Огниво

                                  Проделать долгий путь из Анклава до маяка, в одиночестве, было опрометчиво.       Наименьшее, что было необходимо сделать, хотя бы прислушаться к советам Аэдона или пению других птиц, что сопровождали и твердили о надвигающейся буре.       Но... Иллуга был слегка взбудоражен мыслью достичь светоносца, проживающего у кладбища, до зари, чтобы осуществить задуманное.       Плечи лизнула зябкостью морось усилившегося дождя, и юный командир ускорился, мягко ступая по холодной воде, что мелко окропляла чистый песочный риф, по которому он спешил от острова к маяку, что возвышался вдали.       И все же стоило быть осмотрительнее.       Что, если господина не было в его же пристанище?       На самом кладбище стоял смог. Иллуга не успел осмотреться как следует из-за погодных условий, но он точно знал, что за ним был пристальный присмотр – духи ластились к лодыжкам и нежной коже кистей, осторожно приветствуя, немного потягивая за одежду в сторону маяка, не задумываясь подпуская новое лицо, точно зная, что он его ждет.       Иллуге не впервой видеть духов, все же светоносцы часто используют силу кууваки для пользования истинным светом, но более удивительно то, что мертвые сразу показались ему, не прячась и не присматриваясь... словно ждали именно его.       Загадочным же господином был один очень красивый мужчина, что лишь однажды показался Иллуге, когда он и его новоявленный отряд посетили одно из гнезд Дикой Охоты.       Юноша взволнованно потер молочную кисть скромно выглядывающую из-под рукава: воспоминания хоть и будоражили его сердце, но лишь отчасти в хорошем ключе.       Флинс неожиданно ласково коснулся его предплечья, словно сгоняя с Иллуги морок задумчивости, уважительно, не снимая перчаток.       Иллуга вздрогнул, не почувствовав его появление, но сразу ослабил бдительность – он был рядом и холод не так тревожил.       – Молодой господин, – кивнул Флинс, слегка поднимая голову, чтобы Иллуга уловил движение его губ за широким воротником сумрачного плаща. – Пожалуйста, сюда. Темно, непогода. Вы замёрзли.       Иллуга не спорил.       Он не без удивления принял руку Флинса с довольным вздохом, почти сразу укрытый чужим одеянием, что он снял впервые по собственной воле. В иной раз, Иллуга не без стеснения вспоминает, что сам стянул с Кирилла верхнюю одежду, чтобы удостовериться, что их спаситель не был ранен.       Флинс приподнял уголок губ заметив чужие эмоции, но промолчал и почти сразу повел его в темноту острова.       Взгремел гром, а молнии полосовали небосвод, рисуя красивые линии, предупреждая о своих намерениях не заканчиваться в ближайшие мрачные часы.       – Спасибо, господин Флинс. Я спешил посетить вас раньше, но был задержан. Фатуи не дремлют, отряды были подняты на патрули, это усугубило путь. Сегодня я шел со стороны острова Хийси, и это оказалось затруднительным.       – Я рад вас видеть, молодой господин Иллуга. Вы не должны объяснять. Пожалуйста, впредь просите своих крылатых друзей поделиться со мной весточкой, я встречу вас у коммуны госпожи Лунного Гимна или, в зависимости от вашего более частого расположения, у самой Пирамиды, и провожу на протяжении всего пути. Прошу, – Иллуга мягко рассмеялся, осторожно снимая чужую одежду со своих озябших плеч, чувствуя, как Флинс с внимательностью джентльмена помогает ему, трепетно придерживая холодные косточки ключиц, стоило Иллуги только отдать всю верхнюю одежду, оставшись в не успевшем промокнуть свитере без рукавов. Мужчина гостеприимно, чего Иллуга от него не ждал, пропустил его глубже в помещение под маяком, к разожжённой печи и столу полному документов.       Иллуга застенчиво повел лопатками, почти чувствуя огонь чужого взгляда – яркие всполохи загадочных глаз Флинса оставляли ощутимые ожоги на голой коже. Кажется, стоило предвидеть погодные условия и надеть что-то более подходящее перед старшим. Иллуга прикусил губу, встряхнув шелковыми прядями, немного приводя мысли в порядок.       У господина все же было очень хорошо. И спокойно. Несмотря на то, что сердце райской птичкой размашисто било по грудной клетки изнутри.       – Ваша просьба мне очень приятна, не буду скрывать, – Иллуга коснулся его плеча в тёмной рубашке, ненароком заглядываясь на его элегантный ворот, что был редко виден под накидкой. – Но в чем же смысл, мастер Флинс? Я ведь просто буду тратить ваше время. Пожалуйста, тогда оставайтесь у меня, когда будете у Пирамиды. Я всегда открою вам свои двери.       Флинс довольно сощурился и кивнул, обозначив согласие. Впредь это воспитанное очарование не будет идти к нему в одиночестве. Раз молодой господин все еще заинтересован в том, чтобы навещать одинокого, отстранённо загадочного мужчину в темноте кладбища.       И Флинсу даровано разрешение для посещение чужой обители... Что, признаться, было для него волнительно. Флинс с несвойственной себе теплотой смотрел на юное лицо и добрые глаза, ненароком лаская мягко светящуюся душу молодого господина, что была ему отчетливо заметна в облике, осторожных жестах и словах. А его взгляд, что-то разжигал в самом Флинсе... в них, смягченно-серых, как зимний рассвет, мелкий дождь, разлука, хвост бегущей пены, плескался смех и природная нежность.       Флинс, повадками завороженной кошки, засмотрелся, и подзабыл о том, что должен делать вид, что моргает хотя бы изредка.       – Юноша так добр и искренен. Боги, по всей видимости, решили одаривать вас всеми возможными качествами, чтобы один одинокий мужчина на маяке потерял голову и дар речи.       – Господин Флинс! Ах, вероятно, я пришел не вовремя со своей миссией и вы заняты более важными делами, оттого ваш неограниченный ум решил отвлечься и наградить меня такой громоздкой нежностью. Или лестью? – Иллуга в смущении пригрозил ему тонким пальцем попытавшись отвернуться, и Флинс тепло рассмеялся, тише прежнего, с нежностью из-под ресниц рассматривая мягкую кожу щек и лукаво выглядывающую родинку прямо под глазом Иллуги.       Кисть юноши оказалась в ловушке крупной ладони, нежно оглаженная неудержимым жестом, тяга к которому была непреодолима. Флинс не касался грудью его спины, хоть и за считанные мгновения оказался позади, словно страшился возможного расстояния.       Иллуга улыбнулся и не отпрянул, задумчиво осматривая чужую руку на своей – господин Флинс оказался куда более чувственным, чем показалось на первый взгляд.       Как бы Иллуга не позабыл все свои мысли с этим человеком, который, очевидно, знает, что делает с его неопытным бедным сердцем. Это было... необычно. Ему нравилось. Очень.       Как бы Флинс, сам отчасти неопытно, не забыл, что он вообще-то ведет закрытый образ жизни и дел с другими напрямую, а уж тем более с ратниками, не имеет, уж что и говорить о тактильном контакте... Но бархатная кожа, теплая и немного пунцовая, грела его собственную ладонь через перчатку, в его бережном хвате. Флинсу позабылись современные реалии вежливого общения, он совсем не мог сделать шаг назад или отпустить тонкое запястье, что расслабленно и, архонты, доверчиво, хранилось в его сильных пальцах. Иллуга так многое ему позволил..       Они оба чувствовали связь, зародившуюся еще тогда, на поле боя, стоило лишь их глазам столкнуться. Тревога, страх, боль потерялись в уверенности, настойчивости и решимости. Тогда Флинс разрезал, казалось, саму реальность, чтобы Иллуга оказался в безопасности. Тогда они оба оказались переплетены нитями. И то что происходило между ними сейчас было слишком желанным, трепетным, необходимым. Таким важным.       Иллуга продолжил мягче, все еще грея пальцы в чужой руке, чувствуя, что и вправду мог помешать загадочному сослуживцу, которого так осторожно оберегает Никита. – Я прошу прощения за предоставленные неприятности.       Флинс прочистил горло, отведя взгляд: – Вы не отвлекли меня, юный господин. Как и сказал, я вам рад.       – Вы работаете по ночам. Я помню, вы говорили.       – Нет такой работы, что не может подождать нашей беседы. Вы обещали прийти и сдержали обещание. Я не жалуюсь, – мягко обгоняет он, предлагая чашку чая и небольшую пиалу сушёных фруктов, которые Иллуга с удовольствием не постеснялся принять, с желанным вздохом втягивая насыщенный аромат. – Угощайтесь. У меня есть... знакомый, что только рад подать к столу.       – Якоб? Милый повар.       – Удивлен. Вы видите его также отчётливо?       – Меньше твоего, – легко перешел на ты Иллуга, грея пальцы на кружке.       Чай был цветочный, мягкий. Согревал не хуже желтого внимательного, довольно тёплого взгляда. Мужчина хотел быть холоднее, чем был на самом деле, но... не получалось. Для Иллуги это не было проблемой, взгляд господина Флинса выдавал его с головой еще при первой встречи.       Все, кто тогда был в его отряде и видели господина загадочного ратника, как один, шугались, чувствуя, будто перед ними кто-то, кто принадлежал чему-то нездешнему. Далекий. Чужой.       Мастер Флинс очень грамотно выстроил вокруг себя образ холодного воина, что работает только в отдалении от других, ближе к большим очагам опасности, потому неудивительны чужие опасения по поводу такой нехарактерной фигуры. Но Иллуга видел совсем иное, что Кириллу спрятать не получилось – трепетное отношение к человеческим жизням.       И этого было более чем достаточно, чтобы Иллуга видел в нем не статус и темное прошлое, секреты и закрытый аскетичный взгляд, а просто хорошего человека.       Или не человека. Он же, право, не слеп...       Возможно, когда-нибудь его старший поведает ему о своей доле. Иллуга уже решил, он сделает для этого все возможное и, по обстоятельствам, – невозможное тоже.       Флинс, словно читая мысли, склонил голову со смешком, прикрыв довольные глаза.       Иллуга скромно улыбнулся и откровенней продолжил разговор: – Я не хочу быть навязчивей, чем уже есть, но я пришел с просьбой.       – В прошлый раз тебя это не смущало, смышлёный господин, – улыбался он своими глазами, излучающими свет лампы самого Иллуги, отпивая простой теплой воды с пыльцой.       – Ты смеешься надо мной, – удивился юный ратник, повернувшись к нему лицом и заглядываясь своими широко открытыми глазами снизу вверх, такой маленький и манящий.       Флинсу вдруг стала невыносима мысль, что придет время и Иллуга уйдет.       Может обрушить дождь из молний по периметру острова?.. Наверное, будет подозрительно...       – Нет, чуткий господин. Нет.       – А мне кажется, что да! – легко смеётся Иллуга в ладонь. – Я не в обиде. Я действительно смутил тебя в прошлый раз.       – Ты, мой маленький господин, в знак признательности за спасение твоей дорогой жизни и помощи отряду, пытался усадить меня за общий стол на месте остановки вашего похода и накормить едой собственного приготовления. Со своих рук. Прошу прощения, что я был.. смущен.       – Ошарашен и обескуражен, вероятно. Я помню твой безысходный взгляд. Ты не знал, как от меня отделаться, – Иллуга погладил чужую руку в перчатке, хрипло засмеявшись. – Клянусь, я так больше ни с кем не делал, просто сам растерялся. Ты появился так внезапно, но так вовремя... Я не мог оторваться от тебя.       ...       Этот юноша... Он ведь даже не мыслит, что делает с Флинсом, да?       Альв медленно прикрыл глаза и еле слышно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Чужая хрупкая ладонь грела даже сквозь слой перчаток и этот жест был хорошим зеркалом действиям самого Флинса. Бойся своих желаний...       Флинс медленно положил свою руку поверх.       Кажется, ему предстоит длительная тренировка для того, чтобы не сделать что-то... провокационное, когда этот маленький соловей находится в его присутствии.       – Не так резко, Иллуга. Я не хотел избавиться от твоего внимания, отнюдь. Я не знал, как дать понять, что не смогу в полной мере принять твою благодарность... Я очень многие годы не имел опыта в общении с сослуживцами, а тут мне попался маленький господин, который не отпускает мой плащ, постепенно стягивая его при всех, кормит с рук, и заставляет лечь с дороги в свою постель... Прошу прощения, если я был слишком послушным под твоим покровительственным настроением. Право, огорчен, что старшина остановил меня. Мне мечталось совсем другое.       – Когда ты так говоришь, я чувствую еще более полно, насколько хорошо ты умеешь играть словами, господин Флинс... Никаких обид. Но это было.. забавно, признаю.       – Теперь ты смеешься надо мной. Я не огорчён.       – Как бы я мог смеяться над своим старшим? Вы были покорны, смотрели на меня и отмалчивались... хоть бы дали понять, что я переступаю границы! Но вы ведь только наслаждались моим вниманием и это было бесстыдно с вашей стороны, – Флинс с лаской смотрит на его лукавую улыбку.       Он так очевиден? Бесстыден... Да, пожалуй Флинса и правда застали врасплох мягкое выражение чужого юношеского лица, заботливые речи, горящие глаза... Удивительно, как еще Никите удалось его прогнать. Он почти не помнит себя от жаркого желания последовать за юношей вплоть до его места ночлега, отмалчиваясь, не в силах прикрыть собственный рот от чужой красоты.       – Но я бы не стал смеяться над тобой. Ты, Флинс, был очень нежен со мной.       – Даже, когда мы впервые увиделись непосредственно на поле боя? – подловил мужчина осторожно, снизив тон голоса. Флинс трепетно потянул его ближе к себе и они осторожно опустились на край мягкой тахты, прижавшись бедром и локтем. Мальчишка прикусил нижнюю губу, растерянный.       – Ох.. Это..       – Не объясняй. Я понимаю.       Он правда понимал. Он тогда вышел за... рамки, которые установил себе еще на начале пути светоносца. Но Иллуга... он был ранен, и все равно сражался наравне со своими людьми, превозмогая боль и горечь.       Флинс был напуган.       Он никогда не забудет запах его крови на истерзанной коже шеи.       Флинс не успел вовремя. Он возьмет ответственность, не допустит повторений. Клятвы альва нерушимы.       – Не думаю, что верно ты понимаешь. Это был не страх! – настоял Иллуга, всматриваясь в непроницаемое лицо Флинса. Он закрылся, но был по-прежнему рядом и Иллуга почувствовал себя ранимым. Он повел плечом и решился: ласково положил руку на чужой подбородок, повернув красивое лицо на себя. – Господин Флинс, вы спасли меня.       – Ты опасался. Это верное решение.       – Я часто принимаю чужие мысли за свои, Флинс, – Иллуга с трепетом смотрел, как Флинс наклонил голову, прижавшись к его ладони, прожигая его своими волшебными глазами, совсем-совсем нечеловеческими... Как он вообще скрывается такое долгое время? Все так очевидно, думается Иллуге с нежностью. Признание далось нетрудно: – Аэдон... тебя испугался. Принял за Дикую Охоту.       – Я угроза для твоего маленького друга?       – Хищник. Они пугают, разве нет? – Иллуга завороженно погладил большим пальцем прохладную кожу щеки без малейшего признака щетины.       Флинс шепнул, приблизившись к чужому лицу непозволительно близко: – Ты испуган?       – Нет. Я ведь здесь.       – И я благодарен. Итак. Твоя просьба?       Иллуга прикрыл глаза с трудом возвращаясь к делу. Флинс так сладко окружал его заботой... Неужели так и выглядят первые искренние взаимные чувства? Все словно сказочный сон.       – Мне неловко.. это деликатный вопрос.       – Ты можешь просить о чем угодно, Иллуга. Ты – о чем угодно, – Флинс трепетно коснулся обескровленными губами в покровительственном жесте его маленькой родинки под глазом. Иллуга задрожал и схватился за чужую шею, развернувшись всем корпусом к мужчине. Кажется, им немного снесло голову от тепла и безумного притяжения...       Флинс чувствовал, как задыхается, при его отсутствующей потребности в кислороде.       Ему срочно, очень срочно нужно объясниться перед его прекрасным принцем, и рассказать, что такое пара для альвов...       А Иллуга, словно чувствуя его мысли, хрипло усмехнулся, пряча нежный абрис лица на крепкой шее, оставляя теплые касания губ на воротничке темной рубашки, ощутимо обняв широкую спину, поддерживаемый в ответ. Флинс сдержал мурчаще-громыхающий рык в клетке ребер, с легкостью, которую не чувствовал ни в одной части тела, касаясь узкой спины. Он жадно, собственнически притянул хрупкую фигуру на колени не поспевая за инстинктом обогреть и защитить.       Кажется, многовато действий для их встречи – мысль которая так и не посетила ни одну из светлых голов находившихся в крепких жарких объятиях.       – Я обустроил библиотеку, загоревшись этой идеей от госпожи Лаумы, – Флинс кивнул, и Иллуга почувствовал его жест тонкой кожей на своей открытой шее. Флинс знал. Конечно, он знал. – На это ушло много времени, пожалуйста, как будешь свободен, приходи, я покажу тебе ее. Ты отдохнёшь. И тебе понравится.       – Я приду к тебе. Чем я могу помочь? – шепнул Флинс, закрыв глаза. Иллуга в его руках был осторожным и смущенным. Поцелуй затерялся среди прочих на вороте свитера.       – Я знаю, что у тебя есть своя библиотека, доставшаяся от твоих погибших коллег. И это нелегко, это память, но я вдруг подумал... Что это и возможность поделиться историей. Возможно, мы смогли бы договориться, я бы под запись брал бы у тебя те книги, которые ты сочтёшь достойными, и преподносил бы всякому нуждающемуся в покое, в Анклаве. Госпожа Лаума учтиво оставила это дело мне. Я обязуюсь хранить их и отдать в срок в идеальном состоянии.       – Пожалуйста. Я готов отдать тебе их все.       – Нет, нет, не так радикально! – Иллуга стукнул его по макушке, чувствуя чужой смешок затерявшийся на его скуле среди сладких поцелуев, сразу огладив шелковистый поток глубокого синего, и волосы Флинса плавно заструились, словно ночная река под луной. Иллуга замер так на мгновения, потерявшись в чужих прядях, наслаждаясь. Его собственные волосы мягко колыхались из-за чужого редкого дыхания, вырывающегося словно от сдерживаемого жаркого желания... Флинс осторожно сжал Иллугу крепче, пока юноша не собрался с мыслями. – Оставь себе свою память. Иногда некоторую печаль нужно лелеять до конца.       – Хм. Кто бы сомневался, что у такого невероятного юноши чуткая душа. У маленького господина доброе сердце.       – Флинс, ты не обязан соглашаться. Это предложение, всего лишь, – они в молчании встретились глазами.       Тишина раскрыла их общие намерения куда яснее слов. Иллуга взял лицо Флинса в ладони, столкнув мягко их лбы в одной точке, прикрывая глаза в удовольствии.       Флинс горячо выдохнул в чужие аккуратные губы, не сдержав правды: – Я хочу дать тебе все, о чем ты просишь.       – Мне приятно. Хочешь прийти и сам?       – Проведёшь экскурсию?       – И даже прочитаю лекцию! Я знаю намного больше того, что описано в книгах, которые уже есть в библиотеке.              Флинс трепетно слушал вкрадчивый голос и не мог вразумить: отчего люди не летают так, как птицы?       Кажется, одна человеческая птица, сотканная из плоти и крови, света и доброты, решила дать ему ответ.                     А время замерло, скромно удерживая начало их общих мгновений из дальнейших множеств, состоящих из .¸.·шёпота звёзд, случайных прикосновений и долгих взглядов, не требующих слов·.¸.