир Дилана. Это был не просто портрет. Это был взгляд со стороны. И этот взгляд был… добрым. Понимающим. Дилан долго молчал. Он чувствовал странное сжатие в груди. — Я… так не выгляжу, — наконец выдохнул он, указывая на точку света в глазах. — Так я тебя вижу, — тихо ответил Ло. Он снял очки и устало протёр глаза, оставив на скулах разноцветные размазанные следы. Он выглядел беззащитным и утомлённым после нескольких часов концентрации. В этот момент Абилка, проснувшись, запрыгнула к Ло на колени, требуя внимания. Ло автоматически погладил её, неосознанно оставляя на её шерсти пятна пастели, не отрывая при этом взгляда от Дилана, будто ожидая приговора. — Это красиво, — глухо сказал Дилан. Это было всё, что он мог выжать из себя. Но в этих словах было больше, чем просто похвала за рисунок. Это было признание: «Мне нравится то, как ты меня видишь. И мне… действительно не всё равно». Ло слабо улыбнулся, и это была настоящая, неуверенная, но тёплая улыбка, достигшая его уставших глаз. — Тебе… он правда нравится? — Да, — быстро сказал Дилан. — Мне бы хотелось оставить его себе, но он нужен тебе для задания. Он имел в виду рисунок. Но в тишине комнаты эти слова словно зазвучали новыми красками. Ло кивнул, аккуратно закрывая альбом. — Ладно. Тогда… спокойной ночи, Ди. — Спокойной, Ло. Дилан лёг в кровать, повернувшись лицом к стене. Но он не спал. Он видел перед внутренним взором тот рисунок. Точку света в своих собственных глазах, которую кто-то разглядел. А на соседней кровати Ло, свернувшись калачиком вокруг кошки, прикрыл глаза, чувствуя на губах привкус пастели и странное, щемящее тепло в груди.